А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не смотри ей в глаза" (страница 11)

   Глава 4

   1

   – Здравствуйте, Ольга Игоревна! Это Глеб.
   – Какой Глеб?
   – Глеб Корсак. Я поделился с вами информацией о Ледяном убийце.
   – Ах, Глеб Корсак. Добрый день!
   – Ольга, я…
   – Прошу прощения, но у меня слишком много дел.
   – Я не отниму у вас много времени.
   – Хорошо. Что вам нужно? Только говорите быстрее.
   Глеб сглотнул слюну и спокойно произнес:
   – Дадите мне взглянуть на протоколы осмотра места происшествия и на тело жертвы?
   На том конце провода повисла пауза. Затем Твердохлебова осведомилась не без холодной иронии:
   – С какой стати?
   – Ну, мы ведь с вами обещали помогать друг другу. Разве не так?
   – Во-первых, я вам ничего не обещала. А во-вторых, все, что касается дела Ледяного убийцы, – закрытая информация.
   Корсак дернул уголком губ.
   – Вчера вы думали по-другому, – проговорил он с досадой.
   – Вам показалось. – Ольга помолчала. – Я и так рассказала вам слишком много, Глеб. Надеюсь, вы не будете трепаться об этом деле направо и налево?
   – И вперед-назад тоже не буду трепаться, – с ухмылкой заверил ее Корсак.
   – Всего доброго.
   Она отключила связь.
   Глеб бросил мобильник в сумку и усмехнулся. Сильная женщина. Закрытая женщина. Странная женщина.
   Впрочем, он не расстроился. Напротив, Глеб чувствовал себя на подъеме. После расставания с Машей Любимовой он впал в депрессию и уже не скрывал этого от себя. Но сейчас в нем снова появился интерес в жизни. Интерес этот носил мрачноватый оттенок, поскольку был связан с убийствами девушек, и все же лучше такой интерес, чем совсем никакого.
   Пребывая в приподнятом настроении, Глеб достал из ящика стола удостоверение капитана полиции Стаса Данилова, которое вынул у него из кармана во время побега из гостиницы. Глебу тогда пришлось постоять на узком карнизе под дулом пистолета, который направил на него Стас. Удостоверение было своего рода компенсацией за испытания и переживания, поэтому возвращать его Глеб не собирался[7].
   Покорпев минут пятнадцать, Корсак вклеил в удостоверение свою фотографию, затем дорисовал стареньким химическим карандашом недостающий фрагмент печати. Когда-то в юности Глеб был неплохим рисовальщиком, и теперь старый навык сослужил ему хорошую службу.
   Закончив возиться с ксивой, Глеб позвонил старому другу, к которому обратился с просьбой полчаса тому назад. Друг когда-то работал в аналитическом отделе ФСБ, потом (после жутковатой криминальной истории, в которой нашлось место и самому Корсаку) уволился из органов по инвалидности, однако перед уходом сумел скопировать обширную базу данных и теперь зарабатывал на жизнь, приторговывая информацией.
   Друг отозвался почти сразу же:
   – А, Глеб, я как раз собирался тебе позвонить. Я узнал номер нужного тебе старого дела. Записывай… Один-сорок четыре-восемьдесят восемь-АСК. Записал?
   – Да.
   – Дело вел следователь Анциферов Юрий Васильевич. Сейчас он уже на пенсии.
   – Адрес есть?
   – Анциферова?
   – Свой я знаю.
   – Э-э… Да, есть. Правда, не знаю, действителен ли он сейчас. Могу продиктовать.
   – Давай!
   Глеб достал блокнот и ручку и быстро записал все, что продиктовал ему друг – включая не только адрес Анциферова, но и номер его домашнего телефона.
   – Спасибо, братское сердце! – горячо поблагодарил Корсак. – Забыл спросить, как ты поживаешь?
   – Нормально. Ты бы зашел в гости! Сестра будет рада, она часто о тебе вспоминает.
   – Да как-нибудь забегу.
   – Знаешь, Глеб, мне кажется, она до сих пор в тебя влюблена.
   Глеб улыбнулся:
   – Не выдумывай, мы с ней расстались шесть лет назад.
   – Она утверждает, что ты был ее первой любовью.
   – Первая и называется первой, потому что за ней всегда следует вторая. А за второй – третья. Ладно, друг, мне пора бежать. Сестре передавай привет!
   – Хорошо. Удачи тебе!
   – И тебе того же!
   Корсак убрал телефон в карман и посмотрел на открытую записную книжку, которую держал в руках. Если верить написанному, бывший следователь Анциферов проживал в пятнадцати минутах ходьбы от девятиэтажки, в которой жил Глеб.
   Может, нагрянуть к пенсионеру без предупреждения?..
   Глеб поразмыслил и пришел к выводу, что в этом есть резон.

   2

   Мелодия электрического звонка оказалась до боли знакомой. Что-то такое ностальгическое, из детства. Глеб не отказал себе в удовольствии нажать на кнопку звонка еще раз.
   – Иду, иду! – громко отозвался из-за двери молодой женский голос.
   Щелкнул замок, и дверь приоткрылась. Корсак увидел девушку лет двадцати, белокурую, голубоглазую, тонкую и изящную, но одетую в жуткую толстовку с черепом и костями. В левой брови у девушки болталась серебряная серьга с рожицей чертика, глаза были обведены черными тенями.
   – Здравствуйте! – поприветствовал ее Глеб. – Вам срочная телеграмма из ада.
   – Чего? – опешила девушка.
   – Вас повысили, – сказал Глеб. – За хорошую работу. Теперь вы – начальник отдела по сожжению падших душ.
   Девушка посмотрела на него хмурым взглядом и обронила:
   – Ха-ха. А вы, собственно, к кому?
   – Вероятно, к вашему отцу, – сказал Глеб. – Хотя мы живем в такое время… не исключено, что человек, который мне нужен, – ваш муж.
   Девушка усмехнулась:
   – Какое длинное и интригующее вступление! Но вы так и не сказали, кто вам нужен.
   – Юрий Васильевич Анциферов. Есть такой?
   – Есть. Это мой папа. Он ушел в магазин, но скоро придет. А вы кто?
   – Я? – Глеб сдвинул брови и произнес серьезным голосом: – Полицейский.
   – Правда?
   Он кивнул:
   – Угу. Капитан ГУВД Данилов. Для вас просто Стас.
   Девушка смерила его скептическим взглядом.
   – Вам не подходит это имя, – сказала она.
   – Знаю, – улыбнулся Корсак. – Мне всю жизнь об этом говорят.
   – И на полицейского вы не очень похожи.
   – Угу. Форму я сдал в химчистку, пистолет оставил на работе. Но в сумке у меня есть полицейский свисток. Если хотите – могу свистнуть для достоверности.
   Девушка улыбнулась, на этот раз смешливо и откровенно:
   – Не надо.
   – Можно мне войти и подождать вашего отца в квартире?
   – Даже не знаю… А вы точно не маньяк?
   – Точно, – кивнул Глеб.
   – Жаль. – Девушка распахнула дверь. – Входите!
   Она посторонилась, давая Глебу пройти.
   Прихожая, в которой оказался Корсак, была довольно тесной и темной. Мебель здесь была еще советская. На стенах висели медные чеканки, которые вышли из моды еще лет тридцать назад.
   – Можете не разуваться, – сказала девушка. – Проходите в комнату. Сделать вам кофе?
   – Да. Спасибо.
   – Но у нас только растворимый.
   – Переживу.
   Глеб прошел в комнату, а девушка отправилась в кухню. К тому моменту, когда она вернулась, Корсак полностью освоился в квартире и теперь сидел на диване и листал какую-то книгу, без спроса взятую со старенького полированного стеллажа.
   – Кофе готов!
   Девушка поставила на стол поднос с чашками, сливками и сахаром. Глеб отложил книгу и взглянул на кофе.
   – Отравлен? – иронично уточнил он.
   – Само собой, – в тон ему отозвалась девушка.
   Пододвинув поднос поближе к гостю, она тоже уселась на диван. Посмотрела, как Глеб отпивает кофе, и приступила к светской беседе.
   – Значит, вы мент.
   Глеб отпил кофе и покачал головой:
   – Нет. Я коп. Менты были в прошлом году.
   – Это одно и то же, – объявила девушка. – Как, вы сказали, вас зовут?
   – Стас. А вас?
   – Ника Анциферова.
   – Очень приятно.
   – И мне.
   Глеб снова глотнул кофе и слега поморщился. Ника, судя по всему, бухнула в кипяток не меньше трех чайных ложек растворимого порошка. Но Глеб никогда не возражал против бодрящих напитков, не стал возражать и на этот раз.
   – Стас, можно вас спросить?
   – Валяйте, – разрешил Глеб.
   – Вы когда-нибудь участвовали в настоящих перестрелках?
   – Случалось, – честно ответил Корсак.
   В глазах девушки зажглось любопытство.
   – Стреляли в кого-нибудь?
   Он покачал головой:
   – Нет. Как правило, стреляют в меня.
   – И как? Попадают?
   – А то. Я нашпигован пулями, как котлета шпиком.
   Девушка улыбнулась:
   – И сколько их у вас?
   – Много, – сказал Глеб серьезным голосом. – Если выколупать все до одной, можно отлить небольшую свинцовую гирьку.
   Девушка засмеялась.
   – У вас есть чувство юмора, – констатировала она. – В отличие от моего папы. Кстати, а вы к нему по какому вопросу?
   – По важному, – сказал Глеб.
   – Не хотите говорить?
   Он помотал головой:
   – Нет.
   – Зря. У папы от меня все равно нет секретов. Особенно когда он выпьет.
   – А ваш папа часто пьет?
   – Случается. Когда папуля работал следователем, он говорил, что ему приходится пить, чтобы снять напряжение – слишком нервная работа.
   – Еще бы, – согласился Глеб. – Сплошные стрессы. Вы конфетку съели, фантик в урну бросили. Для вас это просто бумажка, а для нас – улика. Мы ее потом три дня в лупу разглядываем, лижем и обнюхиваем всем отделом и составляем отчет страниц на сорок. Поневоле станешь невротиком!
   Он подождал, пока девушка отсмеется, отпил еще глоток кофе и спросил:
   – Ну а вы?
   – Что я? – все еще посмеиваясь, уточнила Ника.
   – Кем вы работаете?
   – Я? Судьей. В Верховном суде Российской Федерации.
   Чашка с кофе застыла у губ Корсака.
   – Правда?
   Она кивнула:
   – Да. Уже полгода. Мы с подружкой-одногруппницей закончили юрфак МГУ с красными дипломами, и нас взяли в Верховный суд без испытательного срока и опыта работы. В качестве исключения.
   – Вот оно что! – Глеб чуть склонил голову набок. – И как вам работа?
   – Веселая, – сказала Ника.
   – Веселая?
   Ника кивнула:
   – Ага. Представляете, я вынесла уже четыре пожизненных приговора! На два больше, чем моя одногруппница. А на днях наклевывается пятый. Представляете, как весело!
   Глеб удивленно посмотрел на девушку. Потом усмехнулся и сказал:
   – Ясно. Вы всегда такая врунишка?
   – Ох, извините, – прыснула она. – Из всех моих знакомых сыщиков вы – самый доверчивый. Куда же девалась ваша хваленая интуиция, мистер Холмс?
   – Нашла себе другую работу. Теперь мой единственный помощник – здравый смысл.
   – И как? Он справляется?
   – Только когда бывает трезв.
   Ника помолчала, пока Глеб сделал еще два глотка, а потом объявила веселым голосом:
   – А вы классный. И симпатичный. Сколько вам лет, Стас?
   – Я древнее, чем дом, в котором вы живете, – сказал Глеб.
   – И все-таки?
   – Тридцать восемь.
   Ника приподняла брови.
   – Правда? А у вас есть квартира?
   – Есть.
   – А загородный дом?
   – Есть.
   – А машина?
   – Есть и машина.
   – А какая?
   – «БМВ» премиум-класса.
   Глаза Ники заинтересованно сверкнули.
   – Вот как! В таком случае ваш возраст не имеет никакого значения!
   Глеб хмыкнул.
   – Разумный подход. Обязательно перескажу наш разговор в какой-нибудь статье.
   Ника подозрительно прищурилась:
   – В статье? Вы же сказали, что вы полицейский.
   Глеб кивнул:
   – Так и есть. Но в свободное от ловли бандитов время я подрабатываю журналистом. А по средам вышиваю крестиком. Видели бы вы мои вышивки!
   Ника засмеялась:
   – С вами не соскучишься!
   В прихожей щелкнул замок двери.
   – О, а вот и папа! Пойду его встречу.
   Девушка сорвалась с дивана и выскользнула из комнаты. Глеб допил кофе. Из прихожей до него донеслись приглушенные голоса – видимо, Ника рассказывала про Глеба своему отцу. Затем послышались тяжелые шаги, и в комнату, опираясь на трость, вошел невысокий, широкоплечий и одутловатый мужчина лет шестидесяти.
   – Вот он! – сказала Ника, входя в комнату следом за отцом. – Пока тебя не было, я напоила его кофе! Ладно, пап, вы тут беседуйте, а я сбегаю к Любке за конспектами.
   – Давай, – кивнул отец и посмотрел на Глеба мрачным, любопытным взглядом.
   Ника махнула Глебу рукой и скрылась из вида. Через секунду в прихожей хлопнула дверь. Корсак поднялся с дивана и протянул Анциферову руку:
   – Здравствуйте, Юрий Васильевич!
   Бывший следователь посмотрел на его руку, перевел взгляд на лицо и угрюмо осведомился:
   – Чем обязан?
   – Меня зовут Стас Данилов. Я капитан полиции. Пришел к вам по делу.
   Анциферов дернул уголком губ.
   – По делу, говоришь? Что ж…
   Он поднял правую руку, и Глеб только сейчас заметил, что бывший следователь держит в ней бутылку коньяка.
   Донышко бутылки стукнуло о полированную крышку стола.
   – Сейчас принесу бокалы, – сказал Анциферов и повернулся к серванту.
   – Вообще-то я на работе не пью, – сказал Глеб.
   – Почему? – осведомился бывший следователь, открывая створку серванта. – Болеешь, что ли?
   – Нет.
   – Тогда выпьем. Другой причины я не признаю.
   Он достал из серванта два бокала и поставил их на стол рядом с бутылкой. Затем распорядился:
   – Открывай и разливай. Меня руки плохо слушаются.
   Глеб посмотрел на коньяк («Дагестанский, четыре звездочки»), на бокалы, выжидательно раскрывшие свои стеклянные рты, вздохнул и сказал:
   – Что же, видимо, от этого никуда не уйти. Давайте, но только по чуть-чуть.

   – Значит, тебя интересует дело Ледяного убийцы, – глухо проговорил Анциферов после третьего бокала. – Давненько им никто не интересовался. Лет двадцать уже, наверное, или около того. А зачем он тебе понадобился, этот Ледяной убийца?
   – Есть одно дело, о котором мне пока не хотелось бы говорить.
   – Пока? – прищурил тяжелые, отечные веки Анциферов.
   – В том смысле, что сначала я хотел бы выслушать вас, – уточнил Глеб.
   Юрий Васильевич кивнул:
   – Ясно. Тебе нужна непредвзятая информация. Что же, я тебе расскажу. Только сперва разлей коньяк, мой уже выветрился.
   Глеб взялся за бутылку.
   – В том старом деле было много неясного, – продолжил Анциферов, когда коньяк был разлит.
   – Например?
   – Например, в обоих случаях мы нашли на одежде убитых девушек кошачьи шерстинки. Хотя ни у первой, ни у второй девушки не было дома кошки. Значит, кошачью шерсть натряс со своей одежды убийца. Я собирался «покопать» в этом направлении, но не успел.
   Глеб отпил коньяка, бросил в рот кусочек лимона и сказал:
   – Вещдоки по нераскрытым преступлениям подлежат сохранению, так?
   – Так, – кивнул бывший следователь. Он сунул в рот дольку лимона и поморщился. – Они хранятся в сером здании на Новочеремушкинской. Знаешь такое?
   Глеб снова задумался, перебирая в памяти имена людей, которые могли бы помочь в этом деле.
   – Не стоит тебе интересоваться этим делом, приятель, – сказал вдруг Анциферов.
   Глеб посмотрел на него и спросил:
   – Почему?
   Юрий Васильевич усмехнулся:
   – Двадцать лет назад я задал тот же вопрос. И получил на него исчерпывающий ответ – «потому».
   – Кому вы задавали этот вопрос? – насторожился Глеб.
   – Тому, по чьему приказу я объявил дело раскрытым. Хотя и не был уверен в вине подозреваемого. Как показала жизнь, я оказался прав, тот парень был невиновен, и гореть мне в аду за то, что я подвел его под расстрельную статью.
   Анциферов взял бутылку и плеснул себе в бокал. Хотел налить и Глебу, но тот накрыл свой бокал ладонью.
   – Мне, пожалуй, хватит. Кто приказал вам закрыть дело?
   – Мой непосредственный начальник. Впрочем, он тоже ничего не решал. – Анциферов хмыкнул. – Видел бы ты его лицо, когда он приказывал. В глазах неуверенность и… страх. В конце восьмидесятых аббревиатура КГБ еще имела вес и могла наводить на людей ужас. Даже на сотрудников милиции и прокуратуры.
   – Значит, закрыть дело вам приказали люди из КГБ?
   – Угу. Они будут гореть в аду вместе со мной.
   Юрий Васильевич вздохнул:
   – Я не был самым хорошим сыщиком, но я был честным человеком. Я отправил на скамью подсудимых невиновного, подмухлевал с отпечатками, и все такое… Но видит бог, с тех пор не прошло и дня, чтобы я не казнил себя за это. Твое здоровье!
   Он залпом осушил свой бокал, взял пригоршню лимонных кружочков и швырнул их в рот.
   – Уф-ф… Хорошо. – Анциферов посмотрел на Глеба лукавым взглядом и сказал: – Прошло больше двадцати лет. Это дело тебе не по зубам, парень.
   – Вы просто не знаете, какие крепкие у меня зубы, – возразил Глеб.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация