А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не смотри ей в глаза" (страница 6)

   3

   Майор Жук, он же Старик, он же Стальной Старик, он же – Стальной Жук, был, как всегда, чисто выбрит и аккуратно одет. Серый костюм, синяя рубашка, светлый галстук. Седые усы подстрижены, седая челка зачесана набок. На спокойном лице – внимательное, вежливое выражение, голова чуть склонена набок.
   У любого, кто видел Старика впервые, складывалось ощущение, что этот пожилой человек – само воплощение доброты, участия и такта. Но тех, кто знал полковника близко, облик «доброго дедушки» обмануть не мог. Однажды, во время алкогольных посиделок с коллегами, Стас Данилов на полном серьезе утверждал, что сердце Старика нужно отдать в научную лабораторию для исследований. В этом сердце, настаивал Стас, явно чего-то не хватает. Иначе как объяснить тот факт (ставший известным после признания одного врача-кардиолога, с которым Стас близко дружил), что сердце полковника Жука никогда не билось чаще пятидесяти ударов в минуту?
   Маша Любимова всегда замечала, какими преданными глазами смотрят оперативники на своего начальника. У нее у самой был прекрасный повод для подобной преданности: однажды Старик спас ей жизнь, всадив преступнику пулю в лоб с тридцати шагов, и Маша никогда об этом не забывала.
   Полковник Жук обвел спокойным взглядом лица подчиненных и сказал:
   – Итак, я резюмирую. Одна из видеокамер наблюдения в банке продолжала работать, хоть и со сбоями, и нашим техникам удалось восстановить несколько фрагментов записи. Если верить видеокамере, грабителей было не пять и не шесть, а был всего лишь один. Высокий, худой мужчина в длинном сером пальто. Но фокусы на этом не заканчиваются. Лицо подозреваемого засвечено. Сбоем в работе аппаратуры это объяснить нельзя, так как всех прочих людей, находившихся в банке, видеокамеры зафиксировали абсолютно нормально. Я все правильно излагаю?
   – Так точно, – ответила за всех Маша Любимова.
   Старик кивнул и продолжил:
   – Капитан Волохов, кажется, вы высказали мнение, что мы имеем дело с потусторонним явлением, и предложили поговорить с представителями… м-м… экзотических профессий?
   Толя порозовел и пробасил смущенно:
   – Это я так, в порядке бреда.
   – Большой, инфантильный плюшевый мишка, – сказал, посмеиваясь, Стас Данилов. – Тебе сколько лет, мальчик? Ты не староват, чтобы в сказки верить?
   – Капитан Данилов, у вас есть какие-нибудь конкретные предположения, версии или допущения? – обратился к нему Старик.
   Данилов тоже смутился:
   – Никак нет, товарищ полковник.
   Старик повернулся к Маше:
   – Мария Александровна?
   – Ну… Если честно, у меня есть одно предположение. А вернее – два.
   – Где ты их только берешь? – тихо проговорил Стас.
   Полковник Жук строго на него посмотрел, и Данилов тут же напустил на себя озабоченно-деловой вид.
   – Я уже видела подобный эффект, – продолжила Маша. – На видеозаписи с дня рождения своего сына. Мы его праздновали в «Макдоналдсе». Тамошние служащие разрисовали ребятне лица красками. Ну, знаете, как у них принято: кому-то рисуют усы и кошачью мордочку, кому-то – пиратскую физиономию со шрамами, ну и так далее. Так вот, одному из детей художник разрисовал лицо каким-то люминесцентным составом. Так вот, на видеозаписи лицо этого мальчика получилось немного засвеченным. Думаю, здесь мы имеем дело с чем-то похожим. Краска-люминофор неизвестного нам пока состава. Как вам такое объяснение?
   – Объяснение хорошее, – одобрил Толя.
   – И главное – полностью исключает мистику, – согласился с ним Стас.
   – Мистики все равно остается много, – возразила Маша. – До сих пор непонятно, почему свидетели не запомнили лицо грабителя. Почему они видели пятерых грабителей, тогда как камера зафиксировала только одного? Как грабители, если они были, прошли сквозь стену банка, а если не прошли – то почему свидетели увидели именно это? И куда подевалась черная «Шевроле Нива» после того, как свернула за угол?
   Маша замолчала. Толя Волохов посмотрел на нее хмурым взглядом и, вздохнув, проговорил:
   – Вопросы-вопросы-вопросы…
   Стас улыбнулся:
   – Знаешь, Анатоль, выглядишь ты как законченный Портос, а стоит тебе открыть рот – и из тебя тут же прет Арамис. Ответь мне: почему такая меланхоличная и хрупкая душа выбрала себе в качестве среды обитания такое несуразное, огромное тело?
   – Потому что твое тщедушное тельце было уже занято, – сказал Волохов.
   Старик выслушал их перепалку с невозмутимым и вежливым выражением лица, а затем уточнил:
   – Вы закончили?
   – Да, товарищ полковник, – пробасил Толя Волохов, не глядя начальнику в глаза.
   Старик взглянул на Любимову, слегка нахмурил лоб и вежливо уточнил:
   – Вы правда думаете, что этот мальчик, Максим Быстров, так важен для преступника?
   – Да, – ответила Маша. – Он следует за мальчиком по пятам. Максим очень важен для него, а значит, он важен и для нас. Я это чувствую. Я это знаю.
   Старик задумчиво повертел в пальцах карандаш, потом слегка стукнул им о полированную крышку стола и сказал:
   – Что же, у меня нет никаких оснований не доверять вашей интуиции, Мария Александровна. Ваши доводы кажутся мне вполне логичными.
   Маша пожала острыми плечами:
   – В любом случае у нас больше нет ни одной зацепки.
   Стас Данилов усмехнулся и сказал:
   – У нас даже нет грабителей, если верить видеозаписи. Деньги сами себя достали из сейфа, сами улеглись аккуратными рядами в сумку и сами покинули банк. Уж не знаю, как именно – то ли по воздуху, то ли у них ноги выросли.
   Полковник посмотрел на него спокойным взглядом и сказал:
   – Ваша ирония не кажется мне уместной.
   – Так точно, товарищ полковник, – с готовностью отозвался Стас. Он хотел что-то добавить, но в этот момент в дверь постучали.
   – Войдите! – спокойно и громко сказал полковник Жук.
   Дверь открылась, и в кабинет вошел молодой оперативник лейтенант Черкасов.
   – Товарищ полковник, разрешите обратиться к майору Любимовой, – опустив руки по швам, церемонно проговорил он.
   – Обращайтесь, – кивнул Старик.
   Лейтенант повернулся к Маше:
   – Мария Александровна, у меня информация по Максиму Быстрову. Похожего мальчишку видели около двух часов назад в переходе на станции метро «Пролетарская».
   – Побирался? – уточнила Маша.
   – Похоже на то.
   Маша посмотрела на Старика.
   – Надо срочно туда ехать, – сказала она.
   – Я могу съездить, – предложил Толя Волохов. – У меня есть пара хороших агентов среди «подземной» публики.
   – Мария Александровна, вы не возражаете? – вежливо уточнил полковник Жук.
   Любимова качнула головой:
   – Нет.
   Волохов поднялся из-за стола.
   – Я доложу, как только что-нибудь узнаю, – пробасил он. – Разрешите идти?
   – Идите.

   4

   Прежде всего, нужно было выгнать из головы хмель. Глеб прошел в ванную и включил холодную воду. Некоторое время он с неприязнью и опаской смотрел на ледяные струи, поеживаясь, когда капли попадали ему на лицо, затем быстро разделся и, перекрестившись, нырнул под душ.
   На секунду дыхание Глеба остановилось, затем он принялся активно двигаться, растирая тело и ухая от восторга и ужаса.
   Через пару минут Корсак выбрался из душевой кабинки, протрезвевший и помолодевший. Пара чашек крепкого черного кофе и бутерброд с бужениной довершили дело, и когда Глеб оделся, причесался и взял сумку, он был абсолютно трезв, мобилизован и готов к встрече с любыми опасностями, готовыми появиться у него на пути.
   Но сначала необходимо было сделать один телефонный звонок. Собственно, звонок был контрольный. Нужно было всего лишь подтвердить договоренность, о которой (хотя с момента разговора прошло не больше часа) Глеб помнил довольно смутно.
   Абонент отозвался после двух гудков:
   – Капитан Твердохлебова слушает.
   – Ольга Игоревна, это опять Глеб Корсак.
   – Кто?
   – Журналист. Я звонил вам час назад.
   – Ах да. Я помню. Вы сказали, что хотите сообщить мне что-то важное касательно убийства Анны Смолиной.
   – Наша договоренность еще в силе?
   – Какая договоренность?
   – А разве мы с вами ни о чем не договаривались?
   Женщина усмехнулась:
   – Вы уже протрезвели?
   – Кажется, да. Так о чем конкретно мы с вами беседовали?
   – Вы жаждали поговорить со мной приватно. И я дам вам такую возможность. Жду вас в своем кабинете. Адрес знаете?
   – Да. Минут через сорок я буду у вас.
   – Жду не дождусь.
   Капитан Твердохлебова отключила связь. Глеб удивленно посмотрел на телефонную трубку. Поразмыслил несколько секунд и набрал новый номер.
   – Слушаю!
   – Виктор, привет!
   – А, Глеб. – Собеседник усмехнулся. – Что-то ты сегодня зачастил.
   – Зачастил?
   – Ну да. Ты же звонил мне час назад. Или не помнишь?
   – Помню, конечно, но… Слушай, Вить, повтори, пожалуйста, все, что ты мне сказал.
   – Однако! Ты что хоть пил-то?
   – Что пил – того уже нет. Я помню, но хочу подстраховаться.
   – О’кей. Я сказал, что ты оказался прозорлив, как дельфийский оракул, потому что криминалисты действительно обнаружили в ране на лице девушки хлор. Хлор нашли и на ее одежде.
   – Отлично. Это именно то, что я помнил.
   – Слушай, ты мне так и не объяснил, как ты догадался про хлор? И что все это значит?
   Глеб на секунду задумался, потом уточнил:
   – А как я ответил на эти вопросы час назад?
   – Сказал, что все расскажешь позже – когда убедишься в том, что прав.
   – Ну, позже, значит, позже.
   – Но…
   – Деньги я переведу на твой счет. Спасибо и до связи!
   Глеб бросил мобильник в сумку, засунул туда же папку с надписью «Маньяки» и покинул квартиру.

   Ровно через сорок минут Корсак постучал в темную, тяжелую дверь кабинета.
   – Войдите! – отозвался из кабинета женский голос.
   Он открыл дверь и переступил порог кабинета.
   – Добрый день! – поприветствовал он женщину с короткой стрижкой, сидевшую за столом.
   – Здравствуйте!
   Она поднялась ему на стречу.
   Твердохлебова носила черные джинсы, серую водолазку и приталенный пиджак. На запястье у нее поблескивали мужские часы с металлическим браслетом. Простой и надежный «Timex». Когда-то у Глеба были такие же, пока пару лет назад он не сменил их на «Breitling» (подарок, полученный из рук знаменитого летчика-космонавта, которому Глеб помог выпутаться из одного скандального дела; космонавт утверждал, что эти часы побывали с ним на борту МКС[2], и Глеб склонен был ему верить).
   Сложение у Твердохлебовой было крепкое, почти атлетическое. Короткие волосы, полное отсутствие косметики и украшений делали ее излишне суровой.
   Капитан Твердохлебова протянула Глебу руку, и они обменялись рукопожатием. Пожатие женщины-полицейского оказалось очень твердым, под стать ее фамилии.
   – Значит, вы журналист, – сказала она, разглядывая Глеба.
   – Именно так.
   Ольга усмехнулась:
   – Похож.
   – Мне все это говорят. А вот вы совсем не похожи на полицейского.
   – Вот как? И на кого же я похожа?
   – На учительницу.
   – Физкультуры? – иронично уточнила Твердохлебова.
   Глеб качнул головой:
   – Нет. Скорее на преподавателя физики или химии. Умный взгляд исследователя, склонного к обдуманному риску.
   – Чем же рискует преподаватель химии? Тем, что таблица Менделеева может свалиться ему со стены на голову?
   Глеб засмеялся:
   – И этим тоже. Но главное – химические реактивы. Смешаешь не те жидкости – и прощай, школа!
   Ольга не удержалась от улыбки.
   – Боюсь, я слишком большая трусиха, чтобы работать учителем химии.
   – Ловить бандитов, конечно же, безопаснее, – согласился Глеб.
   – Обычно я посылаю впереди себя мужчин, – сказала Ольга.
   – Вполне разумный подход, – одобрил Глеб. – Всем известно, что мужчины – «расходный материал эволюции». Драться до смерти для нас естественно.
   Говоря это, Корсак продолжал изучать собеседницу. Он оценил глаза Ольги Твердохлебовой – светлые, холодные, серьезные, словно в пику его насмешливым, золотисто-карим. Затем взгляд перешел на широкие плечи, небольшую, высокую грудь, обтянутую водолазкой. Под полой пиджака явственно проступала кобура пистолета.
   Твердохлебова взглянула на Глеба острым, проницательным взглядом.
   – По телефону вы сказали, что владеете важной информацией, – отчетливо произнесла она.
   – Так и есть, – кивнул Корсак.
   Он достал из наплечной сумки старую картонную папку и положил ее на стол.
   Капитан Твердохлебова посмотрела на папку, но ничего не сказала. Она просто ждала продолжения – спокойно и молча. Глеб открыл свои бумаги и пояснил:
   – Года два назад я собирался написать книгу про маньяков. Своего рода каталог со всеми необходимыми комментариями – юридическими, психологическими… И с медицинским анамнезом, если таковой имел место.
   Ольга чуть прищурила голубые глаза.
   – Зачем вам это? – спросила она.
   Глеб усмехнулся:
   – В то время я воображал, что я писатель. А, как известно, у писателей есть странная тяга к патологическим человеческим типам.
   – У всех?
   – Почти. Достоевский, Толстой, Фолкнер…
   – Я не читала Фолкнера.
   – Ничего страшного, у вас еще все впереди.
   Твердохлебова пристально посмотрела ему в глаза и вздохнула:
   – Еще один остряк-борзописец на мою голову. Знали бы вы, сколько я натерпелась от вашего брата-журналиста!
   – Могу себе представать. Должно быть, в силу своей профессии вы считаете всех журналистов идиотами.
   – Ну почему же всех! Только тех, с кем знакома лично.
   Глеб улыбнулся:
   – Рискуя пополнить ваш личный список идиотов, я все же продолжу. Итак, я собирался написать книгу о маньяках и довольно много времени потратил на сбор материалов.
   Ольга кивком указала на папку:
   – Это они?
   – Да.
   – Ладно, садитесь и покажите, что вы там принесли.
   Глеб сел на стул, Ольга присела на краешек стола. Глеб взял папку, пролистнул несколько страниц, перевернул ее и пододвинул к Ольге.
   – Посмотрите. Это может показаться интересным.
   Твердохлебова взяла раскрытую папку и взглянула на заголовок, набранный жирным шрифтом.
   – «Ледяной убийца», – прочла она вслух. – Тысяча девятьсот восемьдесят девятый год.
   И удивленно посмотрела на Корсака.
   – Именно так, – кивнул Глеб. – Тот же почерк. Молодые девушки. Пробитый левый глаз. Стеклянные слезы на правой щеке. Обратите внимание на орудие убийства.
   Ольга снова опустила взгляд на страницу. Пока она изучала дело «Ледяного убийцы», Глеб продолжал изучать ее лицо. Высокий чистый лоб, холодная полуусмешка твердо сжатых губ, две едва заметные скорбные морщинки по краям рта.
   Наконец она посмотрела на Корсака поверх папки и жестко спросила:
   – Откуда у вас эта информация?
   – Я же говорю – я собирал материал для книги.
   – Но откуда вы узнали такие подробности?
   – Из разных источников, – уклончиво ответил Глеб.
   Твердохлебова сдвинула темные брови.
   – Я должна буду все перепроверить.
   – Само собой.
   Она ткнула пальцем в раскрытую папку:
   – Здесь у вас написано, что Ледяной убийца использовал в качестве орудия убийства кусок льда.
   – Не просто кусок льда, а ледяной нож, который таял в теле жертвы и превращался в воду еще до прибытия милиции. Неудивительно, что ваши коллеги так долго не могли установить, чем был нанесен смертельный удар. – Глеб кивнул на раскрытую папку и добавил: – Этот ублюдок делал свои «ледяные ножи» из обычной водопроводной воды. Именно поэтому вы обнаружили в ране частицы хлора.
   Ольга снова взглянула на страницу.
   – Здесь также написано, что убийца был пойман и расстрелян, и произошло это больше двадцати лет назад, – отчеканила она.
   Затем замолчала, взглянула на Глеба колким взглядом и добавила:
   – Вы хотите сказать, что мы имеем дело с человеком, который копирует стиль «Ледяного убийцы»?
   – И делает это очень старательно, – сказал Глеб. – Насколько я могу судить, он не упустил ни одного нюанса. И, кстати, вы не дочитали. Там ниже есть приписка: после расстрела подозреваемого обнаружились факты, полностью снимающие с него вину. Он был реабилитирован посмертно. А те два убийства так и остались нераскрытыми.
   Ольга прочла приписку, о которой говорил Глеб. Черты ее лица словно обострились. Она посмотрела на Глеба сухими, блестящими глазами и уточнила:
   – По-вашему, это только начало?
   – Уверен, что так, – ответил Глеб. – Убийца провел большую подготовительную работу. Возможно, даже порылся в архивах МВД. Он убьет снова.
   Ольга обдумала его слова, снова пробежала взглядом по строчкам, взглянула на подклеенную фотографию с изображением жертвы и сказала:
   – Даже если так – мы не сможем этого предотвратить. В данный момент у нас нет никаких зацепок, кроме этого старого дела.
   Капитан Твердохлебова перелистнула несколько страниц. Снова посмотрела на Глеба и сухо произнесла:
   – Надеюсь, сфера ваших интересов не ограничивается маньяками?
   – Уже нет, – ответил Корсак. – Я не брал эту папку в руки почти два года. Она так бы и пылилась в ящике стола, если бы не вчерашнее убийство на Дмитровском шоссе.
   – Я оставлю эту папку у себя, – сказала Твердохлебова.
   – Разумеется, – отозвался Глеб. – Но при одном условии: я бы хотел, чтобы вы держали меня в курсе расследования.
   Взгляд Ольги стал неприязненно-удивленным.
   – Зачем вам это?
   – Я собираюсь дописать свою книгу. И если имитатор не остановится, в моей книге найдется место и для него.
   Ольга закрыла папку и усмехнулась:
   – Знаете, вы первый писатель, которого я увидела вживую.
   – И как впечатление от живого писателя?
   Она пожала плечами:
   – Не знаю. Честно говоря, больше люблю мертвых.
   – Тех, чьи портреты висят на стенах школьных классов, как охотничьи трофеи?
   Ольга прищурилась:
   – Странное сравнение. И вы странный. Скажите, Глеб…
   – Просто Глеб.
   – Скажите, Глеб, мы с вами не встречались раньше?
   – Вроде нет.
   Твердохлебова продолжала бесцеремонно его разглядывать. Густые каштановые волосы. Нос с легкой горбинкой. Глаза карие, с золотистым оттенком. Одет с той дорогой, можно даже сказать, изысканной небрежностью, которая отличает состоявшихся художников от простых неудачников – стильный костюм, голубая шелковая рубашка с расстегнутым воротом, слегка распустившийся или нарочито небрежно завязанный узел галстука. На ногах – ботинки из отличной кожи, на плече, обтянутом кашемиром приталенного двубортного пальто, – видавшая виды холщовая сумка.
   – Но я вас точно где-то видела.
   – Меня вечно с кем-то путают, – сказал Корсак. – Вероятно, у меня типичная внешность.
   – Гм… Может быть, может быть.
   – Так вы обещаете держать меня в курсе?
   – Я вам ничего не обещаю. Но если я посчитаю нужным поделиться информацией с представителями СМИ, вы будете первым в очереди.
   – И на том спасибо. – Глеб поднялся со стула. – Мой номер телефона у вас есть. Звоните, если что.
   Твердохлебова приподняла брови:
   – Если что?
   Он пожал плечами:
   – Ну, мало ли! Вдруг захотите пригласить меня на ужин.
   Твердохлебова удивленно приподняла бровь. Потом усмехнулась и сказала:
   – Только если за ваш счет.
   – За этим дело не станет, – пообещал Корсак.
   Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Потом капитан Твердохлебова быстро подписала пропуск и вручила его Корсаку:
   – Покажете это на выходе. Всего доброго.
   – До свидания, – так же сухо отозвался Глеб, повернулся и вышел из кабинета.
   На улице, перед тем как пойти к машине, Корсак задумался. Он пригласил эту женщину на свидание? Как так могло получиться?.. А впрочем, что тут такого? Он ведь теперь холостяк.
   Глеб холодно усмехнулся и сунул в губы сигарету. Припомнил стройную, крепкую фигуру Ольги Твердохлебовой, ее лицо с поджатыми губами и цепким взглядом, ее твердое рукопожатие при знакомстве. Интересная женщина. И совсем не похожая на Машу Любимову.
   «Может быть, это как раз то, что мне нужно?» – рассеянно подумал Глеб и чиркнул зажигалкой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация