А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звезды над озером" (страница 5)

   – Вот как! С удовольствием! Я позабочусь о том, чтобы вы не попали в мою палату! – выкрикнула она с надрывом в голосе и вышла, оглушительно хлопнув дверью.
   У Алексея внезапно зашлось сердце, нога нестерпимо заныла, боль отдалась в груди, он застонал, и вошедшая на смену Лежнёвой медсестра заботливо справилась о его самочувствии.

   Глава 5

   2008 год
   Нам удалось напасть на след Даниила. Аршак и его расторопные друзья успели побывать в гостиницах, которых в Ереване не так уж и много. Странно, что Данька сразу не уехал с добычей; этому может быть несколько объяснений. Первое, самое правдоподобное, – он будет отрицать кражу. Уличить же его возможно, только обыскав номер и его вещи. Официально это сделать не получится – никакая милиция нам не поможет, ведь речь идет всего лишь о старых тетрадях.
   Парни решают по очереди дежурить у гостиницы «Мариотт», расположенной на площади Республики, – именно в ней остановился Даниил. Караулить объект легко: прямо у парадного входа расставлены столики открытого кафе, можно сидеть, потягивая какой-нибудь напиток; единственная предосторожность – мне ему в глаза лучше не бросаться, а то устроит провокацию. Данька в этом деле сообразительный и изворотливый, так же как в журналистике, запросто может скомпрометировать человека, а потом, в случае претензий, себя же с поразительной ловкостью выставит пострадавшей стороной.
   Мы с Женей отходим недалеко, на «Бульвар Фонтанов», где журчат одновременно более двух тысяч струй, создавая свежесть и прохладу в близлежащем пространстве. Над городом, доживающим третий миллениум, опять висит древняя жара, и на бульваре у фонтанов люди нередко сидят всю ночь. Отсюда хорошо видна площадь с главным поющим фонтаном и стоящими вкруговую зданиями, украшенными искусными барельефами на национальную тему. Одно из них, ближайшее, и есть гостиница «Мариотт».
   Нам надо дождаться звонка от Аршака, он дал мне свой телефон, но вместо этого звонит мой собственный с московским номером, и на дисплее вырисовывается… Данькин номер!
   Начинаю плавиться от злости. На мои звонки вражина не отвечал, да и вообще, видимо, меня заблокировал, а сейчас сам звонит. Ох, неспроста это, чует мое сердце.
   – У тебя еще хватает наглости мне звонить? – спрашиваю в трубку без предисловий.
   – Приходится, дорогая. Прежде всего, отзови свою группу поддержки, – язвит Данька в ответ. – Я давно просчитал всю вашу гопкомпанию. Зря тратите время, все равно ничего не докажете.
   – Зачем ты делаешь это?
   Дальше все хуже и хуже: Даниил предлагает отправить Женю к моим защитникам, чтобы сам он мог без помех и свидетелей обсудить со мной создавшуюся ситуацию. А если я откажусь, гнусит Данька мне в ухо, то он побеседует с Евгением и опишет ему массу любопытных подробностей из частной жизни Кати Полуяновой.
   – Что он говорит? – нетерпеливо спрашивает Женя.
   Я делаю счастливое лицо и заверяю, что все прекрасно. Даньке обещаю перезвонить через десять минут. Начинаю лихорадочно соображать, под каким предлогом спровадить Женю. Допускать к нему Даниила нельзя, здесь возможны только два исхода: либо Женя его прибьет, что чревато для всех нас тяжелыми осложнениями, либо Данька успеет наговорить ему кучу мерзостей, и тогда последствия я вообще не берусь предсказывать – в первую очередь для себя самой.
   Мне стоит огромного труда уговорить Женю уйти. Он скрипит зубами и рвется в бой, но мне удается его убедить, пустив в ход всю женскую хитрость, на какую я способна.
   Я огибаю площадь и иду по тенистой улице Абовяна к кинотеатру «Москва», как предписал мне Даниил. Скоро вижу и его самого. Прежде всего бросается в глаза до отвращения знакомая, нахально ухмыляющаяся физиономия.
   – Зайдем, – делает он приглашающий жест в сторону кинотеатра. – Здесь можно уютно посидеть на первом этаже в тишине и прохладе. Проблемы легче решать в спокойной обстановке.
   Не то у меня состояние, чтобы ему возражать, главное сейчас докопаться до сути данного свидания.
   – Что будешь пить? – продолжает преувеличенно любезничать Даниил, усаживаясь за стол. – Заказывай все, что пожелаешь. Мне хочется сделать для тебя что-нибудь приятное по старой памяти.
   – И поэтому ты украл тетради моей бабушки? Уважил не только меня, но и старого человека. У тебя вообще совесть имеется – хотя бы в виде рудимента?
   – А зачем она мне? С совестью нынче жить совсем неудобно, себе во вред. И вот что, Катюха, давай обойдемся без пафосных фраз. Ты сама поначалу со своим избранником не церемонилась, покуда с ним не свалялась, и тогда между вами сразу возникло большое и светлое. – Последние слова он произносит с гнусной издевкой. Мне хочется его убить, но приходится терпеть. А тот, чувствуя себя хозяином положения, продолжает: – И помыслы твои стали чисты, цели возвышенны. Ты, кажется, прониклась идеей написать романтическое эссе о войне. Восславить героев, так сказать, воспеть справедливую борьбу советского народа против немецко-фашистских захватчиков!..
   – Не кривляйся. Именно это я и сделаю. Тебе мое эссе помешает жить?
   – Упаси бог! Пиши что хочешь. Сейчас все в ход идет, в том числе игра на патриотизме и славном прошлом наших предков.
   – Ты говори за себя. У меня есть записи бабушки, невыдуманные рассказы, то, что она пережила в годы войны. Для нее война началась в девятнадцать лет. Тебе незачем читать ее записи, ты в них ничего не поймешь, для этого надо быть другим человеком. Что ты мне пытаешься доказать? Твой цинизм отвратителен! Это сейчас вы посмеиваетесь и все обесцениваете, а бросить бы вас в ту мясорубку, вмиг бы обделались, забились бы в щели, как тараканы, либо сами оказались предательскими гнидами. Аналитики хреновы! Я буду писать о конкретных людях, так, как все было на самом деле. Верни мне дневники!
   Данька насмешливо кривится:
   – Разве я сказал, что они у меня? Мне просто хотелось тебя увидеть, посидеть вот так, по-дружески, поговорить о работе, если угодно.
   – О чем? – обалдеваю я.
   – Меня заинтересовала военная тема. Опыта у тебя пока маловато, а материал, судя по твоим рассказам, богатый. Я предлагаю писать вместе большой цикл статей, создать обширное документальное полотно в нескольких номерах. Что скажешь?
   Язык у меня, по правде сказать, отнимается, что в данную минуту наиболее правильная реакция. Лучше смолчать и обдумать скрытый смысл Данькиного предложения. Но тут он сам выдает фразу, которая все ставит на свои места.
   Пока я таращусь на его впалые щеки с модной небритостью, обрамленные спутанными патлами, – он наверняка так и остался в уверенности, что имеет вид раскрепощенного художника, – Даниил придвигается ко мне, обнимает рукой за плечи и лезет своей щетиной мне в лицо.
   – Вернись ко мне, – говорит он таким тоном, словно решил меня облагодетельствовать. На самом деле это маска. Как я понимаю, до просьбы он не опустится.
   Я совершаю прыжок в сторону верхом на стуле, как на бодливой корове. Сидящие вокруг молодые люди смотрят в нашу сторону. Здесь не принято выставлять напоказ свои отношения, это вам не Питер или Москва, где народ ко всему привык и мало на что реагирует.
   – Ты одолел тысячи километров, чтобы сказать мне это? – перехожу на яростный шепот. – Лучше объясни честно, зачем ты сюда приперся!
   – Я приперся сюда за тобой, – вдруг переходит он на серьезный тон, и тут я пугаюсь не на шутку: гораздо спокойнее, когда он ерничает. – Хочу признаться: я терпеливо пережидал нашу размолвку, пока не увидел тебя с этим типом. Я надеялся, ты перебесишься, поиграешь в независимость, потом дурь пройдет и мы помиримся. Просто хотел дать тебе время. Но ты использовала его не по назначению.
   Вот как! Значит, все это время я была подопытным кроликом, причем глупее, чем самый глупый кроль. Прыгала себе, щипала травку, не подозревая о нежных чувствах бывшего возлюбленного.
   Впрочем, никогда не наблюдала их наличия. Даниил относится к категории мужчин, которые признают отношения по принципу «женщина вокруг меня». На мою беду, в самом начале нашего знакомства он сколотил рок-группу и ощущал себя никак не ниже Мэттью Беллами из Muse, ожидая немедленной заслуженной славы, но она, злодейка, все не приходила.
   Два года я терпела его капризы, истерики, творческие искания, депрессии и маргинальные выходки. Мне надо было понимать его, поддерживать, служить жилеткой для слез и соплей, утиркой для пьяной блевотины, при всем том восторгаться его самобытной индивидуальностью. Кончилось тем, что я треснула дверью, сопроводив свой уход весьма грубыми выражениями. Любовь зла, но я еще злее. Пусть кто-нибудь другой оценит эту сложную натуру, а мне собственная жизнь дорога.
   С карьерой рок-звезды Даниил все-таки покончил, не добился ничего на поприще музыки и образумился, но, как сейчас выясняется, меня он не оставил в прошлой жизни.
   – Даня, ты в своем уме? У тебя, оказывается, роковая любовь? Хорошо, допустим, тогда к чему этот маскарад с «Валерой», дневники бабушки, разве не мог ты поговорить со мной дома?
   – А я пытался, вспомни, но ты фыркала и язвила на каждое мое слово, не шла на серьезный разговор. Зато сейчас выслушаешь, деваться тебе некуда.
   Он прав, чтоб мне сгореть! Я постоянно избегала его – поначалу из опасения, что всколыхнутся еще не до конца остывшие чувства, а позже – по той простой причине, что он стал мне совершенно неинтересен, если не считать раздражения: он служил напоминанием моей глупости.
   Пока меня одолевают сожаления о собственной недальновидности, Данька вынимает из кармана бумажник, открывает его и будто в задумчивости изучает что-то внутри:
   – Не понимаю, что ты нашла в этих ископаемых артефактах? Какой смысл постоянно стенать о давно прошедшей войне?
   Я наклоняюсь в его сторону с нехорошим предчувствием, силясь заглянуть краем глаза на предмет исследования, и вижу старую фотографию, ту самую, из Жениного альбома; он привез ее в подарок бабушке, а та вложила ее сразу в одну из тетрадей. Теперь-то мы знаем, кто, помимо моего деда, запечатлен на снимке, – это Алексей Вересов и красавица Ариадна Лежнёва. Блеклость фотографии, военная гимнастерка и пилотка не могут умалить цветущей красоты молодой женщины.
   Я вдруг забываю, где я, с кем, тянусь к фотографии, в эту ушедшую черно-белую реальность, и вижу, как она постепенно оживает, проявляются краски, синеет вода в озере и рябит золотыми бликами, а в стороне у причала покачивается на волне в ожидании своего командира изрешеченный пулями, латаный-перелатаный маленький боевой корабль.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация