А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звезды над озером" (страница 8)

   Глава 8

   Назавтра Алексею не пришлось сойти на берег: теперь сами высаживали армейскую диверсионную группу у Пограничных Кондушей. Раз за разом корабль возвращался к месту высадки. Ждали условленной морзянки фонариком с берега. Никого. Финны завозились было, пальнули, судя по высоким всплескам, из большого калибра, то недолет, то перелет; сразу же получили по шапке – нарвались на ответный огонь. Разведчиков приняли на борт только через два дня под утро. Все хорошо обошлось на этот раз. Вернулись на базу и застали на рейде «Сатурн».
   Вазгена Алексей нашел в здании гидрографической службы. Ноябрь подходил к концу, озеро замерзало, и гидрографы, как и в прошлом году, были заняты предварительной разбивкой ледовой трассы.
   Вазген выглядел уставшим и раздраженным: совершенно невозможно работать, жаловался он, лед не устанавливается, частые подвижки, то шторма, то оттепели. Гидрографы с ног сбились, а результатов – ноль.
   – Настю не видел две недели, не знаю даже, что с ней. К тому же старые раны ноют из-за сумасшедшей погоды. А ты как? Когда будешь делать Ариадне предложение?
   – Сделал уже – в тот день, когда мы были в госпитале, но попал в мертвый штиль. Выяснилось, что она не разведена. О муже сведений не имеет, он остался в Ленинграде, в отвоеванной у ее семьи квартире. Ее передернуло, когда я посоветовал выяснить, жив он или нет. Вот такая, брат, история. Э-э, да ты совсем скис. Поступим так: сейчас заскочим к Ариадне, доложусь, потом домчу тебя до Осиновца, повидаемся с Настей, и обратно. Идет?
   – Идет, – благодарно улыбнулся Вазген.
   – Тогда самый полный вперед!
   – Стоп моторы! – вдруг услышали они звонкий голос, и Настя повисла на шее у мужа.
   – Настюха, цветочек мой белоснежный, как ты здесь оказалась?! – целуя ее, радостно спросил Вазген.
   – Меня подбросили на связном катере. Я до того истосковалась, что не могла усидеть на месте. Ты не сердишься за то, что я приехала?
   – Надо бы рассердиться, но от счастья прикоснуться к тебе ничего не могу с собой поделать. – Вазген имел вид человека, обретшего утраченное сокровище.
   – Здравствуй, Алеша. – Настя трижды по русскому обычаю поцеловала Алексея в обе щеки. – Как я рада видеть вас обоих здоровыми и невредимыми. Красавцы мои родные. Душа радуется, на вас глядючи. Алеша, как дела на сердечном фронте?
   – Полное и стойкое перемирие. Настенька, я хочу поближе познакомить тебя с Ариадной. До сих пор ты знала только доктора Лежнёву. Идемте прямо сейчас. Она меня тоже заждалась.
   В госпитале, как обычно, было неспокойно, да и откуда было взяться покою, когда раненые поступали ежедневно и еженощно, были очень тяжелые, иные потеряли слух, зрение, руку или ногу. Врачам приходилось не только лечить раненых, но и поддерживать в них волю к жизни, желание бороться и побеждать отчаяние.
   Алексей покружил по палатам и кабинетам, но Ариадны не обнаружил, тогда ему пришла в голову мысль заглянуть в ту маленькую комнату, где он застал Ариадну в памятный для него день. Друзья открыли дверь и стали свидетелями шокирующей сцены: Ариадна стояла посреди комнаты, прижав руки к груди, и с ужасом смотрела на двоих мужчин – один был незнаком вошедшим, другим оказался Смуров. Левой рукой он схватил мужчину за горло, прижав его к стене, в правой держал пистолет, приставив его к виску незнакомца. Тот хрипел, – по-видимому, Смуров в запале перекрыл ему доступ воздуха, – издавал нечленораздельные звуки и вращал выпученными глазами. Мужчина был высок, одного роста со своим истязателем, однако явно проигрывал ему в силе, так как был определенно нездоров, об этом свидетельствовала его худоба, желтоватый цвет лица довольно правильных очертаний – в иных обстоятельствах оно, вероятно, могло бы претендовать на известную долю импозантности, теперь же было искажено страхом и злобой. Одет он был в гражданскую одежду – брюки, измятые, но из добротной ткани, свитер с высоким воротом и телогрейку на меху.
   – Алеша, Вазген, – взмолилась Ариадна, – остановите вашего друга, он сейчас его убьет!
   – И убью, – хладнокровно обронил через плечо Смуров. – Не мешай мне, Алеша, я знаю, что делаю. Сейчас этот прохвост мне во всем признается, а нет, так я отправлю его к праотцам.
   – Кирилл, сбавь обороты, отпусти человека, – самым нейтральным тоном попробовал воздействовать на Смурова Алексей: наличие оружия, приставленного к голове неизвестного гражданина, удерживало его от более решительных действий. – Знаешь, как это называется? Самоуправство в чистом виде. Брось его и объясни, в чем проблема, разберемся вместе.
   – Я бы предпочел, чтобы вы все вышли, – немного подумав, отвечал тот. – Разбираться – моя обязанность. Уж я с ним разберусь, по полной программе, он пожалеет, что притащился сюда, не отсиделся дома, в ворованной квартире.
   – Вот те раз! – воскликнул Вазген. – Готов поспорить, что Кирилл держит за горло уважаемого ученого, вашего супруга, Ариадна. Я угадал?
   – Да, это он, – признала она, покраснев и жалко взглянув на Алексея.
   – Какая неучтивость, Кирилл, – продолжал Вазген. – Негуманно доставлять страдания заслуженному деятелю науки, лучше бы ты придушил его разом, чтобы бедняга не мучился. И все же не пачкай руки, хоть он и порядочная дрянь.
   Смуров, однако, остался глух к уговорам и лишь немилосердно тряхнул мужчину так, что тот стукнулся головой об стену.
   – Будешь говорить, паскуда? Учти, еще немного, и я разнесу тебе башку!
   – Считаешь, это пустая угроза? – понизив голос, спросил Алексея Вазген.
   – Я не ясновидец, – в тон ему ответил Алексей. – Черт, надо что-то делать. Как бы поаккуратнее забрать у него пистолет?
   Смуров, который на сей раз вовсе не шутил, краем глаза увидел, а может быть, просто почувствовал, что кто-то стоит рядом, чуть позади; он явственно ощутил чье-то светлое присутствие. Знакомый аромат, который он не спутал бы ни с каким другим, коснулся его ноздрей. Он медленно повернул голову и встретился с лучезарным взглядом Насти. Рука его с пистолетом опустилась, он ослабил свою железную хватку, и мужчина с хрип лым вздохом облегчения сполз по стене на пол.
   – Отдайте мне пистолет, Кирилл, – попросила Настя, протягивая руку.
   Он покорно вложил ей в ладонь оружие и остался стоять там, где стоял, глядя перед собой с отсутствующим выражением.
   Настя передала пистолет Алексею.
   – Вот так-то лучше, – сказал тот, пряча оружие. – Подержу у себя, пока ты остынешь, потом верну.
   – Зря вы его защищаете, – проворчал Кирилл. – Воля твоя, Алеша, увидишь, он еще попортит нам всем много крови.
   Пострадавший тем временем поднялся, оправил на себе одежду, представительно выпрямился, высоко вознеся подбородок, и с оскорбленным видом произнес:
   – Я буду жаловаться вашему командованию. Этот человек внезапно напал на меня без видимой причины, угрожал мне оружием и едва не задушил. Если бы не эта очаровательная девушка, – его физиономия неожиданно приобрела любезное выражение, – я вполне мог бы стать жертвой возмутительного произвола. Позвольте поцеловать вашу руку в знак безграничной благодарности, – обратился он к Насте.
   Настя в нерешительности оглянулась на Вазгена, но руку все же подала. Вазген сдвинул густые брови, Смуров же наблюдал за говорившим, как кошка, стерегущая мышь.
   – Позвольте представиться, – продолжал тот как ни в чем не бывало, – Ордынский, как вы уже, вероятно, догадались, супруг присутствующей здесь Ариадны Сергеевны, физик, кандидат наук, доцент.
   – Знаем мы, какой ты доцент, – жестко сощурился Смуров, – ты бездарь и лентяй, вдобавок – вор и прощелыга.
   – Я попросил бы товарищей офицеров оградить меня от дальнейших оскорблений этого человека, – с достоинством произнес Ордынский. – Его обвинения в том, что я якобы написал донос на собственную жену, не имеют под собой никаких оснований и являются не более чем порочащими меня инсинуациями.
   – Почему ты так решил? – спросил Алексей Смурова. – Насколько я понял, донос поступил из Новой Ладоги, а Ордынский находился в это время в Ленинграде.
   – Потому что он – клеветник со стажем. Он мог кого-то подговорить, как сделал это в случае с доносом на профессора Лежнёва.
   – Помилуйте, не слушайте его пустых измышлений! – задохнулся от возмущения Ордынский и вмиг состроил честнейшее лицо – оно у него было на удивление подвижно и с легкостью могло предоставить любое необходимое выражение. – Напротив, я испытываю к Ариночке самые нежные чувства. Я всего лишь настаивал на том, чтобы она вернулась ко мне, вспомнила о супружеском долге, чего я, несомненно, вправе требовать от нее на законных основаниях. Мы с Ариночкой слегка повздорили, как вдруг врывается этот человек и грубейшим образом вмешивается в наши семейные отношения.
   – Ишь ты, чешет как по писаному, – усмехнулся Смуров. – Это он сейчас так велеречив. Слышали бы вы, какие потоки ругани он изрыгал. Я с самого начала за ним следил, с того момента, как он поступил в госпиталь. Ариадну он встретить явно не ожидал, а когда встретил, то решил воспользоваться обстоятельствами.
   – Вот видите, видите, – торжествующе закудахтал Ордынский, – вы же сами себе противоречите! Раз я не знал о присутствии здесь Ариадны, следовательно, не мог написать донос.
   Алексей в продолжение этого разговора все больше твердел лицом, а упоминание о «супружеском долге» заставило его сжать кулаки.
   – Послушай ты, супруг, – сказал он, приближаясь к Ордынскому, который тотчас изобразил почтительное ожидание. – Ариадна тебе больше не жена, заруби у себя на носу! Ты, мерзавец, сегодня же уберешься отсюда, и чтобы духу твоего больше не было ни в госпитале, ни в окрестностях!
   Ордынского будто подменили: он затрясся от злобы; его хорошо поставленный голос поднялся до визга:
   – Так вы все заодно! А еще офицеры, защитнички, ха-ха! В гробу мы видали таких вояк, да, да, вы всех загоните в гроб, всю страну! Вы не воюете, а совращаете чужих жен, умудряетесь развратничать на фронте, а люди из-за вас гибнут с голоду! Да и воевать-то не умеете, сгноили целый город, отдали на поругание нашу великую родину!
   – Замолчи, тыловая крыса! – наскочила на него Ариадна. Сейчас она больше походила на разгневанную Немезиду. – Сам-то пакостно затаился, выжидаешь – кто кого? Броню себе выхлопотал, теперь в эвакуацию едешь!
   – Прочь от меня, распутница! Долой с глаз моих! – голосом трагика возопил Ордынский. – Как горько я ошибся! Подумать только, с кем я связал свою судьбу!
   Ответом ему послужила звонкая пощечина от руки Ариадны. Светский лоск окончательно слетел с зарвавшегося комедианта.
   – Стерва! Думаешь, я дам тебе развод? Чтобы ты спокойно развлекалась? Не бывать тому! – безобразно заорал он, брызгая слюной. – Грязная шлюха! Небось нашла себе жеребца! А может, сразу троих? – Тут он охнул и сложился пополам, получив сокрушительный удар в живот – на сей раз Вазген не проявил должной выдержки.
   – Помогите, убивают, – просипел Ордынский и рухнул на пол.
   Ариадна спрятала лицо на груди у Алексея.
   – Ох, пожалуйста, прекратите! – с горестной растерянностью вмешалась Настя. – Он отвратителен, но нельзя же втроем на одного.
   Смуров посмотрел на нее и признал, что они, пожалуй, перегнули палку, но волноваться Насте не стоит, сейчас Ордынского отнесут в палату, врачи о нем позаботятся. Вазген подтвердил, что ударил совсем легонько, вон притворщик уже шевелится, он же актеришка паршивый, как только лишится зрителей, сразу оправится.
   Настя сделала несколько шагов по направлению к упавшему человеку.
   – Надо избавиться от него, – тихо сказал Смуров Вазгену.
   – Кирилл, оставь свои замашки. Алеше это не понравится.
   – Ладно, забудь. Я тебе ничего не говорил.

   Знакомство Насти и Ариадны прошло не совсем так, как Алексей предполагал. Настя забыла свою робость перед строгой докторшей, сразу же обняла Ариадну и поцеловала, дивясь ее красоте.
   – Я еще мало вас знаю, но уже люблю всем сердцем, – сказала она. – Искренне надеюсь заслужить вашу дружбу.
   Ариадна в свою очередь пристально в нее вглядывалась и вела себя довольно скованно. Причину этой скованности Алексей выяснил, когда им удалось на несколько минут остаться наедине.
   – В чем дело, радость моя? Неужели Настя тебе не понравилась? – спросил он.
   – Слишком понравилась, – глядя в сторону, отвечала та. – Я ревную тебя, Алеша. Она чересчур хороша. Я в состоянии оценить притягательность женщины для мужчины. Вазген ее обожает; я вижу, как на нее смотрит Кирилл. Не могу поверить, чтобы такая девушка могла оставить тебя равнодушным.
   – Глупышка, Настя мне как сестра. Я не могу относиться к ней по-другому, потому что она жена моего лучшего друга. Да, она чудесная девушка. Настя – тихая гавань, лазурный берег, чарующий летний бриз; ты же, счастье мое, – неистовый ветер, грозовой шторм, огненная буря, я воспламеняюсь при одном взгляде на тебя, и это мне по душе. Не обижай Настю, у тебя нет причин ревновать.
   – Я постараюсь. Ах, Алеша, наверное, я злая и вздорная, я так мучаюсь, я ревную тебя ко всем и вся: к женщинам, к друзьям, к морю, к кораблю, к твоим мыслям, где мне нет места. Должно быть, я как-то ненормально люблю тебя.
   – А разве бывает нормально? Я тоже люблю тебя совершенно ненормально.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация