А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не вся La vie" (страница 12)

   – Леша, я тебя убью, когда спущусь, – сказала я.
   Дело в том, что тренер Леша учил Васю тому, что умеет. Во-первых, боксу. Лучше всего у Васи получался хук справа. Старшие мальчишки его дразнят, Вася реагирует мгновенно. Леша говорит, что у него хорошая реакция, что важно в боксе. Мальчишки приходят ко мне и показывают, куда ударил Вася.
   – Он же еще маленький, ему шесть лет, – говорю я, разглядывая синяк под глазом Мачо.
   – А чё он сразу по лицу бьет? – страдает Мачо над подпорченной внешностью.
   Даже шахматисту Ване досталось. У Васи есть любимая мягкая игрушка – краб. Ребята играли крабом в собачку. Собачкой был Вася. Сначала всем было весело. И даже Ване, потому что ребята на время забыли, что он съел последнюю сосиску. Так уж получилось, что в тот момент, когда Вася устал ловить краба и начал злиться, краб оказался в руках Вани. Вася сделал хук и попал Ване в нос.
   – Леша, почему он дерется? – спрашивала я.
   – Потому что они его дразнят. Нормальная реакция. Он же по-другому не может ответить.
   – А почему он лезет к Мачо, хотя тот его меньше всех дразнит? Пусть бы к Ване лез.
   – С Ваней неинтересно. Дал в нос – Ваня отошел. Считай, нокаут. Боя не получилось.
   Еще Леша служил в ВДВ десантником и рассказал про свою службу мальчишкам.
   – Как ваши дела? – позвонил муж.
   – Нормально. Вася собирается стать десантником, – сказала я не подумав.
   Муж замолчал. Он мечтает, чтобы Вася стал знаменитым журналистом, или адвокатом, или теннисистом. Мне казалось, что в этот момент он представлял Васю купающимся в фонтане в парке Горького.
   А еще Леша занимался скалолазанием. И показал Васе, как нужно ставить ногу и переставлять руку. Вася теперь лезет на все, что видит и что имеет хоть какие-то выступы. Еле поймала его с парапета на набережной.
   В общем, Вася полез на скалу в гроте. Я полезла за ним. Потому что там не только скала, но и обрыв. Полезла, подвернула ногу, порвала туфлю, свалилась… Назад, вниз с горы, шла, цепляясь за деревья. Вера решила срезать путь и пошла по другой тропинке. Конец леса и дорога. Забора нет. Зато была труба, покрашенная в зеленый цвет. Как раз на уровне лба. Я отцепилась от дерева, собираясь выскочить на дорогу, и вмазалась в трубу.
   – Там труба, осторожно, – крикнула в этот момент Вера.
   Я забывала расчесаться, ресницы и брови выгорели. Герпес не проходил. Еще меня укусила двухвостка, которая заползла на кровать.
   – Вера, отпусти меня на полденечка, хоть позагораю. Посмотри на меня, я как леопард, – канючила я.
   Пионервожатые если и загорают, то частями, как шоферы, – руки до плеч, ноги до колена. В лучшем случае – облезающая спина, красный сгоревший нос и белые круги от очков.
   – Ладно, иди, – сжалилась надо мной Вера.
   Я надела красивый купальник, белые льняные брюки и пошла на пляж. Был большой соблазн лечь на ближний – городской. Но там не было места. Только рядом с помойкой. Дошла до приличного, платного, – с шезлонгами, матрасами и полотенцами. По дороге купила газет – чтобы узнать, что происходит в мире. Легла… и заснула. Я спала два часа как убитая. Море штормило, дул приятный ветерок. Я сгорела с одной стороны. Перевернуть меня, как котлету, было некому. Газеты унесло ветром. Вернулась домой хуже, чем уходила. Зато выспалась.
   Мне было уже все равно, где спать. В один из «тихих часов» уснула в комнате Леши – самой темной и тихой. Леша в этот момент объяснял Васе, как уходить от летящего кулака и где находятся почки, по которым бить нельзя. Через некоторое время ко мне присоединилась Вера, которую достали девочки.
   Каким-то образом мальчишки пронесли в гостиницу запрещенные колу, чипсы, сухарики и спрайт. Леша провел чистку и все экспроприировал. Принес, сложил в свой холодильник. Стук в дверь. Заходит Ваня.
   – Можно взять водички? – тихо спрашивает мальчик.
   – Бери что хочешь, – рявкаем мы с Верой в один голос.
   Ваня воспринял слова буквально и выгреб из холодильника все, что мог. Вера проснулась и зашла к мальчикам.
   – Кто разрешил есть чипсы и пить колу? – закричала она.
   Ребята сидели в кружке, перед ними лежали пакеты и бутылки. Они решали, как делить добро.
   – Вы сами разрешили, – сказал Ваня.
   – Кому? Когда? – опешила Вера.
   – Когда вы спали, – ответил Ваня.
   Со сном тоже проблемы. В номерах – одна огромная кровать и раскладушка. Дети решали, кто с кем спит, сами. Девочки переругались первые.
   – Я не буду с ней спать, – кричала Катя, имея в виду Капризулю.
   – Я не буду спать на раскладушке, – кричала Капризуля.
   – Она ногами дрыгает и одеяло забирает, – кричала Катя.
   – Она сама как развалится и всю кровать занимает.
   Девочек меняли местами. В какой-то момент мы опять оказались с Верой в комнате Леши. Девочки вцепились друг другу в волосы и царапались. Решили развести их по комнатам. Леша ушел к Васе. Вася проснулся утром и увидел рядом с собой Лешу.
   – Мама? – спросил спросонья мой сын.
   – Мама, мама, – сказал спросонья Леша.
   По вечерам мы сидим на общем балконе и рявкаем на детей: «Спать, я сказала». Я уже очень хорошо умею рявкать. Почти как Вера.
   Позвонили из издательства.
   – Я в Крыму…
   – Ой, как замечательно, – сказала девушка. – Отдыхаете?
   – Работаю пионервожатой.
   – Вы в творческой командировке? Это вам нужно для следующей книги? – искренне интересуется девушка.
   – Почти.
   – Я понимаю, не буду вас отвлекать.
   Говорить по телефону невозможно. Звонит муж. Ему остается только слушать.
   – Да, привет, все хорошо, – кричу я в трубку. Он всегда звонит, когда мы или едем в автобусе, или вылавливаем детей из воды, или я мою посуду. – Вася, иди в душ, я сейчас приду. Катя, доела? Иди спать, завтра подъем в семь. Ваня, убери за собой тарелку. Хватит орать. Да, у нас все в порядке, Васе нравится. Доедай, Даша. Кому макароны? Две сардельки или одну? Вася, отстань от Севы. Нет, еще не знаю, что будем делать завтра, утром – в дельфинарий. Все, пока, позвоню, люблю, очень люблю. Тихо, я сказала, что вы орете?
   И так каждый раз.
   Сидим на балконе с Верой и Лешей. Дети спят.
   – Хорошо, что они не знают, как мазаться пастой, – говорю я.
   – Точно, – отвечает Вера.
   – И в привидения не играют, – говорит Леша.
   – И страшилки не рассказывают, – говорю я.
   – И не курят, – говорит Вера. – Я в спортивном лагере курить научилась.
   – А я ногу сломал, – поддержал тему Леша.
   – А я отравилась и в больницу попала.
   – А я сбежал.
   – А я чуть не утонула.
   – А нас держали на яблоках вместо ужина. Кислющих.
   – Хватит, – не выдержала я.
   Я вспомнила про свой лагерь в Саках. Меня там напугали. Сильно. Сначала я была героиней, а потом посмешищем всего лагеря.
   Во всех лагерях есть такое заброшенное и заросшее кустами место – старая, разрушенная сторожка или что-то вроде того. Согласно лагерным страшилкам, там жил злой-презлой дворник или завхоз, который уводил к себе непослушных пионеров. И никто из пионеров оттуда не вернулся. Сгинули. А потом другие пионеры находили в кустах кроссовку или футболку того пропавшего пионера. Ужас.
   В нашем лагере тоже было такое место – обломки какого-то здания. Согласно нашей лагерной легенде, раньше это был замок, в котором жила старая злая графиня со своим семейством. Потом все умерли, замок был разрушен, а рядом построили лагерь. А графиня очень не любит пионеров, которые ходят по ее владениям. И вот каждую вторую пятницу каждого месяца ровно в двенадцать часов графиня со своим семейством, которые теперь уже привидения, выходит из замка и ходит вокруг корпусов в надежде схватить пионера, утащить его в развалины и там замучить до смерти.
   Кто там был вожатым в старшем, первом, отряде, я уже не помню. Помню, что именно старший отряд придумал напугать нас, из второго. Из первого прибежала девочка и сказала, что завтра, как раз во вторую пятницу месяца, все идут на поляну к развалинам замка. И мы тоже можем пойти, если не боимся.
   – Мы не боимся, – сказала я.
   – Боимся, – сказали девчонки.
   – Ну, как хотите.
   Естественно, мы пошли всей палатой. Шли по мокрой траве и боялись. Дошли до поляны. Тишина.
   – Пойдемте отсюда, – предложила моя подружка Алинка, – это шутка такая дурацкая.
   Мы постояли еще чуть-чуть и решили пойти назад, пока нас никто из вожатых не зааукал. И в этот момент Алинка заорала как резаная.
   – Смотрите, – кричала она.
   Из-за камней появились какие-то фигуры в белом. Одна – большая, а за ней – маленькая. Маленькая шла, тяжело переваливаясь с ноги на ногу.
   – А-а-а-а! – заорали девчонки. – Графиня.
   А потом появились еще две фигуры. И пошли на нас.
   – Мы вас не тронем, – выступила вперед я, – мы не ломали ваш замок. Мы вообще не пионеры, мы тут просто гуляли, – говорила я громким торжественным голосом, – не трогайте нас. Сгиньте.
   Одна фигура сложилась пополам и упала на землю.
   – А-а-а… – заорали девчонки.
   – Мы вас не трогаем, и вы нас не трогайте, – опять начала проповедовать я. – Торжественно клянемся, что мы больше никогда не придем на эту поляну и другим скажем, чтобы не приходили.
   Еще одна фигура вдруг затряслась, как будто от рыданий.
   – Не плачьте, пожалуйста, и отпустите нас! – выкрикнула я.
   Пятясь по тропинке, мы медленно продвигались назад, к главной аллее. И, оказавшись на ней, рванули в корпус. Я чувствовала себя героиней. Я всех спасла, договорившись с призраком злой графини и ее родственничками. Если бы не я, нас с девчонками поймали бы и замучили до смерти.
   На следующий день была объявлена дискотека. Костюмированная. Когда мальчишки из старшего отряда появились на ней в простынях, я сразу все поняла. Даже раньше, чем остальные девчонки. Простыни эти юмористы накинули на голову и подвязали под подбородком веревкой.
   Тот, который был графиней, подошел, ковыляя, к Алинке и поднял руки над головой.
   – У-у-у… – прогудел он.
   – Придурок, – спокойно сказала Алинка, как будто не она ночью орала на весь лагерь от ужаса.
   Я убежала к развалинам замка и прорыдала там всю дискотеку. Такого позора я, думала, не вынесу.

   Потеряли краба. Мягкую игрушку, которую Вася привез из Москвы. Он еще спит с игрушками. А этот краб… наверное, для Васи он много значит – дом, Москва… Здесь краб гулял по номерам и был то собачкой, то бомбой, то чудищем. Пора спать, краба нет. Перерыла все. Провела обыск у мальчишек.
   – Нашла? – спрашивал сонный заплаканный ребенок.
   – Ищу, ищу, – отвечала я.
   Вася заснул. Утром про краба не вспоминал. Вспомнил в обед.
   – Где мой крабик?
   – Может, он на море пошел, купаться? – Я думала, что Вася еще маленький и верит в такие корявые родительские придумки.
   – Нет, – сказал Вася, потому что он уже большой и не такой доверчивый.
   – Но ты же его носил на море, – продолжала я нести чушь, – ему понравилось, он захотел с другими крабами познакомиться. Искупается и придет. – Я надеялась, что краб найдется, когда будем собираться.
   – Правда? – Вася начал верить, потому что он мне пока верит.
   – Вранье, – включился шахматист Ваня. – Краб твой игрушечный. Как он мог на море пойти? Ты еще маленький и всему веришь. А родители всегда врут. Даже про Деда Мороза. Люди, поднимите руки, кто верит в Деда Мороза?
   Это у них такая присказка: «Люди, поднимите руки» – и так далее…
   В результате Вася рыдает и не знает, кому верить – шахматисту или маме. Хочется поверить маме, но и Ваню со счетов не сбросишь.
   Краба нашла уборщица. Постирала и повесила на веревку сушиться к пляжным полотенцам. Вася увидел его раньше меня.
   – Мама, мама, ты говорила правду, – закричал сын, – краб мокрый, он купался, он был на море, он вместе с полотенцами, он вернулся.
   – Да, Васенька, – говорю я.
   – Интересно, и как бы он себя за прищепку повесил? Ты что, совсем? – скептически хмыкнул Ваня. Я его чуть не убила. Но Васе было все равно. Главное, что крабик вернулся домой.

   Я тут не одна мама. Есть еще две.
   Саше будет семь через два месяца. Он не умеет смеяться и плакать. Свою маму он зовет Ликой. Он ее бьет, объясняя, за что конкретно. Он любит только Человека-Паука. Он знает про него все. У Саши кепка с Человеком-Пауком, футболка, носки.
   – Раньше он даже на тренировки приходил в костюме Человека-Паука, – сказала мне Вера. Вера взяла Сашу в лагерь, чтобы научить его выражать эмоции, а не держать все в себе.
   Саша производит очень хорошее впечатление – он все время молчит. Идет, куда поведут. Никогда не плачет. Даже не хнычет.
   Я думала, что Лика – Сашина тетя. Ребенок ни разу не назвал ее мамой. Ни разу.
   – Меня все подружки зовут Ликой, вот и он так называет, – объяснила Лика.
   – Она сама запретила называть ее мамой, – сказала мне шепотом Вера.
   Лике сильно за тридцать. Гусиные лапки, мимические морщины… Лика ходит в девчачьих шортиках и делает два хвостика. Иногда закалывает волосы заколками-крокодильчиками под цвет кофточки. Ведет себя как одиннадцатилетняя Катя – то плачет, то смеется. Пыталась заигрывать с Лешей. Леша не понял.
   – Ой, он такой послушный. Вот ваш Вася все время кричит, а мой Саша – никогда. Представляете, он уже комиксы читает. А ваш читает?
   – Нет, он не знает, что это такое.
   Вера добилась того, чего хотела, – Саша научился плакать. Но Вера тут ни при чем.
   Вечером Лика оставила Сашу на Лешу с Верой и ушла «отдыхать» – на дискотеку, в ресторан, расслабляться. К ней приехала подружка, с которой они собирались «зажигать».
   – Он заснет без вас? – осторожно спросила Вера.
   – Да, без проблем, он привык, пусть Леша его у себя положит, – сказала Лика, накрутив челку, – ему пора быть самостоятельным. Мама ему не нужна.
   Вечером Саша сидел на ступеньках и выл. Не плакал – выл на одной ноте. Как кит, или кто там воет. Вера с Лешей пытались его успокоить. Саша вцепился в перила и не уходил с лестницы. Через десять минут он заплакал. Вера начала звонить Лике. Саша услышал, что Вера звонит маме, и зажал уши руками. Пока Лика прощалась с курортными бойфрендами, ловила такси, Саша сидел на лестнице, зажав уши.
   – Он боится, что она его ругать будет? – спросила я.
   – Не знаю, – ответила Вера.
   Саша не соглашался ни на мультики, ни на торт, ни на игры. Он сидел, зажав уши, и выл: «Лика – сука, Лика – сука».
   На следующий день Лика собралась на шопинг. Мы стояли в вестибюле гостиницы – дети уходили на тренировку.
   – Ты когда вернешься? – спросил Саша.
   – Скоро, – сказала Лика.
   – Ночью, утром, завтра? – закричал Саша.
   Лика натужно смеялась.
   – Саша, прекрати, я вернусь в девять. Ты поужинаешь, и я вернусь, – говорила она.
   – Ты врешь, ты всегда врешь, – закричал Саша и начал молотить кулаками Лику по коленке.
   – Вера, ты же говорила, что я его буду оставлять на целый день и забирать только вечером, – устроила скандал Лика, – а я тут как привязанная. Это же лагерь.
   – Он еще маленький, – сказала Вера.
   – Я на другое рассчитывала. У меня депрессия.
   Саша вышел на ужин в маске Человека-Паука. Даже старшие мальчишки онемели и не стали комментировать.

   Два дня Лика вставала в семь, провожала сына на кросс, встречала в обед. Один раз даже налила всем суп. Она перестала делать два хвостика и оказалась вполне себе милой женщиной. Вера была счастлива – Лика стала нормальной мамой, Саша уже реагировал на хлопки. Когда все хлопали в ладоши, он тоже хлопал.
   – Рано радуешься, – сказала я.
   Лика пришла к нам на балкон вечером с накрученной челкой и голым животом.
   – Все, я пошла. Саша спит.
   – Куда? – спросила Вера.
   – На дискотеку. Где тут у вас приличная дискотека?
   – Там, где пляж, там клубы, – спокойно сказала Вера. Я думала, она начнет Лику отговаривать. – Есть еще в гостинице ночной клуб. И если вниз по набережной спуститься, там тоже – новый. Крутой какой-то.
   – Ну, я пошла? – то ли констатировала, то ли спросила разрешения Лика. Мы все у Веры спрашивали разрешения. «Вера, я успею в туалет сходить?» – спрашивала я. «Ждем две минуты», – строго говорила Вера.
   – Идите, – разрешила Вера, – только осторожнее.
   – А что? – перепугалась Лика.
   – Нет, ничего.
   – Нет, скажи.
   – Смотрите, что пить будете. И за сумкой приглядывайте.
   Лика сделала круглые глаза и ждала продолжения. Вера как ни в чем не бывало продолжала:
   – Просто у нас тут клофелин подсыпают. Были случаи.
   – И что?
   – Отбирают деньги, телефон. Иногда насилуют. А еще поджигают.
   – Кого? – Лика уже перепугалась не на шутку.
   – Дискотеки. Конкуренция. Была дискотека, и раз – сгорела.
   – С людьми?
   – Нет вроде бы.
   – Что-то уже поздно. Может, мне не ходить? – спросила Лика с надеждой.
   – Идите, раз собрались. Зря, что ли, одевались?
   – Ой, нет, пойду посмотрю, как там Саша. Что-то он засыпал плохо.
   Лику сдуло с балкона.
   – Вера, ты что – борец за нравственность? Зачем ты ей всякие ужасы рассказала? – спросила я.
   – Она сама решила не ходить, я-то тут при чем? – ответила Вера.

   Вася все время дрался с Сашей. Я заставала разгар драки и никак не могла понять, из-за чего они сцепились. Вася молчал и не признавался. Саша тоже. Наконец я услышала начало диалога.
   – А у меня дома собака есть, – сказал Саша Васе.
   – А у меня нет, – сказал Вася.
   – У меня даже две, – сказал Саша.
   – А когда мы в Москву вернемся, можно я их посмотрю?
   – Нет.
   – Почему?
   – Ты не знаешь, где я живу.
   – А ты мне скажи.
   – Ты все равно не сможешь к нам зайти.
   – Почему?
   – Потому что у нас два охранника, они тебя не пустят.
   – Пустят. – Вася начал обижаться.
   – Не пустят. Они на воротах стоят и никого не пускают.
   – А я их обхитрю и пройду.
   – Не обхитришь. Мои собаки на тебя набросятся.
   – Нет, собаки не набрасываются. Даже дворовые. У нас у подъезда Боря живет – он большой, и у него нет дома. Но он ни на кого не набрасывается.
   – А мои набросятся.
   – Тогда я им косточку принесу.
   – Они не едят кости. Они только собачий корм едят.
   – Нет, все собаки едят кости. Боря очень кости любит.
   – А наши не любят.
   – Так не бывает.
   – Бывает.
   Вася, сдерживая слезы, кинулся на Сашу с кулаками. Он не прав, потому что начал первым. Он прав, потому что в такой ситуации я бы тоже в драку полезла.

   Даша. Я ее запомнила еще в Москве – тихая красивая девочка с умными серьезными глазами. Я не могла нарадоваться. Не девочка, а подарок. Рассудительная, самостоятельная, уступчивая. Вася с ней тут же подружился. Она не жаловалась, не капризничала. Единственное, что меня удивило, – семилетняя Даша не умела слушать, когда ей читают, не знала ни одной детской книжки и не любила мультики. Она самостоятельно переодевалась, знала, что где у нее лежит, умела считать деньги…
   – Девочка развита не по годам, – сказала я Вере.
   – Она уже прошла все, что можно, – ответила Вера.
   Дашина мама должна была приехать в лагерь через три дня. Не появилась и через пять.
   – А где твоя мама? – спросил Вася.
   Даша не ответила. Сделала вид, что не слышит.
   Все это время за Дашей смотрела или я, или Вера. Помыть, расчесать, уложить спать, постирать. Даша вцеплялась в мою руку и не отпускала. Я уставала и говорила резко: «Даша, иди сама». Даша отпускала руку, глядя на меня серьезными глазами. Я опять брала ее за руку, чувствуя себя виноватой.
   В автобусе, когда мы ехали домой, Даша увидела столб и начала танцевать стриптиз. Выгибалась, цеплялась ногой и задирала юбочку. Она сказала, что много раз видела стриптиз.
   – Где твоя мама? – опять спросил Вася.
   – Не твое дело, – огрызнулась Даша.
   Дашина мама появилась через неделю. Странная, подумала я.
   Что конкретно делала эта родительница – пила, кололась, нюхала, – Вера не знала. Знала только, что она все время попадает в истории, заканчивающиеся в милиции. При этом у Даши не было ни отца, ни няни. В садик девочка не ходила. Все время с мамой. Даже тогда, когда пьяная мама снесла шлагбаум и врезалась в железные ворота – Даша разбила голову о приборную доску.
   – А чем она занимается? – спросила я.
   – Не знаю, но денег у нее много, – сказала Вера.
   Даша сначала забилась в номере и не выходила к маме. Потом вышла. Даже хотела познакомить ее с Васей. Но мама сказала, что она «вся в пидарасе», и уехала. Сказала, что завтра после экскурсии в ресторане будет детский праздник.
   Мы поехали на экскурсию, а потом в ресторан. Стол был роскошный. Детей усадили обедать. Пришла Дашина мама и сказала, что забирает дочь.
   – Я есть хочу, со всеми, – тихо сказала Даша.
   Мама схватила дочку за подмышки и швырнула на железный столб, который держал тент. Даша не произнесла ни звука. Только спустилась вниз по столбику.
   – Ты что, мать забыла? Ты мне и так всю жизнь сломала, – кричала ее мама. Дети бросили ложки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация