А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не смотри ей в глаза" (страница 22)

   3

   Маша отпила кофе и сказала:
   – Через полчаса задержанного доставят к нам для допроса.
   – А как насчет воздействия? – спросил Стас, отрезая кусок отбивной. – Решили с этим вопрос?
   – Да, – сказала Маша. – По моей просьбе врачи вкололи ему лошадиную дозу психолептиков.
   Стас сунул в рот кусок отбивной и проговорил с набитым ртом:
   – Они не удивились, услышав твою просьбу?
   – Может быть. Но я их убедила.
   – Как?
   Маша улыбнулась:
   – Подыскала нужные слова.
   – Да уж… – Стас сглотнул. – Давить интеллектом и запугивать ты умеешь. У Глеба своего, наверное, научилась.
   По лицу Маши пробежала тень.
   – При чем тут Глеб?
   Толя Волохов, который вот уже пять минут задумчиво ковырял вилкой котлету, смущенно кашлянул и с упреком посмотрел на Стаса. Того, однако, волоховский взгляд ничуть не задел.
   – Прости, что говорю, Маруся, но ты была сильно подвержена его влиянию, – веско проговорил Данилов. – Вот Толя не даст соврать.
   Волохова опять смущенно кашлянул.
   – Стасис, смени тему, – тихо сказал он.
   Но на этот раз тему не захотела менять сама Маша. Она подалась вперед, чуть не сбив чашку со стола, и сказала, глядя Стасу в глаза:
   – Знаешь, почему ты не любишь Корсака?
   – И почему же? – прищурился он.
   – Потому что вы с ним похожи.
   Стас скривился:
   – Он старше меня.
   – И образованнее, – добавил Толя Волохов.
   Данилов наградил его высокомерным взглядом и парировал:
   – Не факт!
   Маша вздохнула:
   – Стас, перестань валять дурака.
   – Да нет проблем, уже перестал. У тебя телефон звонит. Будешь отвечать?
   Маша достала из сумки мобильник и посмотрела на дисплей.
   – Надо же, – негромко вымолвила она. – Это Глеб.
   – Правда? – Данилов усмехнулся. – Помяни черта, он и появится!
   – Заткнись. – Маша поднесла трубку к уху. – Здравствуй, Глеб. Я просила, чтобы ты не звонил мне без особой нужды. Мы…
   – Я звоню тебе по делу, – услышала она нетерпеливый голос Корсака.
   – По делу?
   – Да. Есть разговор. Причем срочный.
   Маша нахмурилась:
   – Я сейчас занята. Освобожусь только часа через три.
   – Тогда мы поговорим по телефону. Ты наверняка слышала про Ледяного убийцу.
   – Разумеется. Этим занимается…
   – Этим уже никто не занимается. Дело Ледяного убийцы отдали фээсбэшникам.
   – Откуда ты знаешь? – рассеянно спросила Маша.
   – Знаю. А как насчет дела «Таинственного грабителя банка»? Вы все еще им занимаетесь или ребята из ФСБ наведались и к вам?
   От рассеянности Маши не осталось и следа.
   – Откуда ты знаешь? – сухо спросила она.
   – Угадал! А теперь попробую угадать еще раз. Возможно, между Ледяным убийцей и вашим грабителем есть связь.
   – Какая?
   – Я просмотрел ваши служебные сводки, и…
   – Откуда у тебя доступ?
   – Неважно. Ограбление банка и убийство первой девушки пришлись на начало этой недели.
   – Глеб, ты не…
   – Подожди, не перебивай. Я не буду сейчас грузить тебя подробностями, просто хочу, чтобы ты кое-что проверила. Возможная фамилия вашего грабителя – Живаго. Зовут Егор или Михаил.
   – Послушай, Глеб…
   – Маш, ты разучилась дослушивать до конца? Это Данилов на тебя так влияет?
   Маша покосилась на Стаса Данилова.
   – Глеб…
   – Просто проверь, большего я от тебя не требую. В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году братья Живаго – Егор и Михаил – погибли во время вахты на одной из полярных станций. Такова официальная версия. Что же касается неофициальной…
   Стас протянул руку, вынул из пальцев Маши мобильник, поднес его к уху и гаркнул:
   – Корсак, ты перестанешь ее мучить или нет?
   – Стас? – удивился Глеб. – Вы сейчас вдвоем?
   – Да. Разумеется.
   – Дай сюда трубку! – сердито сказала Маша.
   Стас еще пару секунд прижимал мобильник к уху, затем вернул его Любимовой и сказал:
   – Да бесполезно. Он уже отключился.
   – Зачем ты забрал у меня трубку? – сердито спросила Маша.
   – Не хочу, чтобы он тебя доставал.
   – Он хотел сообщить мне что-то важное.
   – Корсак? – Стас хмыкнул и качнул головой. – Это вряд ли.
   Маша несколько секунд сверлила его гневным взглядом, затем произнесла:
   – Данилов, ты болван!
   – Возможно, – согласился Стас. – Кстати, у тебя опять телефон звонит.
   Маша с надеждой посмотрела на дисплей, но спустя мгновение надежда в ее глазах сменилась разочарованием. Она поднесла трубку к уху:
   – Слушаю… Да… Хорошо, я поняла, буду через пять минут.
   Она опустила трубку, обвела лица коллег хмурым взглядом золотисто-карих глаз и сказала:
   – Задержанного доставили. Пора начинать допрос.

   4

   Маша Любимова по собственному опыту знала, что допрос – совсем не игра в одни ворота. Задержанный, если он умен и наблюдателен, изучает дознавателя или следователя с не меньшим, а, как правило, даже с большим интересом, поскольку ставки его выше, и в случае проигрыша он потеряет гораздо больше.
   Худой мужчина в сером пальто сидел напротив нее. Сухое, тонкогубое лицо, изборожденное морщинами. Редкие темно-русые волосы, небрежно зачесанные набок, серые спокойные глаза. Абсолютно заурядная внешность, ничего экстравагантного или выдающегося. Взгляд его был слегка затуманен психолептиками, но держался мужчина спокойно и независимо.
   – Меня зовут Мария Александровна Любимова, – представилась Маша. – Могу я узнать ваше имя?
   – Любимова… – произнес он обычным баритоном. – Была такая знатная купеческая фамилия в девятнадцатом веке. Кажется, выходцы из Перми. Вы не из тех Любимовых?
   – Нет, – ответила Маша. – Мои предки были священниками. Вы не назвали своего имени.
   – Имя? – Он едва заметно усмехнулся. – Вряд ли оно вам понадобится. Я и сам давно перестал в нем нуждаться.
   – Что же, если вы забыли, я вам подскажу. Ваша фамилия Живаго. Все верно?
   В его глазах промелькнуло удивление.
   – Вот уж не думал, что наши доблестные органы работают так оперативно!
   – Мы оперативники, поэтому и работаем оперативно. Как видите, я знаю, кто вы, но вы должны представиться сами. Это обычная формальность. Итак?
   – Живаго. Михаил Борисович.
   – Михаил Борисович, я должна вас предупредить, что наш разговор будет записываться на видеокамеру.
   Живаго взглянул на огромное зеркало, занимающее собой полстены, улыбнулся и сказал:
   – Я думаю, за этим стеклом стоит целый взвод видеокамер.
   – Я вас известила о съемке, и это была вторая формальность.
   Маша не стала разочаровывать экстрасенса, хотя он и ошибся. Это только в кино на стену вешают огромное зеркало, за которым прячутся наблюдатели. В действительности же зеркало в комнате для допросов вешают по другой причине: человек, видящий свое отражение, меньше склонен врать.
   – Есть еще одна формальность, о которой вы должны знать, – продолжила Маша. – Вы имеете право отказаться от беседы и потребовать присутствия вашего адвоката.
   – Адвокат мне не нужен, – сказал Живаго.
   Маша кивнула и сказала:
   – Это ваше право. Для начала позвольте мне выразить вам свое сочувствие. Я знаю, через что вам пришлось пройти.
   Живаго прищурил морщинистые веки:
   – Вряд ли.
   – И все же это так.
   Маша понятия не имела, о чем говорит, но, начав блефовать, была полна решимости идти до конца. Этому ее научил когда-то Глеб.
   – То, что вы пережили, способно сломать самого сильного и волевого человека.
   Живаго облизнул сухие губы, улыбнулся и сказал:
   – В вашем исполнении это звучит не очень-то пугающе.
   – Возможно. Тогда попробуйте рассказать обо всем сами. Так, как вы считаете нужным.
   Живаго помолчал, исподлобья поглядывая на Машу.
   – Что же, – сказал он после паузы, – пожалуй, скрывать от вас что-либо не имеет смысла. Раз уж вы так хорошо информированы.
   – Нам нужны детали, – продолжила блефовать Маша. – И в этом мы можем рассчитывать только на вас.
   – Хорошо. С чего мне начать?
   – С самого начала. Расскажите о себе и о вашем брате Егоре. Я думаю, это очень важно.
   Маша балансировала на грани фола, но ничем себя не выдала. Однажды Глеб сказал, что из нее бы получился хороший профессиональный игрок в покер, поскольку она прекрасно умеет держать «poker face»[9], или, по меткому выражению Стаса Данилова, – «делать морду кирпичом».
   Вот и сейчас Маша смотрела на Михаила Живаго спокойно, чуть лениво, словно наперед знала все, что он намерен сказать, но вынуждена была вести допрос ради простой формальности.
   – Это началось давно… – начал Живаго таким же спокойным, протокольным голосом. – Еще когда мы были детьми. Егор ловил и убивал собак. Он получал от этого удовольствие, утверждая, что освобождает мир от этих «грязных, вонючих тварей». Думаю, ненависть к собакам передалась ему от нашей матери. Мама была кошатница, и однажды у нее на глазах соседский пес растерзал ее любимую кошку.
   …Я был ребенком, но уже тогда понимал, что мой брат болен. Однажды я застал Егора за убийством собаки. Он связал ей лапы проволокой, а потом убил, воткнув в глаз кусок льда. Я понял, что Егора пора остановить, и пообещал, что расскажу все взрослым. Он набросился на меня, мы стали бороться. Дело было зимой, возле реки. Лед оказался слишком тонким, и мы провалились в воду…
   Живаго перевел дух и продолжил – все теми же короткими, почти формальными фразами:
   – Егор не умел плавать и быстро пошел ко дну. Когда я выволок брата из полыньи, его сердце уже не билось, но я сделал ему искусственное дыхание, а потом позвал на помощь взрослых. Егор не умер, но впал в кому и не приходил в себя девять дней.
   На этом месте голос Михаила Живаго дрогнул. Он поднял руку и рассеянно коснулся пальцами лба, словно хотел отереть пот.
   – Можно… – Голос Живаго сорвался и тогда он повторил: – Можно мне воды?
   – Да, конечно.
   Маша посмотрела в строну видеокамеры, вмонтированной в стенную панель, и громко сказала:
   – Принесите ему воды! – Затем снова взглянула на Живаго. – Сейчас принесут. А вы продолжайте, пожалуйста.
   – Хорошо. – Михаил Живаго вздохнул и проговорил изменившимся, надломленным голосом: – Когда Егор очнулся, он стал другим. Тихим, присмиревшим… В нем словно бы что-то надломилось. Он сказал, что ничего не помнит – ни о собаке, ни о нашей с ним схватке.
   – Совсем ничего? – уточнила Маша.
   – Совсем ничего, – ответил Живаго. – Егор выглядел очень несчастным. И тогда я поклялся присматривать за ним. Заботиться, защищать… А если он решит взяться за старое – остановить!
   Открылась дверь, и в комнату для допросов вошел Стас Данилов. В руках он держал бутылку с минеральной водой и три пластиковых стаканчика. Остановившись перед столом, Стас свинтил с бутылки крышку, наполнил один стакан водой и поставил его перед Живаго.
   Тот кивнул Стасу в знак благодарности, взял стакан и с жадностью выпил всю воду. Потом вытер тонкие губы худой, морщинистой рукой и посмотрел на Машу слегка приободрившимся взглядом.
   – В семьдесят пятом году я поступил в медицинский институт. Потом закончил его, стал работать врачом-терапевтом. Но Егора из виду никогда не терял. Однажды, когда он переехал в Подольск, я даже сменил клинику, лишь бы быть поближе к нему. Я прожил там целых два года, пока Егор снова не перебрался в Москву. – Живаго невесело улыбнулся. – Чуть было даже не женился, но из-за Егора планы пришлось изменить.
   – А что же Егор? Он не возражал?
   Живаго покачал головой:
   – Нет. Я уже говорил, что после того купания в проруби в нем что-то сломалось. Я посоветовал брату пойти учиться на инженера, и он поступил в политех. Однако после окончания института работать по специальности не стал, а устроился слесарем на завод «Серп и молот». В восемьдесят восьмом году Егор проговорился, что проходит отбор для участия в секретном правительственном эксперименте. Он тогда был слесарем-ремонтником седьмого разряда, разбирался в любой технике, как бог. Я стал наводить справки, подключил свои связи и тоже сумел записаться в ПГ.
   – В ПГ? – приподнял брови Стас, который успел усесться на стул и теперь внимательно слушал исповедь Живаго.
   – В предварительную группу, – пояснил тот. – Потом мы оба прошли отбор. Сам не знаю, как так вышло. Повезло, наверное!
   Живаго усмехнулся, но усмешка его была горькой.
   – Экспериментом руководил доктор Лайков? – спросила Маша.
   Он кивнул:
   – Да.
   – В чем заключалась суть эксперимента?
   – Меня, Егора и еще одно парня… он был ученым-биологом… заперли в гермокамере наземного экспериментального комплекса. Площадь – одиннадцать квадратных метров на троих. Полная изоляция от окружающего мира. Научная цель эксперимента – отработка систем жизнеобеспечения в замкнутом пространстве. Фактически же – подготовка к космическому полету на другую планету. Проект был совершенно секретным. Нашим родным сказали, что мы убываем в долгую командировку на Северный полюс.
   – Где конкретно проводился эксперимент?
   – В Институте медико-биологических проблем на Хорошевском шоссе. Мы должны были провести в «консервной банке» год, общаясь только друг с другом. Ну и еще с руководителями эксперимента, по радиосвязи. Условия были адские.
   Живаго взглянул на пустой пластиковый стаканчик, усмехнулся и сказал:
   – Вода была из урины. Она крутилась по контуру, и из этой воды мы должны были готовить и борщ, и щи. Душ – раз в десять дней. Суточный рацион – тысяча калорий в сутки. Днем и ночью воздух в гермокамере гоняли вентиляторы, громкость – до ста децибел, как в метро.
   Михаил Живаго сделал паузу, чтобы перевести дух, провел рукой по морщинистому лицу, словно снимал с него невидимую паутину, потом убрал руку, посмотрел Маше в глаза и продолжил свой рассказ:
   – Вскоре начались конфликты, заговоры, борьба за власть. Трое – самое неудачное количество человек в коллективе. Рано или поздно двое начинают дружить против третьего. Видимых поводов для ссор у нас не было. Но постоянное присутствие рядом одного и того же человека раздражает. А невозможность побыть одному сводит с ума. Добавьте к этому внештатные ситуации, которые регулярно устраивали нам ученые. Помню, однажды нам подняли температуру воздуха до плюс сорока градусов, потом влажность до девяноста процентов… Потом повысили содержание углекислого газа в воздухе – в десять раз выше нормы… И это еще были цветочки! Нас мучили высокочастотным излучением, заставляли гермокамеру вибрировать по трое суток подряд. В общем испробовали на нас полный арсенал пыток.
   – Вы не могли выйти из эксперимента и покинуть гермокамеру раньше срока?
   Живаго покачал лысоватой головой:
   – Нет, не мог. – Он помолчал, о чем-то размышляя, вздохнул и глухо проговорил: – Первая драка случилась примерно на семидесятый день эксперимента. У нас тогда началось кровотечение из десен. Кровь была на краях кружек, из которых мы пили. Егор сказал, что из такой кружки пить не будет. Наш третий член экипажа что-то ему возразил. Завязалась драка… Я сумел разнять забияк и потребовал у руководства вмешаться в ход эксперимента, но получил отказ. Мы были как крысы в бочке. А руководство… – Живаго горестно усмехнулся. – …Руководство только наблюдало и подбрасывало нам все новые испытания. Если бы мы решили перебить друг друга, они бы и тогда не вмешались. С каждым днем каждый из нас становился все агрессивнее. Уже к середине эксперимента мы ненавидели друг друга. Кроме того, у нас начались проблемы с психическим здоровьем… Я точно не знаю, но предполагаю, что нам в еду добавляли наркотические препараты, чтобы спровоцировать неврозы и психозы и посмотреть, как мы с ними справимся.
   Михаил Живаго замолчал, взял бутылку и снова наполнил свой пластиковый стаканчик. Маша подождала, пока он напьется, после чего попросила:
   – Расскажите, чем закончился эксперимент.
   Живаго кивнул:
   – Да, это главное. – Он вытер губы рукавом и посмотрел Маше в глаза. – Как я уже сказал, мы провели в гермокамере год, подвергаясь различным экстремальным испытаниям. В результате с нами стали происходить странные вещи. Экстремальные условия пробудили в нас сверхспособности. Дней за пятьдесят до выхода из гермокамеры всех нас стали преследовать галлюцинации. Но самое забавное началось, когда мы, все трое, стали галлюцинировать «в унисон». Мы видели одни и те же образы и сцены. К этому моменту мы уже почти не общались друг с другом с помощью обычной человеческой речи, поскольку между нами возникла стойкая дистантная связь.
   – Телепатия? – уточнила Маша.
   – Да, можно сказать и так. Хотя это слово во многом себя скомпрометировало. За тот год, что мы провели в «консервной банке», каждый из нас изменился. Я стал своего рода лидером этой маленькой группы, поскольку умел при помощи дистантного воздействия отдавать приказы и добиваться их исполнения. Моему брату это не нравилось. Кроме того, он все чаще проявлял признаки стойкого и необратимого психического расстройства. Говоря проще, эксперимент свел Егора с ума. И, что самое ужасное, разбудил страшного зверя, который дремал у него в душе. Он снова превратился в прежнего Егора, в того, который мучил и убивал собак.
   Живаго снова потянулся было за водой, но передумал.
   – Всего за несколько минут до окончания эксперимента Егор окончательно сошел с ума. Он убил нашего третьего сожителя. Затем пытался убить меня, но не успел. Гермокамеру открыли, нас с Егором поместили в спецлабораторию для исследований. Но они не учли, с кем имеют дело. Примерно через неделю Егор сбежал, убив медсестру и охранника. На свободе он дал выход своим злобе и сумасшествию. Насколько я понял, он убил двух девушек. Зная, что между нами существует дистантная связь, меня заставили выследить и выманить его. Была зима, задержание происходило на мосту. Егор прыгнул с моста в реку и провалился под лед.
   – Так же, как в детстве? – не удержалась Маша от ремарки.
   Живаго усмехнулся:
   – Да. Так же, как в детстве. Только на этот раз его вытащили слишком поздно. Егор умер, но, поскольку моего брата уже привезли в лабораторию, доктор Лайков решил использовать его тело в другой исследовательской программе.
   – Крионика?
   Живаго кивнул:
   – Да. Егор двадцать минут находился в ледяной воде. Тело его подходило для эксперимента как никакое другое.
   – Что было потом?
   – Потом?.. – Живаго вновь провел ладонью по лицу. – Потом Советский Союз развалился, и все исследовательские программы свернули. Меня поместили в психиатрическую клинику и стали накачивать психолептиками. Моя жизнь превратилась в полусон. И в этом полусне я провел двадцать два года. Вплоть до того момента, когда доктор Лайков и его куратор из КГБ решили вернуть меня к жизни. Случилось это чуть больше недели назад.
   – Зачем они это сделали?
   Живаго чуть прищурил свои серые, спокойные глаза и негромко отчеканил:
   – Затем, чтобы я привел их к Егору. Все эти годы доктор Лайков занимался проблемами крионики. Наука превратилась в бизнес, Лайков и его бывший куратор достигли на этом поприще больших успехов. Но главную проблему Лайков решить не мог. После реанимации «объекты», крионированные им, жили всего несколько секунд, а затем умирали в страшных муках. Но Лайков и его приятель из КГБ не останавливались. Они понимали, что решение проблемы реанимации замороженных тел сделает их миллиардерами. И в конце концов Лайков добился успеха. Очередное тело прожило дольше минуты. И продолжило жить.
   – Это был ваш брат?
   Живаго кивнул:
   – Да. Они не предусмотрели только одного: мой брат еще до смерти перестал быть человеком. Смерть также не пошла ему на пользу. Часть его мозга была разрушена при разморозке. Думаю, сознание его угасло, и у него остались одни лишь инстинкты. Но, как ни парадоксально, это должно было сделать его сильнее. Во время перевозки в секретную лабораторию машина, в которой везли Егора, попала в аварию. Мой брат исчез. И тогда доктор Лайков и генерал Родионов вспомнили обо мне. Меня вытащили из психушки, привели в порядок. Но они снова просчитались. Я не идиот и отлично понимал, что, как только я выведу их на Егора, меня тут же ликвидируют. Кроме того, они недооценили моих возможностей. В итоге я сбежал, причем сделал это без особого труда. Вот, собственно, и все.
   Михаил Живаго откинулся на спинку стула. Его морщинистое лицо выглядело усталым.
   – Зачем вы ограбили банк? – спросил Данилов.
   Живаго усмехнулся:
   – По-моему, тут все очевидно: мне понадобились деньги. Видите ли, я больше не собираюсь возвращаться в психушку.
   – Вы сказали, что между вами и вашим братом есть телепатическая связь.
   – Да, есть. Но я бы предпочел называть ее дистантной.
   – Вы поможете нам его поймать?
   Живаго посмотрел на Машу с мрачным интересом.
   – Он снова убивает?
   – Да.
   – И как он это делает?
   – Так же, как двадцать лет назад. Когда-то вы поклялись, что будете присматривать за ним и остановите его, если он снова начнет убивать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация