А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звезды над озером" (страница 7)

   Глава 7

   В ноябре Алексея и Вазгена повысили в звании, оба стали капитан-лейтенантами. Сойдясь в Новой Ладоге, они решили отметить это событие. Друзья отправились в столовую гидроучастка, где им налили в жестяные кружки водки и выделили щедрые порции консервированного мяса с рисом – царское угощение по тем временам. Алексей полностью поправился, врачи подлечили ему ногу, предварительно охарактеризовав его поведение, а заодно и попустительство Вазгена неблагозвучными определениями.
   Алексей поправился совершенно. Как бы он ни выматывался, отношения с Ариадной придавали ему сил, любовь их крепла с каждым днем. Пережитые страдания заставили обоих бережнее относиться друг к другу, они дорожили каждым мгновением, проведенным вместе, и тщательно избегали разногласий. Смуров не появлялся, опасаясь, вероятно, нарваться на очередную резкую отповедь Алексея.
   – Скоро у нас будет еще один повод выпить, – весело сообщил Вересов, энергично орудуя ложкой, – я собираюсь сделать Ариадне предложение. Это лучший способ заслужить ее доверие. Бедная девочка – с чем только ей не пришлось столкнуться. Она была замужем, муж ее обманывал направо и налево, тот еще проходимец, примазался к ее отцу, известному ученому, украл и присвоил его последний научный труд. А лучший друг Лежнёва, кандидат наук, – судя по всему, скрытый интриган и завистник, – по подсказке того же зятька составил на профессора донос, и того упекли в лагеря. Мать Ариадны заболела с горя и умерла. – При слове «донос» Вазген подобрался, но смолчал. – Неудивительно, что Ариадна никому не доверяет. Она считает, что в мире нет справедливости. Но я ее отогрею. Как говорила Настя: «В душе цветок, готовый раскрыться от одного теплого дыхания»? Да, брат, повезло нам с женщинами. Надо их, к слову сказать, свести и познакомить. Я уверен, что они понравятся друг другу.
   – С Настей мне действительно повезло. А ведь я чуть было не обидел ее из-за Кирилла, – подкинул Вазген.
   – Какого Кирилла? – беззаботно спросил Алексей.
   – Смурова, какого еще?
   Алексей перестал жевать и воззрился на Вазгена колючим взглядом.
   – С чего ты вдруг к нему подобрел? – спросил он неприязненным тоном. – Впервые слышу, что ты называешь его по имени.
   – А почему бы мне его так не называть? Он вполне приличный парень, ничего худого мне не сделал, а может быть, наоборот, сделал что-то очень хорошее.
   Алексей пренебрежительно фыркнул и возобновил прерванную трапезу.
   – Может быть, и сделал, – пробурчал он, – было у него такое временное просветление; жаль, что ненадолго. Это его природа, брат, ее не исправишь. Ты же сам говорил, что он безнадежен…
   А все-таки причудливо играет нами судьба! Как это ни парадоксально, если бы не Смуров, я, возможно, никогда бы не примирился с Ариадной, не избавился от глупых ложных представлений и мелкого себялюбия. Я не был бы так счастлив!
   – Хорошо, что сообразил, – заметил Вазген с особой интонацией.
   Алексей снова перестал есть и медленно поднял на него глаза.
   – Что ты хочешь этим сказать? – спросил он после непродолжительного молчания.
   – Я всегда считал тебя более догадливым, – усмехнулся Вазген.
   Ага, кажется, начало доходить, кто бы сомневался! У Алеши сильный и ясный ум, мозги быстро работают, всего-то и надо было намекнуть.
   Алексей схватился за голову:
   – Так вы нас разыграли, черти!.. Меня сейчас хватит удар!.. Ох, негодяи!.. Ты хоть помнишь, что я ему наговорил?.. Ведь это страшно, что я ему наговорил! А он тоже хорош: что это за варварские методы, садистские, убийственные?!
   – Ты же знаешь Смурова, у него свои методы, весьма своеобразные, зато действенные.
   – Нет, он когда-нибудь доиграется!.. Мне надо увидеть этого психа. Вставай, пошли. Кончай заправляться, есть дело поважнее.

   Смурова они на месте не застали. Им сообщили, что капитан-лейтенант отправился по делу в 34-й госпиталь.
   – Что он там опять забыл? – недоумевал Алексей по дороге в госпиталь.
   – Я примерно догадываюсь, но пусть он лучше сам тебе скажет.
   – Еще секреты? Впрочем, я рад, что вы нашли общий язык.
   Смуров сидел в ординаторской в полном одиночестве. Перед ним лежала кипа всевозможных канцелярских журналов и историй болезни. Увидев офицеров, он поднялся, поглядывая с опаской на Алексея и вопросительно на Вазгена. Алексей без лишних слов подошел к нему и крепко обнял.
   – Ты все же больше так не подставляйся, – сказал он через минуту и ткнул Смурова кулаком в грудь, – эх ты, конспиратор.
   Смуров неожиданно смутился – непривычно было видеть его таким, – заулыбался и благодарно взглянул на Вазгена.
   – А где все врачи? – поинтересовался последний. – Снуют по коридорам, а здесь ни души.
   – Это они от меня все попрятались, – объяснил Смуров. – Мое присутствие ни у кого воодушевления не вызывает. Надо было видеть, как они по одному, по одному все тихонечко смылись.
   – Нашел что-нибудь? – спросил Вазген.
   – Нет, не нашел. Здесь все чисто. Это осложняет дело. Я был уверен, что искать надо в госпитале.
   – Эй, друзья, вы не забыли о моей скромной персоне? – не выдержал Алексей. – Посвятите и меня в суть проблемы.
   – Почему бы тебе не повидаться с Ариадной, раз уж ты здесь? – схитрил Вазген.
   – И то верно. Обрадую ее, сообщу, что никакого доноса не было, – сказал Алексей и легкой походкой направился к двери.
   Вазген и Смуров переглянулись.
   – Э… Леш… постой! – позвал Вазген. Алексей остановился. – Погоди, не так быстро. Видишь ли, тут какое дело… Как бы тебе сказать?.. Словом, арест Ариадны Кирилл инсценировал, но донос, который ты видел, не подделка.
   – Разве ты не сам его написал? – спросил Смурова Алексей, оглушенный услышанным.
   – Нет, донос настоящий. Именно поэтому я здесь. Хочу найти анонимщика по почерку. Да не переживай ты так! Я эту крысу из-под земли достану, дай срок.
   Алексей расстроился: он надеялся доказать Ариадне, что ее окружают порядочные люди. Смуров скептически пожал плечами: он не был хорошего мнения о людях, в отличие от Вересова, правда, в госпитале стукачей пока не обнаружил, но все же он хотел бы поговорить с Ариадной. Алексей согласился сходить за ней, хотя не сомневался, что предстоящая беседа чревата для нее новыми потрясениями. Поэтому он предупредил Смурова:
   – Только ты как-нибудь поаккуратнее, без своих профессиональных ухваток.
   Вскоре он вернулся с Ариадной. Она была охвачена безмерной тревогой.
   Визит Смурова произвел на нее гнетущее впечатление. Она встала в дверях, стиснув руки и глядя на него расширенными глазами.
   Алексей поспешил ее успокоить:
   – Ариадна, не бойся. Кирилл – наш друг, он сделает все от него зависящее, чтобы тебе не угрожала опасность. Он хочет задать несколько вопросов.
   Она беспомощно переводила взгляд с Алексея на Смурова, не в силах понять, как мог оказаться другом человек, который насильственно вырвал ее из жизни, бросил в темницу, разговаривал с ней зловещим, пугающим тоном, сверлил пронизывающим взглядом. Она восприняла его вторичное появление как катастрофу, и если бы не поддержка сильной руки любимого человека, она, возможно, не устояла бы на ногах. Алексей, ощутив ее дрожь и смятение, сказал Смурову:
   – Вот к чему привел твой беспредел. Девушке ты внушаешь ужас.
   – Ничего, я привык, – не выказал раскаяния Смуров. – Иногда нелишне выступить в роли страшилки, чтобы потом тебя назвали другом.
   Ариадна, видя, как запросто общаются мужчины, слегка успокоилась. Теперь Смуров смотрел на нее с сочувствием, в голосе его сквозило участие, когда он пытался выяснить, есть ли у нее враги, замечала ли она с чьей-либо стороны недоброжелательство, косые взгляды, неприязненный тон. Нет, отвечала она, в госпитале дружный коллектив, тяжелые испытания сплотили людей, им не до мелочных дрязг – о себе подумать некогда.
   – Не надо меня бояться, Ариадна, – сказал он под конец. – Я не дам вас в обиду. Помните, что я ваш преданный друг. Обращайтесь ко мне за помощью в любое время. И не сообщайте никому о теме нашей беседы.

   На рассвете следующего дня Смуров вышел с Алексеем в море. Близилась зима, на озере появился плавучий лед. Ветра не было, надолго ли, никто не смог бы поручиться; изменчивое, как капризная красавица, озеро затаилось на время, и водная гладь, поблескивая дрейфующими льдинами, дышала полярным величием. Под форштевнем пузырилась жемчужная накипь; катер плавно скользил в холодном безмолвии, нарушая его монотонным гулом моторов; за кормой вздымались буруны от винтов, и ровной дорожкой стелился пенный след. Вересов смотрел вперед, упругий воздух бил ему в лицо, сейчас Алексей казался Смурову неотделимой частью корабля и экипажа, который беззаветно его любил – лидера, командира, просто честного, надежного человека. Таким он был всегда, не изменился ни на йоту, недаром остался для Смурова верным средством спасения, тем, что помогало держаться на плаву.
   Корабль проплывал мимо острова Сухо.
   – Да, нелегко пришлось батарейцам, – сказал Смуров, глядя на покосившуюся башню маяка, – казалось, она вот-вот упадет. На острове вся земля была изрыта воронками от снарядов, от хозяйственных строений остались разбросанные повсюду обгоревшие головешки. – Знаешь, Вересов, порой я думаю, вспомнит ли кто-нибудь в далеком будущем о том, что здесь происходило, смогут ли люди, не видевшие войны, представить, как горстка полуживых моряков выдерживала натиск во много раз превосходящих сил противника. А может быть, найдутся и такие, кто скажет, что жертвы были напрасны, что ничего этого не нужно было.
   – Ну ты сказанул! Кому такое придет в голову? Ты представляешь, что было бы, если бы мы сдали Ленинград? Вся фашистская свора тотчас бы двинулась на Москву – войска, удерживаемые Ленинградским фронтом, который мы снабжаем всем необходимым, ави ация, которой мы продыху не даем, а что стало бы с городом? Он был бы разграблен, осквернен, разрушен. Мы лишились бы мировых ценностей, накопленных веками, ты подумал об этом? Нет, я верю, нас будут помнить.
   – Мне нравится твой оптимизм. Признаюсь, если бы не ты, я давно возненавидел бы весь белый свет. Ты романтик, герой, море – твоя стихия, тебя окружают стоящие люди – весь твой экипаж, Воробьев, Настя, Ариадна…
   – А Вазген? – с хитрецой спросил Алексей.
   – И Вазген, разумеется, – с уклончивой улыбкой признал Смуров. – А мне приходилось общаться с отбросами общества – предателями, доносчиками, трусами, подхалимами, склизкими и омерзительными, как пронырливые жуки; а то, еще хуже, с этакими перевертышами – грязными карьеристами, которые, вобрав в себя все вышеперечисленное, слывут людьми уважаемыми. Нередко они нас поучают и нами командуют. Они толкуют о братстве, а сами ради собственной выгоды готовы продать родную мать. Они твердят о чести и достоинстве, а сами прогнили до мозга костей. Сколько гнусностей они творят! Иногда мне кажется, что миром правят ложь и лицемерие. Когда-нибудь люди докопаются до правды и будут нас осуждать. Ты верно сказал – профессия влияет на человека: нет-нет да и застрянет в голове паршивая мыслишка: «А почему им можно, а мне нельзя?»
   – Для того чтобы ответить на этот вопрос, надо прежде всего уважать самого себя, – сказал Алексей.
   – Хочешь меня убедить, что нравственность человеку необходима?
   – Эк тебя заклинило на философии, да посреди войны. Ты лучше вперед смотри, вдруг заметишь чего. – Алексей посмотрел на серьезное лицо Смурова и улыбнулся. – Ладно, поговорим, раз тебе пришла охота. На мой взгляд, есть начальная схема: в государстве должен быть порядок, а нравственность – первое и основное условие его существования. Безнравственное общество обречено на распад и вымирание – таково мое глубокое убеждение. Я думаю так: если ты любишь свое отечество и хочешь его процветания, спроси в первую очередь с себя.
   – Эх, Алеша, мечтатель ты, ей-богу. Я на людей насмотрелся – каждый печется только о собственной шкуре.
   – Где это ты насмотрелся? – рассердился Алексей. – Здесь, на Ладоге, что ли? Люди себя не жалеют, гибнут в расцвете молодости и сил. Кто из них не желал бы для себя благополучия? Кто не хотел бы жить, любить, растить детей? Наша молодость пришлась на войну, нам выпала судьба таким образом позаботиться о родине, и это лучший способ почувствовать себя человеком, уважать самого себя. А Ленинград мы отстоим и всю эту гитлеровскую погань сотрем с лица земли! Докопаются до правды, говоришь? Для меня есть одна правда: на мою родину напал враг, и я буду ее защищать, чего бы мне это ни стоило, не оглядываясь на негодяев, какие неизбежны в любом обществе!
   – Ладно, ладно, не сердись, – примиряюще сказал Смуров. – Мне просто надо было кое в чем разобраться… Смотри-ка, вон там, на льдине – какая-то темная фигурка, будто ребенок лежит!
   – Это тюлень, я их часто вижу.
   – Тюлень, здесь?
   – Ну да, ладожская нерпа. На, возьми бинокль, посмотри.
   – Ух ты, глазищи-то какие – как маслины, голова совсем черная. А усы, а брови! И тоже сердита – мешаем мы ей.
   – Еще бы! Жило себе зверье спокойно, не тужило, а тут бомбежки, корабли, винты. До войны на Ладоге судоходства почти не было. Петр Первый из-за нрава ее буйного при казал построить для судов обходные каналы вдоль южного берега. Это нас озеро треплет, не жалует за дерзкое вторжение. Природе не понять наших войн, в войнах она нам не помощник.

   Уже через полчаса своенравная стихия подтвердила правоту его слов.
   Пошел слепящий снег, задул сильный ветер. Катер по самую рубку зарывался в волны, его раскачивало и периодически сносило с линии дозора, тогда он вновь занимал свое место.
   К Алексею подбежал матрос:
   – Товарищ командир, радист просит зайти вас в радиорубку.
   Алексей прочел радиограмму. Ему было приказано включиться в поиски тендера. Ночью, во время шторма, у тендера заглох мотор, и судно унесло с малой трассы в море. На борту тендера находилась группа эвакуируемых ученых из Ленинграда.
   Тендеры появились на Ладоге в 1942 году. В первую блокадную зиму их строили ленинградцы на судостроительных верфях города под бомбежками и обстрелами, умирая с голоду, двигаясь из последних сил. Это были небольшие металлические суда с автомобильным мотором. Тендеры ходили по малой трассе днем и ночью без охранения. Моряки ласково называли их «железными коробочками» и уважительно «товарищ тендер». За ними особенно часто охотились вражеские самолеты, так как защититься морякам практически было нечем. Связи с этими суденышками не было. Все, что мог сделать экипаж в случае бедствия, – жечь фальшфейеры.
   Сигнальщик Федя Лыков напряженно вглядывался в снежную круговерть. Ветер тем временем усилился. Через час по пеленгу открылось какое-то судно. Катер лег на пересечку его курса, но вскоре судно закрыло снежным зарядом.
   Покружив в районе предполагаемой встречи с пропавшим тендером, командир решил обследовать западное побережье. Поиски не увенчались успехом.
   Пошли на юг и обнаружили маленькое судно в районе Шлиссельбурга. Оно прибилось к берегу и плотно сидело на мели, врезавшись носом в ледяной припай. «Морской охотник»
   появился как нельзя вовремя: экипажу тендера, состоящему всего из трех человек, приходилось туго. Из прибрежного леса выдвинулась группа немецких автоматчиков. Пытаясь по льду подобраться к обездвиженному судну, они вели беспрерывный огонь. Моряки, вооруженные лишь винтовками и одним автоматом, отчаянно отстреливались, намереваясь дорого продать свою жизнь. Пассажиров не было видно – они находились в трюме. Ветер и снегопад к тому времени поутихли, видимость значительно улучшилась, и «морской охотник» еще на подходе к тендеру открыл по немцам огонь из своих пулеметов и пушек. Достаточно было нескольких залпов, и немецкие солдаты бежали в лес, оставив на берегу и на льду неподвижные тела. Катер, продолжая обстреливать лес, приблизился к тендеру и встал на возможно близком расстоянии.
   – У нас ранен моторист, и матроса задело, – сообщил старшина, командующий тендером.
   С катера спустили шлюпку-тузик с санинструктором и двумя членами экипажа. Надо было завести буксирные концы и стащить судно с мели.
   Алексей и Кирилл следили за движением шлюпки. Она пробиралась среди колотых льдин, которые побило снарядами у берега и сносило в озеро.
   Смуров вдруг поднял пистолет и прицелился в человеческую фигуру, распластавшуюся на льдине.
   – Стой! – Алексей успел перехватить его руку. – Ты что делаешь?
   – Хочу пристрелить немца. Он живой, еще шевелится.
   – Он нам сейчас не опасен, и мы не добиваем раненых.
   – А чего его жалеть? В плен не возьмешь – только возиться с ним, лечить да кормить. Пристрелю его, и дело с концом.
   – Тебе лишь бы пристрелить! Он может нам пригодиться. Зачем убивать без нужды?
   – Да ведь он фашист. Он мразь, тварь поганая!
   Льдину между тем прибило к корпусу корабля. Немец поднял голову и протянул вверх руку, как бы умоляя о помощи.
   – Поднять раненого на борт! – скомандовал Алексей.
   Приказ его был немедленно выполнен. Пленного положили на палубу. У него были прострелены обе ноги, он стонал и что-то пытался сказать, но его никто не понимал. Это был белесый, худой юноша, на вид не старше восемнадцати лет. Алексей, в ожидании санитара, присел на глубинную бомбу, с любопытством разглядывая немца.
   – Вот такие молодые недоумки и сотворили Гитлера, – недовольным тоном сказал Смуров. – Им только подбрось какой-нибудь лозунг, например, о превосходстве их нации над другими народами, и они с восторгом последуют за негодяем, рвущимся к власти. Таких-то юнцов легче всего одурачить: им надо как-то самоутверждаться – не выходит по одному, так хотя бы скопом. Леш, давай пустим его в расход, на кой ляд он тебе сдался?
   – Отвезем его в штаб, сдадим в разведотдел. Он наверняка сможет сообщить полезные сведения. Потом пусть сами решают, что с ним делать. С одной стороны, ты, может быть, и прав, с другой – вполне возможно, что мальчишку просто призвали в армию. Да, они враги, меня самого от них с души воротит, только как-то не верится, что все немцы – убежденные фашисты. Воробьев! Скажи нашим, пусть поторапливаются, здесь санитар нужен.

   Спасенный тендер отбуксировали в Кобону, где раненых ожидало спасательное судно; на нем всегда дежурил отряд врачей и санитаров. Помимо раненых, в медицинской помощи нуждалась часть эвакуируемых: сказалось переохлаждение в железном трюме судна и качка.
   Среди медиков Алексей неожиданно увидел Ариадну.
   – Какой приятный сюрприз, – сказал он, прижимаясь к ее морозной круглой щеке. – Вот бы каждый раз так сходить на берег.
   – О нет, лучше возвращайся без раненых. Здравствуйте, Кирилл.
   – Здравствуйте, прекрасная Ариадна, – откликнулся тот. – Надеюсь, у вас все в порядке. Помните о нашем уговоре: в случае малейшей неприятности обращайтесь ко мне.
   – Как ты оказалась с эвакоотрядом? – спросил Алексей.
   – Сегодня я на вахте. Время от времени мне тоже приходится плавать. У меня сердце остановилось, когда поступил запрос с твоего катера. Выяснила все и еле отдышалась. – Она стиснула его руку со страстью, которую, в отличие от мыслей, никогда не скрывала.
   Они еще успели перекинуться несколькими фразами, пока пострадавших переносили на санитарный катер. Алексей, ухватив возлюбленную за цигейковый воротник полушубка, что-то нежно шептал ей в самые губы, она без улыбки оглядывала его лицо жадно и быстро, бросала из-за его плеча беглые ободряющие взгляды Смурову, словно извинялась за то, что они с Алешей заняты только друг другом. Внезапно глаза ее широко раскрылись и застыли на чем-то, что было за спиной у Смурова. Он обернулся со стремительностью хищника, учуявшего добычу. С тендера спускали носилки, на которых лежал человек лет тридцати пяти, одетый в серое габардиновое пальто и меховую шапку, со значительным и, несмотря на худобу, породистым лицом. От Алексея тоже не укрылась странная перемена в поведении Ариадны.
   – Что ты там увидела? – весело спросил он, поворачивая голову в направлении ее взгляда.
   – Ничего. – Она мягко, но настойчиво заставила его снова повернуться к себе. – Я подумала, что через минуту мы расстанемся, и у меня заболело вот тут. – Она приложила руку к груди.
   – А это уже никуда не годится, – с шутливой строгостью заметил Алексей. – Сердечко у вас пошаливает, доктор. Придется вас обследовать самым тщательным образом и, желательно, не позднее завтрашнего дня. А сейчас мне надо обратно в дозор.
   – Береги себя, командир мой солнечный. Если бы ты знал, как я мучаюсь, как беспокоюсь, когда ты в море. Это вечная, изнуряющая пытка… – Глаза ее влажно блеснули, она прижалась к нему на миг и поспешила на катер.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация