А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Валькирия в черном" (страница 10)

   Глава 16
   ВЕЧЕР ОХРАННИКА

   Павел Киселев – в прошлом телохранитель Бориса Архипова, а ныне водитель-охранник в его осиротевшем семействе – после кошачьей эпопеи отпросился у Анны Архиповой «домой к матери».
   Собственно, сегодня ему как раз полагался выходной, но в преддверии старухиного юбилея в доме, где он служил, все, на его взгляд, шло вверх дном. За эти годы он как-то уже свыкся с тихой размеренной жизнью дома, с трауром, а тут сразу столько всего – делать в Электрогорске заказы, таскаться в Москву, сопровождать хозяйку по магазинам, увозить – привозить, доставлять покупки, за всем следить, все успевать.
   К матери, жившей тут же, в Электрогорске, в тесной квартирке в бывшем «заводском доме», он действительно заглянул на час, завез ей продукты, поболтал на кухне о том о сем, съел тарелку вчерашнего борща, выпил компот из сухофруктов и…
   Лишь два пути маячило на этот вечер выходного дня: завалиться спать у матери под грохот телевизора или же двинуть в пивнушку.
   Павел выбрал пивбар «Депо».
   Здесь подавали любое пиво – не хуже, чем в столичных пабах, и крутили футбол по «плазме». В этом теплом месте охранник Павел и завис до глубокой ночи.
   Нагрузившись, ощущая во всем теле усталость и… да, пожалуй, усталость брала свое в этот поздний час, когда в домах Электрогорска гас свет и горожане заползали в кровати, чтобы рано утром проснуться для нового трудового дня.
   Но, кроме усталости, сильное мускулистое тело охранника семейства Архиповых наполняла какая-то странная истома… жажда, хотя пива он выпил столько в этот вечер, что хватило бы на троих.
   Из «Депо» он вышел во тьму улицы, плюхнулся за руль и закурил, опустив в машине все окна.
   Вернуться туда… в дом, где они все уже спят. Нет, она, может, еще читает в постели. В своей большой светлой вдовьей спальне, куда путь ему заказан.
   Охранник…
   Бывший телохранитель ее мужа…
   Не подставивший в тот роковой час свой лоб под злую пулю.
   Злая пуля пробила грудь. И рана уже зажила.
   Может, в этом все дело? Потому она мучает, играет с ним?
   Охранник Павел завел мотор и рванул с места – вперед, вперед по темной улице. Только вперед.
   На зеркальце заднего вида, свисая, болтался брелок «тамагоч» – потешная зверушка японская, не пойми что, но мило, прикольно. Подарок младшей девчонки Архиповых Виолы.
   Ах, детка… Рано тебе еще об этом даже мечтать. А как часто в последнее время тайком заходишь ты в комнату охранника, когда думаешь, что там никого нет.
   И потом на столе, на кровати под подушкой остаются твои дары – конфеты… крохотное шелковое сердце…
   Хоть и живем в одном доме, и видимся часто… шлешь эсэмэс бравому Павлику, который не спас тебе твоего папулю.
   Подростковая любовь… Первая любовь? Как раз сегодня утром, до кошачьей эпопеи, оставлен был в комнате под подушкой презерватив.
   Намек? Ах, детка, золотая ты детка, папуля бы твой, будь он жив, яйца бы оторвал своему верному охраннику за такие намеки.
   Твоя мать, детка, не хочет меня совсем…
   Охранник Павел стиснул зубы и прибавил газа. Машина летела по ночной дороге куда-то. Фонари, тьма… Старое шоссе. В тот раз она… она попросила проехаться мимо бывшего гальванического цеха. А потом захотела увидеть то самое место, которое в городе так давно, так сильно и так тщетно пытались забыть.
   Что ей, чужой, приезжей, в этих темных городских сказках? А ведь тоже хочет знать подробности.
   В прошлый раз, когда она, Анна, попросила свозить ее туда на экскурсию, он привез ее в лес. Но не на то самое место.
   Прежний лагерь «Звонкие горны», который до сих пор помнили в Электрогорске, остался там… там, за холмом. А тут в лесу на вечерней заре было все тихо и мирно. Пели птички, ветерок играл начавшей уже желтеть листвой.
   И охранник Павел, внезапно потеряв все свое самообладание, банально полез обниматься к своей гордой недотроге хозяйке.
   – Аня… Анечка…
   Она позволила себя обнять, даже поднять на руки – перед его силой и напором кто бы устоял. Но когда он попытался поцеловать ее в губы, отвернулась.
   – Отпусти.
   И он поставил ее на землю возле машины, разжал свои медвежьи неуклюжие объятия и даже отступил на шаг.
   – Не смотри на меня такими глазами.
   – А как мне на вас смотреть?
   – Какой же ты еще мальчишка. Это произошло здесь? Но тут же ничего нет. Только лес. Здесь что, все разрушили?
   Там, в лесу, она удивленно оглядывалась по сторонам, ища хоть какие-то следы лагеря «Звонкие горны».
   – Был пожар, как рассказывают. И все сгорело.
   – Но я не вижу следов пожара.
   – Так лесом все заросло. Больше пятидесяти лет ведь прошло. Что вы хотите, Аня?
   Он лгал, а она ничего не хотела. Пожала плечами и села в машину на заднее сиденье. Хозяйка и госпожа. И приказала:
   – Не смей смотреть на меня такими голодными глазами.
   Может, и правда она почувствовала, что он хочет съесть, растерзать в экстазе ее тут в лесу как волк? Чтобы каждый кусочек ее дивной плоти принадлежал только ему, а не дому, провонявшему ладаном памяти по ее застреленному мужу, не семье, не дочерям, не этой чертовой старухе-свекрови…
   Если бы они тогда с ней приехали на то самое место – туда, за холмом, он, наверное, и не смог бы сдержать себя. Там, в «Звонких горнах», вообще все как-то было по-другому. Это он помнил с детства, потому что все поколения пацанов Электрогорска все эти пять десятилетий отправлялись туда как в некое место силы… страшное, но дико притягательное проклятое место.
   И вот сейчас после вечера в пивбаре «Депо» охранник Павел ехал именно туда.
   Как же темно ночью на подмосковных дорогах…
   Кажется, что рассвет никогда не наступит. Тянется бесконечно вечная ночь, и ветер что-то шепчет, силясь предостеречь о непоправимом.
   Он не узнал окрестностей в темноте, скорее почувствовал, что это здесь, что он добрался.
   Вышел из машины, бросив ее на обочине, даже не включив сигнал «аварийки», и углубился в лес.
   В общем, тогда, давно, отсюда туда вела дорога. Остатки ее сохранились и по сей день.
   Только вот охранник Павел, пьяный в эту ночь, брел, не разбирая дороги.
   Это здесь. Но тут нет ничего. Только тени и тьма.
   Внезапно он на что-то наткнулся, больно ушиб колено. Остановился, достал сигарету, сунул в рот и чиркнул спичкой, осматриваясь.
   Тени и тьма…
   И все то немногое, что осталось от бывшего детского лагерного стадиона. Битый кирпич, обвалившаяся, заросшая травой трибуна.
   Остатки лестницы.
   И внезапно он увидел ее. Ему хотелось крикнуть: да как вы-то сюда попали, как вы нашли это место, Аня?! Одна, без меня?!
   В полосатой вязаной кофточке без рукавов, в смешных каких-то коротких брюках, она стояла на самой верхней ступени разрушенной лестницы.
   А внизу толпились подростки в белых спортивных майках и черных сатиновых шароварах.
   Охранник Павел за свои тридцать лет и не видел никогда такой униформы. Как на старой кинохронике…
   И вот она плавно повела своими белыми хрупкими руками и запела что-то приятным хрипловатым голоском по-немецки. И начала подтанцовывать, а потом бить чечетку и спускаться, спускаться, спускаться по разрушенной лестнице.
   Только тени и тьма.
   И небывало четкий силуэт пляшущей на фоне тьмы.
   Охранник Павел застыл на месте. Так вот какие штуки она выкидывает с ним? Приезжает сюда и ждет его, словно знает, что и он приедет.
   Хозяйка и госпожа…
   Вдова его бывшего босса.
   Приезжает сюда в это проклятое место, чтобы отдаться ему, влюбленному в нее охраннику. Отдаться вдали от дома, тайком от постылой семьи.
   Он шагнул вперед и протянул руки, чтобы поймать ее, когда она спрыгнет.
   И она прыгнула на него. На секунду он даже ощутил ее упругое тело, прижавшееся, словно прилипшее к нему.
   И вдруг понял, что… это не она, что это другая…
   Другая женщина.
   Та, которую он никогда не видел прежде, а только порой представлял или, может, видел в детстве во сне… в ночном кошмаре. Наяву всегда потом утверждая, что нет никаких призраков.
   Нет, нет никаких призраков…
   Она дохнула на него смрадом.
   А потом сделала ему очень больно.
   Спичка, которую он все еще держал в руке, догорела до конца и обожгла ему пальцы.
   И только тогда, ощутив ожог, он вскрикнул и пришел в себя в темноте.

   Глава 17
   СЛЕДЫ И ОТСУТСТВИЕ СЛЕДОВ

   Полковник Гущин что-то усиленно ищет и никак не может успокоиться тем, что это «нечто» не обнаруживается.
   Такой вывод Катя сделала на следующий день после того, как Гущин (опять же лично, во главе опергруппы) занялся осмотром и обыском квартиры майора Лопахина в Люблино.
   Ничего существенного не нашли. И учитывая, что свои последние день и ночь жизни, свой выходной майор провел за городом на даче…
   – Я в Электрогорск. Ты поедешь? – коротко спросил Гущин Катю.
   – Конечно, Федор Матвеевич.
   Кате ОЧЕНЬ хотелось взглянуть на этот подмосковный город. Но не так. Не в составе суетной и шумной опергруппы, этой компании профессиональных снобов, где каждый считает себя в душе умнее и опытнее других и лишь «снисходит» к догадкам и версиям других. Внутри этих профессиональных объединений, как и в любых чисто мужских сборищах, бил ключом дух соперничества. Каждый мечтал самостоятельно «раскрыть дело».
   Что ж, и Катя тоже имела такое желание.
   Но все же ей больше всего хотелось тихо, спокойно, без спешки, не отвлекаясь, взглянуть на город. Чтобы понять, что он еще что-то помнит. Что он не забыл.
   Мертвые дети – такое не забывается.
   Это с годами, с десятилетиями уходит в область страшных легенд.
   И в таких местах, в таких городах потом всегда что-то происходит…
   Вот случилось – смерть на перекрестке дорог.
   И что-то непременно случится еще.
   Но пока на горизонте маячит лишь одно – осмотр дачи Лопахина в поселке Баковка. Это окраина Электрогорска – частный сектор, где жили в деревенских домах с печками, с огородами, с курами рабочие завода.
   На улицах еще сохранились колонки для воды, хотя давно уже тут провели водопровод на участки.
   И старая голубятня на крохотной площади у продуктового магазина. Пустая, потому что все голуби давно улетели прочь.
   Таких дач, как домишко майора Лопахина в Подмосковье, – пруд пруди. Одноэтажное приземистое строение с терасской, окошки в «крестиках» рам. Все выкрашено в ярко-синий и белый цвета. И везде в доме следы самодеятельного ремонта.
   На участке с заросшим заброшенным огородом – доски, корыто с цементом, кирпичи.
   – Крышу он чинил и крыльцо подновлял. А также соорудил он себе тут новую баню. – Гущин прямо от калитки, когда они вошли во двор, по-хозяйски оглядел участок. – Итак, дом я осмотрю сам. И баню тоже лично. А вы, – он обратился к сыщикам, – смотрите во дворе.
   И обыск начался.
   Катя слонялась по двору как неприкаянная. Зашла в дом, который открыли в присутствии представителя местной администрации.
   Гущин… никогда еще Катя не видела полковника столь сосредоточенным на поиске. Он осматривал каждый метр, каждый квадрат – на кухне, на террасе, в захламленных комнатушках.
   С первого взгляда стало ясно, что Лопахин провел здесь свой выходной – смятая постель, пустые бутылки из-под пива и вина. Гора немытой посуды. Окурки в пепельнице.
   Видно, так спешил утром на работу, что и про мытье посуды забыл. А вечером, наверное, нализался перед телевизором. Катя думала так, со скукой оглядывая стены в желтеньких обоях.
   Тут жили его родители, от них остались старые вещи. Это все в большой комнате с двумя окнами и по-деревенски висящим между ними в простенке зеркалом.
   Гущин рылся на столе среди посуды, на захламленной кухонной столешнице переставлял банки и сковородки, тщательно осмотрел неубранную постель, даже матрац перевернул, заглянул под кровать. Затем вытряхнул на пол мусорное ведро и, кряхтя, опустился на корточки, начал копаться в мусоре.
   У Кати уже сто раз вертелось на языке: а что вы, собственно, ищете с таким остервенением? Но она боялась, что он лишь огрызнется в пылу поиска: а сама что, не догадываешься?
   Увы, она не догадывалась. Пока что.
   И вместо этого кротко спросила:
   – А почему вы не узнали у его жены, когда она виделась с Лопахиным последний раз?
   – Потому что она ответила бы – год или два года назад, мы же разведены. И солгала бы.
   – Странно, что вам показалось, что она все врет. Я так не думаю. И еще мне кажется, что тут… вот тут ее с ним не было.
   – Найдем всех свидетелей, которые видели его здесь в тот день. И опросим. – Полковник Гущин кряхтя поднялся, оторвавшись наконец от изучения мусора. – Значит, ничего тебе тут не глянется?
   – Бардак обычный мужской, хаос.
   – Кое-что в этом бардаке просто и бросается в глаза.
   – И что же это? – Катя так и засветилась любопытством.
   – Ну, во-первых, следы велосипедных шин возле калитки. – Гущин закурил и присел передохнуть. – Не обратила внимание? Причем тот, кто ехал по улице, резко затормозил и остановился.
   – Может, это почтальон.
   – Может, и так, проверим, как в Баковке доставляют почту. Но, учитывая, что внедорожник Лопахина, судя по отпечаткам протекторов, был им загнан на участок, а забор тут низкий штакетник и все хорошо просматривается с дороги, можно предположить, что кто-то ехал на велосипеде, увидел машину Лопахина и резко затормозил.
   – Здесь все мальчишки на велосипедах, – Катя пожала плечами. – А еще что?
   – Еще вот что, – Гущин достал из кармана аккуратно запакованный пластиковый пакетик, а в нем что-то пестренькое… фантик конфетный.
   – Обертка от конфеты. Даже запах шоколада еще хранит. Найдена мной на полу на террасе.
   – Это важная улика, по-вашему?
   – Единичный фантик. Ни в буфете, ни на кухне, ни в его квартире, ни в его карманах, ни в машине ни конфет таких, ни других фантиков…
   – Федор Матвеевич, я что-то не…
   – Он приехал сюда утром, днем работал – строился потихоньку. Вечером топил баню, парился. Ночь он тоже провел здесь, утром отправился в Москву и умер по дороге, отравленный. Я хочу понять, один он тут был все это время или кто-то его навещал.
   Кате хотелось сказать, что уж если секретного «космического шифровальщика» майора Лопахина прикончили так хитро ядом, как это показывают в шпионских фильмах, и если Гущин намекает, что тут, на этой тихой подмосковной дачке, появился как фантом грозный шпион-невидимка, то… не оставил бы он таких следов, как следы велосипедных шин и конфетный фантик.
   Это слишком даже для шпиона – такая вот простота!
   Но она промолчала, решила не злить старика Гущина, когда он впал в такой разыскной раж.
   – Но самого основного я тут не нашел, – объявил тот. – Так, иду осматривать баню!
   Она снова вышла во двор наблюдать за «осмотром прилегающей территории». Но больше созерцала голубенькое небо и грелась на солнышке.
   Электрогорск… город звал ее. Но в такой нервной обстановке она просто не могла думать о его главной тайне.
   Нет, это потом, позже. Она вернется сюда одна. И для начала узнает, где находилось то самое место – пионерский лагерь «Звонкие горны».
   Мимо дома по кривой сельской улочке промчалась вереница иномарок – только пыль столбом.
   – Это что еще за ралли? – осведомился полковник Гущин с крыльца бани.
   – А это гости собираются. Тут у нас сегодня массовое мероприятие, часть личного состава даже занята в охране общественного порядка. Юбилей в семье Архиповых, это очень известные люди, сам был в прошлом какое-то время владельцем завода. Они живут здесь, вся его семья. Сняли весь ресторан «Речной» на сегодняшний вечер, так сказать, накрыли поляну на природе. Это на берегу реки, там часто такие пирушки под открытым небом устраиваются, у ресторана все оборудовано.
   Доложил обстоятельно и неторопливо участковый, обслуживающий поселок.
   Гущин докурил сигарету и скрылся в бане. Загремел там шайками, чертыхаясь.
   Катя отправилась самолично глянуть на следы велосипедных шин у калитки. Мимо по улице промчался «Мерседес» последней модели.
   А за ним, точно и впрямь как на гонках по пересеченной местности, – черный джип и «Порше».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация