А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Верю – не верю" (страница 14)

   – Здравствуйте, – произнесла Милица Андреевна.
   Молодой человек, который здоровался с ней при помощи домофона, кивнул, отступил в сторону, приглашая войти. Пес вильнул хвостом и тоже отошел. Милица Андреевна вошла. Первый этаж дома напоминал бомбоубежище: серые, в пятнах высыхающей шукатурки стены, обрывки проводов, банки с краской, строительный мусор.
   – Марии Николаевны нет дома, – сказал молодой человек, дав гостье возможность оценить масштабы строительства. – Но она скоро будет. Минут через пятнадцать, по моим расчетам. Если вы хотите ее подождать, то пойдемте на второй этаж. Там у нас более-менее… Обувь не снимайте!
   Из нескольких комнат второго этажа одна, похожая на гостиную, действительно была более-менее: обои, паркет, закрытый листами картона. Молодой человек, легко вышагнув из сапог, которые были ему явно велики, переобулся в коротко обрезанные валенки. Такие же предложил гостье.
   – Маша называет их чуни, мне очень нравится это слово. Так в доме тепло, а по полу дует, но мы это дело исправим. Проходите, пожалуйста. Та-ак…
   Милица Андреевна испуганно оглянулась. В голосе мужчины прозвучала угроза. Но хозяин дома смотрел не на нее, а на диван в глубине комнаты: запрыгнувший туда пес неохотно, задом сполз на пол и растянулся там, укоризненно глядя на хозяина – мол, жаль тебе, что ли.
   – Продам, – пообещал хозяин. – И куплю этого… с челочкой… йорка! И ест меньше, и шерсти почти нет.
   Пес вздохнул и отвернулся, не желая слушать явные глупости.
   – Садитесь, – кивнул молодой человек на освободившийся диван. – А то развели демократию – кто первый успеет, тот на диване и сидит. Я тебе поворчу!
   У него в кармане зазвонил телефон, и молодой человек, извинившись, вышел в другую комнату. Милица Андреевна успела заметить, что это спальня, уже полностью отделанная, с тюлевыми шторами на огромном, от пола до потолка окне, за которым угадывался подступавший лес, и огромной кроватью под свисающим до пола покрывалом. Судя по всему, именно спальне хозяева придавали определяющее значение.
   Воспользовавшись паузой, Милица Андреевна спешно приводила в порядок мысли. Кем приходится Маше этот молодой человек? Тот самый таинственный любовник? Вряд ли, слишком молод. Сын? Так у нее, кажется, дочь, и та в Италии. Знакомый? Странные у Маши знакомые. И выглядит он необычно: смуглый, поджарый, тренированный (небрежно застегнутая на пузе рубашка не скрывала кубиков мышц), и главное – длинные, до плеч, кудрявые волосы. На цыгана похож. Но цыганский поселок на другом конце города, да и коттеджи там еще богаче этого – дворцы, Версаль отдыхает.
   Закончив разговор, молодой человек вернулся в комнату. Повисла неловкая пауза. Милица Андреевна поняла, что пора объяснить терпеливому хозяину свое вторжение.
   – Я подруга Вериной тети… – Нет, это неудачное начало, надо попробовать по-другому. – У Маши… Марии Николаевны есть подруга, Вера, у Веры – тетя, Лина Георгиевна, а я ее подруга. То есть не Веры, а Лины Георгиевны.
   Вышло все равно плохо, и Милица Андреевна, смутившись, замолчала. Это Маше она еще смогла бы как-то объяснить свой визит, а молодому человеку она, наверное, показалась сумасшедшей. Однако все обошлось.
   – Я очень рад, – произнес молодой человек. – Много слышал и о Вере, и о Лине Георгиевне, и о вас тоже. Вы Милица Андреевна?
   – Да, а вы? – От удивления она даже не стала церемониться и спросила: – А вы Маше – кто?
   – Муж, – заговорщицким тоном проговорил парень. – Только это великая тайна, вы меня, пожалуйста, не выдавайте.
   Внизу послышался звук захлопнувшейся двери. Милица Андреевна на всякий случай встала, стараясь придать своей вытянувшейся физиономии приличную случаю форму.
   Войдя в комнату, Маша сразу поняла, что к чему. И кажется, даже не удивилась. Тяжело вздохнула, укоризненно посмотрела на молодого человека. Он, не смутившись, согнулся в низком шутливом поклоне, подавая ей чуни.
   – Ты уже, конечно, все сказал, да, Серый? Дождался случая?
   – Ну я же не Штирлиц! – покаянно развел руками парень. – Я простой, как репка, и интриги ваши, сударыня, мне оценить не дано. И я честно сказал тете твоей подруги… нет, подруге тети твоей подруги – так правильно, да? – что я твой любимый муж. Твой голодный любимый муж.
   – Мой ленивый голодный любимый муж, – легко ввязалась в привычную, судя по всему, шутливую пикировку Маша. – Мог бы и разогреть, все готово.
   – Я не нашел.
   – Пойди открой холодильник, и сразу все найдешь. Борщ и блинчики с мясом. И погрей в микроволновке. Хлеб я привезла, пакет в кухне, – распорядилась Маша.
   – На вас греть? – уточнил послушный супруг, опять меняя чуни, в которых ходили на втором этаже, на сапоги для первого этажа.
   – Нет. Сережа, нам поговорить надо, – серьезно сказала Маша, и голодный любимый муж быстренько потопал по лестнице в сторону кухни. Пес рванул за ним.
   – Ну вот… – садясь рядом, произнесла Маша. – Теперь вы поняли?
   – Ничего не поняла, – честно призналась Милица Андреевна, рассматривая Машу.
   Она была усталая, бледная. Похоже, похудела с тех пор, как они встречались в последний раз. Но от этого серые глаза казались огромными, и простенькое лицо с неярким макияжем стало, пожалуй, даже красивым.
   – Мы думали, куда вы пропали. Почему не приходите к Вере, к Лине Георгиевне. Им сейчас очень плохо. И нужна помощь.
   – А еще вы думали, почему я все ото всех скрываю, общения избегаю, и откуда у меня бриллианты и деньги на Иришкину учебу. Так? – спокойно уточнила Маша. – Поэтому и пришли, а не позвонили. Может, вы решили, что это я взяла тогда брошь и теперь…
   – Ну что вы, Маша! – запротестовала Милица Андреевна и тут же проговорилась: – Хоть Верина брошь и была с бриллиантами, на это ее не хватило бы. – Она прикусила язык, но было уже поздно.
   – Вы считали, что я украла брошь? – требовательно спросила Маша.
   – Да, – покаялась Милица Андреевна. – Вы же знаете, я в милиции работала, мне положено всех подозревать. И я не считала, а предположила. Мне не дает покоя эта кража. А Вера… Она уверена, что брошь взял Вадим. И теперь, кстати, он тоже исчез. Как вы. Осталась одна Арина.
   – Как исчез? В каком смысле? – воскликнула Маша, забыв о своих вопросах.
   – Сказал, что он ей не пара, что одной Вере будет лучше. Свадьба не состоится. И ушел.
   – Невероятно. Бред. Он заболел? В смысле, не запил опять? На трезвую голову такого не скажешь. – Маша, обхватив руками щеки, сидела и таращилась на Милицу Андреевну. – Господи, а я и не знала, совсем со своими делами с ума сошла.
   – А вы куда пропали, Маша? – настойчиво гнула свою линию Милица Андреевна. – Почему скрыли ото всех, что вышли замуж? И главное, зачем?
   – Разве непонятно? – Маша отвернулась и стала с интересом рассматривать закрытый картонками паркет. – Вы же его видели, Серегу. Он меня на двенадцать лет моложе. Красивый. Богатый. Своя фирма. Дом вот достраивает. Его родители, как про меня узнали, чуть с ума не сошли. А я целый год сопротивлялась, не верила – что он во мне нашел. Он меня измором взял. Или замуж за меня выходи, говорит, или никак. Шагу ступить не давал. Буквально. Или в машину, или на руки. Он сильный! Сначала, когда мы еще… Ну, когда он просто моим любовником был, я его стеснялась девчонкам показывать, нас и так за маму с сыном принимали. Мы вообще никуда вместе тогда не ходили, я категорически отказывалась, плакала даже, если он настаивал. Он такой… Знаете, я уговорила его костюм купить, только когда мы в Центр поехали, в «Березовую рощу», про Вадима узнавать. А так он в жизни ни одного костюма не износил. На свадьбу даже отказался надевать! И волосы тогда в «хвостик» собрал, а то так и ходит. Я еще ему своим утюжком кудри его ненормальные разглаживала, говорила, что так он будет выглядеть респектабельно, как клиенты того Центра, а не как… цыганский барон. У него ведь дед цыган. Мы так хохотали, идиоты! Он вообще никак не вписывается… к нам. Дочь долго возражала. Он ее, можно сказать, подкупил: она на искусствоведа учится, конечно, об Италии мечтала. А вы представляете, что Арина сказала бы? Вот и жили так… потихоньку. Два с лишним года. Девчонкам врала, будто работы много. Только серьги тогда забыла снять, и пришлось сказать. – Маша улыбнулась, вспоминая, и стала еще красивее. – А пожениться мы решили, как Вера с Вадимом, тоже в марте. Уже хотели всех на свадьбу звать. Вот был бы сюрпризец! После Нового года у Арины проблемы начались. Потом Борис Георгиевич… И свадьбу отменили. Не до нас стало. Сергей уговорил меня к нему переехать, потому что надо тут в доме отделку заканчивать, за рабочими следить. А возле Веры, я знаю, и Лина Георгиевна, и Арина, и Вадим… я думала. Потом Арина – она такая, если у людей радость – она не то что злится, а как-то все равно ей. Но зато если беда – она всегда поможет, в лепешку расшибется. Вот я и… Ой, как ужасно получилось! Как же это так…
   Милица Андреевна слушала и кивала. Рассказ был сбивчивым, но она все поняла. Маша, добрая душа, стеснялась своего благополучия, не хотела перед одинокими подругами хвастаться своим замечательным Серегой и привалившим вместе с ним отчаянным, неположенным, почти запоздавшим счастьем. Зато как искренне она радовалась Вериной удаче! А когда стало плохо, она и вовсе не могла, лучась счастьем, приходить в дом, где поселилось горе. Думала, что нужды в ней нет. А Арина – та наоборот. Когда Вера была счастлива, Арина ее пилила за неразборчивость. А в беде – пришла, подставила плечо. Люди разные.
   – Маша, вы сказали, что у Арины проблемы, – произнесла Милица Андреевна.
   – А вы не знали? Она еще осенью плохо себя чувствовала. Депрессия или нечто подобное. Плакала постоянно, еле на работу ходила. Мы с Верой делали, что могли, но она после Нового года попала в больницу. Нервный срыв. Арина просила, чтобы муж навестил ее. А он отказался. Ей было очень плохо. Я и не знала, что там все так… сложно. Звонила ему, просила. Он и мне отказал. Вежливо, но отказал. Я и подумать не могла, что он может так поступить, по Аришиным рассказам я его совсем другим представляла. Теперь вы понимаете, почему я все скрывала? У них все рушится, а у меня и свадьба, и дом, да мы еще и на Гоа на неделю слетали. Вот беда-то какая…
   …В горе и в радости… Все равно ей… И свадьба, и дом… Беда-то какая… – крутились обрывочные мысли в голове Милицы Андреевны, когда она, задремывая от усталости, возвращалась домой в пустом дребезжавшем автобусе. Сложиться в цепочку им еще предстояло.
   – Алексей Анатольевич, к вам посетительница просится, – заглянула в дверь секретарь Олечка.
   – Кто?
   – Доброницкая Милиция Андреевна.
   – Милиция? Надо же… – удивился заведующий адвокатской конторой, поднимая голову от бумаг. – Молодая?
   – Старая, – укоризненно посмотрела на него секретарша.
   – Занятно. Но я никакой Милиции не знаю, я ей не назначал и никто насчет нее не звонил. И вообще, неужели кроме меня в консультации никого нет? Кто сегодня дежурит?
   – Семенова и Радзевич, но их обоих по пятьдесят первой дернули с утра еще, – доложила секретарша. – Паша есть, но он по телефону говорит, у Ольги Васильевны клиент. А она к вам хочет. Лично.
   – Как не вовремя! А может, она завтра придет? Прямо с утра? – с надеждой предложил Алексей Анатольевич. – Мне через полчаса в суд ехать, дело копировать. А я хотел чаю попить…
   – Я в полчала уложусь, Алексей Анатольевич. – На пороге появилась невысокая, немолодая и, в общем-то, ничем не примечательная женщина. – И чай пейте, пожалуйста, я вам не помешаю. Дело в том, что я не по работе. Я, можно сказать, по личному вопросу. Насчет Арины Викторовны.
   – Спасибо, Оля, иди, – обратился шеф к вопросительно поднявшей бровки секретарше. – Чайник поставь, если можно. Проходите, садитесь.
   Милица Андреевна поспешно прошла в кабинет и уселась на стул напротив стола заведующего. Она робела, но старалась не показать вида. Конечно, на сей раз ей ничто не угрожало, но она явилась к совершенно незнакомому человеку, надеясь узнать подробности его личной жизни, которые он вовсе не собирается выставлять напоказ. Это Милица Андреевна поняла из того, как он выставил секретаршу, едва услышав имя и отчество своей бывшей жены. Она понимала, что разговор будет непростым, если состоится вообще, и незнакомый Алексей Анатольевич с порога не укажет любопытной старухе адрес, по которому ей имеет смысл отправиться. И тем не менее, судя по тому, что о нем рассказывали, он, без сомнения, терпеливый и великодушный. Не прогонит с порога человека, тем более пожилую женщину. Хотя бы выслушает. Уверенности ей придавало то, что в книге по ономастике она, готовясь к встрече, прочитала: «Уравновешенность Алексея делает его прекрасным слушателем и советником. Только не стоит давить на него». Давить она и не собиралась. Милица Андреевна намеревалась вызвать сочувствие и понимание. Поэтому надела старую кофту, старушечью блузку и вязаную юбку, которые использовала лишь для зимних прогулок в ближайшем парке. Волосы затянула в чахлую шишку, кое-как скрепленную шпильками. Сумка – старая, для продуктов. В их дворе все старухи ходят с такими, и ей невестка зачем-то купила – Милица Андреевна эту сумку ненавидела. А вот поди ж ты, пригодилась. Дома из зеркала на нее глянула вполне жалостливая старушка, гораздо старше Милицы Андреевны, слегка испуганная, но преисполненная решимости помочь ближнему. То, что надо, по ее расчетам.
   Адвокат смотрел на нее настороженно и неприязненно. И это не очень соответствовало рассказам Арины о ее отношениях с бывшим мужем. Милица Андреевна понимала, что бывший муж Арины – человек неглупый и, что называется, видавший виды. Так что ей лучше не вилять, чтобы не быть пойманной на лжи. И говорить с ним честно, напрямую… по возможности. Поэтому она с трудом перевела дух и представилась:
   – Я соседка вашей бывшей жены. Я недавно переехала, после того, как вы… разошлись, так что вы меня не знаете. Хотела бы поговорить с вами об Арине. Вернее, попросить. Вы же знаете, что она… нездорова. Она очень, очень переживает из-за того, что вы не приехали к ней в больницу и не хотите общаться. Она вас так любит! Говорит о вас с обожанием! Нельзя такое чувство отвергать. И потом, у вас дети. Вы уж меня, старуху, простите великодушно.
   Милица Андреевна замолчала, пытаясь оценить произведенное впечатление. Если она выбрала неверный тон, то лучше сразу проститься и уйти. Но Алексей Анатольевич молча смотрел на нее, размышляя, как ему поступить. Неприязненное выражение исчезло с его лица, и теперь он глядел на посетительницу с интересом. Но каким-то не вполне доброжелательным, что ли. Изучающим. Достал пачку сигарет, закурил, и Милица Андреевна сообразила, что дебют партии – за ней, он ее не выгонит.
   – Это она вас послала? – спросил Алексей Анатольевич, выдыхая дым, и пояснил: – Я курю электронные.
   – Курите-курите, – заспешила Милица Андреевна, про электронные сигареты ничего не понявшая, но сейчас она была готова извинить любое отступление от правил хорошего тона, хоть кальян. – Я пришла от своего имени, Арина меня не уполномочивала, ни в коем случае. И я бы очень не хотела, чтобы Арина узнала о том, что я приходила к вам. Просто мы иногда с ней общаемся по-соседски, я помогала ей в последнее время. И она постоянно говорит только о том, как любит вас. Арина уже простила вам и развод, и все… Ей ведь нужно всего лишь немного внимания, пока она не придет в себя. Вы знаете, я много лет изучаю науку об именах, ономастику, так вот – мужчина с именем Алексей способен на сострадание и готов по мере сил оказать поддержку.
   – Любит… Любит… Она меня ненавидит, – совершенно спокойно, как что-то давно решенное, вдруг произнес Алексей Анатольевич. – Всегда ненавидела. И не скрывала. Не знаю, рассказывала ли она вам, как мы поженились… Пару раз встретились в одной компании, она тогда была студенткой консерватории, а я работал и учился на заочном в юридическом. Выпили, как водится. Танцевали, целовались. Дело молодое. Словом, через месяц она меня нашла и сообщила, что беременна. Что мне оставалось делать? Я ответил: выходи за меня замуж. Она сказала, что ненавидит меня, я сломал ей жизнь, она согласна выйти за меня замуж, потому что у ребенка должен быть отец. Арина, кстати, была из очень состоятельной семьи, а меня растила мать, она в деревне клубом заведовала. Ясно, что теща меня тоже сразу возненавидела. А тесть… Он тоже был из простых, начинал каменщиком на стройке, а стал начальником строительного треста. Депутат, и все такое. Дочь родилась, потом сын. Жили как-то. Она ненавидела в детях мои черты, а я – ее. Это я позднее понял. Но благодаря их ненависти я стал человеком. Образованным, небедным, успешным, как теперь говорят. То есть почти таким, как они обе хотели. Жена перестала меня ненавидеть и приготовилась снисходительно терпеть. При соблюдении мной ряда условий, разумеется. Она привыкла к тому, что ради детей я пойду на любые компромиссы.
   Он замолчал, отложил сигарету. Милица Андреевна сидела тихо, как мышка, но в ней исподтишка росло необоснованное чувство триумфа. Скорее оно относилось к любимой ономастике, которая никогда ее не подводила. Она вспомнила: «Алексей упрям, настойчив. Наделен аналитическим складом ума и даром красноречия. Может овладеть любой специальностью, занимать любой пост – от директора до министра или политика». Один к одному! Спохватившись, Милица Андреевна сообразила, что в кабинете повисла тишина. Осторожно взглянула на собеседника: Алексей Анатольевич, похоже, забыв о ней, отдался своим мыслям.
   – А потом? – робко спросила Милица Андреевна, придерживаясь выбранного образа доброй недалекой соседки, чья доброта отчасти извиняет глупость и бестактность.
   – А я ушел. Я вырос. Стал другим. Я уже не терпел, когда на меня давят. Тесть понял. А жена с тещей растерялись. То есть какое-то время это еще длилось: порезанные вены, угрозы, истерики, скандалы, шантаж детьми. Она так хотела меня вернуть, что наша прошлая семейная жизнь понемногу стала казаться ей идеалом. И я тоже стал казаться ей идеальным мужем. Но я не вернулся. И тогда Арина стала играть в то, что мы не расставались. Она очень артистичная натура, поверьте. Из нее могла бы получиться великолепная актриса. Звонок утром, звонок вечером. Когда я приходил, чтобы увидеться с детьми, она устраивала семейные обеды. Когда дети были школьниками, просила меня ходить на собрания, по магазинам за учебниками, за формой. А заодно и бытовые дела были на мне: если Арина не успевала купить продукты, а она, как правило, не успевала, то просила меня заехать в магазин. В общем, изобретала и поддерживала общий быт. Разумеется, на мне – полное материальное обеспечение семьи, ремонт квартиры, машины, летний отдых. Было и есть.
   – Вы действительно идеальный муж, – вздохнула Милица Андреевна. – Арину можно понять…
   – А что мне оставалось делать? Я был рад, все утряслось, она успокоилась, что дети не страдают, – это главное. Да, в этом была изрядная доля эгоизма: пока все на мне, в дом не придет другой мужчина, у детей не возникнет необходимости к нему привыкать. И я не понял, что все зашло очень далеко. Я виноват.
   – Не надо так говорить, – тихо произнесла Милица Андреевна.
   – Я виноват прежде всего перед детьми. Они выросли с мыслью: папа их бросил, папа виноват, папа им должен, чтобы загладить свою вину. И еще – пока они дети, я вдвойне виноват и должен им вдвойне. Теперь они не хотят становиться взрослыми. Дочери двадцать пять – она не работает и не собирается, переходит из одного платного института в другой. Когда она пишет мне сообщения, то называет себя уменьшительным именем – Настенка. Или подписывается – «твоя принцесса». У нее даже мальчика нет. Наверное, мальчики не любят папиных принцесс. Сыну двадцать один, учится кое-как, чтобы в армию не забрали. Я покупаю ему одежду, даю на карманные расходы… А он, между прочим, уже женат! На однокурснице. Его жене, кстати, дает деньги ее отчим. Так что моя ситуация не уникальна.
   – Кто же знал, что так обернется, – искренне сочувствуя, вздохнула Милица Андреевна. – Вы же хотели добра.
   – Если бы я знал, что так все обернется… Господи, я поступил бы точно так же! Я не мог не уйти от Арины. Я бы там умер. Я не мог не подыгрывать ей, иначе она свихнулась бы еще тогда… – Алексей Анатольевич, наконец, вспомнил о присутствии в кабинете постороннего, неприязненно покосился на Милицу Андреевну и спросил: – Вы пришли научить меня жить? Учите, я слушаю. Очень внимательно. – И замолчал, выжидательно глядя на посетительницу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация