А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "СССР без Сталина: путь к катастрофе" (страница 10)

   В отличие от В.И. Ленина, Сталин действовал только принуждением

   «Совсем иной подход был характерен для Сталина. Сталину были совершенно чужды ленинские черты – проводить терпеливую работу с людьми, упорно и кропотливо воспитывать их, уметь повести за собой людей не путём принуждения, а оказывая на них воздействие всем коллективом с идейных позиций. Он отбрасывал ленинский метод убеждения и воспитания, переходил с позиций идейной борьбы на путь административного подавления, на путь массовых репрессий, на путь террора»[154].
   Очередная клевета. Сталин отнюдь не чурался метода воспитания и убеждения, он вовсе не был сторонником немедленного наказания во что бы то ни стало. Заглянем выборочно в произведения И.В. Сталина:
   1 ноября 1926 г. «О социал-демократическом уклоне в нашей партии». Доклад на XV конференции ВКП(б).
   «Троцкий не может не знать, что XIII съезд нашей партии объявил троцкизм „явно выраженным мелкобуржуазным уклоном“. Однако никто ещё до сих пор не считал, что принятие такой резолюции должно повести к обязательному исключению лидеров троцкистской оппозиции из партии»[155].
   19 октября 1928 г. «О правой опасности в ВКП(б)». Речь на пленуме МК и МКК ВКП(б).
   «Берзин думает, что ЦК поступает круто, ставя вопрос о смене одного из районных руководителей, против которого поднялась районная организация. Это совершенно неверно. Я мог бы напомнить Берзину о некоторых эпизодах 1919 или 1920 года, когда некоторые члены ЦК, допустившие некоторые, я думаю, не очень серьёзные ошибки в отношении партийной линии, были, по предложению Ленина, примерно наказаны, причём один из них был направлен в Туркестан, а другой чуть было не поплатился исключением из состава ЦК.
   Прав ли был Ленин, поступая так? Я думаю, что он был совершенно прав. В ЦК тогда положение было не таким, как теперь. Половина ЦК шла тогда за Троцким, а в самом ЦК не было устойчивого положения. Ныне ЦК поступает несравненно более мягко. Почему? Может быть, мы хотим быть добрее Ленина? Нет, не в этом дело. Дело в том, что положение ЦК теперь более устойчивое, чем тогда, и ЦК имеет теперь возможность поступить более мягко»[156].
   19 ноября 1928 г. «Об индустриализации страны и о правом уклоне в ВКП(б)». Речь на пленуме ЦК ВКП(б)
   «Я вижу, что у некоторых из вас имеется неудержимое желание поскорей поснимать с постов тех или иных выразителей правого уклона. Но это не решение вопроса, дорогие товарищи. Конечно, снять с постов легче, чем повести широкую и осмысленную разъяснительную кампанию о правом уклоне, о правой опасности и о борьбе с ней. Но самое лёгкое нельзя расценивать, как самое хорошее. Потрудитесь-ка организовать широкую разъяснительную кампанию против правой опасности, потрудитесь не жалеть на это времени, и тогда вы увидите, что чем шире и глубже кампания, тем хуже для правого уклона. Вот почему я думаю, что центром нашей борьбы против правого уклона должна быть борьба идеологическая»[157].
   Как видим, с одной стороны, и Владимир Ильич иногда действовал принуждением, а с другой – Иосиф Виссарионович был сторонником кропотливого воспитания кадров.
   В этом нетрудно убедиться, пролистав сталинские теоретические работы, речи и доклады, ответы на письма, статьи.
   1921 год. Доклад на X съезде РКП(б) «Об очередных задачах партии в национальном вопросе»
   1922 год. Доклад на X Всероссийском съезде Советов «Об объединении Советских Республик»
   1923 год. Выступления на XII съезде РКП(б)
   1924 год
   1. Доклад на XIII конференции РКП(б) «Об очередных задачах партийного строительства»
   2. Работа «Об основах ленинизма»
   3. Работа «Троцкизм или ленинизм?»
   1925 год
   1. Письмо т. Ермаковскому[158]
   2. Политический отчёт ЦК XIV съезду ВКП(б)
   1926 год
   1. Работа «К вопросам ленинизма»
   2. Доклад на XV конференции ВКП(б) «О социал-демократическом уклоне в нашей партии»
   1927 год. Ответ С.Покровскому[159]
   …
   1938 год. Работа «О диалектическом и историческом материализме»
   …
   1950 год. Работа «Марксизм и вопросы языкознания»
   …
   1952 год. Работа «Экономические проблемы в СССР»
   Как говорится, рукописи не горят!

   Об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму

   «В докладе Сталина на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года “О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников” была сделана попытка теоретически обосновать политику массовых репрессий под тем предлогом, что по мере нашего продвижения вперёд к социализму классовая борьба должна якобы всё более и более обостряться. При этом Сталин утверждал, что так учит история, так учит Ленин»[160].
   Как показали дальнейшие события, Сталин утверждал совершенно правильно. Подробно этот вопрос разбирается в предыдущей главе нашей книги.

   Сталин не подготовил страну к войне

   Все просчёты и поражения начального периода Великой Отечественной войны Хрущёв приписал исключительно И.В. Сталину. Скользя по поверхности фактов, Никита Сергеевич, подобно ловкому фокуснику, «ошарашивал» слушателей эффектными фразами. При этом он даже сам не понимал, что в его монологе концы с концами не сходятся, что одно утверждение противоречит другому.
   Послушаем великого «разоблачителя»:
   «…не были приняты достаточные меры, чтобы хорошо подготовить страну к обороне…»[161]
   «..Наша промышленность находилась на таком уровне развития, что она была в состоянии полностью обеспечить Советскую Армию всем необходимым…»[162]
   «Если бы наша промышленность была вовремя и по-настоящему мобилизована для обеспечения армии вооружением и необходимым снаряжением, то мы понесли бы неизмеримо меньше жертв в этой тяжёлой войне. Однако такой мобилизации своевременно проведено не было. И с первых же дней войны обнаружилось, что наша армия вооружена плохо, что мы не имели достаточного количества артиллерии, танков и самолётов для отпора врагу.
   Советская наука и техника дали перед войной великолепные образцы танков и артиллерии. Но массовое производство всего этого не было налажено, и мы начали перевооружение армии по существу в самый канун войны. В результате этого в момент нападения врага на советскую землю у нас не оказалось в нужных количествах ни старой техники, которую мы снимали с вооружения, ни новой техники, которую собирались вводить…»[163]
   «…в первые же часы и дни противник истребил в наших пограничных районах огромное количество авиации, артиллерии, другой военной техники…»[164]
   Очень лукавил Никита Сергеевич.
   Во-первых, наша промышленность могла обеспечить Красную Армию многим, но ещё не всем. Сталин это понимал и делал всё возможное, чтобы в 1941 году войны избежать, чтобы получить лишний год мирного развития для усиления экономического потенциала страны.
   Во-вторых, оказывается, наша промышленность не была по-настоящему мобилизована для выполнения оборонных задач. Да ведь наша «оборонка» работала в мобилизационном режиме уже с 1931 года! Вспомним, какие задачи поставил тогда перед экономикой товарищ Сталин:
   «Иногда спрашивают, нельзя ли несколько замедлить темпы, придержать движение. Нет, нельзя, товарищи! Нельзя снижать темпы! Наоборот, по мере сил и возможностей их надо увеличивать. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочими и крестьянами СССР. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочим классом всего мира.
   Задержать темпы – это значит отстать. А отсталых бьют…
   Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут»[165].
   А по Хрущёву получается, что рабочий класс не вкалывал у станка, а «козла забивал».
   В-третьих, если у нас было мало военной техники, то почему же немцы уничтожили в пограничных районах «огромное количество авиации, артиллерии» и т. д. Откуда всё это взялось?
   В-четвёртых, почему перевооружение Красной Армии началось «в самый канун войны»? Потому что наши вооруженцы из наркомата обороны, и в первую очередь – маршал М.Н. Тухачевский, плохо представляли поля будущих сражений и, соответственно, внедряли в войска неперспективную технику. Вот и пришлось с 1938 года, буквально на ходу, работать над новыми типами самолётов, танков, артиллерийских систем. Самое активное участие в создании новых вооружений принимал И.В. Сталин. Благодаря упорному труду сотен и тысяч специалистов, прогрессивные типы оружия были разработаны, испытаны и поставлены на конвейер до начала войны.
   Свидетельствует А.И. Шахурин, нарком авиационной промышленности: «К осени 1940 года удалось не только отобрать образцы самолётов, но и внедрить в серийное производство. Выбор пал на самолёты Горбунова, Лавочкина и Гудкова, Микояна и Гуревича, Яковлева, Ильюшина, Туполева, Петлякова. Война показала, что выбор был правильным»[166].
   В-пятых, самое главное. Количество оружия далеко не всегда приносит в бою успех. Ведь ещё Александр Васильевич Суворов наставлял: «Воюют не числом, а умением». Насыщенность вооружением, его качество, безусловно, играют большую роль. Но такую же роль имеет и правильное, грамотное использование военной техники.
   В предвоенные годы высокопоставленные руководители Красной Армии были загипнотизированы количественной стороной военной мощи вооружённых сил. Они считали, что если наши цифры превышают аналогичные показатели армий капиталистических стран – это абсолютная гарантия безопасности СССР.
   На XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 года нарком обороны К.Е. Ворошилов приводил такие сравнения:
   «Один залп всей артиллерии стрелкового корпуса Франции (3-х дивизионного состава) равен 6373 кг; такого же состава – германского стрелкового корпуса – 6078 кг. Залп артиллерии стрелкового корпуса Красной Армии равняется – 7136 кг.
   . .
   Вес снарядов, выпускаемых в одну минуту указанными стрелковыми корпусами: французский корпус за одну минуту может выпустить – 51.462 кг; германский – 48.769 кг. Наш стрелковый корпус в одну минуту может дать 66.605 кг металла.
   . .
   Приведённые данные говорят, что наш стрелковый корпус, а следовательно, и вся Рабоче-Крестьянская Красная Армия не отстаёт, а несколько опережает в огневой мощи армии капиталистических, фашистских стран».[167].
   И далее:
   «Если взять залп из всех видов оружия танков и автобронемашин в 1934 г. за 100 %, то к 1939 г. один залп будет равен 393 %, или мощность огневого залпа наших танковых войск выросла почти в 4 раза по сравнению с 1934 годом»[168].
   Надо полагать, что к 1941 году огневая мощь советских вооружённых сил ещё более возросла. В самую пору было петь песню «Любимый город может спать спокойно…». Но начавшаяся война опрокинула иллюзии мирного времени.
   Посмотрим более внимательно на причины начальных поражений Красной Армии на примере того, почему наша предвоенная танковая мощь оказалась неэффективной.
   Накануне войны в Красной Армии имелось двадцать с лишним тысяч танков[169]. Следует признать несостоятельными утверждения, будто у немцев в начале войны было больше танков новейших конструкций. Самое простое сравнение тактико-технических характеристик советских танков, в том числе устаревших, с немецкими показывает, что и здесь превосходство было на стороне Советского Союза.
   Почему же за два месяца войны наша армия осталась буквально без танков? Такое положение крайне беспокоило Верховного Главнокомандующего, и совершенно не случайно в конце августа 1941 года заместителю начальника Главного автобронетанкового управления Красной Армии был задан вопрос:
   «– Товарищ Лелюшенко! А почему всё-таки, имея больше всех в мире танков, наша армия оказалась практически без танков? Пели, что броня крепка и прочее, а на поверку оказалось, что танков-то нету? … На мой прямой вопрос дайте такой же прямой и честный ответ.
   – Хорошо, товарищ Сталин! Я представлю Вам свои соображения».
   После разговоров с другими фронтовиками, такими, как Ротмистров, Катуков, Ремизов, Кравченко, со всеми, кто имел боевой опыт, Лелюшенко смог сформулировать главную суть вопроса:
   «..мысль была такая: в Красной Армии действительно было предостаточно танков, но танковых войск в Красной Армии в сущности не было.
   Танк – это далеко не просто “стальной конь”, как это представлялось всем им, командирам довоенной поры. Танк – сложнейшее инженерно-техническое сооружение, обладающее к тому же ограниченным моторесурсом. Он не может, в отличие от того же скакуна, непрерывно находиться в движении. Ему недостаточно дать “кормёжку” в виде порции горючего. Требуется квалифицированное обслуживание, ремонтные базы, система снабжения запчастями, маслом и топливом, снарядами и патронами… За танком должен постоянно тянуться целый шлейф услуг… Но организовать надёжную эксплуатацию каждого из многих тысяч танков, если их рассыпать по огромной территории – дело почти нереальное. Даже если сгруппировать танки в крупные соединения, но не обеспечить при этом вполне определённой инфраструктуры, не привязав их к конкретным базам снабжения и ремонта, не снабдив по строго обоснованным нормам запасными деталями, а то и целыми агрегатами – это ещё не танковые войска. Пожалуй, по своим масштабам, по усилиям и средствам, которые надо приложить к созданию действующей танковой “обслуги”, – дело, соизмеримое с созданием самих танков. Но только выполнив эту работу, можно считать, что мы имеем танковые войска как таковые. Была ли такая работа проделана перед войной? Увы, мешала погоня за количеством машин… Обслуживание техники, создание нужных условий эксплуатации считалось делом всё-таки второстепенным… Армады танков уже сами по себе порождали эйфорию могущества, неуязвимости.
   …В предвоенные годы было распространено проводить частые манёвры и учения… При этом задействовалась вся техника, порою сотни и тысячи машин одновременно. Демонстрировали свою мощь, но при этом катастрофически снижался моторесурс машин… Никому не приходило в голову, а хватит ли у страны возможностей восстановить всю изношенную технику, зачем задействовать одновременно все танки, оправданна ли такая дорогостоящая показуха? Лишь по прошествии лет придёт понимание, что в мирное время для обучения персонала, для устройства всяких демонстраций мощи достаточно вывести хотя бы один танк из трёх… Но тогда, в предгрозовые годы, многим казалось, что нам всё нипочём, что танков у нас много, больше всех в мире, и напасть на нас не посмеют. В результате беспощадной эксплуатации чуть ли не два из каждых трёх танков нуждались по крайней мере в среднем, а то и в капитальном ремонте. И это перед самой войной!..»[170].
   Так честно и прямо объяснил генерал Д.Д. Лелюшенко И.В. Сталину куда подевалась большая часть из тех двадцати с лишним тысяч танков, которыми Красная Армия располагала перед войной. А Никита Сергеевич с высокой трибуны дурил головы делегатам съезда: «Промышленность не была мобилизована!.. Танков было мало!.. Сталин валял дурака!..»
   Об одном таком эпизоде, как Сталин перед войной «валял дурака», рассказал в своих воспоминаниях А.И. Микоян:
   «В 1939 г. у И.В. Сталина возникла идея закупить на случай войны стратегические материалы, которых у нас было недостаточно, и создать их запасы. Но об этом абсолютно никто не должен был знать. Он мне сказал одному и поручил действовать. В моё распоряжение выделялась большая сумма валюты.
   В составе Наркомата внешней торговли СССР находилось Таможенное управление, которое имело склады для хранения импортных товаров. И вот я решил создать в недрах Таможенного управления, но фактически от него независимую организацию по закупке и хранению стратегических материалов. Такая организация была создана. Она подчинялась только мне, как наркому внешней торговли. Её возглавил инженер Васильев, который формально числился как заместитель начальника Таможенного управления, а на деле был полностью от него независим и отчитывался о своей деятельности только передо мной.
   За довольно короткий срок было закуплено за границей значительное количество высококачественных остродефицитных стратегических товаров и сырья: каучук, олово, медь, цинк, свинец, алюминий, никель, кобальт, висмут, кадмий, магний, ртуть, алмазы, ферровольфрам, феррованадий, ферромолибден, феррохром, ферромарганец, ферротитан, ферросилиций, молибденовый концентрат. Первоначально всё это хранилось на таможенных складах, расположенных в приграничных районах. Когда же угроза войны возросла, решили эти запасы перебазировать подальше от границы.
   В восточных районах страны имелись большие хлебные склады. Их освободили и туда перевезли основные стратегические запасы, а склады стали числиться за Таможенным управлением. Находившиеся там запасы для всех были совершенно секретными. Они не входили в мобилизационные планы и в них не учитывались. Сталин очень интересовался всем этим делом. Я ему регулярно докладывал о ходе закупки и образования запасов и об организации их хранения»[171].
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация