А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Верю – не верю" (страница 17)

   Вадим молча любовался супругой: ее сияющими глазами, длинными блестящими распущенными волосами, счастливой улыбкой. Вряд ли он уловил суть ее рассказа. Он просто подумал, что изменившаяся и отчаянно похорошевшая Вера летела на своем «Рено», как Маргарита на метле. И плевать ей было на правила приличия. Он так не умел, и за это любил жену еще больше.
   Они вошли в дом. Было зябко и сыро, поэтому сразу принялись топить печку. Топила, естественно, тоже Вера. Она ловко засунула в печку оставшиеся еще с прошлого раза березовые поленья, добавила несколько листков бумаги и чиркнула спичкой. Листки она выдирала из толстого блокнота, почти исписанного. Вадим присел на скамеечку у печки, с удовольствием глядя, как пламя потихоньку разгорается, вспыхивают и сворачиваются странными бутонами листки, а языки пламени начинают лизать белые с черными отметинами поленья.
   – Какую книжку ты рвешь? – заинтересовался он, взял в руки один из приготовленных для растопки листков и прочитал: «Самая страшная беда заключается в том, что потерять себя можно очень легко и незаметно, словно этого и вовсе не произошло. Всякая другая потеря – руки€, ноги€, жены, пяти долларов, напротив, вполне заметна».
   – Это? – заглянула Вера в листочек. – Это датский философ девятнадцатого века Серен Кьеркегор.
   – Ты читала его труды? – удивился Вадим.
   – Да что ты! Так, встретила интересную цитату, записала. Тут их знаешь сколько? Пятьсот с чем-то! Я этот блокнот в десятом классе завела, представляешь?
   Вера приготовилась выдрать очередной предназначенный для растопки листок, но Вадим вцепился в блокнот двумя руками.
   – Ты что, с ума сошла? – возмутился он. – Зачем же в печку? Инквизиция какая-то. Отдай, отдай немедленно!
   – А зачем мне чужие мысли? И эмоции чужие? – беспечно заявила Вера. – У меня теперь и своих полно! Читаю и думаю: какая я была глупая.
   – Оставь, пожалуйста, мне, – попросил Вадим. – Я почитаю, если можно. Я же тебя тогда не знал. А я очень хочу знать, какая ты была в семнадцать, в двадцать… И позднее.
   – Ладно, – нехотя согласилась Вера. – Только не смейся. И не говори потом ничего. Подожди, я еще только один листочек выдеру – последний, честное слово.
   Перед тем, как бросить листок в печку, она взглянула на него, хотя и так отлично помнила, что там записано. Это была последняя запись под номером пятьсот тридцать два. Она сделала ее в тот день, когда Вадим сказал, что им надо расстаться, и ушел, оставив ее одну. Вера думала, что навсегда. И откуда-то всплыло в памяти, а она записала: «Ваши фамилия, имя, отчество? – Одиночество. Одиночество. Одиночество».
   Память об этом дне и этих мыслях не была ей нужна. Она никогда больше не будет одинока.
   – Вера, послушай…
   – Да бери, бери, пока я не передумала, – великодушно отмахнулась она. – Кстати, тут и про нас с тобой есть. Сейчас, найду. Слушай: «Не жениться до сорока лет – все равно что перенести на ногах грипп, бесследно это никогда не проходит». А нам с тобой черт знает сколько лет, почти девяносто на двоих, я вчера считала. Ужас! Ты не боишься, а?
   – Нет, я не об этом. То есть не боюсь. Я очень рад… – упорно пробивался к цели ее немногословный муж. – Вот тут… возьми. Это тебе.
   – Что это? – удивилась Вера, беря конверт. – Ты решил написать мне письмо? Любопытно!
   – Нет, там деньги. Это тебе. У тебя же день рождения скоро. Мы как раз с тобой про машину говорили. А тут, наверное, хватит. Хотя я не знаю. – Вадим смутился. – Я хотел знаешь как? Как в кино: купить, поставить под окно, и чтобы ты в день рождения утром выглянула, а там – машина. И чтобы ты обрадовалась. И я бы тоже обрадовался. Но я не умею покупать автомобили. Там столько бумаг заполнять… И потом, как я машину под окно поставлю, если водить не умею? Я без тебя ничего не умею, так что ты лучше сама, ладно?
* * *
   День Победы Лина Георгиевна и Милица Андреевна встретили вместе: днем гуляли по городу, а вечером смотрели салют с балкона квартиры Лины Георгиевны. С восьмого этажа все было отлично видно. Потом, как водится, выпили наливочки, помянули – у обоих отцы воевали. И Бориса Георгиевича тоже помянули. Радио включили, послушать песни военных лет, которые обе любили.
   – А сейчас у нас в студии гость – известный бард Александр Ларионов. В последнее время он изменил направление своего творчества: от привычного шансона с элементами уголовной и даже блатной романтики он пришел к патриотической песне. Так, Александр, можно определить новое направление вашего творчества?
   – Громче, громче сделай! – крикнула Милица Андреевна и сама принялась лихорадочно нажимать кнопки радиоприемника.
   Нажала, конечно, не ту, и когда они вновь попали на нужную волну, Ларионов уже заканчивал говорить:
   – …и, конечно, не только патриотическая песня. Теперь я также буду исполнять романсы на свои стихи. И главная фишка, то есть я хотел сказать, изюминка нового диска, помимо, как я уже сказал, абсолютно нового поэтического наполнения…
   – Ох, загнул… – усмехнулась Милица Андреевна.
   – …потрясающая, без преувеличения, музыкальная составляющая. Это уже не просто, как раньше, гитара. Над этим диском со мной работал всемирно известный пианист Вадим Давыдов. Мы много лет вели подготовительную работу, сочиняли музыку, готовили аранжировки. У Давыдова, как вы знаете, очень плотный график зарубежных гастролей…
   – Вот врет! – возмутилась Лина Георгиевна. – Неделю из сада на вылезают, грядки копают.
   – …под аккомпанемент рояля, да еще в блистательном исполнении Вадима Давыдова! Без ложной скромности можно сказать, что мой, то есть наш новый диск, названный «Новый Я», – это прорыв в жанре современного шансона.
   – Большое спасибо, – торопливо вклинился в паузу ведущий. – Сейчас мы будем слушать песни из нового диска Александра Ларионова и Вадима Давыдова, и мне остается только добавить, что он вот уже неделю удерживает топовые позиции сразу в нескольких номинациях. Слушаем!
   – Слушаем, – согласились хором Милица Андреевна и Лина Георгиевна, хотя про топовые номинации не поняли.
   А после внимательнейшего прослушивания пришли к единодушному выводу: песни и романсы неплохи, но выиграли бы больше, если Ларионов не пел бы. А просто играла бы музыка. Она и вправду была великолепна.
   – Вера мне вчера с дачи звонила, – вспомнила Лина Георгиевна. – Она семена флоксов дома забыла. Зря беспокоится, их все равно сажать рано. И еще говорит, что Вадим за этот диск много денег получил, и они или машину купят новую, или в Канаду поедут. Вера давно мечтала. Вадим там был, а она нет. Вадим хочет машину, а она – в Канаду. Смотреть на Ниагарский водопад, видите ли. Ох, не поссорились бы.
   – Милые бранятся – только тешатся, – напомнила Милица Андреевна. – Неужели ты всерьез думаешь, что после всего, что было, они могут поссориться из-за денег, автомобиля и водопада?
   – Нет, конечно, – согласилась подруга. – Это я так просто. Новости тебе рассказываю. Беспокоюсь. О ком еще беспокоиться, кроме них, сама посуди? Ой, слушай, Мила, я все спросить у тебя хочу, да забываю.
   – Да? – благодушно произнесла Милица Андреевна, кивая в такт «Землянке» в исполнении хора ветеранов. – Спроси.
   – Помнишь, мы тогда в песочнице с тобой сидели? Ну, когда Вера нас прогнала? А ты ей про страусов сказала. В общем, уговорила ее разобраться в этой истории с брошью. Помнишь?
   – Ну что ты заладила? Это ты все забываешь, а я на память не жалуюсь, – поторопила ее Милица Андреевна, которой хотелось дослушать песню.
   – Почему ты тогда Вере сказала, что в краже виновен не Вадим? Или, мол, я, то есть ты ничего тогда в этой жизни не понимаешь. Вера тогда чуть не села от удивления. И я тоже.
   – А ты уже сидела. На песочнице, – напомнила Милица Андреевна. – Так ты, получается, одна не знаешь? Вера – умница, догадалась, вычитала из книги. Я ведь тебе тоже давала, а ты не заметила?
   – Что не заметила-то? – обиделась Лина Георгиевна.
   – В моей книге по ономастике, которую мы с тобой читали, было написано, что Арине для брака подходит Вольдемар. Я еще тогда сказала, помнишь: где же она, бедная, Вольдемара возьмет? Вот и осталась одна-одинешенька, – притворно вздохнула Милица Андреевна и продолжила уже на торжествующей ноте: – А Вадиму для брака больше всего подходит Вера. Вадим плюс Вера, поняла?! Так оно и получилось. Ономастика – это наука!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация