А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Верю – не верю" (страница 13)

   Милица Андреевна закрепила желтую нитку, которой закончила вышивать выбивающиеся из-под фаты пышные локоны невесты, и полюбовалась результатом. Старательно шевеля губами, пересчитала крестики на прическе жениха и вдернула в иглу черную нитку. Она, в душе смеясь над собой, отчего-то старалась вышивать его и ее поочередно: ей платье – ему костюм, ей локоны, ему – прическу. Словно они были настоящими и могли обидеться. Работа продвигалась, и к свадьбе, назначенной на первое марта (Вере непременно хотелось, чтобы весной!), она наверняка успеет закончить. Кто бы мог подумать, удовлетворенно вздохнула Милица Андреевна, что в ней открылись такие способности!
   Вышивание нравилось ей еще и тем, что, работая иголкой, она могла предаваться размышлениям. Хотя и не всегда они были наполнены оптимизмом. Так и не найденная брошь, о которой Вера запретила вспоминать, все же не шла у Милицы Андреевны из головы. Почему брошь, хранившаяся в семье Максимовых сорок с лишним лет, пропала именно с появлением в их доме Вадима? Почему Маша упорно скрывает своего очередного поклонника, одаривающего скромную продавщицу бриллиантами? И на какие деньги ее дочь живет и учится в заграничном университете? Почему Арина старательно избегает Вадима и, по словам Веры, находит любые предлоги, чтобы не приходить к ним домой? Может, она узнала о Вадиме еще что-нибудь плохое? Да и сама Милица Андреевна, следует признать, недалеко продвинулась в своем расследовании.
   А все же Вера права: не всегда стоит докапываться до правды. В конце концов, есть вещи и поважнее, чем правда: спокойствие близких, доверие, любовь. Если ими приходится расплачиваться за правду, то это непомерно высокая цена.
   Шевелюра жениха была готова, и Милица Андреевна искала в коробочке с мулине бледно-голубые нитки, чтобы вышить тень на невестиной юбке, когда зазвонил телефон:
   – Милица? Это Лина. Беда у нас. Боря… Боречка сегодня умер.
   Бориса Георгиевича хоронили на Зареченском кладбище. Еще с советских времен здесь хоронили ветеранов войны, чиновников, артистов, деятелей культуры. Оно было прибранным, ухоженным, с расчищенными от снега дорожками и дорогими памятниками на могилах. Его охраняли от вандалов и даже построили при входе церковь. Впрочем, родные начинали находить во всем этом утешение лишь некоторое время спустя после прощания с близким человеком. А пока они не замечали ничего, как и злого февральского ветра, который метался между сосен и горстями бросал людям в глаза колючий снег.
   На кладбище пришло неожиданно много людей. То есть неожиданно для Милицы Андреевны. Она-то, глупая, считала, что человека, почти дожившего до девяноста лет, еще при жизни подзабытого, придут провожать в последний путь мало людей. Но не вспоминали – еще не значит, что забыли. Бориса Георгиевича, храброго солдата, встретившего войну под Брестом, хорошего художника, доброго и порядочного человека, любили и помнили. Говорили добрые слова, несли и несли цветы.
   Вера едва стояла, держась за Вадима. Как она устояла бы, если не он, вдруг с острой жалостью подумала Милица Андреевна. Она плохо понимала, что происходит, всем распоряжались Арина и Маша. Лина Георгиевна на кладбище прийти не смогла – с утра увезли на «Скорой помощи» с гипертоническим кризом. Вадим с самого утра, как Милица Андреевна их увидела, держал Верину руку в своей, поддерживал на ступеньках, как мог, укрывал от ветра. На лице его читалось неподдельное страдание. Он понимал, что не в силах помочь Вере, она должна это пережить, но хорошо помнил, как земля уходила у него из-под ног, когда он вот так же прощался с единственным родным человеком.
   «Мама была для него всем, и когда ее не стало, он… не справился с этим. Я его понимаю. Я тоже не представляю, как я смогу жить… без папы», – вспомнила Милица Андреевна слова Веры. Вот жизнь все и расставила по своим местам: Вера тогда сделала свой выбор, и теперь рядом с ней родной человек, который изо всех сил старается загородить ее собой от ледяного пронизывающего февральского ветра.
   – Двух дней не дожил до свадьбы, – всхлипнула за плечом Милицы Андреевны Маша. – Вера весной хотела, я говорю, да зря вы тянете, первое марта – все равно не весна, холодина, а она – весной, и все тут. Знала бы… Он так мечтал… Какая теперь свадьба…
   Маша заплакала. Милица Андреевна погладила ее по руке, помолчала и тихо сказала:
   – Свадьба – не так уж и важно, Машенька. Важно, что они вместе. Вместе легче.
   Через две недели Лину Георгиевну выписали из больницы. Она решила временно пожить у Веры. Точнее, Вера, не слушая слабых возражений тетки, прямо из больницы привезла ее к себе. Милица Андреевна пришла навестить подругу, помочь Вере, поддержать. Хотя ее и не приглашали специально, она уже чувствовала себя своим человеком в этой семье, пережившей на ее глазах много радостных и печальных событий. Вера, похоже, чувствовала то же самое и обращалась с Милицей Андреевной без церемоний, полагающихся в присутствии посторонних. Милица Андреевна была ей за это очень благодарна. Странно, но в осиротевшей семье Веры и Лины Георгиевны она ощущала себя более своей, чем в семье сына и невестки. Там были вежливы и внимательны, но не более. А здесь она была нужна.
   Она не боялась, что ее предложение помочь примут за назойливость, а беспокойство – за любопытство. Поэтому, приготовив обед (Вера, как обычно, этой обязанностью пренебрегала), накормив Лину Георгиевну и вымыв посуду, Милица Андреевна дождалась, когда Вера уйдет в мастерскую, и спросила:
   – Лина, а что Вадим? Он с вами живет или пока у себя? У него там ужасные условия, просто ужасные. Как там можно жить зимой? Да и Верочке он так нужен теперь. Как у них?
   Вместо ответа Лина Георгиевна махнула рукой и потянулась за платочком, которые у нее теперь в изобилии были рассованы по карманам халата и всем углам кровати.
   – Я не знаю… – понизив голос до еле слышного шепота, произнесла она и оглянулась на дверь, опасаясь, что Вера опять, как тогда весной, их подслушает. – Они приходили ко мне вместе в больницу. А когда Вера меня привезла сюда, он не появлялся.
   – Может, заболел? – всполошилась Милица Андреевна. – Ты у Веры спрашивала?
   – Спрашивала, – зашмыгала носом Лина Георгиевна. – Она молчит. Потом, говорит, тетя Лина, объясню, вы не волнуйтесь, вам нельзя. А сама ходит, как неживая. И не ест ничего! Как мне не волноваться?! Я думаю, может, он меня стесняется и из-за этого не хочет жить у Веры? Так я уеду, уеду, он ей нужнее, чем я!
   – Да что ты такое говоришь, – рассердилась Милица Андреевна. – Сейчас не время разбираться, кто кому нужнее. Вам с Верой тоже лучше пока быть рядом.
   – Мила, ты ее спроси, пожалуйста, осторожно, – попросила Лина Георгиевна. – Квартира ведь большая, всем места хватит. Так пусто без Боречки… Они же люди взрослые, пусть вместе живут. А если из-за меня…
   – Не реви! – приказала Милица Андреевна, и подруга послушно умолкла. – Я спрошу. Обязательно.
   Когда Вера пришла из магазина, по напряженным лицам обеих тетушек она поняла: что-то случилось.
   – Тетя Лина, Милица Андреевна, что? Говорите быстрее!
   – Верочка… – оглядываясь на Лину, начала Милица Андреевна. – Вы же понимаете, что мы не из любопытства… Скажите, где Вадим, что с ним? Ваша тетя думает, будто мешает вам, что Вадим из-за нее не хочет жить здесь. Но это же глупо… Пусть он переезжает. Я даже могу забрать Лину к себе! Нам будет очень хорошо вместе, я ничем не занята и сумею о ней позаботиться. Так что если дело в этом…
   – В этом? – Вера рассмеялась, и Милица Андреевна уловила в ее голосе подступающие слезы. – Да, мы такие стеснительные, что без штампа в паспорте не можем жить вместе. Всего-то двух дней и не хватило…
   Вера закрыла лицо руками и разрыдалась так отчаянно, что Лина Георгиевна мигом слетела с кровати, забыв о собственных болячках, и босиком бросилась в кухню. Милица Андреевна – за ней. Хлопая дверцами кухонных шкафов, Лина Георгиевна отыскала уже знакомую Милице Андреевне бутылочку с волшебной настойкой собственного приготовления. Стараясь унять трясущиеся руки, схватила с сушилки три первых попавшихся посудины, плеснула воды, добавила настойки и метнулась обратно. С трудом они заставили Веру выпить, и выпили сами. Посидели, прислушиваясь к утихающим всхлипам.
   – Верочка, расскажи! – Милица Андреевна сама не заметила, как перешла на «ты». – Мы поможем.
   – Нечем помогать, – звенящим голосом сказала Вера. – На девять дней вы приходили, помните? И он был.
   – Да, он весь вечер не спускал с тебя глаз, – подтвердила Милица Андреевна. – Очень за тебя переживал. Осунулся и похудел. Ты же видела, какие у него были круги под глазами.
   – А когда вы ушли и мы остались одни, – монотонно продолжила Вера, – он сказал, что… он слабый человек. Недостоин меня. Он для меня будет обузой, и без него мне будет лучше. Без него! Мне! Лучше! Вы понимаете?!
   Вера уже кричала. Лина Георгиевна испуганно вжалась в угол дивана. Милица Андреевна, не спрашивая согласия, сунула Вере аптечный пузырек, заставила глотнуть прямо из горлышка. Она помнила, как волшебно тогда подействовало это зелье на нее, должно подействовать и на Веру.
   – И где он теперь? Вера, не молчи, расскажи. Лучше сразу. – Она обняла ее за плечи и прижала к себе.
   – Ушел. На прошлой неделе уволился с работы. Я хотела ему позвонить, спросить почему… Почему, за что?! Но не смогла. Я больше его не видела. Вадим опять спился, наверное. А может, он и вправду тогда… взял брошь. И теперь может ей спокойно распорядиться. Ведь кто-то же ее взял, эту проклятую брошь! Вы же сами мне тогда говорили: пол бетонный. Вот я и треснулась головой со всего размаху. И еще вы тогда сказали: Вера, вы можете узнать, кто вор, и простить его. Я ведь и тогда понимала, что это Вадим. Больше некому. Но я его простила. Думала… Пусть, пусть я глупо поступила. Арина правильно говорила, я не святая, а дура, самая настоящая дура. Она про него сразу все поняла, Арина лучше знает людей. Но почему именно сейчас, когда мне так плохо? Когда он мне так нужен?!
   У Милицы Андреевны не было ответа. Она просто молча сидела, прижимая к себе Веру и тихонько покачиваясь, будто убаюкивала ребенка. И Вера постепенно затихла, обмякла, склонив голову на плечо Милице Андреевне, а потом неожиданно провалилась в сон.
   – Господи… – выползая из угла дивана, простонала Лина Георгиевна. – Что творится на свете! Такую девочку обмануть! Такую чудесную, добрую девочку! Мила, скажи, за что ей все это?
   – Подожди, – осторожно укладывая Веру на освободившееся место, пробормотала Милица Андреевна. – Слушай, Лина, а при передозировке твоей этой настойки что бывает?
   – Вопрос неизученный, – сразу перейдя на деловой тон, сообщила Лина. – Это же не промышленное производство, никаких испытаний… Мой рецепт. Но я думаю, ничего страшного. Проспит сегодня и завтра до обеда, и все.
   – Пусть спит, – вздохнула Милица Андреевна, укрывая Веру пледом и подтыкая края. – Я и сама едва на ногах стою. Я у вас сегодня останусь ночевать. Мне так спокойнее будет.
   Утром Милица Андреевна и Лина Георгиевна долго ходили на цыпочках под дверью комнаты, где спала Вера, прислушивались, вздыхали. Беседовать по привычке уходили в кухню. Но разговаривать было не о чем. Тяжесть свалившейся на Веру беды была и так неподъемна, а ее еще усугубило предательство человека, на поддержку которого она рассчитывала.
   Уже под вечер приехала Арина. Привезла продукты, DVD-проигрыватель, диски с какими-то фильмами – а еще запах как-то вдруг наступившей весны, свежести, ритм нормальной жизни, которая, не замечаемая Верой, текла за окном. Осторожно вошла в комнату к Вере, тетушка и ее подруга не возражали, они и сами уже начали беспокоиться. Вера, услышав шаги, проснулась. Арина стала ей рассказывать о каких-то общих знакомых, и уже вскоре Вера слабо улыбалась. Затем Арина, смешно причитая и коря свою техническую неграмотность, с грехом пополам подключила проигрыватель и поставила старый фильм про Анискина, который с первых же кадров вызывал добрую, слегка снисходительную улыбку. Поесть Вера отказалась, но умница Арина заявила, что голодна, как волк, утром она не завтракает, а потом ей было некогда, и есть в одиночестве отказывается. Вера согласилась выпить кофе. А заодно – съесть булочку с корицей. Арина купила их в магазине неподалеку, и они были еще теплыми.
   Лина Георгиевна, окрыленная успехом, метнулась в кухню, чтобы включить кофеварку и красиво положить булочки на яркую тарелку. И сварить любимую Верину овсяную кашу, может, Арина волшебным образом заставит Веру и каши поесть? Пока Вера и Арина, усевшись на диване, смотрели телевизор и ели булочки (и кашу!), Милица Андреевна и Лина Георгиевна тихо, как мышки, пили чай в кухне, боясь спугнуть перемены к лучшему.
   – Как хорошо, что у Веры есть такая подруга! Арина просто золото! Она и в прошлый раз приезжала, сумела Веру расшевелить, – зашептала Лина Георгиевна. – Слушай, Мила, а что, если я попрошу Арину у нас пожить? Как думаешь, согласится? От нас с тобой толку мало, а они – молодые, быстрее найдут общий язык.
   В другое время Милица Андреевна непременно бы обиделась за свой богатый жизненный опыт, который совершенно неуместно было противопоставлять природному оптимизму младшего поколения. Но на сей раз ее голову занимали другие мысли.
   – А Маша как на девять дней приезжала, так больше и не была, представляешь? – продолжила Лина Георгиевна. – Хотя какие у нее дела? Дочь взрослая, уехала, работа – через два дня выходной, она сама говорила. Что бы не приехать, не поддержать подругу? Звонит только. Бывают такие люди, которые чужой беды сторонятся. В радости-то каждый может, а вот в горе…
   – В радости и в горе, – пробормотала, думая о своем, Милица Андреевна. – Говоришь, не приезжала?
   – Вот именно! И ты знаешь, что я считаю? Конечно, это Вадим брошь украл. Если человек предатель, то он, скорее всего, и вор, одно к одному. Но если не он…
   – Ты о чем? – проявила, наконец, интерес Милица Андреевна.
   – Я говорю, что если не Вадим украл брошь-то, – оглянувшись по сторонам, зашептала Лина Георгиевна, – то это точно она.
   – Кто?
   – Маша! Живет одна, а дочь за границей учится. В ушах бриллианты. Да, она еще вроде в январе на права сдавала, Вера рассказывала. Зачем ей? Машины-то у нее нет! И любовника никакого, может, и нет вовсе. Украла нашу брошь, продала. А теперь ей стыдно Вере в глаза смотреть! Вот она и выдумала – пойди проверь! – Лина Георгиевна в подтверждение своей мысли пристукнула по столу сухоньким крепким кулачком так, что ложечка в чашке звякнула.
   – Маша, говоришь? – промолвила Милица Андреевна. – Вероятно, ты права. А проверить можно, отчего нет? Вот я прямо сейчас поеду к ней и спрошу.
   – Да ты что? – испугалась Лина Георгиевна, не ожидавшая, что ее умозаключения вдруг воплотятся в реальность. – Не надо, Мила! А Вера что скажет?
   – Ничего! Ты ей не сообщишь ничего, а она – мне, потому что в таком случает она ничего и знать не будет, – провела инструктаж Милица Андреевна. – А я, надеюсь, что-нибудь узнаю. Ты совершенно права: странно, что Маша избегает вас. Она не произвела на меня впечатления черствого человека. И вдруг такие перемены. Должна же быть для этого какая-то причина. Ты ее адрес знаешь? Сейчас как раз магазины закрылись, она уже должна дома находиться. Адрес можешь где-то посмотреть?
   – А мы пару раз к ней заезжали с Верой по делам, – вспомнила Лина Георгиевна. – Ой, Мила, какая ты…
   – Какая?
   – Решительная. И не отступаешься.
   – Это точно, – согласилась, уже одеваясь, Милица Андреевна. – Я привыкла доводить дело до конца. Тем более, что это теперь уже не только Верино дело, но и мое. А раз Арина пришла, вы и без меня обойдетесь.
   Милица Андреевна уже с полчала топталась перед запертой дверью подъезда – домофон то ли был испорчен, то ли еще что-то, но после набора номера квартиры он издавал ехидное «пи-и-и» и, подмигнув красным глазом, умолкал. У Милицы Андреевны замерзли ноги, тяжелая сумка, которую некуда было поставить, кроме как на таявший снег, оттягивала руки. Но уходить она не собиралась, ходила взад-вперед, чтобы согреться. В голове у нее никак не складывалась парная, казалось бы, картинка: Вадим на кладбище, держащий почти на весу еле стоящую Веру, укрывающий ее от ветра, и Вадим, бормочущий что-то об ошибке и расставании. Он наверняка не смотрел Вере в глаза, вдруг подумала Милица Андреевна. Он бы не выдержал ее взгляда. И еще назойливо вертелась засевшая фраза: «В горе и в радости, в горе и в радости…»
   – Что, простите? – На Милицу Андреевну смотрела молодая женщина с коляской, она только что подошла к подъезду, возле которого та приплясывала.
   – Я… ничего, извините, – смутилась Милица Андреевна. – А вы из этого подъезда? Я в девяносто вторую, а там домофон не работает. Давайте я вам дверь подержу…
   – Спасибо большое! А в девяносто второй нет никого, – пояснила женщина, с трудом пропихивая коляску в дверной проем.
   – Как? А Мария Николаевна? – удивилась Милица Андреевна. – Я к ней…
   – Маша переехала. А вы не знали?
   – Ой, беда какая! – расстроилась Милица Андреевна, заходя вслед за женщиной в подъезд. – И телефон, как назло, недоступен, целый день звоню. А я ей деньги должна за книги, ей теперь от начальства попадет. Может, дочка дома?
   Она надеялась, что молодая мама, занятая подъемом коляски на второй этаж, не обратит внимания на слабые места придуманной на ходу версии. Так и оказалось.
   – Нет, Ира тоже уехала. Я вам могу Машин адрес дать, – предложила женщина. – Ее квартира как раз над нашей, так она телефон оставила, на случай, если протечка или еще что. И адрес тоже.
   Через полчаса Милица Андреевна садилась в автобус, чтобы ехать на другой конец города, в новый микрорайон «Академический», где теперь, как оказалось, на улице с симпатичным названием Вишневая жила Мария Николаевна Милова.
   Милица Андреевна очень удивилась, увидев, что по указанному адресу находилась не одна из новеньких разноцветных шестнадцатиэтажек, а коттедж в два этажа даже не с балконом, а с мезонином. Улица Вишневая, расположенная на краю микрорайона, у самого леса, состояла из таких коттеджей. От автобусной остановки она шла пешком до улицы Вишневой минут сорок – вот и объяснилось непонятное желание Маши сдать на права. Без машины сюда добираться сложновато, особенно по вечерам. Ситуация становилась все загадочнее.
   В окнах дома номер семь горел свет. Милица Андреевна остановилась, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. С одной стороны, она вздохнула с облегчением – не зря ехала в такую даль, Маша дома. А с другой – что ждет ее там, в доме с мезонином? Вдруг там живет не милая чеховская Мисюсь, а хваткая дама, которая ради собственной выгоды готова принести в жертву благополучие других людей? Захочет ли она вообще разговаривать непонятно с кем, а именно таким статусом, приходится признать, обладала Милица Андреевна во всей этой истории. Это она уже считала семью Веры и Лины своей, но кому до этого дело?
   Милица Андреевна шагнула к калитке и нажала кнопку звонка. Где-то далеко в доме раздался гулкий лай большой собаки. Отступать было поздно.
   – Здравствуйте, вы к кому?
   Милица Андреевна подпрыгнула от неожиданности – мужской голос раздавался совсем рядом, но говорящего не было видно. Правда, голос звучал вполне доброжелательно, поэтому Милица Андреевна, осмотрев калитку в поисках домофона и ничего подобного не обнаружив, нагнулась поближе к двери и сказала как можно более уверенно:
   – Я к Маше. К Марии Николаевне.
   На самом деле никакой уверенности она не испытывала. Да и невидимый обитатель коттеджа на улице Вишневой, тянущейся вдоль леса, на историю о книгах наверняка не купится. А ничего иного Милица Андреевна от страха и неуверенности придумать не сумела и уже почти жалела, что приехала сюда. Странно, но мужчина ее расспрашивать ни о чем не стал – невидимый внутренний замок запищал, и дверь чуть отошла от косяка, как бы приглашая войти. Милица Андреевна, вспомнив, наконец, свой девиз: «И не такое видали!», толкнула дверь, вошла во двор и по дорожке, скользкой от подтаявшего снега, двинулась к крыльцу, над которым горела лампочка в круглом плоском плафоне.
   Дверь дома уже была открыта, на пороге стоял молодой человек в драных джинсах и мятой рубашке, застегнутой на одну пуговицу в районе пупка. Он был в сапогах. Рядом стоял огромный, длинношерстный, серый с белой головой пес. Оба с любопытством смотрели на гостью.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация