А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не смотри ей в глаза" (страница 8)

   Глава 3

   1

   Короткий и мрачный зимний день давно подошел к концу. Последние прохожие спешили по домам, стремясь уйти от пробирающего до костей холода, который несла с собой зимняя ночь.
   Тощий мужчина в красной куртке шел по вечерней морозной Москве – высокий, худой, с изможденным бледным лицом и серыми глазами, в которых не было ничего, кроме холода. Порой он останавливался и мучительно морщил лоб, в тысячный раз пытаясь ухватить разумом промелькнувшую мысль, но мысль выскальзывала и уносилась в холодную темноту небытия. В тысячный раз…
   И тогда он шел дальше, чувствуя звериную злобу и такую же звериную, неясную и неотчетливую тоску. Временами он почти не осознавал себя, становился настоящей сомнамбулой, но и в эти минуты инстинкты не давали ему пропасть, превращали его в дикое животное, крадущееся по темному городу в поисках поживы.
   Улицы казались вымороженными… Люди передвигались по тротуарам быстрой походкой, спеша добраться до автомобиля или метро, а те, кому повезло больше – до дома или кафе.
   Человек в красной куртке поежился и натянул на уши старую вязаную шапку. Холод был не только снаружи, но и внутри его. Лед заполнял его собой – его утробу, его мысли, его душу, лед вымораживал его изнутри, вторгался в его разум, делал мысли тяжелыми и неуклюжими, как холодные железки.
   И все же холод был лучше тепла. Холод был жизнью. Холод и еще несколько стеклянных ампул, которые он прятал во внутреннем кармане куртки вместе с пластиковым шприцем. Надолго ли их хватит?.. Этого он точно не знал. Не мог знать. Как не знал он и многого другого. Но он чувствовал, что преследует какую-то цель. Он взял след, подобно гончей собаке, и, однажды взяв, уже не мог его потерять, поскольку его нюх был гораздо лучше собачьего.
   Время от времени он напрягал память, и тогда перед глазами у него проносились неясными вспышками образы, которые, едва сверкнув, тут же затягивались непроглядной тьмой.
   Он был один. Совершенно один.
   Но там, где отступал разум, инстинкты снова приходили на помощь.
   Он просто шел по тротуару, иногда забывая про цель и повинуясь инстинкту, как делают это звери. Когда ему приходилось переходить через дорогу, походка его становилась неуверенной, казалось, фары автомобилей пугают его, напоминают ему о чем-то жутком. Он шарахался от этих фар, невнятно бормоча что-то себе под нос. Их было очень много, этих автомобилей, слишком много, гораздо больше, чем должно быть. И этот факт обескураживал человека в красной куртке, заставлял его хмуриться.
   Проходя мимо большого магазина электротехники, он остановился и уставился на мерцающие экраны выставленных в витрине телевизоров. Он смотрел не с изумлением, но с удивлением, словно совершенно не ожидал их тут увидеть.
   И вдруг на одном из экранов он увидел себя. Несколько секунд он стоял, словно оцепенев, а потом, издав горлом странный, глухой звук, нагнулся, схватил руками железную урну, одним мощным рывком вырвал ее из асфальта и швырнул в витрину.
   Грохот удара и звон бьющегося стекла взорвал пустынную темноту улицы. А спустя еще несколько секунд дверь магазина распахнулась, и на улицу выскочил сторож – пожилой мужчина в серой униформе и в серой кепке.
   – Эй, ты! – рявкнул сторож на человека в красной куртке. – Ты что дела…
   Внезапно он осекся и взглянул в глаза нарушителя порядка. Затем отвернулся и, тихо выругавшись, поспешно ушел в магазин.
   Человек в красной куртке повернулся и быстро зашагал прочь. Дойдя до темного переулка, он свернул в него, прислонился к стене и отдышался. Трюк с вырванной из асфальта урной отнял у него много сил.
   Восстановив дыхание, он собрался идти дальше, но вдруг увидел поблизости неоновую вывеску с надписью: «Бар», а под ней парня и девушку. Молодые люди страстно целовались.
   Он хотел уйти, но в эту секунду парень заметил его.
   – Эй, ты чего уставился? – грубо окликнул он.
   – Ни… чего. – Звуки получились сиплыми, словно заржавевшими, и немного удивили его самого.
   Правда, он не смог бы объяснить, что его удивило больше: чуждость этого сиплого голоса или тот факт, что он может говорить.
   Он отлип от стены и двинулся прочь, туда, где вдалеке переулок выходил на новую большую улицу.
   – А ну стоять! – крикнул у него за спиной юнец.
   – Коль, не надо, – подала голос девушка, но парень ее перебил: – Надо! Я не позволю всяким козлам пялиться на мою девчонку! Эй, бомжара! А ну иди сюда! Иди сюда, я сказал!
   Тощий мужчина шел, не останавливаясь, и даже прибавил шагу. Парень сдвинул брови и гневно проговорил:
   – Вот сука. Зая, подожди, я сейчас!
   – Коля, не надо!
   Девушка схватила его за рукав, парень высвободил руку и быстро нагнал бродягу:
   – Эй, ты что, оглох?
   Парень схватил тощего мужчину за плечо, резко развернул его и ударил кулаком в лицо. Тощий мужчина, однако, не упал, лишь мотнул головой и попятился. Парень снова его ударил. А потом еще раз и еще.
   Трижды кулак парня врезался мужчине в лицо, а на четвертый раз мужчина вдруг резко выпрямился и поймал кулак парня в воздухе.
   Глядя парню в лицо своими мерцающими, как у зверя, глазами, он сжал пальцы. В кулаке у парня что-то хрустнуло, и он взвыл от боли.
   – Коля! – испуганно окликнула девушка. – Коля!
   – Пусти руку! – хрипло крикнул парень. – Пусти!
   – Отпусти его! – закричала девушка. – Я вызову полицию!
   Еще несколько секунд тощий мужчина стоял неподвижно, глядя то на корчащегося от боли парня, то на перепуганную девушку, затем тряхнул головой, как бы прогоняя наваждение, выпустил кулак парня из своих железных пальцев, повернулся и зашагал прочь.
   Парень согнулся и потряс в воздухе рукой, потом посмотрел вслед удаляющемуся бродяге и прохрипел:
   – Убью, сука!
   Девушка кинулась к нему, но парень оттолкнул ее, выдернул из декоративного ограждения бара железный штырь и бросился за тощим мужчиной.
   Нападавший резко размахнулся железякой, норовя раскроить бродяге череп, но тот увернулся от удара, выхватил из пальцев парня штырь и ударил им парня по голове. Парень рухнул на снег.
   Девушка закричала и бросилась прочь.
   Мужчина в красной куртке отбросил кусок арматуры, нагнулся и обыскал карманы парня, выудив из них бумажник и паспорт. Затем он выпрямился, неуклюже развернулся и, шагая своей странной «звериной» походкой, скрылся за углом переулка.

   2

   Ольга Твердохлебова провела ладонью по ежику коротких волос и сказала:
   – Мам, хватит меня терроризировать! Я живу так, как умею.
   Затем глубоко затянулась сигаретой и выпустила дым в потолок.
   – Когда ты уже бросишь курить? – недовольно осведомилась мать.
   Твердохлебова досадливо поморщилась:
   – Мама, ты же знаешь, я пыталась! К тому же курение – не самая большая проблема в моей жизни.
   – Это правда. – Мать швырнула журнал на столик и посмотрела на дочь укоризненным взглядом. – Я уже свыклась с мыслью о том, что у меня никогда не будет внуков. Но устрой уже как-нибудь свою личную жизнь. Женщина не должна быть одна. Это противоречит законам природы.
   – Правда? – Ольга хмыкнула. – Скажи это миллионам брошенок и вдов.
   – Ты не брошенка и не вдова.
   – Само собой. Брак не для меня.
   – Да кто тебе это сказал? Кто тебя этому научил?
   Ольга стряхнула с сигареты пепел в стеклянную пепельницу и тихо обронила:
   – Были учителя.
   – Женщина не может быть одна, – с нажимом повторила мать.
   – Я не одна, – сказала Ольга, – я с тобой.
   – Я старуха! А скоро и ты превратишься в старуху!
   – Ну и хорошо, – усмехнулась Ольга. – Будем вместе таскаться по врачам и стоять в очередях за пенсией. Как шерочка с машерочкой.
   Мать вздохнула:
   – Ты работаешь в мужском коллективе. Вокруг тебя масса холостых мужиков. Неужели так трудно кого-нибудь выбрать?
   – Одиноких – не значит хороших, – сказала Ольга. – Или ты предлагаешь мне броситься на шею первому попавшемуся дегенерату?
   – Ну почему сразу дегенерату? Вот, например, за тобой ухаживал этот твой бывший одноклассник… Как его звали, я забыла?
   – Неважно.
   – Отличный был мужик! И при квартире.
   – Эта квартира принадлежала его жене. До того, как он свел ее в могилу.
   Мать покачала головой:
   – Ох и дура ты, Оля. Ох и дура! Вот погоди, стукнет тебе сорок лет, и ты поймешь, что жизнь катится к закату, а у тебя ни мужа, ни детей – ни-че-го.
   – Мама, перестань.
   – Что перестань?
   – Перестань блажить. Если хочешь, я рожу ребенка специально для тебя. Могу даже от иностранца, чтобы ты была совершенно счастлива.
   – И где ты его возьмешь?
   – Прогуляюсь пару раз рядом с институтом Дружбы народов, подцеплю какого-нибудь вьетнамца и затащу его в постель.
   Мать усмехнулась:
   – Да я уже и на вьетнамца согласна.
   Ольга вдавила окурок в пепельницу.
   – Ладно, мам, хватит трепаться. Пора поужинать. Пойду, сделаю бутерброды – себе и тебе.
   – Сиди уже! – насмешливо проговорила мать. – У меня в морозилке пицца, и духовка уже разогрелась. – Мать поднялась с дивана. – Бутерброды она сделает!
   – Тебе помочь? – спросила Ольга.
   Мать небрежно махнула рукой:
   – Куда тебе! Только под ногами будешь путаться.
   Шаркая тапочками, она ушла на кухню. Ольга взгромоздила на пуфик гудящие от усталости ноги и прикрыла веки. Но отдохнуть ей не удалость – на столике зазвонил телефон. Ольга, не открывая глаза, нашарила мобильник, включила связь и прижала его к уху.
   – Капитан Твердохлебова слушает… – Несколько секунд она действительно слушала, а затем сказала: – Да, я поняла. Сейчас выезжаю.
   – Кто звонил? – крикнула из кухни мать.
   – С работы! – крикнула в ответ Ольга. – Мам, мне надо ехать!
   – Куда?
   – На труп!
   Послышалось шарканье тапочек, в дверях появилась мать. Она посмотрела на Ольгу осуждающим взглядом и сказала:
   – С такой работой ты никогда не найдешь себе мужа. – После чего вздохнула и добавила: – Я сделаю тебе бутерброды.

   3

   – Этот холод меня когда-нибудь доконает, – пожаловался один из полицейских, обращаясь не то к Ольге Твердохлебовой, не то к неизвестной силе, которая, судя по всему, задалась целью выморозить город, превратив его в безжизненную ледяную пустыню.
   Полицейский выдохнул пар, поежился и жалобно посмотрел на Твердохлебову. Ольга, казалось, не замечала холода. Она стояла перед витриной магазина, сунув руки в карманы толстой пуховой куртки, и с хмурой задумчивостью смотрела на погасшие экраны телевизоров, выставленные в разбитой витрине магазина.
   – Видели бы вы его глаза! – сказал сторож, переминаясь с ноги на ногу рядом с Твердохлебовой.
   Ольга посмотрела на него и сухо спросила:
   – Сможете помочь составить его фоторобот?
   Сторож вздохнул:
   – Вряд ли. Я видел только его глаза… Понимаю, как глупо это звучит, но… Видите ли, я смотрел только на них. У этого гада был такой взгляд…
   – Какой? – уточнила Твердохлебова.
   Сторож странно посмотрел на нее и тихо вымолвил:
   – Пустой. Ни мысли, ни выражения. Я проходил службу во внутренних войсках, перевозил зэков. Иногда там попадались урки с такими же глазами. Их все обходили стороной.
   – Почему?
   – Считалась, что у них выжженная душа и что они носят в себе смерть. Паханы называли их «пустоглазыми».
   Твердохлебова дернула уголком жесткого рта.
   – Значит, он посмотрел на вас пустыми глазами, вы испугались и скрылись в магазине, так?
   Сторож обиженно нахмурился.
   – Я не трус, – сказал он. – Но и не идиот. Если вы не верите мне – поверьте видеокамере.
   – У вас есть запись? – насторожилась Ольга.
   – Да. А разве я об этом не говорил?
   – Нет, не говорили. Мне нужно ее просмотреть. И чем скорее, тем лучше.
   – Хорошо. Идемте.
   Сторож повернулся и первым зашагал к двери магазина. Ольга последовала за ним.

   – Что за чертовщина? – тихо произнесла Ольга. – Здесь же ничего не видно. Лицо отсвечивает!
   Сторож отмотал запись назад и снова включил ее. На экране появилась молодая женщина. Посмотрела на себя, повертелась перед видеокамерой, усмехнулась и ушла. Потом к витрине подошли подростки и, уставившись в камеру, стали со смехом толкать друг друга локтями. Вскоре после того, как они ушли, к витрине подошел мужчина в красной куртке. Черты его лица были неразличимы из-за сильной подсветки.
   – Видите? – сказал сторож. – Видеокамера в порядке. Она сняла всех, кроме пустоглазого. Это потому, что он уже не живой человек. Он носит в себе смерть, понимаете?
   – Мы все ее в себе носим, – сухо отрезала Ольга.
   В магазин вошел судмедэксперт, толстый, неуклюжий и немолодой мужчина в кепке и в черном пуховике.
   Ольга повернулась к нему на вращающемся кресле и спросила:
   – Есть что-нибудь интересное?
   – Смотря что считать интересным, – ответил эксперт. – В целом, все так, как бывает после обычных уличных драк. Проломленный череп. Железная арматура, испачканная кровью. Отпечатков на железке нет, но это и не удивительно. В такую погоду все люди ходят в перчатках.
   – Н-да… – Ольга сунула в рот сигарету и щелкнула зажигалкой. – Отпечатков нет… – проговорила она, закуривая. – И фоторобот мы составить не можем. При том, что свидетелей – хоть отбавляй.
   – Ольга Игоревна, там нашелся еще один свидетель, – сказал оперативник.
   – Что? – Ольга махнула перед лицом рукой, отгоняя дым. – Кто такой?
   – Начальник службы безопасности развлекательного центра. Он видел, как злоумышленник бил парня палкой.
   – Видел, говоришь? – Ольга поднялась со стула. – Поедем, поговорим с этим начальником.
   – Только вы не очень на него давите. Он калач тертый. Сказал, что сам когда-то работал опером.
   – У нас все равны перед законом – и бывшие полицейские в том числе, – отчеканила Твердохлебова, распахнула дверь и вышла из магазина.

   Начальник службы безопасности оказался высоким, крепким мужчиной в превосходном сером костюме. С Ольгой он разговаривал снисходительным, холодноватым тоном.
   – Вы разглядели лицо убийцы? – спросила Твердохлебова, стоя перед ним в холле развлекательного центра «Фазан».
   Он качнул головой:
   – Нет. Я видел эту сцену из окна. Фонарь на улице светит тускло, поэтому деталей было не разглядеть.
   – Вы стояли у окна и смотрели, так?
   – Так.
   Ольга сдвинули брови:
   – Это произошло в нескольких шагах от вашего офиса. Почему вы не вмешались или не послали кого-нибудь из своих людей уладить этот конфликт?
   Начальник охраны хмыкнул:
   – Мне что, больше всех надо?
   – На ваших глазах убивали человека. Если бы вы вмешались, парень остался бы жив.
   – Он – да. А вот я – вряд ли.
   – Вы – здоровый мужик, – сухо произнесла Ольга.
   Начальник приподнял бровь:
   – И что? У этого гаденыша была железная палка. А я, как видите, не вооружен. И мои люди тоже не вооружены.
   – У вас на поясе висит электрошокер, – сказала Ольга. – Думаю, у ваших людей тоже.
   – У нас есть не только шокеры, но и мозги. Поэтому я и не стал нарываться. И потом, драка произошла не на территории развлекательного комплекса. Я действовал строго в рамках нашего корпоративного кодекса.
   – И что написано в этом вашем кодексе?
   – То, что я не имею права покидать свое рабочее место без особой причины.
   Зрачки Твердохлебовой сузились:
   – Значит, убийство, по-вашему, не особая причина?
   Начальник осклабился:
   – Послушайте, дорогуша, в Москве каждый день убивают людей. Мне что, тужить о каждом убиенном?
   Губы Ольги слегка побелели. Она усмехнулась и четко и прямо проговорила, глядя начальнику в глаза:
   – Вы просто трус и подонок.
   На секунду начальник переменился в лице, но быстро взял себя в руки и медленно, с расстановкой произнес:
   – Поосторожнее со словами, милая. Я ведь не всегда такой вежливый.
   – Зато всегда трусливый.
   Ольга повернулась, чтоб уйти, и в этот момент услышала, как начальник тихо обронил у нее за спиной:
   – Лесбиянка хренова.
   Она развернулась.
   – Что вы сказали?
   – Что слышала, – угрюмо прорычал начальник. – Скажи спасибо, что ты из полиции, а то бы я добавил.
   Ольга сухо улыбнулась:
   – А вы представьте, что я не полицейский.
   Несколько секунд человек в костюме молчал, а затем тоже улыбнулся и процедил:
   – Хорошо. В полиции не должно быть таких, как ты. Это мужская работа.
   – Да ну?
   – Вот тебе и «да ну». В тебе от силы шестьдесят кило веса, и половина из них приходится на задницу и сиськи.
   Ольга прищурила холодные глаза:
   – У вас проблемы с женщинами?
   – Только с теми, которые косят под мужиков. – Начальник, неприязненно глядя ей в глаза, презрительно добавил: – Ваше бабское дело маленькое: лечь на диван и раздвинуть ножки пошире. Больше от вас ничего не требуется.
   Он посмотрел на Ольгу снисходительным, похотливым взглядом, как бы говоря – «ну, и что ты мне сделаешь?».
   Несколько мгновений Твердохлебова угрюмо смотрела охраннику в глаза, а потом, сама от себя не ожидая, стиснула пальцы правой руки в кулак и изо всех сил двинула охранника кулаком в нос.
   Все это получилось как-то само собой, в следующую секунду Ольга трясла ушибленной рукой, а охранник, резко наклонившись, чтобы не закапать кровью рубашку, хрипел:
   – Стерва! Ты же мне нос сломала!
   – Скажите спасибо, что не голову! Еще раз обратитесь ко мне на «ты» – увезу в изолятор и продержу там всю ночь. Я ясно выражаюсь?
   Охранник отнял руку от лица, посмотрел на кровь, перевел взгляд на Ольгу и с ненавистью процедил:
   – Уж куда яснее.
   – Кажется, ты нажила себе врага, – со смехом сказал один из оперов. Он посмотрел на начальника службы безопасности и заботливо поинтересовался: – Ветер в нос не дует?
   Лицо начальника побагровело.
   – Пошел ты… – тихо пробурчал он.
   Второй оперативник улыбнулся и сказал:
   – Теперь всю жизнь будешь вспоминать, как баба сломала тебе нос, верно?
   Начальник службы безопасности заскрежетал зубами от ярости.
   – Вообще-то она ударила вполсилы, – добавил первый опер. – Из уважения к твоему славному ментовскому прошлому.
   …Спустя полчаса, уже в машине, оперативники вернулись к обсуждению этой темы.
   – Здорово ты его приложила, Ольга Игоревна! – сказал седовласый оперативник.
   – Да, товарищ капитан, вы просто Валуев[4] в юбке, – подтвердил молодой.
   Твердохлебова усмехнулась:
   – Если ты думаешь, что это комплимент, ты очень ошибаешься.
   Оперативник хихикнул:
   – Простите, Ольга Игоревна, это я не подумавши брякнул. Вы, конечно, не похожи на Валуева. Разве что прической.
   Оперативники засмеялись. Ольга провела ладонью по ежику волос и тоже хмыкнула.
   Коллеги еще какое-то время продолжали веселиться, но Твердохлебова их уже не слушала. Она отвернулась к окну. На душе у нее было муторно. Кроме того, ей досаждала боль. Когда-то отец пытался обучить ее искусству драки, он поставил ей удар, научил паре-тройке приемчиков, которые могли пригодиться в схватке с хулиганами. Но этот удар дался ей слишком большой ценой, костяшки пальцев болели нещадно.
   Но боль – дело десятое. В голову Ольге пришла довольно фантастическая мысль: что, если Ледяной убийца и бродяга, забивший насмерть парня, – один и тот же человек?
   Она усмехнулась своим мыслям. Ерунда. Таких совпадений не бывает. Тревожиться нужно о другом: почему лицо бродяги засвечено на записи с видеокамеры? И почему сторож не смог описать его внешность?
   Начальник службы безопасности утверждал, что с убитым парнем была девушка, которая скрылась с места происшествия, и что драка, скорей всего, разгорелась из-за нее. Найти девушку будет несложно, но поможет ли это расследованию?.. Вряд ли. Что-то у этого бродяги было не так с лицом. Сторож магазина твердил что-то о его глазах. «Пустоглазый», так, кажется, он его назвал.
   Что же, черт подери, все это означает?
   …Ольга вздохнула и устало прикрыла глаза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация