А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не смотри ей в глаза" (страница 2)

   – Свидетель?
   – Да. В паре кварталов отсюда мальчишка переходил дорогу и чуть не угодил под колеса автомобиля. Автомобиль мчался с бешеной скоростью, и это была черная «Шевроле Нива»!
   – Где этот мальчик?
   – В отделении полиции на Ольминского. Тут недалеко.
   – Как он туда попал?
   – Два дня назад пацана привезли в Москву из подольского детдома. Его усыновила московская семья. Паренек переночевал в их квартире, а утром сбежал. Но бегал недолго, около часа назад его поймали, вот тогда-то он и рассказал про черный «Шевроле» и мужчину, который сидел за рулем.
   – Мальчик видел его лицо?
   – Вроде да.
   Глаза Маши Любимовой блеснули.
   – Что ж, в таком случае самое время проехаться, – сказала она.

   3

   – Ольга Игоревна, мне нужно сделать пару звонков, – сказал патологоанатом. – Экспертное заключение у вас в руках. Я вам больше не нужен?
   – Нет. Спасибо.
   Патологоанатом ушел, оставил Ольгу Твердохлебову наедине с телом убитой девушки. А тело это отличалось от всего, что капитан полиции Ольга Твердохлебова видела до сих пор.
   Анна Смолина. Двадцать два года. Полная, белокожая, с ярко-рыжими волосами. Когда девушку обнаружили, одежда ее вмерзла в снег, правый открытый глаз уже покрылся тонкой корочкой льда, а на месте левого багровело жуткое вспучившееся пятно замерзшей крови.
   Но было и кое-что пострашнее – цепочка из четырех маленьких кусочков стекла на левой щеке девушки. Словно вдавливая их острыми краями в кожу, убийца пытался изобразить что-то вроде дорожки из слез. Эти осколки стекла и впрямь были похожи на слезы. Сейчас их уже извлекли, и на бледной коже трупа остались темные, едва заметные порезы, похожие на зарубки.
   Ольга отвела взгляд от пустой глазницы девушки и двинулась прочь. В соседней комнате чаевничали два молодых парня-стажера. Твердохлебова прошла мимо, открыла дверь и вышла в коридор. Боковым зрением она успела заметить их взгляды, и взгляды эти не отличались от взглядов ее коллег-оперов. Те смотрели на нее без особой приязни, некоторые – насмешливо, другие настороженно, но никто из них никогда не смотрел так, как мужчины смотрят на женщину. Да они и не видели в ней женщину.
   Впрочем, Ольга и сама давно перестала смотреть на себя как на женщину, и это не могло не отразиться на ее внешности. Волосы Твердохлебова стригла коротко, «под мальчика», из одежды предпочитала джинсы, свитера и куртки. Сложения Ольга была крепкого, а на сухом, худощавом, бледном лице ее не было и тени косметики. Никакого намека на духи; ногти без маникюра и коротко острижены.
   Притворяя за собой дверь, она услышала, как стажеры переговариваются между собой, и на несколько секунд остановилась.
   – Симпатичная баба, только слишком уж суровая, – сказал один.
   – Лесбиянка – что с нее возьмешь, – сказал второй.
   – Лесбиянка? Ты точно это знаешь?
   – Да все это знают. Говорят, никто никогда не видел ее с мужиком.
   – А с бабой?
   – С бабой тоже.
   – Так, может, она просто фригидная?
   Стажеры загоготали. Твердохлебова усмехнулась, но в усмешке ее проскользнула горечь.
   Шагая по коридору, она на ходу просматривала заключение судмедэксперта.
   В смерти Анны Смолиной было много страшного и необъяснимого. Во-первых, убили ее довольно жутким способом – вогнали в глаз колющее оружие, что-то вроде наконечника копья. Но что это было за оружие – экспертам определить не удалось. Ни частиц железа, ни частиц керамики, ни частиц дерева. Но зато есть частицы хлора – и в ране, и на разорванной одежде.
   Откуда там взялся хлор? Убийца решил продезинфицировать наконечник копья, прежде чем вогнал его девушке в глаз?
   Ольга ухмыльнулась – ну и чушь.
   Вторая странность: зачем убийце понадобилось втыкать в щеку девушке кусочки стекла? Что он хотел этим сказать?..
   По просьбе Ольги специалисты составили психологический портрет убийцы, но поможет ли это хоть на микрон приблизиться к разгадке?
   По мнению психологов и экспертов-криминалистов, убийце от двадцати пяти до сорока пяти лет. Скорей всего, он высокого роста, физически хорошо развит. Живет одиноко, социально плохо адаптирован. В прошлом перенес психическую травму, связанную с унижением. Возможно, в той истории была замешана женщина, и убийство Анны Смолиной можно (хотя бы отчасти) считать попыткой запоздалого мщения всему женскому полу.
   И что мы имеем на выходе? Молодой, сильный, волевой, озлобленный на мир мужчина убил девушку орудием, которое предварительно продезинфицировал раствором какого-то хлорида?
   Твердохлебова пригладила ладонью ежик волос и дернула щекой: бред какой-то!
   И как объяснить тот факт, что экспертам не удалось установить орудие убийства? Даже приблизительно!
   Закрывая отчет судмедэксперта, Ольга Твердохлебова взглянула на фотографию убитой девушки. Она казалась уснувшей Снежной Принцессой, которой приснился страшный сон, из-за которого она заплакала стеклянными слезами.
   Что же за извращенец мог сотворить такое? Сумасшедший художник? Вряд ли. Хотя… Ольга угрюмо усмехнулась. Нынешние художники уже не рисуют картины, они реализуют себя в акциях, которые в большинстве своем граничат с хулиганством или откровенным извращением.
   «Проверить в любом случае стоит», – решила капитан Твердохлебова и сунула отчет под мышку.

   4

   Мальчик был невысоким и худым, похожим на большинство двенадцатилетних подростков. Волосы русые, торчащие, не подчиняющиеся расческе, к тому же неровно обрезанные (что говорило о том, что стриг он их сам).
   – Итак, ты у нас Максим Быстров. – Женщина-инспектор, которую звали Алла Львовна, посмотрела на мальчика веселыми глазами. – Красивая фамилия. И тебе подходит. Говорят, ты быстро бегаешь.
   – Побыстрее некоторых, – хмуро ответил мальчик и погладил дремлющую у него на коленях собаку.
   Женщина посмотрела на собаку.
   – Давно она у тебя?
   – Давно.
   – Как зовут?
   – Мух.
   Она улыбнулась, и на пухлых щеках ее обозначились ямочки.
   – Смешное имя. А он у тебя и правда похож на Муху.
   – Мух – это сокращение от Мухтара, – неприветливо проговорил мальчик.
   – Спасибо, что пояснил, я сама бы ни за что не догадалась.
   – Не за что. Кушайте с булочкой.
   В комнату вернулся дежурный полицейский, молодой парень с вихрастыми волосами.
   – Я дозвонился до его родителей, – сказал он. – Скоро они приедут за ним.
   – Они мне не родители! – громко и презрительно проговорил Максим. – Мои родители давно умерли.
   – Но эти люди усыновили тебя, так что теперь они твои новые родители, – сказала Алла Львовна.
   – Я их об этом не просил.
   Молодой полицейский усмехнулся и, ни слова не говоря, открыл журнал. Алла Львовна внимательно посмотрела на мальчика.
   – Не понимаю, – сказала она. – Все детдомовские дети хотят, чтобы их усыновили или удочерили. Я уверена, что и ты этого хотел, раз дал свое согласие. Что теперь-то не так?
   – Они хотели выбросить Муха.
   – Вот оно что, – улыбнулась Алла Львовна. – Значит, дело в этом песике. Чем же он им не угодил?
   – Тем, что он есть, – невесело ответил Максим. – И еще тем, что сгрыз дурацкий ботинок, который никому не был нужен. И порвал штору. И разбил какой-то идиотский разрисованный горшок, в который даже цветы нельзя было ставить. А еще эта… говорит, что у нее аллергия на шерсть.
   – «Эта» – это твоя приемная мать? Между прочим, у нее есть имя.
   – У Муха тоже есть имя.
   – Не спорю. Но это не делает его человеком, правда?
   – А «эту» делает?
   Женщина-инспектор нахмурилась:
   – Ну, знаешь, иногда приходится чем-то жертвовать ради желанной цели.
   – Правда?
   – Да.
   – Значит, для того чтобы я стал чьим-то сыном, надо убить Муха?
   – Почему же сразу убить?
   – Потому что без меня он помрет. У него мать – чихуа-хуа, он маленький и уже не вырастет, другие псы сразу же его разорвут.
   Алла Львовна пожала плечами:
   – Ну, не знаю! По-моему, ты усугубляешь. Наверняка приемные родители предлагали тебе и другие варианты. Ведь так?
   – Так, – ответил мальчик. – Они сказали, что можно усыпить Муха в ветеринарной клинике, он даже ничего не почувствует. Ему не будет больно, даже будет приятно. Он просто уснет, и все.
   – И что ты ответил?
   – Что их самих тоже можно усыпить в ветеринарной клинике, раз это так приятно.
   Женщина-инспектор едва удержалась от улыбки. Задумчиво потерев пальцем висок, она проговорила:
   – Н-да… Пожалуй, у твоих новых родителей и впрямь не сложились отношения с собаками. Но это ничего не меняет. У тебя теперь есть новый дом, и ты должен в него вернуться. А что касается собаки… – Она пожала плечами. – Когда твои родители приедут, я могу поговорить с ними об этом. Уверена, что они не такие чудовища, как ты думаешь, и все поймут.
   Максим хмыкнул:
   – Да ну?
   – Ты уж мне поверь. Взрослые люди умеют идти на компромиссы, когда дело касается важных вещей.
   Мальчик отвернулся и стал смотреть в окно. Дежурный весело произнес:
   – Смешной у тебя песик. Он не кусается?
   – Кусается, – пробурчал Максим, глянув на него из-под насупленных бровей.
   – А с виду добрый, – сказала Алла Львовна.
   Максим повернулся к ней:
   – Внешность обманчива, дамочка. В любом домашнем звере спит его дикий предок. Попробуете его тронуть – останетесь без руки.
   Алла Львовна чуть прищурила светлые глаза.
   – Почему ты называешь меня дамочкой? – спросила она спокойно.
   – А как надо? «Дядечка»?
   Несколько секунд женщина-инспектор молчала, а потом вдруг засмеялась.
   – А ты ершистый! И смешной!
   – На жизнь этим не зарабатываю, – отрезал Максим.
   – А мог бы, если бы захотел. Ну-ну, не хмурься, я шучу.
   – Странные у вас шутки.
   – Уж какие есть. А вообще – не хами мне. Я тебе в матери гожусь.
   Максим хмыкнул:
   – Я бы сказал – в бабушки.
   – Ну, пусть так, – смирилась Алла Львовна. – Слушай, а ты хочешь есть?
   – Ну, допустим.
   – Я тоже. Пойду, сделаю нам горячие бутерброды. Ты какие любишь – с сыром или с колбасой?
   – С сыром, – сказал Максим. – И с колбасой.
   Алла Львовна улыбнулась:
   – Отличный выбор. Я быстро!
   Она поднялась из-за стола. Уже у двери сказала, обращаясь к дежурному полицейскому:
   – Сереж, присмотри за этим путешественником, ладно?
   – Само собой, – отозвался тот.
   Как только дверь за женщиной-инспектором закрылась, у дежурного зазвонил телефон. Он взял трубку, прижал ее к уху и сказал:
   – Лейтенант Скворцов слушает. – Несколько секунд он молчал, затем сказал: – Есть, товарищ майор. Сейчас принесу.
   Положив трубку, дежурный посмотрел на Максима.
   – Слушай, братишка, – сказал он, – мне нужно уйти на пару минут. Ты не обижайся, но я должен буду запереть тебя, чтобы ты не сбежал.
   – Запереть? – удивился Максим. – Где?
   Полицейский кивнул в сторону обезьянника.
   – В клетке? – поднял брови Максим.
   – Это не клетка. Это изолятор временного содержания. И потом, ты просидишь там всего минуту или две. Мне надо отнести бумаги.
   Мальчик криво усмехнулся:
   – Что на это скажет опекунский совет?
   – Если узнают, то по головке не погладят, это точно. Но… – Дежурный чуть прищурился. – …Ты ведь не стукач, правда?
   – Правда, – согласился Максим. – Но я ведь могу сбежать.
   – Это вряд ли. Должен тебя разочаровать, братишка, но этот замок ни шпилькой, ни пластиковой карточкой не откроешь. Вставай-ка да собачку не забудь!
   Максим нехотя поднялся со стула и прошагал в зарешеченный обезьянник. Дежурный закрыл дверь на ключ, швырнул его на стол и сказал:
   – Не скучай, братишка, я скоро!
   Парень вышел из комнаты. Максим подергал прутья решетки, вздохнул и посмотрел на собаку.
   – Ну, что, Мух, – грустно проговорил он, – теперь мы с тобой бандиты.
   Пес заскулил у мальчика на руках, вытянул морду и лизнул его в щеку.
   – Ладно, не огорчайся. – Мальчик снова вздохнул и доверительно сообщил псу: – Самое страшное начнется потом, когда нас отсюда заберут. Не хочу тебя пугать, Мух, но мои новые родители ни за что не согласятся тебя приютить.
   Пес склонил голову набок и грустно заскулил, будто и впрямь понял, о чем говорит его маленький хозяин. Мальчик несколько секунд стоял, задумчиво нахмурив брови, а затем резко встал со стула:
   – Нам надо отсюда выбираться, Мух!
   Пес спрыгнул на пол и воодушевленно тявкнул, выражая готовность следовать указаниям своего хозяина.
   Мальчик вновь взял пса на руки, посмотрел в его черные глаза-бусинки и серьезно проговорил:
   – Мух, ты должен мне помочь. Ты готов?
   Пес снова тявкнул, а потом лизнул мальчика в нос. Максим засмеялся и вытер нос рукой.
   – Ну, ты и лизун, Мух! А теперь соберись и слушай меня внимательно. Ты маленький пес, ты легко пролезешь между прутьями решетки. Вот что тебе нужно сделать…
* * *
   Алла Львовна шла по коридору, держа в руке тарелочку с двумя горячими бутербродами, когда увидела странного человека.
   Это был долговязый мужчина в длинном сером пальто. Воротник пальто был поднят. Лицо у него было худое, морщинистое, взгляд неприятный. Непонятно почему, но в сердце Аллы Львовны звучал сигнал тревоги. Незнакомец задумчиво смотрел на дверь одного из кабинетов.
   «Может быть, ему нужен туалет?» – подумала Алла Львовна. Природная душевность требовала оказать человеку помощь, даже когда он был неприятен Алле Львовне. Она остановилась в паре шагов от незнакомца и громко спросила:
   – Я могу вам помочь?
   Мужчина взглянул на нее своими недобрыми задумчивыми глазами, разлепил узкие губы и отчетливо проговорил:
   – Да, можете. Мне нужен мальчик, которого зовут Максим Быстров.
   – Максим? – Женщина-инспектор окинула незнакомца подозрительным взглядом. – А вы ему, простите, кто?
   Мужчина чуть прищурился и ответил своим отчетливым резким голосом:
   – Я… брат его отца.
   – Брат отца?
   – Да.
   – Вы говорите про приемного отца? – растерянно уточнила Алла Львовна.
   Незнакомец натянуто улыбнулся и сказал:
   – Совершенно верно.
   В манерах мужчины было что-то неприятное и неестественное. В душе у Аллы Львовны снова заворочались смутные подозрения.
   – Вот как? – сказала она. – И что же вам нужно, брат отца?
   Мужчина посмотрел ей прямо в глаза и сказал:
   – Отец… То есть приемный отец Максима просил кое-что ему передать.
   – Что именно передать?
   Мужчина сухо улыбнулся:
   – Это личное.
   Алла Львовна поймала себя на том, что лицо незнакомца кажется ей не столько неприятным, а странным. Пожалуй, все дело было в морщинах. Судя по осанке, глазам и повадкам, этого человека определенно нельзя было назвать стариком. Но лицо его было покрыто глубокими бороздами. Это-то несоответствие и придавало внешности мужчины какую-то отталкивающую и даже пугающую противоестественность.
   – Боюсь, вам придется дождаться приемных родителей Максима, – сказала женщина-инспектор.
   – Но мне нужно срочно его увидеть, – с нажимом проговорил незнакомец в пальто.
   Алла Львовна медленно покачала головой:
   – Видите ли, пока за мальчиком не приехали родители, я несу за него полную ответственность. И я не хочу…
   «Непредвиденных осложнений», – хотела договорить она и даже, кажется, договорила, потому что эти два слова гулким набатом прозвучали у нее в голове. А потом реальный мир прекратил свое существование, беззвучно раскололся и рассыпался на куски, и за осыпавшимися осколками обнаружилась черная бездонная пустота.

   Мужчина в сером пальто подхватил женщину-инспектора на руки и аккуратно уложил на пол, затем перешагнул через нее, хрустнув осколком разбившейся тарелки, и двинулся дальше по коридору, но тут из-за угла вывернул молодой полицейский.
   Парень шел, держа перед глазами какой-то документ и пробегая взглядом строчки, поэтому не сразу заметив лежащую на полу женщину и незнакомца в сером пальто. А когда заметил, произошло что-то невероятное: неведомая сила крутанула его вокруг собственной оси и швырнула лицом на стену. Ударившись об угол, полицейский рухнул на пол, и листок, выпущенный из пальцев в момент падения, медленно спланировал на его окровавленный лоб.
   Мужчина в сером пальто несколько секунд стоял неподвижно, словно принюхиваясь к чему-то, затем тряхнул головой и двинулся дальше. Походка его стала уверенней, теперь он точно знал, в каком направлении идти.

   Максим просунул собаку сквозь прутья решетки и осторожно выпустил ее из рук. Мух пробежал несколько шагов вперед, остановился и оглянулся на хозяина.
   – Нам нужен ключ! – сказал ему Максим. – Мух, он на столе! На столе, слышишь! Давай, запрыгни на стол!
   Пес уткнулся носом в пол и озабоченно забегал по комнате.
   – Нет, Мух!
   Пес остановился, посмотрел на мальчика и вильнул хвостом.
   – На стол, Мух! Прыгай на стол! Прыжок!
   И мальчик резко поднял ладонь вверх. Повинуясь команде, пес запрыгнул на стул.
   – Молодец! – обрадовался Максим. – Теперь еще раз! Прыжок!
   Пес запрыгнул на стол.
   – Умница, Мух! Хватай ключ!
   Пес подхватил ключ.
   – А теперь – дай! Дай, Мух!
   Пес спрыгнул на стул, затем – на пол, просеменил по полу до обезьянника и пролез между железными прутьями.
   – Молодец! – обрадовался Максим, забрал ключ и ласково потрепал пса по холке.
   Просунуть руку с ключом между прутьями и открыть замок не составило труда. Решетчатая дверь со скрипом распахнулась, мальчик и его собака вышли из обезьянника.
   Пес тихонько тявкнул и завилял хвостом. Максим улыбнулся:
   – Умница, Мух! Я всегда говорил, что ты самый умный пес на свете. И, конечно, ты гораздо умнее моих приемных родителей. А теперь идем!
   Он быстрой походкой подошел к двери и взялся за латунную ручку. Но тут мальчик что-то услышал.
   – Подожди! – громко шепнул он псу и приник ухом к двери. – Там какой-то шум! Черт… Сюда кто-то идет.
   Мальчик подхватил пса на руки и закрыл ему пасть рукой. Пес удивленно посмотрел на мальчика, и тот прошептал виновато:
   – Прости, Мух, но мы должны сидеть тихо.
   Мальчик с собакой на руках присел за дверью и затаился. Шаги звучали все ближе. Кто-то остановился возле двери. Латунная ручка провернулась, тихонько скрипнули петли, дверь приоткрылась. Стоя на пороге, долговязый человек в сером пальто внимательно осмотрел комнату, перевел взгляд на решетчатую загородку и вгляделся в полумрак изолятора.
   Еще несколько секунд он стоял на пороге, затем, не заметив Максима и Муха, сидевших за распахнутой створкой двери, повернулся и пошел прочь. Мальчик дождался, пока шаги утихнут вдалеке, и шепнул псу на ухо:
   – Пора!
   Максим выпрямился и выглянул в коридор. В конце его он увидел женщину-инспектора и полицейского, лежащих на полу. Он снова отпрянул в комнату, наморщил лоб, обдумывая ситуацию, затем посмотрел на собаку и тихо проговорил:
   – Выбираемся в окошко!
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация