А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не вся La vie" (страница 18)

   Первый звонок. Я теперь не мама, а родительница

   Иду записывать ребенка в школу. Запись в первый класс начинается одновременно с весенним призывом в армию. Очень плохие ассоциации.
   Я панически боюсь школ, хотя и поменяла их шесть штук. Стоишь, новенькая, перед классом, и от тебя чего-то ждут. Я до сих пор в таких ситуациях начинаю неадекватно себя вести. А эти вечные: «А голову свою ты дома не забыла?», «Интеллект на уровне плинтуса», «Мать у тебя вроде приличная женщина…», «Ты – жвачное животное, выплюнь жвачку, иди домой и подумай об этом».
   Я пришла в ту школу, которая у нас около дома. На крыльце стерла помаду с губ и выплюнула жвачку – сработал рефлекс. Записала Васю в специальную тетрадочку и расслабилась. Но муж сказал, что школу нужно искать, как делают все нормальные мамаши. Вот жена его коллеги с декабря месяца ездит каждый день и все никак не найдет. А сын другого коллеги ходит на подготовительные курсы в две школы и собеседование проходить будет в две школы. На всякий случай.
   В лифте я схватила за рюкзак соседского парня – пятиклассника. Он учится в какой-то суперспецшколе, и его родители заплатили десять тысяч евро за эту суперспец. Это мне консьержка доложила.
   – Ну и как тебе? – спросила я мальчика.
   – Запара. Деньги дерут, а хоть бы хрен толку, – сказал он так по-взрослому, что я его рюкзак отпустила. – Несправедливо там все, – добавил он уже нормально, по-детски.
   – Дашку попросили на собеседовании быстро сказать слово «регулировщик», – рассказывала мне одна мама в школьном дворе. – А она не смогла быстро. У нас проблемы с логопедией. Но если заплатить две тысячи евро, то они помогут нам их решить.
   – И что, заплатите? – спросила я, пытаясь про себя быстро сказать «регулировщик». Не получалось. Получалось «легулировщик».
   – Конечно, это же копейки. А вы ходили на курсы? Нет? Тогда никаких шансов. Если только договариваться. А к психологу ходите? А английский знаете? Ну хоть человечка рисуете?
   – Какого человечка? – не поняла я.
   – Это тест такой. Нужно, чтобы человечек нормальным был – с глазами, ртом, носом…
   Это наша боль. Вася не умеет рисовать. Муж смотрит на меня с осуждением – как будто это я виновата. У мужа в роду были художники. Его родной брат закончил художественную школу. Муж тоже рисует вполне профессионально. Я не умею рисовать, поэтому Вася не умеет из-за меня. Это единственное, что от меня перешло к сыну. Нет, Вася умеет рисовать человечков с пупками. Только если человечек – мальчик, то у него просто пупок, а если девочка, то Вася ставит ей еще две точки, обозначающие грудь. Единственное место, где соглашается рисовать мой сын, – на скамейке в парке. Там гуляет бабушка с внучкой. У этой бабушки всегда с собой набор юного художника – мелки, листочки бумаги, фломастеры, карандаши. Вокруг собираются дети. Бабушка раздает всем листочки. Вася рисует хуже всех, но всегда – в центре внимания. Дети рисуют, но постепенно перестают – все смотрят в Васин лист и спрашивают:
   – А это что?
   – Дерево, – отвечает Вася.
   – А это?
   – Пчелы.
   То, что пчелы выглядят так же, как дерево, детей восхищает. Вася счастлив.
   Другой рисунок.
   – А это пчелы? – спрашивает один мальчик у Васи.
   – Нет, это чайки, – отвечает Вася. Чайки выглядят так же, как раньше – пчелы.
   – А это дерево?
   – Нет, это лодка.
   – А почему она похожа на дерево? – уточняет мальчик.
   – Потому что она деревянная, – говорит Вася.
   При этом Васины рисунки все просят взять на память. Вася решает, кому подарить. Муж, не выдержав позора, скрывается в кустах.

   Пошла на собрание, где учителя выступали.
   – Надо записываться к Тамаре Семеновне, – шептала одна мама другой. – Иди запишись, пока ее не разобрали.
   Тамара Семеновна вышла выступать. В белой блузке с рюшами. Очень уверенная в себе молодая женщина с синими тенями вокруг пустых и недобрых глаз. Тамара Семеновна читала по листочку. Когда отрывала глаза, не могла собраться с мыслями. «Мы садим детишек вместе…» – сказала она. У мужчины в костюме зазвонил мобильный, Тамара Семеновна оторвалась от конспекта и строго постучала ручкой по тумбе.
   Вышла выступать директор. Рассказывала про школу, про новые методики.
   – Скажите, – мужчина в костюме встал, – по скольку сдавать, и я пошел.
   – Вы думаете, мы оборотни с указками? – возмутилась директор. – Если вам безразлично будущее ваших детей, то можете идти.
   Мужчина сел с понурым видом.
   Мужу я сказала, что нас не возьмут ни в одну школу, потому что у нас нет десяти тысяч евро, мы не ходим к психологу, не знаем английский, не выговариваем «регулировщик», а про человечка я вообще молчу. Вася рисует два круга и четыре палки. Еще он считает, что комар – это еда, а не насекомое. Потому что кому насекомое, а лягушкам – вполне себе еда.
   Муж сказал, что дочка его коллеги учит к собеседованию «Белеет парус одинокий», а сын друга в шесть лет сам читает «Гарри Поттера». И куда я, как мать, смотрю, вообще непонятно.
   – Вася, каких ты знаешь детских писателей? – спрашиваю я, решив подготовить ребенка к школе.
   – Булычев, – говорит Вася, и муж заходится в восторге.
   Нет, Вася не читает Кира Булычева, он его слушает на диске. Засыпает, на мое счастье, через пять минут после начала прослушивания.
   – А еще? – спрашиваю я. Вася смотрит на полку с книгами.
   – Драгунский, – подсказывает муж, потому что всю последнюю неделю читал ребенку «Денискины рассказы».
   – Нет, – говорит Вася, – он не писатель. Он мальчик. Про него папа рассказы писал.
   – Но папа же его писатель, – не унимается муж.
   – Тогда и моя мама – писатель. Она тоже про меня пишет, – говорит Вася.
   – Нет, мама не писатель, – говорит муж и замолкает в ужасе. Потому что я сижу рядом.
   Еще мне сказали, что ребенок должен уметь называть свой домашний адрес и имена родителей, желательно с отчествами. Караул.
   – Вася, где ты живешь? – спросила я.
   – На Земле.
   – А точнее?
   – Не на Венере.
   – А еще точнее?
   – Ну, мама!
   – Вася, а как зовут папу с мамой? – не отстаю я.
   – Каких?
   – Твоих.
   Ребенок смотрит на меня с жалостью. Он думает, что мама опять заработалась. Хотя я помню тот позор на паспортном контроле, когда мы уезжали в Турцию.
   У меня было все с собой – и свидетельство о рождении, и свидетельство о браке, и доверенность от отца. Но пограничнице этого было мало.
   – Как тебя зовут, мальчик? – спросила она.
   – Вася, – ответил сын.
   – А фамилия?
   Вася замолчал.
   – Ладно. А как маму зовут? – спросила пограничница.
   Вася посмотрел на меня.
   – Маша, – тихо подсказала я.
   – Не подсказывайте, – сказала мне пограничница.
   – Вася, скажи, как меня зовут, а то нас не выпустят, – попросила я.
   – Соня, – сказал Вася.
   – Господи, почему Соня? – испугалась я. Пограничница смотрела на нас уже с интересом. – Я же Маша, ты же знаешь.
   – Соня, – не сдавался сын.
   Мы еще долго там стояли. Пока я судорожно объясняла представительнице власти, что сейчас утро и ребенок не проснулся и так далее.
   – Вася, почему ты сказал, что меня Соня зовут? – спросила я, когда мы все-таки прошли.
   – Мне Соня нравится. С которой я в теннис играю. Она самая красивая. И ты самая красивая, – объяснил Вася.
   – Мама, тебя как зовут? – спросил Вася, когда мы проходили границу в обратном направлении.
   – Маша, – ответила я.
   – Как-как? – спросил сын минуты через две.
   – Маша, – повторила я. На нас начинали оглядываться.
   – Мама, скажи мне еще раз, как тебя зовут, а то нас не выпустят, как не хотели пропускать, – попросил ребенок уже перед паспортным контролем. Меня спасло только наличие документов.
* * *
   Пошли на собеседование в школу. Я волновалась.
   – С кем ты живешь? – спросила учительница.
   – Один, совсем один, – ответил Вася.
   – Как один? А мама? Папа?
   – Нет, я один. Ни братика у меня нет, ни сестренки, ни даже собаки.
   – А как зовут родителей?
   – Папу – Андрюша, маму – Маша, дедушку – Вова, а бабушку – уважаемая Ольга Ивановна.
   – А кем папа с мамой работают?
   – Ой, папа читает газеты и журналы нюхает. Открывает и нюхает. А когда меня нет – я у бабушки, – папа и мою пижамку нюхает. Потому что скучает. Еще он по телефону все время разговаривает. И у него ухо от разговоров болит. Еще он все, что хочешь, может сломать. И пчел боится. И шмелей. Он кричит и маму зовет. А мама не работает. Только иногда по делам ездит. И за папой все чинит. И если пчела залетит, мама ее в форточку выгонит. Маму они не кусают. Маму все боятся – и папа, и мой брат, и пчелы.
   – Мама с тобой сидит дома?
   – Нет, дома она с компьютером сидит. И кофе пьет. А еще она гулять не любит и не ужинает. Только бабушке это говорить нельзя – она будет маму ругать и кормить. Бабушка всегда всех кормит. А если маму накормить, то она думать не сможет – у нее вместо мозгов еда будет. И она уснет. Хотя она и так раньше меня засыпает. Может прямо в одежде заснуть. А папа никогда не спит – он форточки регулирует от сквозняка и всех будит. Он всегда со мной мультфильмы в кинотеатре смотрит, а мама не смотрит. Она с приятельницей тетей Мариной кофе пьет и разговаривает. Ей с тетей Мариной интереснее, чем с мультиками.
   – А ты кем хочешь быть?
   – Сначала спортсменом. Потому что я много тренируюсь. А Соня на меня смотрит. Ей тоже шесть лет. Только мы иногда деремся. А потом я бензопилой хочу работать. Как дедушка. И дом Соне построю. Но бабушка говорит, что я буду премьер-министром Новой Зеландии.
   – Почему Новой Зеландии?
   – Не знаю. Бабушка знает.
   – Вася, а какое время года на картинке?
   – Весна, что ли?
   – Почему весна? Посмотри внимательнее.
   – На картинке все понятно, а на улице – непонятно. Все перепутано. То жарко, то опять одеваться надо.
   После собеседования Вася вышел в коридор и начал носиться с другими мальчишками. Я стояла и смотрела. Ребята профессионально уходили от косяков, перепрыгивали через три ступеньки на лестнице, в последний момент на повороте огибали здоровенную кадку с цветком. Вася вляпался в стену, упал с лестницы, ударился ногой о кадку. Штаны сваливаются, рубашка наружу, весь красный.
   – Мама, я так хочу в школу, – с восторгом сказал он, – почти так же, как собаку и братика.

   Вот я никогда не хотела иметь ни братика, ни сестренку.
   – Машенька, ты хочешь сестренку? – спросила меня моя мама, когда мне было лет пять-шесгь.
   – Нет, – категорично заявила я.
   – Почему? – удивилась мама.
   – По тому что ей негде будет жить.
   – Как это негде? А здесь? С нами?
   – Ты имеешь в виду, в МОЕЙ комнате? Ни за что.
   На этом тема была закрыта.
   – Она вырастет у тебя эгоисткой, – говорила маме ее подруга тетя Света. – Машенька, а вот мама станет старенькой, кто ей будет помогать? – обращалась она ко мне.
   – Я буду, кто же еще? – отвечала я.
   – А если ты не сможешь? А так вас бы было двое. Ты бы не смогла – помогла бы твоя сестренка. Или наоборот. Или, например, тебе бы нужна была помощь, ты бы всегда к сестре обратилась, – убеждала меня тетя Света.
   – А вам Виталик много помогает? И свою сестру вы ненавидите, – сказала я.
   – Нет, она вырастет не эгоисткой, она вырастет чудовищем, – сказала тетя Света, которая всегда жаловалась на своего старшего сына и сестру. Сын был оболтус, не хотел учиться, не хотел работать и подворовывал деньги из родительского кошелька. Сестра тоже звонила только тогда, когда что-то было нужно. Чаще всего денег. К тому же моя мама работала юристом по хозяйственным делам. К нам часто приходили люди, которым она писала исковые заявления. Поскольку от меня ничего не скрывалось, то я с детства усвоила – когда речь идет о деньгах или имуществе, от родственников не стоит ждать ничего хорошего.
   И в принципе тетя Света оказалась права – я выросла если не чудовищем, то эгоисткой точно – никогда не страдала от отсутствия в моей жизни близкого по крови человека.
   Поэтому когда Вася стал просить «малыша» – братика или на худой конец сестренку, – впала в ступор. Я не знала, как на это реагировать.
   – Вася, давай не сейчас. Ладно? – сказала я сыну. – Я сейчас работаю.
   Вася кивнул. Я понадеялась, что он забыл. Не тут-то было. В кухонном ящике со столовыми приборами Вася нашел свои детские вилочку и ножичек. Я оставила их на память и все собиралась куда-нибудь переложить.
   – Мама, а давай, когда у нас родится малыш, я ему свою вилочку отдам? – предложил Вася.
   – Давай, – согласилась я и закатила глаза.
   На следующий день Вася нашел на балконе пакет с детскими игрушками – я собиралась их отдать в добрые руки.
   – Мама, смотри, мои игрушки, – радостно закричал сын.
   – Да, Васенька, я хотела их отдать другому малышу.
   – Какому?
   – Вот у соседки есть мальчик маленький. Или еще кому-нибудь.
   – Мамочка, не отдавай. Оставь, – закричал уже не радостно ребенок.
   – Почему? Ты же добрый мальчик. И уже большой. Ты же в них не будешь играть.
   – Оставь для нашего малыша. Пусть наш играет, а не чужой, – попросил Вася.
   – Хорошо, – согласилась я и оставила пакет.
   А еще через несколько дней я пыталась запихнуть в шкаф толстое ватное одеяло. Там же у меня лежали пакеты с Васиными детскими вещами. Я хранила все – ботиночки, комбинезоны, кенгурушку, стерилизатор для бутылочек, пледики, даже пеленальный столик. Не знаю почему, но отдать все это у меня не поднималась рука. Наверное, я все-таки хочу родить еще одного ребенка. И почему-то уверена, что будет мальчик. Иначе зачем я храню все это? Мальчуковое. Так вот, Вася увидел, что шкаф забит детскими вещами.
   – Мама, у тебя в животике уже кто-нибудь завелся? – обрадовался он.
   – Нет, Васенька, еще нет, – сказала я.
   – Почему? Давай заведется. У нас же уже все есть, – показал Вася на пакеты.
   – Вася, это так быстро не получается.
   – Я подожду. Я научился ждать. Я ведь уже даже не кричу. Даже когда мультик не сразу начинается. Или если игрушку нельзя сегодня купить, а можно только через два дня. Я же жду.
   – Вася, ты не сможешь сразу играть с малышом, – сказала я.
   – Почему? – удивился Вася.
   – По тому что он будет только есть, спать, какать, писать и плакать.
   – А что он будет делать сначала – какать?
   – Он будет пить, есть и сразу писать и какать. А потом уснет. А как проснется – заплачет.
   – Почему?
   – Потому что опять захочет есть, а потом – писать и какать.
   – А потом?
   Вася хохотал, пока я по двадцатому кругу пересказывала ему последовательность.
   – А потом? – спрашивал сын. – Какать?
   – Нет, есть, – отвечала я. Вася от хохота свалился на кровать. Я тоже смеялась, потому что сил уже никаких не было.
   На улице сын всем встречным мамам и бабушкам с колясками сообщал, что будет делать его малыш – есть, спать и так далее. И спрашивал, делают ли так же их малыши в колясках. Мамы и бабушки устало кивали.
   – Ну что, уже завелся? – спрашивал Вася каждое утро, когда приходил меня будить и залезал в кровать поваляться.
   – Нет еще, – сонно отвечала я. – Вася, у тебя же есть брат. Зачем тебе еще?
   – Он большой. А я хочу маленького. Как я был. А я какой был?
   Это наш любимый разговор – я рассказываю Васе, какого размера у него были ручки, ножки, ноготочки.
   – Как эта подушечка. На ней помещался, – отвечаю я.
   – А потом? Как вон та подушка?
   – Да.
   – А сейчас?
   – А сейчас ты мне уже почти по шейку.
   – Давай померяемся.
   – Давай.
   Мы меряемся, у кого длиннее руки, ноги, пальчики. Вася все время выигрывает и жульничает.
   – А малыш какой родится? – опять заводит старую песню ребенок.
   – О господи, Вася, давай потом, пошли завтракать, – отбрыкиваюсь я.
   Муж тоже хочет ребенка. Он уже даже имя придумал для мальчика. Только с девочкой еще не определился. Как будто ему больше думать не о чем. И даже его двадцатилетний сын от первого брака Ваня, который мне как родной, тоже хочет, чтобы мы кого-нибудь родили. Узнала я об этом случайно. У Вани появилась сумасшедшая любовь – Лиза, с которой он собирается жить долго и счастливо.
   – Скоро ты станешь бабушкой, – пошутил муж.
   – Не дай бог, – сказала я. – Ваня, пообещай мне, что я не стану бабушкой. Я еще не готова.
   – Не, не станешь, – сказал старший, – лучше еще раз стань мамой.
   – С ума сошел?
   – А что, прикольно.
   У меня был в запасе последний аргумент – Вася в этом году будет первоклассником.
   – Психологи говорят, что не стоит планировать рождение второго ребенка, если первый идет в первый класс. У старшего будет психологический стресс.
   – Не будет, – сказал муж.
   – Почему это? – удивилась я.
   – Потому что, пока он будет в первом классе, ты будешь ходить беременная.
   Логика железная. Не поспоришь.
   Я позвонила маме и рассказала про то, что вся семья хочет младенца. Я думала, что хоть она меня поддержит.
   – Правильно, рожай. Хоть Васю почаще к нам на дачу будете привозить. Мы же скучаем. А вам будет чем заняться.

   Поехали с мужем в «Детский мир» – покупать набор первоклассника. Моя приятельница Марина поехала с нами – помочь. Я волновалась, была не готова к тому, что ребенок идет в школу, и предпочла бы купить ему памперсы, а не портфель. Страшно как-то.
   На последнее собрание в школу ходил муж – я болела.
   Кстати, про болезни.
   Я барышня нервическая и слабая здоровьем. В обмороки падаю. Все домашние уже привыкли и реагируют цинично. Моя мама, суя мне под нос нашатырь, приговаривает:
   – Да, жена должна быть здоровая, а сестра – богатая. – Народная мудрость адресована зятю. Сестры у него нет, так что, согласно маминой и народной логике, он, видимо, должен менять жену. Мой муж вату мне в нос не сует. Я как-то потеряла сознание, где-то между комнатой и коридором, так он решил меня на кровать отнести. Чтобы на дороге не валялась. Взял на руки, выдохнул, поднял, понес. Ноги в проем занес, а про голову забыл. На скорости, потому что держать он уже не мог, долбанул головой об косяк. Я тут же в себя пришла. Голова кружиться перестала, потому что очень болела… Катя, которая у нас убирает, на мой жалостливый крик: «Катя, водички, плохо!» – просто оплевала меня. Она думала, как лучше – полить водой из бутылки или по щекам похлопать. Решила не рисковать – набрала в рот воды и плюнула, как плюют на белье, которое гладят. Так что я привыкшая.
   Поехала к врачу, в солидный медицинский центр. Один знакомый посоветовал. Он там очень удачно сходил к урологу и был страшно счастлив. Я в подробности не вдавалась, чему именно он радовался.
   Заплатила, села в очередь, спросив, кто последний? Два часа сидела, мужчин в костюмах разглядывала. Вот интересно: на прием к неврологу – одни мужики. А кабинет невролога – рядом с кабинетом уролога. Причем я сомневалась, что мне к неврологу. Думала, что туда только психические ходят. К концу второго часа, когда передо мной двое молодых людей в костюмах и при галстуках зашли без очереди, пошептавшись с медсестрой, я стала вполне себе психической. Наконец зашла.
   – Вы Ирина Анатольевна? – спросила врач, не отрываясь от записей.
   – Нет. Я Мария Владимировна.
   – Ждите, тезка, – сказала доктор, – я должна принять по записи.
   – Я не могу ждать. Я уже два часа жду, – сказала я, – у меня боли острые и головокружение сильное.
   Это меня тетечка в регистратуре научила.
   – Вы физическое лицо? – спросила тетечка.
   – В общем, да, – не стала спорить я.
   – У нас физические только с болью.
   – Ладно, я тоже буду с болью.
   С врачом-тезкой мы еще минут десять выясняли, с болью я или без.
   – Вы могли бы меня за это время осмотреть.
   – Я карту пишу.
   – Что, я в обморок должна упасть, чтобы вы меня приняли?
   – Нет, не упадете. У вас глаза не обморочные. Идите.
   При этом доктор даже не подняла глаз от карты.
   Я вышла и долго рыдала в туалете. Потом, рыдая, я пошла к главврачу и порыдала у него в кабинете. Потом главврач вызвал невролога на ковер и даже предложил свой кабинет в мое распоряжение – мол, смотритесь здесь, а я пойду.
   – Не надо, ничего мне не надо, – уже истерически рыдала я, – так нельзя с людьми. Мы, мы… не пыль придорожная.
   В общем, я хлопнула дверью и гордо ушла. Смысл? Узнала, что глаза бывают обморочные и необморочные.

   На собрании говорили, что надо купить из школьных принадлежностей. Муж записывал в блокнотике и половину прочесть не мог. А что мог – звучало странно.
   – Ластик, синяя ручка, пенал, краски, гуашь, – зачитывал он мне, – кисточки беличьи номер десять, можно девять, номер три, можно четыре, халатик, не фартук, бумага для рисования – не альбом, фломастеры. Все.
   – А дневник? – спросила Маринка.
   – Там оценки ставить не будут, – сказал муж.
   – А тетради для домашнего задания? – спросила Маринка.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация