А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не смотри ей в глаза" (страница 9)

   4

   В полночь пошел снег и шел до часов до двух ночи, потом перестал. Тучи, тяжелым черным пологом висевшие над городом, разошлись, выпустив большую желтую луну. Под ясным небом температура опять начала падать, стены домов потрескивали от мороза.
   Человек в красной куртке рухнул в проем между мусорными баками и на несколько секунд замер, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
   Несколько бродячих собак, выискивающих объедки, отскочили в стороны, но не убежали, а встали поодаль и зарычали, устремив на бродягу полные голодной ярости глаза. Одна из них сунулась было вперед, но мужчина оскалил зубы и по-кошачьи зашипел. Собака отпрыгнула назад и глухо, утробно гавкнула.
   Немного передохнув, он достал из внутреннего кармана куртки шприц и ампулу.
   Собаки далеко не убежали, они уселись на снег метрах в десяти от мужчины, не сводя с него голодных злобных глаз. Время от времени он бросал на них быстрые, полные ненависти взгляды, и тогда псы глухо рычали. И все же попыток напасть они не делали.
   Мужчина не очень аккуратно отломал пальцами кончик ампулы и отбросил его в сторону. Затем сунул в ампулу иглу и набрал лекарство в шприц.
   Пальцы его дрожали так, что пару раз он едва не выронил шприц. Но самым страшным была не эта дрожь, а мелкие судороги, которые проходили по всему его худому телу. Словно сотни жуков копошились под его кожей, поедали его мышцы, прогрызали их до самых костей.
   Сжав зубы, он всадил иглу себе в шею и впрыснул лекарство. Затем вынул иглу, заткнул место укола пальцем, сунул шприц в карман куртки, оперся спиной на обледенелый бок мусорного бака и прикрыл глаза.
   Прошло несколько минут. Собаки, наблюдавшие за ним, поднялись на лапы и втянули воздух носами. Шерсть на их загривках снова встала дыбом, а из оскаленных пастей вырвалось угрожающее рычание. Мужчина, сидевший на земле, был явно слаб и измотан. Похоже, голод и холод, извечные враги всех бродяг, вытянули из него остатки сил. Псы почуяли легкую добычу.
   Первым решился напасть крупный, черный, похожий на грязного, отощавшего лабрадора, пес. Он прыгнул на спящего человека и попытался с ходу вцепиться ему зубами в горло, но планам зверя не суждено было сбыться. Бродяга открыл глаза и, резко выбросив вперед правую руку, с невероятной быстротой и силой схватил пса за шею. Пес испуганно заскулил и попробовал вырваться, но бродяга одним мощным рывком притянул зверя к себе, развернул его так, словно имел дело с болонкой или карликовым пинчером, быстро схватил пальцами левой руки за морду и, резко крутанув псу голову, с хрустом свернул ему шею.
   Собаки залаяли, заскулили, но бродяга не обращал на них никого внимания. Он достал из кармана складной нож, раскрыл его и принялся за работу…
   …Минут через десять, когда страшная работа была закончена, мужчина вынул из кармана зажигалку, сгреб куски досок, щепки и тряпки и после нескольких неудачных попыток разжег костер.
   Место было окраинное и заброшенное. Припозднившихся прохожих не было, да и не могло быть – холод загнал людей по домам.
   …Еще минут через десять в воздухе запахло жареным мясом. Истекая слюной, мужчина снова принялся орудовать складным ножом. Собаки, окружившие мусорные баки и бродягу, уже не лаяли, а лишь жалостливо скулили.
   …Утолив голод и бросив обглоданные кости собакам, он снова почувствовал себя сильным и здоровым. Он поднял перед собой правую руку и вытянул пальцы. Они больше не дрожали. Он удовлетворенно усмехнулся, затем поднес руку к лицу и тщательно ее осмотрел. Тонкие веточки сосудов исчезли, мышцы больше не пульсировали.
   Он расслабился и даже улыбнулся, но вдруг вспомнил о деле, которое необходимо было сделать, и благостное выражение сошло с его лица, уступив место угрюмой, холодной сосредоточенности.
   Проверив в кармане куртки шприц и ампулы, он поднялся на ноги.
* * *
   Зимней ночью шаги одинокого человека, ищущего по обледенелой аллее сквера, едва слышны. Холод поглощает все, включая звуки.
   Невысокая, полная, светловолосая девушка шагала торопливо, поэтому то и дело подскальзывалась на обледенелой аллее сквера, рискуя упасть и получить ушиб или вывих.
   Проходя мимо черного, присыпанного снегом куста акации, она вдруг подумала, что все это – снег, голые деревья парка, темнота, продрогшие бродячие псы, шнырящие в темноте, подобно черным теням, – придает спальному району Москвы вид глубокой провинции, едва ли не деревни или села, расположенного на границе с лесной чащобой. Лишь тусклые фонари оживляли этот унылый, почти мертвый пейзаж.
   И вдруг девушка отчетливо почувствовала, что в парке есть кто-то еще, и этот кто-то наблюдает за ней. Мысль эта усилила ее тревогу и заставила ускорить шаг.
   Торопливо переступая ногами, она в очередной раз поскользнулась, вскинула руки, пытаясь удержать равновесие, но высокие каблуки сапог были плохой опорой, они предательски проехались по льду, и девушка, взмахнув руками и коротко вскрикнув, растянулась на дорожке, больно ударившись затылком об лед.
   Удар был настольно сильным, что на мгновение у нее помутилось в глазах и она ощутила во рту привкус железа. Когда туман перед глазами рассеялся, затылок пронзила острая боль.
   Постанывая, девушка поднялась на ноги и зашагала дальше, но уже не так быстро и уверенно, как до сих пор. Голова немного кружилась, а в горлу подступила тошнота.
   Пройдя шагов двадцать, она вынуждена была остановиться и схватиться за ветку дерева, чтобы не упасть. И в эту секунду она услышала за спиной негромкий звук чьих-то шагов.
   В груди у девушки похолодело, она обернулась и успела увидеть стремительно надвигающуюся тень. Девушка попятилась и вскрикнула, но преследователь навалился на нее, сбил с ног, повалил на землю, и крик захлебнулся у нее в груди.
   Пребывая в шоковом состоянии, она извернулась и ударила насильника ногой, целясь ему в пах, затем попыталась подняться, но новый удар сшиб ее с ног. Сильные руки перевернули ее, холодные пальцы, кажущиеся железными, сдавили горло.
   Она увидела занесенную руку, в которой что-то блеснуло, подобно стеклу, а потом перед глазами у нее что-то вспыхнуло, и вслед за тем мир взорвался, чтобы в следующий миг навсегда погрузиться в темноту.
   Преследователь выпустил из пальцев ледяной нож, торчащий из глаза жертвы, и слегка отстранился, чтобы оценить сделанную работу. Во время борьбы шапка слетела с головы девушки, и ее длинные светлые волосы разметались по обледенелому асфальту, образовав над головой подобие ореола.
   Некоторое время убийца с патологическим, страстным интересом разглядывал девушку. Нелепо раскрытые глаза, высунутый кончик языка, закушенный перед смертью… Смерть роднит людей и зверей, придавая им после смерти одинаковый вид.
   Убийца долго любовался этим зрелищем, чувствуя истому и почти восторг – витальный восторг, который наполнял его жизнь каким-то неведомым, но очень важным смыслом.
   Но дело было не закончено. Не хватало последнего штриха. Он достал из кармана небольшую пластмассовую коробку, открыл ее и подставил под лучи фонаря, которые заиграли в горке битого стекла, сделав ее похожей на россыпь драгоценных камней. Затем он деловито вынул из коробки первый кусочек, вновь склонился над мертвой девушкой и сделал на ее левой щеке первый надрез…

   5

   Холодные, заснеженные улицы Москвы были заполнены народом. Люди торопливо шагали по тротуарам, стремясь поскорее очутиться в помещении. Толя Волохов шел спокойным, широким шагом, размахивая и слегка балансируя руками на тот случай, если рифленые подошвы его тяжелых ботинок поедут по льду.
   Примерно через час после разговора с Машей Любимовой Толя вошел в небольшой пивной бар, расположенный неподалеку от площади Трех вокзалов.
   Человек, с которым была назначена встреча, уже ожидал его. Это был невысокий, худой мужчина с маленькими глазками и острым, чуть вытянутым лицом, которое придавало ему сходство с настороженной крысой. Он сидел за самым дальним столиком, расположенным в нише.
   Волохов уселся напротив и грубовато пробасил, взглянув мужчине в глаза:
   – Ну, здравствуй, Хилькевич.
   – Здравствуйте, Анатолий Петрович! – подобострастным голосом отозвался мужчина и сунул было Толе ладонь для приветствия, но наткнулся на его взгляд и тут же отдернул руку обратно.
   Мужчина зыркнул глазками по сторонам, снова посмотрел на Толю и сказал:
   – Анатолий Петрович, я сейчас на мели. Причем об опохмелке или тому подобных вещах речь не идет. Стыдно признаться, но у меня нет денег даже на батон хлеба и пакет молока.
   Толя усмехнулся и жестом подозвал официанта. Когда тот подошел, Волохов сказал:
   – Порекомендуйте нам что-нибудь сытное, но не слишком дорогое. И чтобы не пришлось ждать полчаса.
   Официант, молодой парень с серьгой в ухе, на секунду задумался и тут же выдал:
   – Можете заказать говяжью котлету с гарниром из картофеля и овощей.
   – Принесите две порции, – распорядился Толя. – И еще два стакана компота.
   – У нас нет компота, только свежевыжатый сок.
   – Тогда принесите бутылку минеральной воды.
   – Хорошо.
   Официант удалился, а Толя посмотрел на мужчину с крысиным лицом:
   – Ну? Что удалось узнать?
   – Сиреневую и желтую ветки метро контролирует человек по имени Барон.
   Волохов усмехнулся:
   – Барон? А почему не Король?
   Собеседник улыбнулся, обнажив длинные, желтоватые от никотина зубы:
   – Анатолий Петрович, я не могу утверждать этого с точностью, но говорят, что он правда Барон. Только цыганский.
   – Ага, – сказал Толя. – Стало быть, он цыган.
   – Да, – кивнул Хилькевич, – именно это и следует из моих слов. – Он чуть наклонился вперед и проговорил, понизив голос: – Барон ходит под авторитетными людьми. На вид ему лет тридцать пять. Поговаривают, что он имеет одну порочную слабость.
   – Какую именно?
   Хилькевич оглянулся по сторонам и тихо ответил:
   – Уж очень он охоч до девочек.
   – В смысле – любит женщин? – уточнил Толя.
   Хилькевич покачал крысиной головой:
   – Нет. Именно девочек. Несовершеннолетних, понимаете? – Хилькевич ухмыльнулся и сделал быстрый неприличный жест пальцами.
   По лицу Волохова пробежала тень.
   – То есть этот Барон – педофил?
   – И не только, – сказал Хилькевич. – Он…
   К столику подошел официант, и человек с крысиным лицом тут же замолчал и откинулся на спинку стула.
   Официант поставил на стол два блюда с котлетами и гарниром и бутылку воды.
   – Что-нибудь еще? – поинтересовался он у Толи.
   – Только счет, – ответил тот.
   Официант кивнул и удалился.
   Толя хмуро взглянул на своего агента-осведомителя:
   – Ты не договорил.
   – Разве? – Хилькевич съежился под взглядом верзилы-полицейского. – А, да-да. Барон любит поразвлекаться с юными девочками. Но не просто поразвлекаться. Он любит их помучить.
   На скулах Волохова вздулись желваки.
   – Как это – помучить?
   Хилькевич огляделся по сторонам, затем чуть наклонился и тихо проговорил:
   – Говорят, пару лет назад одна девчонка-таджичка потеряла дневную выручку, а Барон был пьян. Он ее снасильничал, а потом вставил ей в «нежное место» моток колючей проволоки – чтобы другим неповадно было.
   Губы Толи слегка побелели.
   – И что стало с девочкой? – уточнил он.
   – С девчонкой-то? Да увезли в реанимацию. А родителей Барон застращал – дескать, если настучат на него, он прикажет вырезать всю семью. А семейство у этих таджев было большое, и все здесь, в Москве, на службе у Барона.
   Хилькевич пододвинул к себе одно из блюд и вооружился вилкой и ножом.
   – Девчонку после выписки отправили в родной аул, – продолжил он. – Вот такая вот история.
   Хилькевич вонзил вилку в котлету. Волохов некоторое время задумчиво на него смотрел, затем спросил:
   – Где мне найти этого Барона?
   – Эта информация дорого стоит, – улыбнулся Хилькевич, тщательно пережевывая кусок котлеты. – Что мне будет, если я скажу?
   – Что будет?
   Толя тоже улыбнулся, уронил локтем салфетку, а потом нагнулся, чтобы ее поднять. Агент Хилькевич сунул в рот новый кусок котлеты, но вдруг напрягся и выпрямился, как палка. Крысиное лицо его побагровело, скулы свело судорогой.
   – По… – прохрипел он, осекся и договорил со второй попытки: – Пожалуйста… Анато… Петро…
   Толя под столом чуть ослабил хватку.
   Он судорожно сглотнул слюну и глухо вымолвил:
   – Есенинский бульвар… дом три… квартира двести двенадцать-бис… – И добавил, скривившись от боли: – Четвертый подъезд… Господи… Первый этаж.
   Толя вновь выпрямился на стуле и положил смятую салфетку в пепельницу.
   – Спасибо за содействие полиции, – сказал он, глядя агенту в глаза.
   Тот вытер рукавом куртки вспотевший лоб, кисло улыбнулся и пробормотал:
   – Обращайтесь, Анатолий Петрович. Я пойду?
   – А как же обед? – спокойно поинтересовался Волохов. – Тебе не понравилась котлета?
   – Очень понравилась! – испуганно воскликнул агент. – Но аппетит… пропал. Отчего-то.
   – Ладно, не переживай, – добродушно проговорил Толя и придвинул к себе вторую тарелку.
   – Так я пойду? – робко спросил агент Хилькевич.
   Волохов поддел вилкой жареную картошку и кивнул:
   – Иди. Но будь на связи. И помни: стукнешь про меня Барону – проведешь ближайшие пять лет в клетке.
   – За что? – жалобно пробормотал Хилькевич.
   – Я найду за что, – пообещал Волохов.
   Агент поднялся из-за стола, кивнул Толе на прощание, поморщился от боли в паху, повернулся и зашагал прочь, чуть прихрамывая и странно переставляя ноги.
   Толя вытер рот салфеткой, воздел глаза к потолку и тихо произнес:
   – Прости меня, Господи, за жестокости, творимые во имя Твое.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация