А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не смотри ей в глаза" (страница 4)

   7

   Шатенка отпила из своего бокала, облизнула ярко накрашенные губы и провела ладонью по волосам Глеба:
   – Глебчик, ты такой милый!
   – Я пьяный, а не милый, – отозвался он и тоже приложился к своему стакану.
   Вторая девушка, блондинка с большой грудью и осиной талией, гуляла по комнате, разглядывая диковинные вещи, которых в квартире Глеба было в избытке. Остановившись перед плакеткой с репродукцией картины «Медуза», она заинтересованно спросила:
   – А это что за картинка?
   – «Медуза горгона», – отозвался с дивана Глеб, наслаждаясь коктейлем и обществом нежной шатенки. – Караваджо.
   – Чего?
   – Микеланджело да Караваджо. Итальянский художник.
   – А я знаю про Медуза горгону, – ластясь к Глебу, заговорила шатенка. – Это было в какой-то сказке… – Шатенка наморщила лобик, припоминая. – Кажется, она убивала людей взглядом. Правильно?
   – Правильно, – ответил Глеб. – Был только один способ уберечься от горгоны – не смотреть ей в глаза. Иначе – верная смерть.
   Блондинка вновь посмотрела на картину.
   – А здорово нарисовал, – похвалила она. – Страшненько так.
   – Еще бы, – отозвался Глеб и чуть заметно усмехнулся. – Этот парень хорошо знал, что такое зло. Как-то вечером он подкараулил одного своего недруга на рыночной площади, а когда тот проходил мимо, выскочил из засады и ткнул его шпагой в голову.
   – Фу, как подло, – поморщилась блондинка.
   А шатенка уточнила:
   – Убил?
   – Да, – сказал Глеб. – Но есть мнение, что таким людям, как Караваджо, на том свете многое простится. Даже убийство.
   – Почему?
   – Потому что своей работой они оправдывают наше никчемное существование.
   Девушки переглянулись. Шатенка потерлась о плечо Глеба нежной щечкой и проворковала – ласково и иронично:
   – Глебчик, хватит давить на нас интеллектом.
   – Да, прости. – Корсак улыбнулся. – Больше не буду. Давай-ка я тебе еще налью!
   Он подлил девушке шампанского. Она отпила, фыркнула от газа, ударившего в нос, и весело спросила:
   – Глеб, а ты знаешь какие-нибудь стихи?
   – Угу, – отозвался тот.
   – Прочитай, а? Только чтобы про любовь.
   – Про любовь? – Корсак усмехнулся. – Нет проблем. Слушай!

Вы лежали в гамаке
С сигаретою в руке
И невольно искривляли
Тело где-то в позвонке.


Я хотел бы быть рекой,
Гладить вас своей рукой,
Гладить волосы и тело —
Вот я ласковый какой.


Я хотел быть ветерком,
Я хотел быть мотыльком…
Только на фиг вы мне сдались
С искривленным позвонком?

   Шатенка рассмеялась:
   – Класс!
   Блондинка тоже фыркнула от смеха, но тут ее внимание привлекла перевернутая рамка, лежащая на полке.
   – А это что за фотка? – спросила она. Не дожидаясь ответа, она подняла фоторамку и взглянула на снимок. – Это твоя жена?
   – Нет, – сказал Глеб и отхлебнул из стакана.
   – А кто?
   – Женщина, которой я подарил свое сердце и которая вернула мне его в разбитом, но аккуратно склеенном виде.
   Девушка фыркнула, покосилась на Глеба и проговорила:
   – Надо же – бросить такого роскошного парня.
   – Сам удивляюсь. – Глеб улыбнулся. – Наверное, ее не привлекает роскошь. Она из тех, кто довольствуется предметами первой необходимости. А теперь верни фотографию на место, милая.
   – Положить ее лицом вниз?
   – Да. Так она меньше пылится.
   Блондинка хмыкнула, но не спешила выполнить указанное. Она с любопытством вгляделась в портрет:
   – А она хорошенькая, хотя и не первой свежести. Сколько ей? Лет тридцать пять? Снежана, посмотри – хорошенькая ведь?
   Блондинка показала фотографию шатенке. Та подняла голову с плеча Глеба, продолжая поглаживать его ладонью по груди, взглянула на снимок и улыбнулась:
   – Слишком серьезная. И прическу надо другую. Ей бы мелирование подошло. «Мажимеш» или «Балияж».
   – Да ладно тебе, Снежанка, ей и так хорошо. Она на какую-то актрису похожа. Из советского кино… Что-то там «тра-ля-ля… инженера Гарина», я в детстве смотрела.
   – А, я помню, – кивнула шатенка. – Она играла подружку этого Гарина. Такая беленькая была, с темными глазами. Фамилию только забыла.
   – Налюбовалась? – спокойно поинтересовался у блондинки Глеб. – А теперь будь хорошей девочкой и верни «подружку Гарина» на полку. Я серьезно, Люся, положи фотографию туда, где она лежала.
   – Я не Люся, – сказала блондинка. – Я Лия.
   – Да без разницы.
   Девушка поставила фотографию на полку и аккуратно повернула ее пальцем к Глебу. Он сдвинул брови и качнул головой:
   – Нет, не так. Переверни, как было.
   – Как скажешь.
   Она улыбнулась и как бы невзначай толкнула рамку пальцем. Кувыркнувшись в воздухе, стеклянная рамка со звоном упала на паркет.
   – Упс! – воскликнула блондинка, подняла на Глеба взгляд и виновато проговорила: – Прости, милый, я нечаянно.
   Корсак вскочил с дивана – так резко, что шатенка испуганно захлопала глазами. Глеб несколько секунд стоял неподвижно, глядя на блондинку таким взглядом, что она побледнела и невольно попятилась, затем сунул руку в карман халата.
   Девушки испуганно уставились на него.
   – Ты чего, Глебчик? – севшим голосом пробормотала шатенка.
   Корсак достал из кармана пачку стодолларовых купюр и протянул блондинке:
   – Это вам со Снежаной на такси.
   Она посмотрела на деньги, снова на Глеба, сдвинула брови и возмущенно произнесла:
   – Ты что, нас прогоняешь?
   – Угадала.
   Глеб продолжал держать деньги. Блондинка еще пару секунд колебалась, а затем выхватила деньги из пальцев Глеба и презрительно проговорила:
   – Дурак! Мы бы тебе такую ночь устроили!
   – Знаю. Попытаюсь это пережить.
   Блондинка кинула взгляд на подругу:
   – Пошли, Снежанка!
   Шатенка молчал поднялась с дивана. Вид у нее был растерянный.
   Глеб стоял неподвижно, глядя на осколки стекла, разбросанные на полу. Через минуту из прихожей донесся презрительный возглас:
   – Дурак!
   – И не лечишься! – добавил второй.
   – К сексологу сходи, извращенец!
   Входная дверь с грохотом захлопнулась. Глеб вздрогнул, вышел из оцепенения, нагнулся, поднял разбитую рамку и поставил ее на полку. Посмотрел на помятую фотографию Маши Любимовой и мрачно произнес:
   – Вот так, значит, да? Нигде мне не укрыться от твоего укоризненного взора? Отлично. Превосходно! Думаешь, я вернусь к тебе с виноватым видом и начну вилять хвостом?
   Глеб сгреб фотографию с полки, прошел к письменному столу, открыл верхний ящик, швырнул ее туда и снова закрыл.
   – Вот так, – резюмировал он.
   Отправив фотографию в ссылку, Глеб некоторое время стоял возле стола с задумчивым видом, словно о чем-то забыл – о чем-то таком, что обязательно нужно было вспомнить. Потом прошел в прихожую и взял с консольного столика газету, оставленную Петей Давыдовым.
   Он вернулся с ней в гостиную, уселся в кресло и пробежал взглядом по заголовкам.
   – Ну? И что тут у нас за новости?.. Доллар вырос, евро упал… Ожидаемо. Что дальше? Президент России отчитался о своих доходах. Молодец, люблю честных парней! Что еще?.. Ну же, мир, давай, удиви меня!.. Тэк-с… «МИД России не советует россиянам ездить в Грузию…» Грустно. «Киндзмараули» и «Саперави», верные спутники моей боевой юности, где вы теперь? «Актер Мэл Гибсон угрожает своей жене расправой…» Мерзавец, негодяй. Но в чем-то я его понимаю. Что еще?.. «У Криштиану Роналду украли бутсы…» «Семья Версаче решила продать треть акций модного дома…» И этим ты живешь, мир? Поддай парку! «Автопром оказался на пороге глобального кризиса». Вот это уже ближе к делу, это уже попахивает апокалипсисом! Что еще?
   Глеб перевернул страницу, пробежал взглядом по заголовкам, поморщился, как от зубной боли, и хотел отложить газету, но вдруг заметил, что одна из заметок обведена синим маркером. К заметке прилагался снимок. На нем была изображена (впрочем, весьма нечетко, поскольку снимок был сделан издалека) лежащая на снегу женщина. Вокруг нее суетились какие-то люди. Рядом с первым снимком был помещен еще один; на нем было изображено лицо мертвой молодой женщины с зияющей дырой вместо левого глаза. Под уцелевшим правым глазом что-то поблескивало, отражая лучи солнца.
   Газетная заметка называлась «Стеклянные слезы» и повествовала о трупе молодой женщины, найденном неподалеку от Дмитровского шоссе.
   Глеб углубился в чтение. И чем дальше он читал, тем сильнее билось его сердце.
   «Как стало известно из компетентных источников, свидетели утверждают, что видели рядом с местом преступления мужчину в красной зимней куртке».
   Глеб прочел заметку до конца, потом снова принялся разглядывать фотографии. И чем дольше он смотрел, тем мрачнее делалось его лицо, но ярче разгорались глаза.
   Наконец он отложил газету и поднялся с кресла. Постоял несколько секунд, осматривая стеллажи с книгами и что-то припоминая, затем повернулся к письменному столу, быстро прошел к нему, присел, выдвинул нижний ящик и принялся в нем рыться, перебирая бумаги и тетради и тихонько чертыхаясь.
   Искал он довольно долго и наконец вынул из ящика помятую бумажную папку, из которой торчали такие же помятые листы, и взгромоздил ее на стол. На желтоватой обложке большими черными буквами было начертано:
...
«МАНЬЯКИ»(рабочие материалы)
   Следующие минут пять Глеб был занят тем, что, позабыв про коктейль, увлеченно листал страницы, просматривая записи и фотографии. Но вот на щеках у него заиграл румянец, и, держа в руке вынутую пожелтевшую фотографию, Корсак закрыл папку и отодвинул ее в сторону.
   Фотография была черно-белая, изрядно потертая. На ней было изображено юное девичье лицо, запрокинутое вверх. На месте левого глаза темнело безобразное пятно. Под правым – сверкали маленькие кусочки стекла, врезавшиеся в кожу щеки и напоминающие замерзшую дорожку слез.
   Глеб взял в руки газету и сравнил старый снимок с фотографией, размещенной в ней. Потом взял со стола телефон, набрал номер, дождался ответа и сказал в трубку:
   – Алло, Витя, привет! Это Глеб Корсак. Да-да, не прошло и десяти лет. – Корсак хрипло засмеялся, собеседник, видимо, тоже ответил ему смехом. – Слушай, дружище, можешь для меня кое-что узнать?.. Нет, ничего особенного. Просто кое-какие детали, касающиеся одного убийства… Брось, Витя. Если ты не всесилен, то кто тогда всесилен?
   Нечаянно Глеб нажал на кнопку громкой связи, и голос собеседника вырвался из динамика:
   – Ох, Глеб, мастер ты возливать бальзам на раны!
   Вздрогнув от неожиданности, Корсак отодвинул трубку от уха и машинально проговорил:
   – Елей.
   – Что?
   – Елей, а не бальзам. «Свой чудесный елей нам на раны излей…» Классика.
   – Ладно, как скажешь. Так что там тебе нужно узнать?
   Глеб положил трубку на стол и сказал, потянувшись за сигаретами:
   – Я прочел в газете об убитой девушке, тело которой нашли на Дмитровском шоссе.
   – А, ты про это! И что ты хочешь знать? По-моему, журналисты постарались на славу – расписали все, как есть.
   – Орудие убийства действительно не нашли?
   – Раз пишут «не нашли», значит, не нашли. Говорю тебе, Глеб, ты не…
   – Подожди, Витя. – Глеб закурил и выдохнул вместе с дымом: – Нужно выяснить один момент, о котором в газете ничего не сказано.
   – Что за момент?
   – Разузнай, пожалуйста, не было ли в ране девушки частиц хлора?
   – Хлора? Я не ослышался?
   – Нет, ты не ослышался. Именно хлора.
   – Гм… Странное предположение.
   – Так ты можешь это узнать или нет?
   – Ну… я могу попробовать.
   – Отлично!
   – Но это обойдется тебе недешево.
   Глеб посмотрел на ящик стола, забитый выигранными деньгами, усмехнулся и сказал:
   – Цена не имеет значения.
   – Вот как? – Собеседник присвистнул. – Ты что, получил наследство от американской бабушки?
   – Что-то вроде того. Сколько времени тебе понадобится?
   – Не знаю. У меня сейчас много дел…
   – Сможешь заняться этим прямо сейчас?
   – Глеб…
   – Пять сотен.
   Возникла пауза. А затем собеседник Глеба осторожно уточнил:
   – Рублей?
   – Если хочешь – можно и рублей, – ответил Корсак. – Но, вообще-то, я имел в виду доллары.
   – Хорошо живешь, Глеб… Лады, я займусь этим прямо сейчас. Как только что-нибудь выясню – перезвоню тебе.
   – Заметано. Спасибо за помощь, Витя.
   – Не за что. Обращайся!
   Глеб отключил связь, взял стакан, залпом выпил и снова потянулся за бутылкой.
* * *
   Несмотря на весь свой энтузиазм, Глеб не смог побороть искушение и, выпив стакан коктейля, решил выпить еще один. Поглощая напиток, он все время смотрел на ящик стола, в котором запер фотографию Маши Любимовой.
   – Пью за твой здоровье, – приговаривал он. – И за здоровье твоего нового мужчины, которого ты скоро найдешь. Найдешь… Потому что не можешь не найти. Вокруг таких женщин, как ты, мужчины роятся, как пчелы… Именно поэтому ты и не ценишь мужчин. То есть… – Он усмехнулся. – Возможно, ты не ценишь конкретно меня. Что же, в таком случае – желаю тебе удачи!
   Глеб отсалютовал столу стаканом, допил остатки коктейля и вдруг вспылил, размахнулся, чтобы запустить стаканом в стол, но сделать этого не успел – зазвонил мобильный телефон.
   Глеб поставил стакан и взял со стола трубку.
   – Алло, Глеб, это Виктор, – услышал он голос приятеля.
   – Да, Вить, ты у меня определился. Какие новости?
   – Ты готов слушать?
   – Да, я в твоем полном распоряжении.
   – Ну, тогда слушай…
   Глеб выслушал все, что сказал ему приятель, поблагодарил и отключил связь.
   Некоторое время после этого он сидел неподвижно, размышляя о чем-то, затем потянулся за бутылкой и следующие две минуты был занят тем, что смешивал новый коктейль. Лед в вазочке растаял, но идти за новой порцией на кухню не хотелось. Пришлось пить безо льда.
   После второго стакана Глеб вспомнил, что надо копать дальше. Он взял со стола газету с обведенной статьей, посмотрел на номера телефонов, указанные в конце статьи, взял аппарат и набрал один из них.
   – Здравствуйте!.. – сказал он, когда на том конце откликнулись. – Кто у вас занимается делом убитой девушки?.. Да, простите, я забыл, что в Москве девушек убивают ежедневно, а порой и ежечасно. Я говорю про Анну Смолину… Нет, я не ее родственник. Имя? Глеб Корсак. Да, Корсак, с ударением на первом слоге… Я звоню, потому что в газете написано, что каждый, кто располагает какой-либо информацией, должен позвонить по номеру, указанному в газете. Вот я и звоню. Что?.. Да, черт возьми, я располагаю информацией! Соедините меня с вашими операми, пока я склонен к беседе! И имейте в виду: как только коктейль в моем стакане закончится, я брошу трубку!.. Нет, я не пьян. Но я выпил. Выпил, чтобы набраться решимости для звонка. Вы соедините меня с вашими операми или нет?.. Жду!
   В трубке завыл Григорий Лепс, и Глебу пришлось прослушать почти полкуплета песни, прежде чем музыка оборвалась и строгий женский голос произнес:
   – Капитан Твердохлебова слушает.
   – Рад, что хоть кто-то меня сегодня слушает.
   – Кто вы?
   – Я? Представитель власти. То есть – четвертой власти.
   – Вы журналист?
   – Да.
   – До свидания.
   – Стойте! Не вешайте трубку. Я звоню вам не как журналист, а как гражданин.
   – И что вы хотите сообщить, гражданин?
   – У меня есть информация касательно убийства Анны Смолиной. Вернее – касательно того, кто мог это сделать.
   – И кто же?
   – Вы что, правда думаете, что я буду рассказывать об этом по телефону? Я хотел бы встретиться с вами.
   На том конце повисла пауза.
   – Алло, – проговорил Глеб в трубку. – Капитан… как вас там… Черствохлебова!
   – Твердохлебова, – отозвался спокойный, холодноватый голос.
   – Ну да, и я о том же. Когда мы можем встретиться?
   – По-моему, вы сейчас не в том состоянии, чтобы встречаться.
   – Хорошо. Тогда я перезвоню вам через час, и мы договоримся о конкретном времени. Идет?
   – Идет. Вы сообщили ваше имя дежурному?
   – Да. Но могу повторить его и для вас.
   – Будьте так любезны.
   – Меня зовут Габриэль Хосе де ла Конкордиа Гарсиа Габо Маркес Третий.
   – Красивое имя. А покороче?
   – Глеб Корсак.
   – Хорошо, перезвоните мне, когда протрезвеете. Всего доброго, гражданин Корсак.
   – Алло!.. Алло-о! – Глеб отнял телефон от уха, посмотрел на него хмурым взглядом и растерянно проговорил: – Повесила трубку. Ну что у нас за полиция такая, а? Ладно.
   Он швырнул мобильник на стол, опустил локти на колени и взъерошил волосы. Посидел так минуту, разомкнул губы и произнес:
   – В это трудно поверить, но, кажется, я действительно пьян. Пора приводить себя в порядок.
   Он опустил руки и поднялся с дивана. Постоял несколько секунд, приводя тело в равновесие, затем повернулся и двинулся к ванной, тихонько напевая себе под нос:

Я хотел бы быть рекой,
Гладить вас своей рукой,
Гладить волосы и тело —
Вот я ласковый какой…

Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация