А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звезды над озером" (страница 15)

   Глава 15

   2008 год
   Мы с Женей не первую неделю ломаем голову, как отнять дневники у Даньки. Женя предложил навестить Даниила по месту жительства и вытрясти из него тетради силой.
   Я противлюсь, он не знает, с кем хочет связаться, тот упечет соперника в тюрьму, достаточно одного синяка, в то время как тетрадей в его доме мы можем не найти и будем выглядеть как двое умалишенных, напавших на невинного молодого человека с требованием вернуть потрепанные тетрадки какой-то бабушки.
   На работе я с Данькой не разговариваю, демонстративно его не замечаю, надо дать понять, что считаю его полным ничтожеством и никаких вопросов с ним обсуждать не собираюсь.
   Редактор не единожды справлялся, как продвигается мое расследование относительно ордена. Меня уже несколько дней подмывает рассказать ему правду, но я боюсь оказаться в дурацком положении. Даниила он ценит как сотрудника, а тот, без всякого сомнения, поднимет меня на смех и обвинит в клевете. Я даже заранее знаю, что он будет ссылаться на наши прежние отношения, всем известные в редакции, скажет, что я преследую его из мести. Никто ведь не знает, почему мы расстались, а он повернет дело так, будто сам меня бросил. Подлец этакий!
   С редактором Муромцевым у меня хорошие отношения, он душевный дядька, одного поколения с моим папой, деловой, энергичный, бывает строг и принципиален, случается, закладывает за воротник, как сплетничают сотрудники, но мне приходилось всего дважды видеть его подшофе на корпоративных вечеринках.
   И все-таки я решаю рискнуть. Был бы молодой – не стала бы к нему обращаться, но редактор мужик бывалый и умный, на старших я привыкла больше полагаться, должно быть, оттого, что мне повезло с родителями.
   И вот я сижу в кабинете Муромцева, поведав ему предварительно в доверительной манере, что разговор конфиденциальный и для меня глубоко личный. Если хотите заинтриговать человека, который знает вас хоть немного, то это лучший способ добиться внимания.
   Я рассказываю ему все: как Даниил пришел к бабушке Насте, унес дневники, потом пытался меня ими шантажировать. Муромцев слушает спокойно, не перебивая, и по нему не видно, как он относится к услышанному. Но когда речь доходит до содержания записей, выражение его лица меняется.
   – Постой, постой, так речь идет о воевавших на Ладоге? О моряках?!
   – Да, – удивленно отзываюсь я: что его заставило заволноваться?
   Муромцев встает и ходит по кабинету, я в недоумении, но молчу, жду, что будет дальше.
   – Катя, если ты сможешь доказать, что Даниил одновременно с тобой находился в Ереване, ему не поздоровится, – жестко заявляет Муромцев.
   Как выясняется из нашего дальнейшего разговора, его собственная судьба косвенно связана с ЛВФ, как, возможно, судьба многих петербуржцев, чьи родители или родственники выжили в годы страшной блокады. История спасения матери Муромцева стала семейным преданием. Почти умирающей ее вывезли из Ленинграда в первых числах ноября 1941 года в Осиновец. Здесь она ожидала отправки на Большую землю, состояние ее было очень тяжелым, к общему истощению прибавилось воспаление легких. Мест на баржах не хватало, ближайшая больница была переполнена, и девушка, скорее всего, умерла бы, не дождавшись столь близкого спасения. Еще одна смерть осталась бы незамеченной, слишком много их было – умирающих от голода беженцев, раненных от бомбежек, убитых взрывом снарядов в вагонах, погибших под обстрелом на судах.
   Ее подобрал проходивший мимо матрос с военного корабля. Люди сидели в приозерном лесу, прямо на мерзлой земле, прислонившись к стволам деревьев, многие лежали, озябшие и обессиленные от голода. Мать Муромцева, которую звали, как и меня, Екатериной, эвакуировали вместе с тетей, все остальные родные к тому времени умерли. Тетя, как ни странно, еще держалась, а племянница была совсем плоха. Тетя держала голову девушки у себя на коленях и каждую минуту боялась, что та умрет. Время от времени тетя протягивала руки к проходившим мимо людям и слезно просила: «Помогите, дочка умирает, помогите, не довезу я ее».
   Рядом остановился краснофлотец, молодой парнишка, на вид примерно одного возраста с Катей, присел на корточки, с сочувствием глядя на девушку. Сначала сказал, что принесет еды, накрыл больную своим бушлатом и исчез. Тетя подумала, что уж больше он не появится, но матрос вернулся – и не один, привел товарища, чтобы переместить женщин на корабль. Командир разрешил взять беженок на борт, сообщил он, там постараются помочь, есть военфельдшер, и еда найдется. Спасительным судном оказался сторожевой корабль «Конструктор», на нем уже находилось достаточное количество эвакуируемых. Ни один военный корабль не уходил пустым, и этот был загружен в пределах допустимого. Пассажирами в основном были солдаты, перебрасываемые в Новую Ладогу, а также женщины и дети – все, кого смогли взять.
   Кате оказали помощь сразу, как только она оказалась на борту. Скоро она пришла в себя и на всю жизнь запомнила, как ее выхаживали – молодая женщина военфельдшер, моряки, сам командир пришел справиться о здоровье. Ждали темноты, чтобы плыть было безопаснее, но только отчалили от осиновецкой базы, как появились бомбардировщики люфтваффе. К несчастью, выглянула из облаков луна и осветила озеро. Немецкие самолеты сразу пошли в атаку.
   Катя помнит, как раздался страшный грохот, корабль накренился и начал тонуть. Бомба попала в носовую часть «Конструктора», сплющила ее и полностью оторвала. Все, кто был в носовой части, погибли.
   Катя оказалась в воде, как ее вытащили, не помнит, но и тогда на помощь пришли моряки, она оказалась на канонерской лодке «Нора», позже узнала, что матросы бросились в ледяную воду, чтобы ее спасти. В тот день на «Конструкторе» погибло двести человек и тридцать два члена экипажа. Погиб и тот матрос, который позаботился о Кате с самого начала.
   – Мама до сих пор сокрушается, – продолжал Муромцев. – «Посмотри, какая я живучая, а те мальчики все погибли». Пока она была в состоянии, ездила периодически на озеро и нас, детей, брала с собой. Невдалеке от берега есть обелиск, под которым похоронено тридцать два моряка с «Конструктора», мы носили к обелиску цветы и еще бросали цветы в озеро, чтобы вода отнесла к месту гибели команды «Конструктора» и его пассажиров.
   – Корабль и сейчас там? – тихо спрашиваю я.
   – Нет, его отбуксировали к берегу и отремонтировали. Он воевал до конца войны.
   Муромцев молчит какое-то время, потом, вспомнив о Данииле, загорается гневом:
   – Так ты говоришь, украл дневники ветерана Дороги жизни?! Катя, клянусь тебе, он будет иметь дело со мной! Я его выгоню с позором и создам ему такую репутацию, что его больше ни в одно СМИ не возьмут. Но все же мне надо убедиться, что ты не ошибаешься.
   Я выхожу окрыленная, немедленно сажусь на телефон, звоню Аршаку. Хорошо, что Ереван город небольшой, там все знают друг друга, всегда через знакомых и родственников можно выйти на нужного человека. Не проходит и двух часов, как у меня уже есть ксерокопия авиабилета Даниила. Муромцев знакомится с неопровержимой уликой, продолжает гневаться и требует обманщика к себе.
   Тяжело, порой больно узнавать человека с плохой стороны, но зато как прекрасно, когда кто-то, кого знаешь давно, оказывается в сто раз лучше, чем можно было представить. Ай да Муромцев! Я его и раньше уважала, а теперь так просто люблю.
   Стоило видеть, как он разделал Даньку. Вернее, того, что происходит у него в кабинете, я не вижу, но вскоре Данька выскакивает оттуда красный, с трясущимися руками и губами; бросив на меня злобный взгляд, бежит вниз по лестнице, странно скособочившись, как будто по нему хорошо прошлись кулаками. Я знаю, что Муромцев такого себе не позволит, а жаль – некоторым подонкам необходимо бить лицо в воспитательных целях.
   Уже вечером, когда мы гуляем с Женей по любимому Невскому, звонит Муромцев и сообщает, что тетради у него – Даниил принес в обмен на мировую с редактором.
   – Плакался тут, – усмехается Муромцев. – Говорит, что его тоже надо понять, мол, сделал это из любви к тебе, Катерина. Я чуть слезу не пустил. Каков подлец! Ты уж скажи ему, что обручена, а то как бы еще чего не выкинул по большой любви.
   Я подпрыгиваю от радости, Жене достается дополнительный поцелуй, мы садимся в машину и едем домой к Муромцеву.
   – Ох, зачитался я, – говорит он, открывая нам дверь. – Это настоящий клад. Материал для целой книги. Даже не знаю, стоит ли растаскивать на статьи. Думай сама, наследство твое, следовательно, тебе и решать.
   Я прижимаю ценные записи к груди, мне самой не терпится узнать, что скрывают непрочитанные страницы. Надо поскорее обрадовать бабушку. У мамы тоже гора с плеч, она сильно напереживалась. Мы с ней решаем: именно она будет писать книгу. Как только мы с Женей окончательно разберемся в дневниках, я передам их маме, и она начнет работать над романом, описывать счастливую и горькую историю любви своих родителей, смеяться вместе с ними и плакать – не над вымыслом, а над самой настоящей правдой.

   Глава 16

   1944 год
   Четвертая военная навигация началась рано, в марте. После снятия блокады флотилия главным образом выполняла боевые задачи по взаимодействию с флангами армий, развивавших наступление на побережье Ладоги. Для подготовки решающего удара сухопутных войск весной корабли выходили в озеро с заданиями, цель которых была выявлять наличие батарей по берегам, скопления живой силы и определять позиции противника. В то время как тральщики были заняты очисткой верховьев Невы от мин, малые «морские охотники» и бронекатера, канонерские лодки обстреливали укрепления врага в районе Видлицы, Габанова, Гумбариц, Андрусовой губы, определяя тем самым количество вражеских батарей и калибр орудий, при этом нередко наносили ощутимый урон противнику. Так было, когда «морские охотники» обстреляли поселок Лошийоки, бронекатера – Видлицу.
   Алексей так до конца и не оправился после гибели Ариадны. Настя при встречах с ним чувствовала, что он томится на суше. В море ему существовать было легче. Среди погонь, стрельбы, команд, тактических решений воспоминаниям не было места. Едва ступив на корабль, он срастался с ним, становился морским охотником, внимательным, беспощадным, и тогда «полный вперед!», ревут моторы, впереди враг, цель, бой, грохот пушек, треск ДШК, схватка не на жизнь, а на смерть – ради жизни, ради любви…
   В мир снова пришла весна. Из обожженных воронок потянулись к солнцу нежные лесные цветы, паучки взялись плести серебряную сеть, прорастала малахитовая трава на безмолвных могилах; на утренней заре нерпа блаженно полоскалась в малиновой воде, а в тенистой чаще бродила медведица с медвежатами-первогодками.
   В середине июня Настя почувствовала недомогание, на которое поначалу не обратила внимания, но приступы дурноты стали повторяться регулярно и вынудили ее обратиться к врачу. Вернувшись из медицинского отделения Осиновецкой военно-морской базы, она села и погрузилась в противоречивые размышления. Вести с фронтов поступали обнадеживающие: Красная армия освобождала один район за другим, но до конца войны, видимо, было еще далеко. Конечно, для Насти было счастьем иметь ребенка от человека, которого она любила с такой силой, что сама пугалась своего чувства. Сейчас он был рядом, пусть редко, урывками, чаще всего приходил истерзанный, забрызганный грязью с ног до головы и до того уставший, что засыпал, не успев раздеться, но главным для нее было сознание того, что она увидит его завтра, через два дня, через пять. Можно пока не говорить ему о беременности, но, как только положение ее станет заметно, Вазген отправит жену в глубокий тыл, в этом не было сомнения, и тогда неизвестно, как скоро они смогут увидеться. От этой мысли ее пробрала дрожь, и тошнота снова подкатила к горлу.
   Вазген обладал удивительной способностью появляться в самые неподходящие моменты. Он вошел быстрой походкой, с оживленным блеском в глазах и с ходу накинулся на жену с поцелуями. Она не могла ему отвечать и одеревенела от усилия сдержать тошноту.
   – Что это? Ты мне не рада?! – воскликнул он. – Холодна и бела, как мраморная статуя. – Он вгляделся в нее, и улыбка его погасла. – Да ты и впрямь белее снега. Заболела! Так я и знал! Когда ты будешь слушаться мужа? Говорил тебе, одевайся теплее, не возись подолгу с холодной водой.
   Он тут же заторопился к врачу, она пыталась его удержать, что-то объяснить, но муж не хотел ее слушать, пока Настя не проговорилась, что уже прошла обследование в госпитале. Тут он встревожился по-настоящему, потребовал от нее отчета. Настя в свою очередь потребовала от него клятвы, что он не отправит ее в тыл, иначе она рта не раскроет.
   Он удивился: зачем ему отсылать жену в тыл, когда можно положить ее на лечение в госпиталь к опытным врачам, которым он всецело доверял.
   – Нет, поклянись! – настаивала она. – Самыми страшными клятвами поклянись!
   – Настя, ты пугаешь меня! Ну, хорошо, хорошо. Даю слово офицера, что никуда тебя не отпущу!
   Настя прижалась к нему и сказала на ухо:
   – У нас будет ребенок.
   Он настолько обрадовался, что ей стало совестно своей попытки утаить правду. Настя очутилась в эпицентре ураганного восторга, из которого вышла без потерь, но изрядно помятой и растрепанной. Супруг же невероятно возгордился:
   – Настюха, умница моя, ты только подумай, мы с тобой сотворили новую жизнь!
   Я чувствую себя чуть ли не Богом. До чего это необычное и прекрасное чувство! Наш ребенок! Надо сказать Алеше… Нет, Алеше, пожалуй, говорить пока нельзя. Это напомнит ему об Ариадне. Проклятая война! Порадоваться не даст. Скажем позже, месяца через два, три… Не могу в себя прийти. Иди ко мне, моя прелесть!
   – Вазген! Если ты не прекратишь так зверски меня тискать, то никакого ребенка у нас не будет!
   – Ухожу, ухожу. Я заскочил на минутку – тебя повидать. Работы много. Жди, Настенька, назревают большие события. И береги себя.

   В главном штабе флотилии шла подготовка к участию в Свирско-Петрозаводской наступательной операции. Цель ее была – очистить от врага Южную Карелию. Флотилии предстояло высадить десант в количестве четырех тысяч бойцов и командиров 70-й бригады морской пехоты в тыл олонецкой группировки противника и удерживать захваченный плацдарм до подхода частей Красной армии.
   Финны стянули в район между Онежским и Ладожским озерами более ста тысяч солдат и офицеров, около трехсот орудий и шестисот минометов. Морской десант должен был перерезать тыловые коммуникации противника – железную дорогу и шоссе, проходящие вдоль восточного побережья, – чтобы лишить его возможности маневрировать войсками и техникой, перебрасывать резервы к линии фронта или отступать. 7-й и 32-й армиям предстояло форсировать реку Свирь и развернуть наступление вдоль восточного побережья в северном направлении при поддержке кораблей Ладожской и Онежской военных флотилий, фронтовой и флотской авиации.
   Командующий ЛВФ контр-адмирал Чероков склонился в раздумье над картами озера. Заданное место высадки в районе Гумбариц и бухты Андрусово вызывало у него серьезные сомнения. Гидрографы доложили, что подходы к берегу плохие, дно усеяно валунами и подводными камнями. По данным разведки, на островах Сало и Гач, прикрывающих вход в бухту Андрусово, расположены вражеские батареи, по берегам тянутся проволочные заграждения. Кроме того, десант высадится вблизи передовых позиций противника и может быть немедленно смят крупными силами.
   Собравшиеся на закрытое заседание старшие офицеры – начальник штаба, начальники оперативного и разведывательного отделений – ждали решения командующего.
   – А что, если мы нанесем удар севернее, допустим, в междуречье Видлицы и Тулоксы? – предложил командующий. – Берег здесь пологий, песчаный пляж тянется неширокой полосой в сто метров. Дно чистое, валунов и подводных камней нет. Глубины позволяют малым кораблям подойти к берегу вплотную, а крупным – на расстояние пятисот метров. Каковы разведданные по этому участку?
   – Крупных сил здесь противник не имеет, товарищ контр-адмирал, – доложил начальник разведки. – Противодесантных средств на этом участке побережья выявлено в меньшей степени, чем в районах, расположенных вблизи от линии фронта. Противодействие неприятельских кораблей также маловероятно.
   – Отлично! Следует учесть и то, что в этом месте железная и шоссейная дороги проходят в непосредственной близости от берега – семьсот – тысяча метров. Заняв сравнительно небольшой плацдарм, десант сможет успешно выполнить задачу по захвату коммуникаций противника. Какие будут соображения, товарищи офицеры?
   Изучая местность на карте, офицеры пришли к выводу, что озеро Линдоя и болотистая местность за дорогами послужат естественным рубежом для защиты десанта с фронта, а река Тулокса сыграет ту же роль на правом фланге. Вдобавок здесь десант будет действовать в шестидесяти пяти километрах от линии фронта и успеет захватить вражеские коммуникации до того, как противник подтянет резервы.
   – Что ж, давайте еще раз обсудим наш план во всех деталях, и думаю, что можно представить его на рассмотрение Мерецкову, – решил командующий.
   Чероков поехал с докладом к командующему Карельским фронтом, а на кораблях закипела работа: отрабатывалась посадка бойцов на плавсредства и высадка их на необорудованный берег; каждый морской пехотинец должен был знать не только свой корабль, но и свое место на нем. Все офицеры собрались в штабе и отрабатывали на картах последовательность подхода кораблей к берегу и высадки десанта, рассчитывали, сколько боеприпасов можно погрузить на каждый корабль; готовились связисты, снабженцы, инженеры, медики.
   Не сидели без дела и работники политотдела, а также оперотдела, в котором служил Смуров. На кораблях велась работа с моряками, которая называлась поддержкой боевого духа, развитием наступательного порыва, воспитанием чувства долга у каждого бойца и командира.
   Смуров воспользовался случаем, чтобы повидаться с Алексеем.
   – Надеюсь, ты не затем явился, чтобы донимать моих ребят? – сварливым тоном встретил его Алексей. – Они и так целый час просидели на комсомольском собрании, а впереди еще партийное.
   – Напротив, я пришел, чтобы не пришли другие, а ребята твои пусть спокойно занимаются своими делами. Не ворчи на нас, Вересов, наш отдел идет с первым эшелоном и высаживается вместе с морбригадой. Будем личным примером увлекать бойцов в атаку. Таков приказ. Признаться, я рад. Давно хотелось встретиться с врагом на суше, лицом к лицу!
   Он светился воинственной отвагой, что совсем не понравилось Алексею.
   – Не разделяю твоего воодушевления. Что ты знаешь о сухопутном бое? Смотри не геройствуй там. Черт побери! Кому пришла в голову эта гениальная идея?
   – У нас свое командование, а приказы, как ты знаешь, не обсуждаются. Можешь взять к себе на корабль еще троих человек?
   – Могу взять двоих. Все забито под завязку.
   – Идет, значит, я плыву с тобой.
   Военный совет Карельского фронта утвердил предложенный Чероковым план высадки десанта в междуречье Видлицы и Тулоксы. 19 июня более семидесяти кораблей и высадочных средств сосредоточились вдоль левого берега Волхова. Ждали приказа к началу операции.

   Настя в Осиновце, пребывая в неведении относительно грядущих событий, все же не могла не заметить, что все офицеры-гидрографы исчезли и не появлялись уже несколько дней. Причалы были пусты, не было даже буксиров и барж, подвозивших лес, лишь старенький мотобот сиротливо приткнулся у пирса. Наступило какое-то странное затишье, непривычное и оттого вселяющее тревогу.
   21-го в приемную заскочила Клава. Настя общалась с ней мало, только по делу, хотя исподтишка с обостренным интересом к ней приглядывалась. В Клаве свершилась какая-то внутренняя перемена, которая выгодно отразилась и на ее наружности, словно благодатный ливень окатил ее с головы до ног и смыл с лица остатки высокомерия, презрительности и самолюбования. Она стала проще, искреннее и, бесспорно, красивее. Причин столь счастливого перерождения Настя достоверно не знала, но могла догадываться. То, что она наблюдала, радовало ее, как открытие. До чего яркими и удивительными оказались внешние проявления сильного чувства, которое, по всей видимости, не осталось совершенно без внимания.
   – Настя, ты не знаешь, что происходит? – с волнением спросила Клава. – К Свете, копировальщице, из Новой Ладоги родственница приехала. Говорит, что кораблей стоит вдоль Волхова видимо-невидимо, аж до деревни Юшково.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация