А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не смотри ей в глаза" (страница 21)

   Глава 7

   1

   Ему снова было плохо. Он готов был закричать от боли и разочарования, но из горла его вырывался только стон. Он не сделал того, что был должен. А ведь цель была так близка!
   Он шел вдоль дороги, покачиваясь и шарахаясь от встречных собак, которых в этом районе было на удивление много. А может быть, они чуяли его приближение издалека и сбегались к дороге от всех окрестных помоек?.. Он был для них странным чужаком. Но что они чуяли? Его ярость? А может быть, его боль?
   Псы не делали попыток напасть и держались на приличном расстоянии. Они лишь поворачивали головы и внимательно следили за его передвижением. Иногда до его чуткого слуха доносилось их глухое, недовольное рычание.
   Он прошел мимо строительной площадки и вышел на пустырь. Потом пустырь кончился, а он все шел своей неверной походкой. Силы были на исходе. Нужно было найти место для отдыха.
   Остановившись возле куска бетонного забора, он поднял к лицу правую руку и осмотрел ее. Мышцы болезненно вибрировали под кожей, суставы на искривленных пальцах распухли и готовы были взорваться.
   Где-то далеко снова завыла полицейская сирена. Он вздрогнул, опустил руку и двинулся дальше. Вой стремительно приближался, полицейская машина нагоняла его, но прятаться было уже поздно – те, кто был в машине, заметили бы его маневр. Он попытался выровнять походку.
   Машина пронеслась мимо, обдав его облаком снежной пыли, которая осела у него на щеке. На миг он перестал чувствовать боль. Тогда он снова остановился, зачерпнул пригоршню снега и погрузил в нее пылающее лицо. Некоторое время он стоял неподвижно, наслаждаясь живительным холодом. Но снег быстро растаял, вытек меж пальцами водой, и по мышцам снова пробежали судороги.
   Во внутреннем кармане куртки лежала последняя ампула. Нужно было сделать укол, но после укола ему был необходим покой. Хотя бы час покоя.
   Надо найти надежное укрытие, затаиться и отсидеться там.
   Он побрел дальше.
   Снова начался жилой квартал с огромными многоэтажными домами. Он свернул с заснеженного тротуара на тропинку, ведущую во двор дома. У крайнего подъезда стоял, переминаясь с ноги на ногу, человек и жал пальцем на кнопки домофона.
   Он двинулся к подъезду. Остановился в нескольких шагах от человека и затих, боясь спугнуть удачу. Из динамика донесся тихий писк, и тяжелая дверь подъезда приоткрылась. Мужчина взялся за ручку, рванул дверь на себя и быстро скользнул внутрь, спасаясь от ужасного холода.
   Дверь на миг замерла, а потом стала медленно закрываться. И тогда он сорвался с места и побежал к подъезду. Каждое движение приносило ему страшную боль, икры были сведены судорогами, ступни подворачивались и не слушались, но он бежал – так быстро, как только мог.
   Дверь почти закрылась, когда он подскочил к ней и с размаху сунул ногу в щель. Схватился за ручку, потянул на себя, превозмогая боль в сведенных судорогой пальцах, и протиснулся в щель.
   В лицо пахнуло теплом. Он покачнулся и едва не упал, но успел схватиться за перила. На площадке первого этажа с грохотом распахнулись створки лифта. Он подождал, пока они закрывались, и лифт, гудя и дребезжа, повез мужчину наверх.
   По телу снова пробежала судорога, внутри словно что-то оборвалось, и он почувствовал, как силы стремительно покидают тело. Нужно было держаться. Еще минута-две, и все будет в порядке.
   Он двинулся наверх, с трудом переставляя ноги и перебирая руками по перилам. Глаза заволокло желтой пеленой, в ушах монотонно гудело. Он сделал еще одно усилие, преодолел второй пролет и оказался на площадке рядом с железными почтовыми ящиками. Здесь он рухнул на пол, забился в угол, под ящики, и наконец достал из кармана шприц и ампулу с препаратом.
   Сил на то, чтобы закатать рукав, не осталось, и он сделал укол прямо через куртку. Живительный препарат заструился, побежал по артериям, предотвращая распад тканей, прогоняя из них боль.
   Он блаженно закрыл глаза и погрузился в дрему, гул в ушах стал затихать, и он услышал голоса:
   – Он жив?
   – Да.
   – Это невероятно! Сколько он там пробыл?
   – Больше двадцати лет.
   – Слушай, это же настоящее чудо! Жаль, что никому нельзя рассказать.
   – Все дело в препарате, который мы ему колем. Он останавливает разрушение плазмалемм и предохраняет клетки от распада. Говорят, этот препарат – личное изобретение доктора Лайкова.
   – Лайков – голова!
   – Не то слово! Хоть и сволочь порядочная.
   – Лайков – сволочь, а этот парень – чудо!
   – Сегодня его отсюда увезут. Ты упаковал ампулы в кейс?
   – Да.
   – Это его спасение.
   – Знаю. Но, по-моему, это глупость. Его нельзя трогать. Его ткани в нестабильном состоянии. Он у них развалится по пути.
   – Нас с тобой не спрашивают. Хватит болтать, займись пациентом.
   Потом снова тьма. Грохот, гул, тряска… А потом страшный удар, скрежет металла и – холод. Адский холод, живительный холод.
   Чье-то окровавленное лицо нависает над ним, и хриплый голос говорит:
   – Не двигайся, парень! Главное – не двигайся! Помощь скоро будет!
   Человек снимает красную куртку, сворачивает ее и кладет ему под голову.
   – Я сейчас, – произносит он своим хриплым, срывающимся голосом. – Я скоро! Ты, главное, держись.
   Окровавленное лицо исчезает. Становится все жарче. Огонь расползается по земле, подобно рыжему спруту. Еще немного, и он доберется до него. Нужно уходить. Нужно спасаться…
   Как он сумел надеть куртку?.. Неважно. Рядом с горящим колесом валяется распахнутый пластиковый чемоданчик с грудой разбитых ампул.
   Эти ампулы – его спасение!
   Он запускает руку в груду стекла, нащупывает несколько целых ампул, вытаскивает их из сверкающего месива и запихивает в карман. Рядом с кейсом валяются запакованные в полиэтилен шприцы. Он хватает пару и тоже сует в карман…
   Что было потом?..
   Что будет дальше?..
   НУЖНО ЗАКОНЧИТЬ РАБОТУ!

   2

   Глеб Корсак нашел в памяти телефона номер старой кошатницы, покосился на циферблат часов, несколько секунд медлил, но потом решился и нажал на кнопку вызова.
   Матрона отозвалась после четвертого гудка.
   – Алло! – хрипло проговорила она.
   – Матильда Александровна, здравствуйте! – Глеб говорил приветливым и обворожительным голосом. – Это Глеб Корсак из журнала «Наши домашние питомцы». Я вас не разбудил?
   – Нет, не разбудили. Я засыпаю только под утро и сплю по три-четыре часа в сутки.
   – Матильда Алек…
   – Но это еще не значит, что я расположена с вами разговаривать, – проговорила она довольно холодно.
   Глеб сменил интонацию.
   – Я не совсем понимаю, чем перед вами провинился, но хочу, чтобы вы приняли мои извинения.
   – Вот как? – Матрона издала горловой смешок. – Значит, вы извиняетесь, сами не зная за что?
   – У меня трудный характер, и я отнюдь не воплощение тактичности и вежливости, следовательно – мне всегда есть, за что просить прощения у людей.
   – Хороший подход к жизни, – произнесла Матрона уже более лояльным голосом. – Что же, молодой человек, я вас извиняю. А теперь выкладывайте – зачем я вам понадобилась в такое время? Вряд ли вы собираетесь пригласить меня на свидание.
   – Вы правы. Я звоню вам по делу.
   – По какому?
   Глеб кашлянул в кулак и сказал:
   – Вы сказали, что Камилла Живаго была вашей подругой.
   – Ну, была. И что дальше?
   – У меня для вас плохая новость. Камилла Живаго умерла. Года полтора назад. Но ее тело было обнаружено только сегодня.
   Матильда Александровна помолчала, переваривая новость, затем уточнила:
   – Кем?
   – Что кем? – не понял Глеб.
   – Кем обнаружено?
   – Мной.
   – Какой ужас, – отчетливо произнесла Матрона. И уточнила таким же четким голосом: – Как она умерла?
   – Полицейский судмедэксперт еще не составил заключение.
   – Но она умерла своей смертью?
   – Судя по всему, да.
   Матильда Александровна вздохнула.
   – Это утешает. Бедная, бедная Камилла… Я не виделась с ней двадцать лет, но все равно расстроена. Она была хорошей подругой. Если бы не ее сумасшествие… – Матильда Александровна замолчала. Затем добавила со вздохом: – Ладно, чего уж вспоминать!
   – Я как раз хотел попросить вас, чтобы вы вспомнили, – сказал Глеб.
   – О чем?
   – О том, что вы называете сумасшествием. Во время нашего первого разговора вы сказали, что после известия о смерти сыновей Камилла Живаго тронулась рассудком. В чем это выражалось?
   – А в чем это обычно выражается? У нее были галлюцинации. Вернее сказать – навязчивые видения. Порой она бредила наяву.
   – Расскажите об этом подробнее, если вам не сложно.
   – Да ничего сложного, обычный бред. Ее младший сын, Егор, обожал кошек. Когда он умер, она вообразила себе, что он сам превратился в абиссинскую кошку.
   – Превратился?
   – Ну, или его душа вселилась в одну из ее кошек. Сейчас уже точно не вспомню.
   – А…
   – Молодой человек, напомните-ка мне, из какого вы издания? – внезапно перебила Матрона.
   – «Наши домашние…»
   – Питомцы, – договорила за него Матрона. – Когда мы говорили с вами в прошлый раз, издание называлось «Наши любимые питомцы». А теперь – домашние. Ваши издатели решили сменить вывеску?
   – Э-э… – Глеб усмехнулся. – Вы меня поймали. Матильда Александровна, я вам не все сказал.
   – Это я уже поняла. Сейчас вы огорошите меня известием, что вы не журналист.
   – Я журналист, – сказал Корсак. – Но в область моих интересов не входят домашние питомцы.
   – Вот как. На ком же вы специализируетесь?
   – На «питомцах» исправительных заведений. Маньяки, убийцы, грабители и прочая веселая публика.
   – Маньяки и убийцы… Интересно. Значит, вы – что-то вроде Фандора?
   – Кого?
   – Отважного журналиста, который помогал комиссару Жюву ловить Фантомаса.
   Глеб улыбнулся:
   – Да, пожалуй, что так. Матильда Александровна, вы расскажете мне о галлюцинациях, которые преследовали Камиллу Живаго?
   Матрона снова тягостно вздохнула.
   – Камилла тяжело переживала смерть сыновей. Тем более что похоронить их она не смогла. Парни заблудились в снежной пустыне, и найти их тела полярникам не удалось. Камилла не видела сыновей мертвыми, я думаю, в этом все дело… Спустя примерно месяц после известия об их гибели я стала замечать, что Камилла переменилась. Стала как-то странно улыбаться, таинственно и непрозрачно на что-то намекать… Знаете, обычно так делают люди, которые дали слово хранить чужую тайну, но страшно хотят с кем-нибудь поделиться. Потом я заметила, что Камилла перестала плакать, когда разговор заходил о ее сыновьях…
   Матрона хлюпнула носом.
   – Одну минуту, я схожу за платком. Растревожили вы мою душу, молодой человек.
   В трубке послышалось шуршание, а затем – звук удаляющихся шагов. Глеб терпеливо ждал. Наконец старушка вернулась. Звучно высморкалась в платок и сказала:
   – Алло, вы еще здесь?
   – Да, – ответил Глеб.
   – Однажды Камилла сказала мне, что ее младший сын, Егор, вернулся с того света, но стал не таким, как прежде. Что он…
   – Превратился в кошку.
   Матрона невесело усмехнулась:
   – Да. Камилла рассказывала об этом с радостью. Но потом вдруг встревожилась и зашептала, что это все страшная тайна, потому что Егора преследуют демоны. Она утверждала, что эти демоны хотят затащить Егора обратно в ад. Поэтому он и превратился в кошку – чтобы они его не нашли. Камилла стала рассказывать мне о своем воскресшем сыне в каждую нашу встречу. Под большим секретом, конечно. Она прятала его от демонов, и он жил вместе с другими абиссинками – в «кошачьей комнате», на чердаке. Иногда, по ночам, он уходил гулять – так, как это делают все кошки. Но по утрам возвращался. Продолжалось это несколько месяцев, а потом Камилла со слезами на глазах рассказала мне, что Егор исчез, не вернулся после ночной прогулки. К тому времени вся эта история порядком мне надоела, поэтому я предпочла прекратить с Камиллой все отношения. Наша дружба прервалась. Вот, собственно, и все.
   Матрона снова высморкалась.
   – Ну? – спросила она затем. – Помогла я вам чем-нибудь?
   – Да, – задумчиво проговорил Глеб. – Пожалуй.
   – Я рада. А теперь расскажите мне, что там на самом деле произошло? Только не говорите, что Егор Живаго и впрямь перевоплотился в кошку.
   – Думаю, Камилла Живаго вас не обманывала, – сказал Глеб. – Егор действительно вернулся, и Камилла прятала его у себя в доме.
   – Откуда вы знаете?
   Глеб взглянул на старую черно-белую фотографию, которая лежала перед ним на столе. На ней были изображены молодой мужчина и пожилая женщина. Оба напряженно смотрели в объектив фотокамеры. За спиной у женщины висел большой садоводческий календарь с отчетливо различимой датой – «1989 год. Май».
   Ракурс был немного странный. По всей вероятности, фотоаппарат был закреплен на низком штативе или просто стоял на стопке книг.
   – Эй! – окликнула Матрона. – Вы там уснули?
   – Простите, Матильда Александровна, но более подробной информацией я не располагаю. По крайней мере пока.
   – Так я и думала. Вы выпытали у меня все, что хотели узнать, но ничего не сообщили взамен.
   – Я…
   – Ладно, не оправдывайтесь. Нормальный мужской подход. Когда узнаете подробности, позвоните.
   – Хорошо. Спасибо вам за беседу.
   – На здоровье!
   Глеб отключил связь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация