А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не смотри ей в глаза" (страница 17)

   2

   Глеб Корсак минут двадцать с удовольствием бродил между подиумами и клетками, разглядывая кошек. В павильоне было довольно шумно, кошки мяукали, мурлыкали, некоторые истошно орали от страха, но это его нисколько не напрягало. Глеб любил кошек.
   Аристократичные голубоглазые сиамы, грациозные ориенталы, флегматичные, суровые персы, огромные мэй-куны с рысьими ушами – Глеб не мог не любоваться этими творениями природы и рук человеческих.
   Но вот наконец и подиум с абиссинскими кошками. Глеб остановился. Некоторое время он наблюдал за работой членов жюри, которые измеряли абиссинской кошке хвост, заглядывали ей в глаза, раздвигали уши. Затем, когда эти педанты оставили кошку в покое, Корсак подошел к ее хозяйке и, улыбнувшись, проговорил:
   – Какая красавица! Просто идеальная абиссинка!
   – Спасибо! – улыбнулась в ответ хозяйка, полная женщина средних лет с обесцвеченными волосами. – Ее зовут Жозефина, ей почти год. Отличные пропорции, правда?
   – Правда, – кивнул Глеб, любуясь кошкой, похожей на маленькую, длинноногую и ушастую пуму. Он перевел взгляд на хозяйку. – Я из журнала «Наши любимые питомцы». Можно задать вам несколько вопросов?
   – Отчего же нет? Задавайте! У нас есть десять минут.
   Глеб протянул руку и погладил абиссинку по короткой, мягкой шерстке.
   – Скажите, а как давно эта порода стала популярной в нашей стране? – спросил он.
   – Абиссинские кошки? – Женщина улыбнулась. – Недавно. Моде на абиссинок нет и десяти лет.
   – А как к абиссинским кошкам относились в России до этого? Скажем, лет двадцать назад.
   Женщина засмеялась:
   – Ну, вы и копнули! Двадцать лет назад в нашей стране не было абиссинских кошек. В ту пору наши отечественные кошатники знали от силы пять пород, главными из которых были сиамские и персы.
   – То есть абиссинок не было? Совсем?
   – Ну, может быть, у пары-тройки людей на всю столицу. Точно, не больше.
   – Это интересно. А есть возможность узнать имена этих первых энтузиастов?
   – Вряд ли они были энтузиастами. Думаю, они и кошатниками в полном смысле этого слова не были. Имен их я, разумеется, не знаю, но если это для вас так важно…
   – Очень важно! – кивнул Глеб.
   Женщина на секунду задумалась, затем сказала:
   – Знаете что… Вы можете расспросить об этом нашу Матрону. Мы в шутку ее так называем. Она очень старая, и у нее была абиссинская кошка еще в начале девяностых. Правда, еще старотипная, такие сейчас не пользуются популярностью.
   – Старотипная?
   Женщина кивнула:
   – Да.
   – А чем старотипные абиссинки отличаются от новотипных?
   – У абиссинок старого типа более круглая голова, уши короче и ноги не такие грациозные.
   – А как насчет окраса? У них тоже была тикированная шерсть?
   – Конечно! Это главная отличительная особенность наших кошечек!
   Глеб облегченно вздохнул:
   – Ясно. Как мне связаться с Матроной?
   – Я могу позвонить ей прямо сейчас. Правда, старушка часто бывает не в духе… Возраст, знаете ли… Но поболтать об абиссинках она любит.
   – Можете позвонить ей по моему телефону, – предложил Глеб. – У меня безлимитный тариф.
   – Возражать не стану. Подержите-ка!
   Она всучила Глебу кошку, взяла протянутый мобильник и достала из сумочки свой. Нашла в памяти своего телефона нужный номер и набрала его.
   Глеб погладил кошку и ласково проговорил:
   – Привет, красавица! Ты само совершенство. Поверь – я редко говорю это женщинам.
   – Матильда Александровна, здравствуйте! – услышал он голос хозяйки кошки. – Ко мне тут подошел журналист… Простите, из какого вы издания?
   – Из «Наших любимых питомцев», – подсказал Глеб.
   – Из «Наших любимых питомцев», – сказала женщина в трубку. – Он интересуется историей абиссинской породы… Да… Именно так. Что?.. – Она замолчала и взглянула на Глеба лукаво. – …Да, симпатичный. Хотите, я передам ему трубочку?.. Хорошо, передаю!
   Женщина с улыбкой протянула телефон Глебу:
   – Держите. А Жозефину верните обратно.
   – Спасибо! – Глеб передал кошку хозяйке и взял трубку: – Добрый день!
   – Добрый, – отозвался на том конце женский старческий голос. – Вы журналист?
   – Да. Меня зовут Глеб.
   – Глеб… Моего второго мужа тоже звали Глеб. Тот еще был сукин сын. Совершенно не умел держать свое сокровище в штанах, бросался на все, что движется. Вы такой же?
   Глеб хмыкнул.
   – Хотелось бы думать, что я более разборчив. Но…
   – Все вы так говорите, – перебила Матрона. – Вы женаты?
   – Э-э… Нет.
   – Ответили не сразу. Значит, есть подруга, но это не мешает вам время от времени ходить налево, оправдывая свое непостоянство тем, что в паспорте нет штампа. Я права?
   Глеб сдвинул брови и качнул головой:
   – Нет, не правы. У меня нет подруги. Была, но теперь нет.
   – Разбежались?
   – Что-то вроде этого.
   – И кто дал сигнал «на старт» – вы или она?
   – Она.
   Старушка помолчала (Глеб так и представил, как она задумчиво шамкает губами).
   – Ладно, не обижайтесь, – снова заговорила Матрона. – Я была замужем четыре раза, но сейчас, на старости лет, единственная моя компания – это мои кошки. Настоящая ирония судьбы. Но ирония довольно жестокая, правда?
   – Не знаю. Я люблю кошек. На мой взгляд, они ничем не хуже людей.
   – Хм… А вы забавный молодой человек. И с чувством юмора. Как насчет свидания?
   – Э-э…
   – Не напрягайтесь, я пошутила. Итак, что вы хотите знать про абиссинок? Только спрашивайте конкретнее, я устала говорить.
   «Еще бы, – подумал Глеб. – Если столько болтать по пустякам…»
   – Так вы будете спрашивать или нет?
   – Да, буду. Меня интересует, сколько абиссинских кошек было в Москве в конце восьмидесятых годов.
   – В конце восьмидесятых в Москве было всего две абиссинские кошки. Одна была у меня, мне привез абиссинку из загранкомандировки мой третий муж. А еще одна – у Камиллы Живаго.
   – Живаго?
   – Живаго или Жевага – я точно не помню. Ее отец работал советским торгпредом в Египте. Там ему и подарили абиссинского котенка. Говорят, подарок сделал лично президент Хосни Мубарак. С Камиллой мы довольно тесно дружили, нас сблизили абиссинские кошки. Но длилась эта дружба недолго.
   – Почему?
   – Она была странная, Камилла. И несчастная. У нее было два сына, и оба погибли. После их смерти она немного тронулась рассудком. По крайней мере у меня были основания так полагать.
   – Интересная история. А эта Камиллла…
   – Живаго.
   – Да, Камилла Живаго – она еще жива?
   Последовала довольно долгая пауза, после чего Матрона глухо проговорила:
   – В моем возрасте подобные каламбуры звучат жутковато.
   – Простите, я не думал, что…
   – Жива она или нет – я сказать не могу. Последний раз я с ней виделась еще в прошлом веке. И, пожалуй, на этом мы закончим. Вы меня расстроили, молодой человек.
   – Я…
   – Знаю, что не хотели. Когда выйдет журнал с моим интервью – найдите способ передать один экземпляр мне.
   – Всенепременно.
   Матрона отключила связь.

   3

   – Эй, парень!
   Максим открыл глаза, но тут же заслонился рукой от луча фонаря. Мух вскочил и свирепо залаял на чужаков.
   – Уберите свет! – крикнул Максим. – А то буду стрелять!
   Луч фонарика скользнул в сторону, и мальчик увидел перед собой двух мужчин. Первый был совсем старый, узкоглазый, в кроличьей белой шапке, побитой молью, и заношенной теплой куртке. Второй – худой, длинный, как жердь, парень со слезящимися глазами. Он был одет в какой-то допотопный тулуп и вязаную черную шапку.
   – Успокой собачку, – проговорил узкоглазый старик добрым, хрипловатым голосом. – Надорвется ведь.
   – Тише, Мух, – приказал Максим и положил песику ладонь на голову. – Тише!
   Мух перестал лаять, но сердито заворчал. Максим снова посмотрел на незнакомцев и спросил:
   – А вы кто?
   – Это наша теплоцентраль! – с вызовом проговорил долговязый парень. – И матрасы наши!
   Максим все понял.
   – Вы бомжи, – не столько спросил, сколько констатировал он.
   Старик улыбнулся:
   – Можно сказать и так. Но нам больше нравится слово «бродяги». А у тебя в самом деле есть пистолет?
   – Может, и есть, – хмуро отозвался Максим.
   Старик и долговязый парень переглянулись.
   – Пистолет тебе не поможет, – сказал Максиму парень. – Нас тут много. Целый город.
   Максим припомнил, что, прежде чем спуститься в теплоцентраль, видел наверху какие-то сарайчики, сколоченные из деревянных ящиков и обитые листами ржавой жести. Видел он и следы от костров.
   – Меня зовут Марат Тимурович, – представился старик. – Но друзья называют меня просто Тамерланыч. А этот лихой парень… – Он показал на долговязого. – …Крепыш. А как зовут тебя, мальчик?
   – Максим.
   – Хорошее имя, – одобрил Тамерланыч. Смерил Максима доброжелательным взглядом и вдруг спросил: – Есть хочешь?
   При одном упоминании о еде в животе у Максима заурчало.
   – Ну, допустим, – хмуро сказал он. – И что?
   Старик достал из кармана бумажный сверток и протянул его Максиму:
   – Держи. Это бутерброд.
   Максим посмотрел на сверток голодными глазами, перевел взгляд на старика и настороженно уточнил:
   – И что я должен буду сделать?
   – В каком смысле? – не понял тот.
   – За этот бутерброд, – пояснил Максим.
   Старик и долговязый парень снова переглянулись. Парень ухмыльнулся и сказал:
   – Пробежишься по МКАДу голышом и будешь кукарекать через каждые сто метров.
   Максим пару секунд смотрел на долговязого с удивлением, не поняв, шутит тот или говорит правду, потом хмыкнул и сказал:
   – Очень смешно!
   И взял протянутый бутерброд.
   …Час спустя Максим и Мух уже были в обители Тамерланыча своими. Мух, сытый и довольный, вскарабкался сидящему старику на руки и щурился от удовольствия от мягких, почти невесомых поглаживаний его морщинистой руки.
   Старик подробно расспросил мальчика о его злоключениях. Выслушал его со всей внимательностью, на какую только способен старый, добросердечный человек, после чего сказал:
   – Да… Нелегкий путь ты прошел, мальчик. На твоем месте я бы вернулся к приемным родителям. Но я уважаю любой выбор, который делают люди, кроме того, что причиняет боль и страдания окружающим. Если хочешь, можешь остаться с нами.
   Максим смущенно кашлянул и сказал:
   – Дядя Тамерланыч, а можно попросить у вас телефон?
   – Телефон?
   – Хочу позвонить Илоне. Узнать, как она там.
   Старик улыбнулся.
   – Это дело. – Он вынул из кармана куртки старенький мобильник, перевязанный скотчем, и протянул его Максиму. – Держи. Только не говори дольше двух минут.
   – Ладно.
   Максим взял трубку и достал помятый листок с телефонным номером Илоны.
   Отозвалась она не сразу, и Максим, волнуясь, несколько раз при свете фонарика сверял номер на бумажке с тем, который набрал. Наконец трубку взяли.
   – Слушаю, – услышал Максим воркующий голос Илоны.
   – Илона, это я!
   – Кто?
   – Максим.
   – Максим? Куда ты пропал?! Как ты? Где ты?
   – Я… нормально. Что у вас? Барон тебя не трогал?
   – Барона больше нет, Макс.
   – Как нет?
   – Он себя убил. Воткнул себе нож в глаз. В тот день, когда ты ушел.
   Максим помолчал, переваривая новость, затем спросил:
   – И кто у вас теперь главный?
   – Рустем.
   Лицо Максима помрачнело.
   – Значит, у вас там ничего не изменилось, – хмуро проговорил он.
   – Приходила милиция, нас всех хотели разогнать, а меня – отправить в детдом. Но Рустем связался с нужными людьми и заплатил кому надо. Так что все осталось по-прежнему. А ты где сейчас?
   – Я… нашел себе новых друзей.
   – Каких друзей?
   – Нормальных. – Максим покосился на Тамерланыча, дремлющего с Мухом на коленях, на Крепыша, расставляющего на поцарапанной шахматной доске старенькие деревянные шахматы, и добавил, понизив голос: – Они такие же, как я.
   – Бомжи?
   – Бродяги.
   – Ясно. – В голосе Илоны послышалась усмешка. – И где вы живете? На улице-то минус двадцать!
   – Тут у них что-то вроде городка.
   – Где?
   – Рядом с ТЭЦ на Лермонтовском проспекте. Есть колодцы с теплыми трубами. Ящики…
   – Ящики?
   – Да, из деревянных досок, обитые жестью. А еще они жгут костры, чтобы согреться… Илона, если тебе надоест попрошайничать…
   – То я приеду к тебе и буду жить с тобой в ящике? Или в колодце с трубами?
   – Да… – Максим усмехнулся. – Ты права, это как-то глупо.
   Илона помолчала.
   – Моя жизнь не лучше, – сказала она со вздохом. – Но тут хотя бы есть крыша над головой.
   – Да. Я просто… просто хотел узнать, все ли с тобой в порядке.
   – Со мной все в порядке, Максим.
   – Ну, ладно. Я тебе как-нибудь еще позвоню, хорошо?
   – Хорошо.
   – Пока!
   Максим отключил связь и протянул мобильник старику:
   – Тамерланыч! Спасибо!
   Старик взял телефон.
   – Ты говорил дольше двух минут, – сказал он с легким упреком.
   – Да, – виновато проговорил Максим. – Я тебе заплачу. Когда будут деньги.
   – Ладно, забудь.
   Тамерланыч убрал Муха с коленей и потянулся.
   – Пора подняться наверх, – сказал он.
   – Наверх? Зачем? – удивился Максим.
   – Мы не крысы, чтобы все время сидеть в колодце, – с улыбкой сказал старик. – Мы должны видеть небо.
   – Но там мороз, – неуверенно проговорил Максим.
   – Ребята уже разожгли костер, – сказал старик. – Там хватит места и нам.

   Рыжее пламя, огороженное по периметру заборчиком из закрепленных листов жести, уютно потрескивало в ночном мраке. Вокруг костра расположились бродяги. Кто-то мирно беседовал, кто-то пил спиртное из пластиковых стаканчиков, кто-то дремал, скрестив руки на груди. Мух устроился у ног Максима, улегшись на картонку, которую подложил ему Крепыш, и время от времени тихо поскуливал во сне.
   – Хорошо вы тут устроились, – сказал Максим. – Прямо как толстосумы в элитном клубе.
   – «В клубе», – передразнил долговязый Крепыш. – В клубе люди друг другу звери. В лицо улыбаются, а за пазухой держат камень. А мы тут все – одна семья. Чуешь разницу?
   – Чую, – сказал Максим.
   – Держи!
   Крепыш протянул Максиму пластиковый стаканчик.
   – Что там? – спросил Максим.
   – Водка.
   – Я не пью.
   – Да тут всего тридцать граммов. Расслабишься.
   Максим взял стаканчик, несколько секунд держал его, решаясь, а затем быстро опрокинул в рот. Из глаз мальчика брызнули слезы, он закашлялся.
   – Что, не в ту глотку попало? – добродушно осведомился Крепыш.
   – Ну и гадость! – Максим скривил лицо и вытер губы рукавом куртки.
   – Крепыш, споешь? – спросил кто-то.
   – Ну, не знаю…
   – Спой, Крепыш!
   – Спой!
   Долговязый бродяга улыбнулся и сказал:
   – Ладно. Тащите гитару.
   – Да она уже здесь!
   Ему передали старенькую гитару. Крепыш взгромоздил ее на колени, взял аккорд, подкрутил колки, взял еще один аккорд… А потом запел красивым, задушевным голосом:

Эй, ребята, как допьете вы вино,
Мне бутылки вы оставьте заодно.
Я куплю за них буханку и сырок,
Чтобы с голоду не протянуть мне ног.

   Максим расслабился. Ему стало тепло и уютно возле костра, в компании этих странных людей, похожих на тени. Крепыш пел грустно, негромко, бродяги слушали его, глядя на костер, и каждый думал о своем.

Ах, отпусти меня, товарищ старшина.
Я простой российский бомж, а не шпана.
Я не сделал ведь плохого никому.
Так за что меня берете, не пойму?


А я бычок подниму, горький дым затяну,
Покурю и полезу домо-ой.
Не жалейте меня, я прекрасно живу,
Только кушать охота порой.

   Максим задремал. Он увидел лицо Илоны. Она улыбалась ему, говорила что-то хорошее, вела его куда-то за руку… И им было так хорошо вместе, так хорошо, как бывает только во сне и никогда не бывает в жизни.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация