А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Не вся La vie" (страница 10)

   – Ты там в порядке? – опять постучался в дверь Женька.
   – Да, – крикнула Аня, – я сейчас.
   – К тебе можно? Что там случилось?
   – Ничего. – Анька испугалась, что он расстроится из-за унитаза, уплывших запчастей и свидание полетит ко всем чертям. – Я сейчас.
   Анька стояла перед раковиной и напряженно соображала. Крепления с болтами достаточно крупные, значит, не должны были далеко уплыть. Она включила кран и кивнула сама себе – вода стояла в раковине. Засор. Анька нашла в шкафу за туалетом вантуз и два раза нажала. Из слива потекла какая-то гадость, но болты не высасывались. Она поморщилась и села на туалетный коврик – подумать. Делать нечего – нужно развинтить трубу и достать.
   Когда она все-таки открыла дверь Жене, то картину он увидел такую.
   Анька с куском трубы и чистящим средством в руках, развороченный унитаз, шкаф под раковиной – весь в воде и грязи, мокрая тряпка на полу…
   – Не могу завинтить, – сказала Анька, показывая на трубу. – Извини, я не знала, что там, в трубе, вода. Вот, вытекло. Я сейчас уберу.
   – А зачем ты туда полезла? – спросил ошалевший Женя.
   – За этими штуками. Не достала, они уплыли. Зато я унитаз почистила, – гордо сказала Аня.
   Он завинтил трубу, она вытерла пол. Пошли ужинать. Отбивные, которые пожарил Женя, уже остыли, пока они отмывали ванную. Да и общее романтическое настроение прошло. Аня чувствовала себя виноватой, хотя Женя натужно смеялся.
   – Все остыло, – сказал он.
   – Давай подогреем в микроволновке, – предложила она и метнулась из-за стола. Она очень хотела сделать что-нибудь хорошее.
   Она ничего такого не сделала. Только печку включила. Смотрела на посыпавшиеся из розетки искры и понимала, что что-то идет не так. Не складывается. Анька сожгла не только микроволновку, но и вытяжку, которая была как-то связана проводкой с бытовой техникой. Запахло горелой резиной.
   – Я могу и холодное съесть, – сказала печально Анька.
   Женя помрачнел. Он тоже понимал, что что-то не задалось. Они думали об одном. О том, что бывают же случаи, когда люди застревают в лифте, а потом женятся. Анька вспомнила и про своего последнего бывшего бойфренда. Она его задавила, а потом они встречались полгода. Не задавила, конечно, просто чуть пнула капотом. Он дорогу переходил, а она на вывеску засмотрелась. В подмосковном Троицке, когда к маме на дачу ехала. И ничего. Романтическое знакомство.
   – Давай я посуду помою, – предложила Аня, когда они съели холодное мясо.
   – Не надо, я сам привык, – поспешно сказал Женя.
   – Можно электриков вызвать, – сказала она.
   – Завтра вызову…
   Потом они долго целовались в прихожей, и настроение вроде бы вернулось. В комнате они тоже целовались. А потом Женя пошел на кухню за вином и виноградом. Долго копался, и Аня, чтобы не терять времени, стала разглядывать обстановку. Над кроватью висела полка: коробка с шахматами под слоем пыли, книги, журналы. Аня отодвинула стопку журналов и увидела челюсть. Натуральную. С зубами. Очень красивую. Челюсть была неестественно розового цвета, а зубы сверкали белизной. Шедевр стоматологического искусства. Аня всегда думала, что юмор может спасти любую безнадежную ситуацию, и решила встретить Женю с челюстью. Он заходит, а она из-за двери выскакивает и клацает этими белыми зубами. Они смеются и забывают про унитаз и микроволновку.
   – Ты идешь? – крикнула Аня.
   – Иду, – ответил Женя.
   Аня спряталась за дверью. Женя вошел с подносом, на котором стояли бутылка вина, два бокала и тарелка с виноградом. Аня выскочила из-за двери и сказала: «У-у-у, ням, ням». Женя от неожиданности уронил поднос. Аня от неожиданности уронила челюсть.
   – Что ты наделала? – с ужасом спросил Женя. Он уже не пытался даже улыбаться.
   – Ничего. На счастье. Сейчас я тряпку принесу, – засуетилась Аня.
   – Челюсть. Ты ее разбила. Что же теперь делать? – натурально застонал Женя.
   – А что, ценная? – серьезно спросила Аня.
   – Она стоила шестьсот баксов. Ее же заказывать надо. Мне в понедельник к врачу. Кость вживлять, – лепетал Женя.
   – Какую кость? – не поняла Аня.
   – Вот эту. – Женя надавил себе на щеку.
   – Ну…
   – Челюсти нет. – Женя стоял над осколками и чуть не плакал.
   – Может, склеить можно? – осторожно спросила Аня. Женя посмотрел на нее с ненавистью.
   Аня побежала на кухню, нашла чашку, вернулась в комнату. Женя стоял в той же позе и не двигался.
   – Сейчас я все соберу, – сказала Аня и начала ползать по полу, собирая фарфоровые, или какие они там, зубы в чайную чашку. – Может, я деньгами как-то? – спросила она и подняла голову, пытаясь поймать остекленевший взгляд Жени. Тут она и поняла, что с бывшим одноклассником ничего не получится, но продолжала бороться за свое счастье.
   – Ну ничего страшного же. Сделают еще. Это же просто… э-э-э… искусственная челюсть, – говорила она. – Вот, держи, кажется, все. Может, что-то под кровать закатилось, – протянула она ему чашку.
   Он не двигался.
   – Что такого случилось-то? – начала возмущаться Аня. – А нечего было свою челюсть туда ставить. Кто держит такие ценные вещи на полке? Любой мог смахнуть и разбить.
   – Никто не разбивал, – утробно сказал он и посмотрел на нее как-то недобро. Аня быстро собрала осколки бокалов и бутылки, вытерла с пола вино.
   – Ладно, я пошла, – сказала она.
   Женя сел на диван, но чашки из рук так и не выпустил.
   – Так я пошла? – уточнила Аня, но ответа так и не дождалась.
   Она хотела сказать что-нибудь обидное, но не придумала.

   Пионэры, дэбилы и рис «в пластмасске». Лагерные истории

   Пиар-отдел предложил поехать к детям. В пионерский лагерь. Встретиться с юными читателями и провести мастер-класс. Читателям одиннадцать-двенадцать лет.
   – А откуда пионеры про меня знают? – спросила я.
   – Мы посылали в библиотечку лагеря ваши книги – дети в восторге.
   – Детям нельзя читать такие книги.
   – Они скажут своим мамам, что вы к ним приезжали, и мамы купят ваши книги.
   – Я люблю детей, но не в таком количестве, а лагерных вообще боюсь.
   Как бы не так. В лагерь я все-таки поехала. Другой. Спортивный. С Васей.
   Вася занимается теннисом. Тренер Вера везла детей в Крым на две недели. Тринадцать человек от восьми до двенадцати лет. Васю она сначала не хотела брать, но после того, как он сломал ракетку на тренировке, Вера обозвала его Джоном Маккинроем и решила брать. Дело в том, что Вере неинтересно общаться с нормальными детьми, ей нравятся проблемные. И в лагерь она брала только проблемных – перевоспитывать. Васю решили отучать от немотивированных криков и залезания под спортивную лавку в случае поражения. Поскольку Вася еще маленький, то я должна была ехать с ним. Быть на подхвате, так сказать.
   Муж хватался за сердце и ничего не мог запомнить.
   Я учила его пользоваться стиральной машиной – вот кнопочка, ее нажать, вот углубление – туда порошок насыпать.
   – А это для чего? – интересовался он, тыкая на рисунок ручной стирки.
   – Не забивай свою умную голову всякими глупостями, – отвечала я. – Так, пойдем дальше… – Тряпка для пола здесь, губки для мытья посуды – здесь, запасные лампочки – в коридоре, в шкафу.
   – В каком шкафу?
   – Там, где входная дверь, стоит шкаф, ты оттуда обувь достаешь. Так вот, на верхней полке хранятся лампочки.
   – Там всякий хлам.
   – Да, и лампочки тоже.
   – Я не найду.
   – Найдешь.
   Хотя нет, наверное, не найдет. Сегодня искал открывалку – купил минеральную воду в бутылке. Он считает, открывалка – это такая штука на деревянной ручке с крюком. А у нас – набор на подставке. Стоял, не знал, чем открыть, и с тоской смотрел на минералку.
   – Выложи рубашки и брюки, которые надо погладить, на стул. Катя придет – погладит, – говорю я.
   – Катя? Какая Катя? – Муж пугается.
   Катя убирает у нас раз в неделю уже год. Муж с ней раскланивается и перед ее приходом вытирает пыль на своем столе и прячет носки и трусы.
   – А потом приедет мама и приготовит тебе еды, – продолжаю я.
   – Мама?
   – Ольга Ивановна, твоя теща.
   Мама готовит много. Расставляет кастрюли и тарелки на столе и на плите. Все закрыто пленкой, фольгой. В прошлом году, когда меня не было и приезжала готовить мама, муж все аккуратно запихнул в холодильник. И забыл, что у него есть еда. Ходил голодный, потому что открывал холодильник, видел дикое количество кастрюль и закрывал. Он не знал, можно ли оттуда есть или надо так оставить.
   – У меня сломался шкаф. Туда завалилась папка с бумагами, и я не могу его закрыть. Что делать? – кричал муж в телефонную трубку. – Где у нас ножницы? Я искал в ящике, их там нет. Куда ты положила мои шорты? Я потерял один синий носок. А пельмени надо кидать в горячую воду или в холодную? Утюг не гладит, он шипит и из него пар идет. Так надо, или он сломался? Взорвалась лампочка, которая в светильнике над диваном. Диван прожгла. Там дыра. Точнее, много дыр. Что делать? Как выглядят таблетки от поноса? Где лежит пластырь – я порезался. Как переключить телевизор на DVD? Как определить, что сосиски сварились?
   В прошлом году, когда я вернулась, муж, глядя на меня голодными, полными ужаса глазами, сказал, что он без меня жить не может. Я поверила.

   Мало того что уезжаем, так еще и непонятно куда. Вера сказала, что мы будем жить или в доме ее родителей, или еще где-нибудь. Разберемся. Я, если хватит места, буду с ними, если нет – то где-нибудь рядом. В частном секторе.
   – Вася ночью может описаться, – предупредила я Веру.
   – Ничего, он будет спать с Лешей, тот его в туалет сводит, – махнула рукой Вера. Леша – бывший боксер, Верин помощник по мальчикам. Тренер по общей физической подготовке.
   Я не могла сказать мужу, что его Вася будет спать с каким-то Лешей. Мне кажется, что он бы легче перенес известие о том, что я буду спать с Лешей. Не могла я сказать мужу и про неизвестный адрес проживания.
   – Не волнуйся, – врала я на ходу, – мы будем жить в частной гостинице, я в одном номере с Васей, стану везде с ним ходить, Леша очень любит детей, готовить нам будет специально нанятая женщина.
   Как ни странно, все оказалось именно так. Хотя уже в первый день я готова была пойти искать комнатушку в частном секторе подальше.
   Дети подъезжали к назначенному месту сбора на «Лексусах». Все – из обеспеченных и вполне благополучных семей. Шоферы несли чемоданы, мамы курили, няни складывали сухие пайки в рюкзаки. Вера подобрала детей с проблемами на любой вкус, ни разу не повторившись.
   Начитанная, вежливая, воспитанная девочка десяти лет, замученная психологами и залитая по самые уши валерьянкой. Девочка боится жить – отвечать на уроках, играть с подружками. Психологи посоветовали занять девочку спортом, родители отдали ее на теннис. Теперь она боится не попасть по мячу.
   Капризуля, будущая звезда Рублевки, годом старше. Красивая, нарядная и пустая до гулкости.
   Восьмилетняя миниатюрная девчушка, все знающая про тату, марихуану и процесс, предшествующий появлению детей на свет.
   Одиннадцатилетний мачо, с ног до головы в «Дольче Габбане», прыскающий себе в лицо из баллончика с термальной водой. У него все есть, кроме друзей. Друзья не появляются, даже если он приносит в школу последнюю модель мобилы и iPod. Он даже выходил из машины за углом школы и шел пешком, но и это не помогло. В лагерь попросился сам – чтобы понять, что же такого есть у народа, чего нет у него.
   Мы в лагере. Тренировки, походы, кроссы, подъемы, вечерние посиделки – все как положено. Я не только живу с Васей, потому что он еще маленький, но и участвую во всех мероприятиях, по той же причине. Для меня это экстремальный отдых, если учесть, что я ненавижу лагеря. Помню, что все время хочется есть. Помню, как воровали хлеб во время дежурства по столовой и ели его в туалете. Походы? Один раз ходила в детстве. До сих пор не могу забыть ощущение колышка палатки на затылке и вкус воды из речки-вонючки, в которой мы чистили зубы.
   С мужем переписываемся эсэмэсками. То есть я пишу ему во время эмоциональных перегрузок. Как письмо маме из пионерского лагеря.
   «Доехали, номер хороший, детей ненавижу…»
   «Встали в семь утра. Уже пробежали кросс, стерла ногу, колет в боку. Вася счастлив, я напилась холодной воды и кашляю, как туберкулезник».
   «Как ты думаешь, может, мне сдать билет на поезд и назад лететь на самолете? Пораньше. Я здесь не выживу еще две недели».
   «Вася слушается, говорит всем «вы», на мне болтаются штаны. Тренер Вера тащит меня завтра в поход. Говорит, что пойдем по Боткинской тропе – доктор Боткин сюда своих больных отправлял гулять. Я тоже больная. Вся в герпесе, соплях и с температурой».
   «Работаю вожатой. Дети достали».
   «Очень соскучилась. Перемыла посуду на весь отряд. Вася влюбился в самую страшную девочку и сказал, что она будет жить у нас в номере».
   «Порезала попу об колючку. Съела грязную сырую сосиску из костра. Вася весь черный от пепла. Мальчишки играли в звездные войны шишками. Меня ранили в спину. Все болит».
   «Вася играл в дочки-матери с двумя девочками. Был мамой. Больше не хочет жить со страшной девочкой. Нашел другую».
   «Завтра спартакиада. Забери меня отсюда!!!»
   «Купались в шторм. Прыгали на волнах. Долго вытряхивала камни из трусов. Вася попал мячом тренеру в губу. Губу разнесло на пол-лица».
   «Вася собирается заниматься боксом, потому что вожатый по мальчикам – бывший боксер. Отрабатывал удары на брошенной страшной девочке. Новая девочка практически живет в нашем номере – играю с ней в ладушки и заплетаю косичку».
   «Была в душе. Мальчишка ошибся номером и зашел пописать. Теперь всем рассказывает, что видел меня голую. Мальчишки его уважают, а когда видят меня – ржут».
   «Была судьей на конкурсе актерского мастерства. Присудила победу мальчикам. Девочки на меня обиделись – несправедливо. Они лучше сделали мумию из туалетной бумаги. Боюсь, ночью устроят мне темную».
   «Ребята замечательные. Один мальчик даже предложил донести сумку. Девчонки вызывали вечером на балкон – посоветоваться. Они поголовно влюбились в тренера Лешу и просили, чтобы я спросила у него, кто ему больше нравится».
   «Решила ехать на поезде со всеми. Я же не могу их бросить…»

   На второй день я забыла, какое на дворе число и день недели. Мне казалось, что мы живем здесь уже полгода. Расселились на одном этаже. Справа – мальчики, слева – девочки. Я с Васей – посередине. Балкон общий. На окнах – розовые жалюзи, пропускающие свет и плохо закрывающиеся. Балконная дверь все время открыта – кондиционера нет и душно. Дети ходят через мой номер к себе – так ближе. Входная дверь тоже не закрывается – детям проще оставить ее открытой. Сначала по привычке переодевалась в комнате. Пару раз дети меня застукали в трусах – лихорадочно пряталась за дверцу шкафа. Потом стала переодеваться в туалете. Без толку. Они ходят в наш туалет, потому что им по дороге. Навезла красивых брюк и эффектных кофточек. Зачем? Хожу в старых штанах и майке – на меня все время что-нибудь проливают. И вообще, вы когда-нибудь замечали красоту пионервожатой? Нет. Главное – чтобы пионеры, идущие строем, не смели вас с дороги.
   Я не идеальная мать и чадолюбива не до фанатизма. Но двое взрослых на тринадцать детей – тяжело, трое – уже легче.
   Дикий крик из комнаты девочек. Бежим туда наперегонки с Верой. Оказалось, что девочки не поделили очередность посещения душа. Их трое в номере, включая Капризулю.
   – Я пойду первая, – сказала Капризуля.
   – Почему это ты? – спросила Катя. Кате – одиннадцать, всем говорит, что тринадцать. Формы развиты на все двадцать. Катя еще в поезде кокетничала со взрослыми ребятами. Они были не против, пока Вера не сказала, что Кате одиннадцать. Ребят как ветром сдуло, Катя обиделась и не разговаривала с Верой.
   – Потому что, – ответила Капризуля. Она же не может сказать Кате, что в нее влюблены все мальчики в классе, а девочки борются за ее внимание. Здесь они на равных. Катя берет формами, которые напрочь отсутствуют у Капризули. И она понимает, что в чем-то Кате проигрывает, но еще не поняла, в чем именно.
   В общем, Капризуля первая забежала в ванную, но дверь закрыть на задвижку не успела. Катя рванула дверь на себя, Капризуля вылетела носом в кровать. Она и заорала. Пока мы с ними разбирались, в душ спокойно сходила третья девочка – Света. Тихонечко так, дождавшись удачного момента.
   Крик из комнаты мальчиков. Туда рванул Леша. Опять проблема с душем. Девятилетний Тема давно зашел и не выходит. Мальчишки ему стучат, а он не выходит. Вышел только после обещания Леши выломать дверь. Сухой. В смысле немытый. Вера сказала, что у Темы такая проблема – он не хочет мыться. Заходит, включает воду и стоит. Что он делает? В бассейн ходит, там в душевой моется, в море плавает, а дома – ни в какую. Родители не знают почему. Надеялись, что в лагере он справится с клаустрофобией, проявляющейся только в душевой кабине.
   – Да, это не «Хилтон», – сказала Капризуля за ужином. – А почему никто не убирает тарелку?
   Детей посадили, положили им гречки с жареной курицей. Дети сказали, что они это не едят.
   – А можно салат? Я не ем мясо, я вегетарианка, – попросила Капризуля.
   Леша плюхнул ей салат прямо на гречку. Капризуля чуть со стула не упала.
   Пока пили чай, дети щупали друг друга.
   – А ты знаешь, что такое «Версаче»? – спрашивал Мачо у мальчика Вани, толстого тихого шахматиста.
   – Нет, – отвечал Ваня.
   – А ты был в Лос-Анджелесе?
   – Нет.
   Ваня готов был заплакать, но в какой-то момент его стукнуло.
   – А ты знаешь, что такое пат? – спросил он у Мачо.
   Мачо фыркнул, отстал от Вани и пристал к Васе.
   – А у тебя бабушка кто? – спросил Мачо.
   – Бабушка, – ответил Вася.
   – А у меня актриса, – сказал Мачо. – А твоя работает?
   – Работает, – подумав, ответил мой сын.
   – А кем? – не унимался Мачо.
   – Она готовит, – сказал Вася.
   – Ресторатор, что ли? – уточнил Мачо. – Круто. А дедушка?
   – Он рабочий. Он все, что угодно, может построить. Сейчас дом строит. А потом еще один построит. Он сколько хочешь может построить, – с гордостью сказал Вася.
   – Недвижимостью занимается, что ли?
   Вот так. Никаких тебе «мама – вагоновожатый» и «кто трусы ребятам шьет?».

   – Скажите, что они любят, я им приготовлю, – чуть не плакала повар тетя Зина, убирая нетронутое овощное рагу, домашний творог с клубникой, жареные кабачки и цветную капусту. – Почему они все едят без подливы? Как можно есть без подливы? А сметану? Она же с рынка. Почему они не едят сметану? Вот молоко парное принесла. Давай им молока нальем.
   Налили. Дети сказали, что молоко странное, и пить отказались. Раздали им листочки, чтобы написали любимые блюда. Читали и рыдали. Суши, лазанья, спагетти болоньезе. Один мальчик заказал устрицы. А другой написал «Кровавая Мэри». Выяснилось, что он имел в виду пиццу «Маргарита» с помидорами.
   – Ничего, на третий день начнут есть, – уверенно сказала Вера.
   – Они спрашивают, шо на десерт? – кинулась к нам тетя Зина. – А шо такое десерт?
   – Клубники им надо дать, – сказала Вера.
   – Так это ж ягода.
   – Десерт – это сладкое, – объяснила Вера.
   – Сладкое – это торт, – не понимала тетя Зина.
   Детям поставили клубнику – мелкую, пахучую, настоящую, собранную в четыре утра и купленную на базаре в шесть. Тетя Зина насыпала в чайную чашку сахар и поставила рядом.
   – Макайте, детки, – сказал она и сложила руки на груди, приготовившись умиляться.
   – А почему она такая мелкая и мятая? – спросила Капризуля.
   – Она настоящая, – рявкнула Вера. – Не хочешь – не ешь.
   – А можно мне тарелку и маленькую ложку? – спросил Сева.
   – Зачем? – не поняла тетя Зина.
   – Для клубники, – сказал мальчик.
   – Так макай в чашку. – Тетя Зина подтолкнула к Севе чашку с сахаром. Сева осторожно, двумя пальцами, взял клубничину и макнул в чашку. Дома ему бы за такое скандал устроили.
   Тетя Зина никак не могла понять, чего хотят эти дети. Она ставила перед каждым глубокую тарелку и раскладывала ложки.
   – А другую тарелку? – спрашивал кто-нибудь.
   – Зачем? – удивлялась тетя Зина.
   – А нож можно?
   – Сейчас, соколик, порежу тебе. Да бери так, кусай, зубы-то есть…
   – Кто что не доел, с тарелки сгребайте в эту кастрюлю.
   – А зачем? – спросил Ваня.
   – Собакам.
   – А собаки у вас ЭТО едят? И вермишель? И капусту?
   – Собаки все едят, не то что вы.
   – Сварите им рис на гарнир, – предложила я, – рис все едят.
   Тетя Зина сварила рис. Каша с жареным луком и морковкой.
   – Это не рис, – сказал Сева.
   – А шо? Макарона? – обиделась тетя Зина. – Маша, они не едят рис, а ты говорила, что будут.
   – Они любят простой, без лука и морковки. Такой неразваренный.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация