А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звезды над озером" (страница 3)

   – Они у меня в нагрудном кармане.
   – Так давайте же их сюда скорей!
   – Возьмите сами.
   – Товарищ Вересов, немедленно прекратите свои глупые шутки! Сейчас же верните очки!
   – И не подумаю. Они перед вами. Вам стоит только протянуть руку.
   – Ах так? Отчего вы все время насмехаетесь надо мной и пытаетесь оскорбить?
   – Я прошу прощения за то, что обидел вас вчера. Но ведь и вы не выказывали мне особой благосклонности.
   – А почему я должна ее выказывать? Ваша репутация всем известна: вы – герой на море и прожженный волокита на суше!
   – Ну вот: кто кого оскорбляет? Нет, теперь я решительно отказываюсь вернуть вам очки. Я требую компенсации за моральный ущерб.
   Говоря это, он надвигался на нее; она пятилась с потерянным выражением на замечательно красивом лице. Скоро отступать ей стало некуда.
   – Не подходите ко мне, – взмолилась она и уперлась ему рукою в грудь.
   Он обнял ее и крепко поцеловал в румяные губы.
   – Вот теперь я удовлетворен, – сказал он и надел на нее очки. – Сейчас вы меня хорошо видите?
   Она завороженно смотрела на него, но ничего не видела, кроме золотых язычков пламени, играющих в его глазах. Потом медленно обошла Алексея, не сводя с него взгляда, подошла к двери и заперла ее на ключ.
   – Что вы делаете? – в свою очередь удивился он.
   – Сейчас узнаете.
   – Черт возьми, да это настоящая подсечка! Вы часто заваливаете мужчин на диван?
   – Первый раз. А что, вам не нравится? Сами напросились.
   – Постойте, так вы сорвете все пуговицы с кителя.
   – Ничего, я их пришью.
   – Осторожно, товарищ Лежнёва, вы меня задушите.
   – Не беда, реанимация рядом.
   – Это насилие, я подам рапорт командованию.
   – Не нарывались бы, товарищ Вересов. Теперь вам никто не поможет.
   – Силы небесные! Как вы прекрасны, доктор!
   – Вы тоже ничего, мой командир.

   Глава 3

   2008 год
   Мы стоим на краю ущелья с отвесными склонами; оно такое глубокое, что страшно смотреть вниз. По дну каньона извивается быстрая горная река Азат, к руслу ее вплотную подступают розовые скалистые отроги Гегамского хребта.
   Река огибает треугольный мыс, на котором стоит храм Гарни, и скачет дальше по камням меж влажных берегов с тучной почвой, захваченной корнями фруктовых деревьев и кустарников.
   Храм Гарни – маленький Парфенон среди армянских гор, но, в отличие от большого собрата, полностью восстановленный в советское время из подлинных уцелевших фрагментов и новых, изготовленных из базальта взамен недостающих.
   Я-то вижу храм не впервые, а Женю он поразил со всей очевидностью – мне приятно наблюдать его неподдельный интерес, я не без гордости чувствую свою причастность к народу с древней историей.
   Три невероятных дня, наполненные любовью, насыщенные событиями, встречами, совместными прогулками по красивейшим местам, – теперь я смогу растолковать любому, что такое счастье, можете обращаться, если вас еще не коснулась эта божественная субстанция. Я готова выделить толику своих переживаний, всего выразить не смогу, нет у меня такой возможности. Уж если Омар Хайям признал «…как много я б сказал и как мой нем язык!», то чего ждать от меня.
   По ночам мы чинно расходимся по своим комнаткам, но как только становится ясно, что домочадцы уснули, я заползаю к Жене в постель, подобно гадюке в брачный период, и обвиваюсь вокруг него с проворством самой резвой особи.
   Вчера на рассвете нас чуть не накрыли. Накануне родственники предупредили о том, что утром нам придется встать ни свет ни заря, чтобы ехать на одну из вершин Арагаца. Сурену Акоповичу вздумалось во что бы то ни стало угостить нас хашем. Хаш едят очень горячим, в основном зимой, подают его на углях, чтобы не остывал, в чем мы имели возможность убедиться. А на вершине Арагаца всегда холодно – там летом лежит снег, а на берегу круглого озерца, заполнившего жерло остывшего вулкана, расположился ресторан, где можно отведать знаменитое армянское блюдо. Это важная народная традиция, есть вместе хаш – признак родства, доверия и уважения.
   Отказываться нельзя, я сразу объяснила Жене, что мои родственники воспримут это как неуважение. О том, что могут воспринять как нежелание породниться, я промолчала. Женя пока такого намерения не выказывал, не набиваться же самой?
   О будущем мы пока не говорим; я догадываюсь, что Женя не меньше меня боится спугнуть очарование этих дней, их яркую незамутненность, искренность, восстановленное доверие.
   Забегая вперед, скажу, что поездка на вершину горы получилась незабываемой – мы оделись тепло, как для горнолыжного курорта, и сидели в беседке на берегу мерцающего ледяной водой озера с заснеженными берегами. Хаш подавали в больших глиняных чашах, стоящих на подставках с тлеющими углями. Пришлось пить водку, так полагается для лучшего переваривания тяжелой пищи, какой является наваристый хаш. Мы отлично провели время. Солнце, горы, снег, теплая компания и вкуснейшая еда. Нам с Женей настолько понравился хаш, что мы решили непременно в Питере сварить такой же, как только ударят морозы.
   Но я о том, что случилось утром, когда родственники чуть не застукали меня в постели с мужчиной.
   Несмотря на предупреждение о поездке, мы с Женей безмятежно проспали время сбора. Лежали по привычке в обнимку, забывшись в крепком утреннем сне, запутавшись в простынях, в то время как наивный дядя Сурен, стесняясь постучать в мою дверь, решил разбудить своего русского гостя.
   Сквозь сон я слышу, как кто-то энергично стучит в дверь, затем голос дядюшки:
   – Женя, спишь? Вставай, ехать пора. Слышишь? Отзовись!
   Дверная ручка начинает нерешительно поворачиваться. Кошмар! Мы ведь дверь не заперли, да и нечем, там только защелка, в этом доме не то что внутренние двери не принято запирать, но и входные у всех нараспашку. Я делаю бросок через Женю на пол и моментально втискиваюсь под кровать.
   – Лежи, не вставай, – дурным шепотом сиплю из своего убежища.
   Женя притворяется спящим, а я плинтусом, так как кровать стоит одним боком у стены. Повезло, что я не толстушка, обязательно застряла бы на входе.
   Вам приходилось когда-нибудь лежать на полу под кроватью, причем практически без всякой одежды? Чаще любовники сидят в шкафу, но и этот вариант не лучше.
   В таких ситуациях неизменно срабатывает закон подлости, как будто кто-то специально пишет сценарий про размазню, которой не везет. Давно убедилась, что подставы случаются не только в кино. Пока дядя и Женя разговаривают, а я лежу без дыхания, почти упираясь носом в кроватные пружины, совсем рядом слышу какой-то не то треск, не то щелчок, слегка поворачиваю голову и вижу чьи-то круглые зеленые глаза, глядящие на меня в упор, но с некоторой отрешенностью, как смотрит убийца-психопат, склонный к философии. У чудовища длинная шея, на ней сидит треугольная голова с клювом и с двумя шевелящимися усиками между глаз, на груди сложены чинно лапы, до ужаса напоминающие косу, с какой ходит смерть, да еще с острыми зазубринами.
   Я цепенею от ужаса! Ничего подобного я никогда не видела. Зеленое пучеглазое страшилище из триллеров про инопланетян или робот-убийца!
   Вон она – кара за разврат! За ночные безумства с Женей в благочестивом доме!
   Я бы завопила во все горло, но оно словно сдавлено обручем, а хитиновый монстр продолжает меня спокойно разглядывать, словно примеривается, в какое место засадить свои шипы, венчающие огромные конечности.
   К счастью, дядя Сурен оказался на сей раз немногословен.
   – Буди Катю, и спускайтесь скорей, все уже в сборе, ждем только вас, – говорит он и выходит из комнаты.
   Я лежу ни жива ни мертва – буквально, – не могу ни вскрикнуть, ни пошевелиться. Женя, видя, что я не отзываюсь на предложения вылезти из-под кровати, вытягивает меня оттуда волоком. В объятиях любимого, вдали от зеленого кошмара, ко мне возвращается способность двигаться. Мне некогда описывать Жене хоррор, таящийся в прикроватной тьме, я вырываюсь, визжу что есть мочи, хватаю простыню и, кое-как в нее завернувшись, кидаюсь в свою комнату, захлопываю дверь и стою за ней, стуча зубами.
   Мой визг вызвал переполох: на лестнице слышен топот множества ног. Теперь я влипла по-крупному. Мозги наконец срабатывают, я накидываю халат, влезаю в тапочки и открываю дверь перед встревоженными родственниками.
   – Что случилось, Катя, да на тебе лица нет! Кто тебя обидел? – забрасывают меня вопросами.
   – Я зашла разбудить Женю, а там кто-то страшный забежал под кровать. Жуть несусветная! – выворачиваюсь кое-как.
   Мужчины не робкого десятка, не раздумывая, отодвигают кровать. Смотрят на того, кто там сидит, и смеются. Надо мной.
   – Это богомол, – сообщает Аршак. – Они иногда забираются в дом. Вот дурашка, погибнет ведь. Надо отнести его в сад.
   Богомол огромный, немудрено, что показался мне страшилищем, я вообще насекомых панически боюсь, а этого и насекомым-то не назовешь – около восьми сантиметров ростом, потому что стоит он на задних ногах, как человек. Да еще вдруг голову повернул, кинул мне на прощание задумчивый взгляд. Насекомое?! Жалеет небось, что не съел.
   Хорошо, хоть не разговаривает, теперь у нас есть одна общая маленькая тайна. Судя по размерам, это девочка, объясняют мне, теперь я даже чувствую к ней какую-то симпатию.
   С большими предосторожностями пришелицу отлавливают и уносят в сад. Мне объясняют, что каждого богомола надо беречь, вид занесен в Красную книгу, кроме того, богомол очень полезен для садоводов, потому что уничтожает вредных для урожая насекомых. Вот оно как: здешний сад – обиталище монстров – сверчков, богомолов и прочих незнакомцев, перед которыми полагается снимать шляпу.

   А сегодня, едва вернувшись из путешествия по крутым тропам, еще исполненные величием храмов, красотой горных ущелий, ощущением единения с природой и друг с другом, мы понимаем, что хваленое счастье показало нам спину гораздо раньше самых скептических прогнозов.
   – Катенька, жаль, вы разминулись с товарищем, – радостно возвещает бабушка. – Ушел всего час назад. Я уж его и так и этак уговаривала вас дождаться. Сказал, завтра придет. Я дала ему номер нашего домашнего телефона.
   – Какой товарищ? – не понимаю я.
   – Валера его зовут. Сказал, что вы вместе прилетели. Как тебе не стыдно, Катя? Надо было его у нас поселить, зачем платить лишнее за гостиницу? Место бы нашлось. Зря ты постеснялась к нам друга пригласить.
   Я по-прежнему не въезжаю в ситуацию. Какой Валера, черт возьми? Вместе прилетели?!
   У Жени не менее озадаченный вид.
   – У тебя есть знакомый Валера? – спрашиваю.
   – Ну, если покопаться в памяти, то, возможно, найдется. Но здесь, в Ереване, в доме твоих родных!.. Хм… Припомни лучше своих друзей… – Он вдруг мрачнеет. – Особенно того, кто знает, где живут твои родственники. Вряд ли это случайный человек.
   Неожиданно в разговор вмешивается кузен Аршак:
   – Скользкий он какой-то, этот ваш Валера. В глаза не смотрит, рука при пожатии вялая, с нами два слова не сказал, за стол не сел, все что-то с бабулей шептался.
   Бабушка сидит в своем кресле под грушевым деревом, это ее любимое место; там же белеет круглый садовый столик; по вечерам, когда старшие ложатся спать, здесь хорошо пить чай и болтать на разные темы с Аршаком и Нушик в пахучем лиственном полумраке, под мистическое пение сверчка. Накануне, после случая с богомолом, я выслеживала неуловимую тварь с фонариком, переворошила всю траву, но тщетно, звук есть, а скрипача нет, говорят, что наружности он безобразной – черный, голенастый, с двумя торчащими, словно концы фрака, жалами позади брюшка. Брр!
   Порой прекрасное рядится в нелепое обличье…
   Теперь-то я стала относиться к внешности пришельцев из зеленого мира гораздо терпимее. Свою набожную сообщницу тоже не нашла, хотелось поздороваться, я бы ее на сей раз не испугалась.
   Но кто же кроется под обличьем Валеры? Странный визит. Я прошу Аршака подробнее описать посетителя, кое-что добавляет сестра Нушик, и постепенно, к моему несказанному ужасу, я получаю детальный портрет Даниила, этого мерзавца, с которым имела несчастье встречаться и рассталась незадолго до знакомства с Женей. К сожалению, совершенно избавиться от его общества невозможно, так как мы работаем с ним в одной редакции. Именно он устроил подлянку: сообщил Жене о том, что я журналистка, которая пытается влезть в чужую семью и выудить скандальные сведения об ордене. Я думала, что Даниил вполне удовлетворился своим гадким поступком, утешил оскорбленное самолюбие брошенного любовника, но теперь вижу, что ошибалась.
   – Это Данька, – сообщаю Жене. – Сомнений нет. Только что ему нужно, не пойму, зачем он явился в этот дом?
   Из комнаты раздается вскрик бабушки:
   – Боже мой! Мои тетради пропали, лежали здесь, на столе. Я их Валере показывала.
   Выяснилось, что мнимый Валера разговорил старую женщину – старики любят внимание и охотно рассказывают о своей молодости. Бабушка показала ему дневники, читала из них выдержки, теперь тетради исчезли, и я не сомневаюсь, что Данька их попросту украл.
   – Такой обходительный молодой человек! – сокрушается бабушка. – О тебе, Катюша, с большим теплом отзывался, наплел, что для него счастье познакомиться со мной – много хорошего слышал от внучки…
   – Я убью его!!! Подонок! Чего он хочет от меня?! – почти визжу я и колочу кулаками по столу.
   Женя, вместо того чтобы разделить со мной свалившееся несчастье, стоит в стороне, насупив брови, смотрит мнительно и покусывает свою яркую губу, гад такой, небось ревнует. Ну что еще ждать от мужика? Одни рефлексы, ей-богу, первая реакция – приревновать, а уж потом можно и мозги включить.
   Я немедленно иду в наступление:
   – Убедился теперь, какой Данька подлец? Ну что? Что ты косишься на меня? Я, по-твоему, виновата, что негодяй решил нажиться на мемуарах фронтовички?
   Неужели не ясно, сколько бед он принес одним махом: мне нагадил, думает, что статью завалил, раздор между нами посеял, потом втихаря сам как-нибудь использует дневники. Он в журналистике профессионал, ему это раз плюнуть.
   В глазах ревнивца занимается искра разума. Слава те господи! Хоть одной проблемой станет меньше. Вторая – где искать проклятого Даньку? Он вполне может дать деру сегодня же ночью – сядет в самолет, и ищи-свищи вора. Мчаться же за ним обратно в Питер ой как не хочется, мы только начали входить во вкус горячего ереванского августа; горожане жалуются на жару, а мы так соскучились по солнцу в чистом небе, где неистребимая голубизна поглощает любое невпопад забредшее в эти края облачко. Гуляй себе в легких платьицах, сарафанчиках, майках с шортами, наслаждайся теплом сутки напролет. Ночью можно в обнимку заснуть обнаженными после любовных ласк, не опасаясь, что влажная кожа остынет в теряющем напряжение воздухе.
   От этих мыслей мне хочется завыть. Мой парень тем временем окончательно увяз в раздумьях, – неужели найдет какой-то выход?
   – Надо обзвонить все гостиницы, – жестко постановляет он. – Если повезет, перехватим Даниила здесь, а нет, так в Питере он от меня не уйдет!
   Вот это да! Не сойти мне с этого места, если в нем сейчас не проснулся его дед. Глаза так и полыхнули холодом. Однажды мне довелось видеть его таким – когда дрался на набережной Фонтанки с хулиганами. Скажу, что Даньке сильно не повезло: рука у Женечки тяжелая, помню, как валил наземь тех амбалов с одного удара. Конечно, рукоприкладства лучше не допускать, но я бы и сама набила Даньке физиономию с превеликим удовольствием.

   Весь следующий день посвящен поискам. Я звоню в Петербург, своему редактору. Как я и предполагала, Даниила нет в городе, он якобы взял неделю отпуска и отбыл на остров Пхукет. Судя по всему, выбрал то, о чем потом легче врать, так как ездил в Таиланд год назад.
   – Жаль, не на остров Комодо, – бурчу в трубку. – Была бы надежда, что его сожрут вараны.
   – Что ты сказала, Катенька? – удивленно переспрашивает редактор.
   – Так, ничего, мечты вслух.
   Не могу же я пока утверждать, что Данька в Ереване. Не пойман – не вор. Как бы ни была я уверена в его причастности к краже, надо поймать негодяя за руку.
   Аршак старается для нас: с утра прибывают его друзья, все строго одеты – в рубашки, брюки, закрытые туфли; меня удивляет такая манера ереванцев одеваться в сорокаградусную жару – даже в то время, когда они не на работе.
   Парни рассаживаются за круглым столом в саду и по-деловому обсуждают план действий. Женя тоже принимает участие в разговоре. Ребята из вежливости стараются говорить по-русски, и, надо признать, не у всех это хорошо получается. Иногда они увлекаются и переходят на родной язык, так им намного легче, говорят громко, эмоционально, энергично жестикулируя.
   Бабушка тоже не скучает, к ней пришла подруга из соседнего дома, Арев-тати, так ее все зовут – «тати» означает «бабушка», – старушке поменьше лет, чем бабе Насте, всего-то восемьдесят два, она подслеповата, ходит с палкой и много курит. За то время, что я здесь, без сигаретки ее не видела. Самое удивительное, что в доме у нее одни некурящие – сын, невестка и даже взрослые внуки, но все молчат из уважения к старости. В Армении почтительно относятся к старшим.
   Арев-тати располагается рядом с нашей бабушкой за садовым столиком и начинает обстоятельно пересказывать утреннюю программу о здоровье, нещадно пыхтя сигаретой. Передачи о здоровье она внимательно смотрит каждый день, после чего донимает всех инструкциями, что надо есть, какие продукты покупать, на каких простынях спать. Благодаря ей я узнала, что в душевой лейке содержится масса микробов, посуду надо мыть только хозяйственным мылом, занавески в ванной – страшнейшее зло, и еще массу ненужных сведений, которыми телевидение забивает мозги доверчивых пенсионерок.
   Покончив со здоровьем, Арев-тати переходит к политике. В этом она большой знаток без всяких советов извне. Поначалу следует углубленный анализ личностных качеств известных политических фигур c применением крепких колоритных армянских выражений. Затем Арев-тати сообщает, что по всем признакам надвигается мировой экономический кризис.
   – Надо купить несколько килограммов масла и положить в морозильник, как считаешь Настя-джан?
   – Ох, Арев, можно, но надолго не запасешься, – покорно вздыхает бабушка. Она предпочитает не спорить с подружкой.
   – Эти негодяи все равно не дадут нам жить спокойно, – авторитетно констатирует Арев-тати.
   Для Арев кто бы ни стоял у власти – заведомо негодяй. Убеждения у нее твердые, независимые, выше любых обстоятельств.
   Как-то, во время президентских выборов, у нее испортился телевизор – в тот момент, когда она приготовилась смотреть очередную серию нескончаемой бразильской мелодрамы. Дома как раз собралась компания серьезных ответственных мужчин, друзей ее сына. Все они представляли избирательный штаб действующего президента.
   Что тут началось! Любой стихийный бунт померк бы перед неистовым возмущением старушки, оставшейся без дневной порции сериала.
   За поломку телевизора досталось всем – детям, их друзьям, внукам, производителям, властям. Когда Арев-тати взялась громогласно поносить президента, нервы у серьезных мужчин не выдержали, они попрыгали в свои штабные джипы и ринулись в ближайший магазин электротехники. Через десять минут перед бабушкой Арев стоял новехонький телевизор. Сериал, слава богу, только начался, и в доме воцарились спокойствие, тишина и мирные клубы сигаретного дыма.
   С нами соседка тоже не особо церемонится.
   – Ай ахчи! – кричит она мне. – Ну-ка марш в дом и смени юбку! Куда смотрит твой парень? Анамот! Мужики кругом, а она раздетая ходит.
   – Что такое «ахчи»? – спрашивает Женя. – И «анамот»?
   – Девочка, девушка. «Анамот» – бесстыжая. – Я лукаво улыбаюсь.
   Женя внимательно изучает мою юбку. Потом смотрит на наших мальчиков.
   – В чем-то она, пожалуй, права, – с расстановкой произносит он, – иди-ка переоденься.
   Ну разве не прелесть эта бабушка Арев? Заставила Женьку ревновать!
   Я вприпрыжку бегу в дом и меняю короткую юбку на широкую, из воздушного шифона, доходящую до колен, нежно-голубую, как незабудка. Женечка-то ничего не выиграл, новая юбка идет мне как никакая другая. Женская одежда, скрывающая многое, коварная ловушка для мужчины, чем больше ткани, тем надежнее расставленные силки. Какое глупое заблуждение, что, прикрывшись, женщина становится менее соблазнительной.
   Порхаю по ступенькам, небрежно помахивая сумочкой, и вижу, что все сделала правильно: у Жени взгляд собственника превратился в раздевающий, так что главное не одежда, а нравитесь ли вы мужчине. Я нашла для себя подтверждение, и настроение у меня подскакивает до самой высокой планки.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация