А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "ВДВ. Как выжить и победить в Афгане" (страница 1)

   Михаил Скрынников
   ВДВ. Как выжить и победить в Афгане

   От автора

   В этой книге речь пойдет о людях, которые, как их деды, ветераны Великой Отечественной войны, показали массовый героизм и отвагу. Хотя масштабы боевых действий и всеобщего физического и морального напряжения войск той войны были несопоставимо ниже, но все равно – нынешнему поколению хватило лиха столько, что оно многим с содроганием будет вспоминаться всю жизнь. Несмотря на молодые годы, нам тоже приходилось смотреть в глаза смерти, а самое ужасное то, что нам пришлось видеть и переживать гибель боевых товарищей, с которыми мы жили, дружили, и бок о бок шли на выполнение боевой задачи. О каждом из них, о службе, о тех экстремальных ситуациях, в которых они побывали, можно писать и рассказывать много, но приходится ограничиваться некоторыми из них: теми, с которыми мне пришлось встречаться и беседовать двадцать лет спустя. Эта книга о разведчиках, в которой мне хотелось рассказать об их героическом прошлом. Это рассказ о тех, с кем мы вместе воевали, с кем вместе делили тяготы и радости тяжелой армейской службы в Афганистане, с кем спустя долгие годы мы продолжаем встречаться и поддерживать теплые и дружеские отношения.

   Двадцать лет спустя

   Февральcким промозглым утром звуки клаксонов, треск электрических разрядов на троллейбусных маршрутах дополняли, на первый взгляд хаотическое, движение людей в районе Исторического музея и Александровского сада. Но если посмотреть на все это внимательно со стороны, то сразу заметно, что здесь нет ничего общего с броуновским движением. Одни спешат в метро по своим давно облюбованным дорожкам, другие на остановки автобусов и троллейбусов, чтобы не опоздать на работу и не встретиться со строгим взглядом начальства. Ну а третьи в это утро не спеша подходят к памятнику Жукову, собираются небольшими группками и начинают оживленно о чем-то судачить. К памятнику маршала просто так не подойти: около монумента милицейское оцепление. В теплой одежде, суровые на вид, с оружием, парные патрули молча прогуливаются внутри ограждения. Это кажется очень странным, но они вежливо и многозначительно напоминают гражданам о том, что за ограду заходить нельзя. Многим спешащим по своим неотложным делам людям нет дела до милицейского совета, и они, обходя стороной контрольную ленту, молча продолжают свой маршрут. А внутри по всей видимости намечается что-то большое и праздничное. Недалеко от памятника, около одного из зданий, тоже собралась группа, пока небольшая. Она состоит из рослых и здоровых, но уже в возрасте парней. Они обнимаются, хлопают друг друга по плечам, задорно смеются, о чем-то увлеченно разговаривают, и после приветствий дело чуть не доходит до нанайской борьбы. Опытному взгляду заметно, что они все знакомы и долго по какой-то причине не виделись. Со стороны метро к этой веселой группе направился и я. Многие из парней заметили приближение человека несколько старше себя и на несколько секунд замолкли.
   – Да это же наш начальник разведки дивизии, Скрынников, – сказал кто-то из них.
   – Точно, это он, только заметно постарел.
   Вся компания громко приветствовала мое появление. Когда я подошел вплотную, меня начали обнимать, спрашивать о здоровье, о работе, о творческих успехах. Кое-кому было известно, что я пишу книги. В конце концов я на какое-то время стал объектом внимания всей группы. Вместе с этими парнями я воевал в той далекой и чужой стране, и разведчикам, ветеранам боевых действий, было о чем поговорить и что вспомнить. Но в это время вдруг заиграл военный оркестр. Выдуваемый музыкантами из меди звук распугал голубей и ворон, которые поспешили улететь в более спокойное место. Само собой, среди присутствующих установилась тишина. Все внимание было обращено в сторону военных. Под звуки оркестра со стороны Александровского сада появилась большая колонна людей. Многие из них несли венки, другие держали в руках букеты алых гвоздик. Сегодня была очередная годовщина вывода советских войск из Афганистана. Этот день ждет каждый солдат, побывавший «за бугром», и воспринимается он неоднозначно, каждым по-своему, в соответствии с тем, что подарила ему судьба в те далекие годы. Все же, чтобы не кривить душой, праздником это мероприятие назвать нельзя, это не День Победы, – но повод для встречи бывших сослуживцев это неплохой. Началась торжественная церемония возложения венков к памятнику маршалу Георгию Жукову. Так уж повелось на Руси, что в мероприятиях, в которых принимают участие военные, обязательно надо не обделить своим вниманием легендарного маршала и возложить к его монументу венки. В такой момент телевидение тоже не останется в стороне, постарается вовсю, и тогда репортаж дойдет до нескольких сот тысяч воинов-интернационалистов, не говоря уже о миллионах россиян и жителей бывших советских республик.
   В первых рядах этой торжественной церемонии находились бывший командующий 40-й Армией Герой Советского Союза губернатор Московской области Борис Громов, депутаты Государственной думы РФ, представители ветеранских организаций воинов-афганцев. В их строю был и Герой Советского Союза, генерал-полковник Валерий Востротин, который свою службу и военную карьеру начинал когда-то в разведподразделении Ферганской воздушно-десантной дивизии[1].
   За давностью времени острота переживаний тех событий уже не та. Их перекрыли другие переживания, другие события, которые произошли в России, – но все же продолжают вспоминаться волнующие моменты службы и вывода войск из Афганистана. Сам вывод войск, и особенно первая колонна техники с развернутым знаменем, во главе с командармом, был обставлен средствами массовой информации на высоком уровне – для внутренней и мировой общественности…

   В Афганистан Советская Армия входила в качестве миротворческой силы, и эту миссию она выполнила с честью и до конца, какие бы пороки ей ни приписывали иные умники от истории. Солдаты, сержанты и офицеры за время нахождения в этой стране действовали самоотверженно и выполняли решения Советского правительства добросовестно, а порой и ценою своей жизни. Никаких преступных приказов они не выполняли. В просчетах этой ненужной войны виноваты политики, а не военные. Ветеранов Афганистана упрекать не в чем, в чужой стране советские солдаты находились исключительно по долгу службы. Правда, откровенно говоря, далеко не все парни, вернувшиеся из Афганистана, встали к заводским станкам или сели за рычаги экскаваторов и комбайнов. Многие из них на волне передела собственности пополнили криминальные структуры, но «воинам-афганцам» с такими не по пути, и ветераны их осуждают.
   Сегодня нет смысла и нужды долго копаться в «грязном белье» политики, а лучше вернуться к уже знакомой компании. Не нужно ей петь хвалебные песни, но компания действительно была очень уважаемой уже давно: с тех пор, когда все эти ребята служили в 80-й отдельной разведывательной роте (ОРР) прославленной 103-й гвардейской Воздушно-десантной дивизии с первых дней ее пребывания в Демократической Республике Афганистан. Послужной список дивизии действительно впечатляет. В годы Великой Отечественной войны дивизия громила фашистов в Венгрии, в 1968 году принимала участие в Чехословацких событиях, с 26 декабря 1979 года по 15 февраля 1989 года в полном составе выполняла интернациональный долг в Республике Афганистан.
   Семь военнослужащих дивизии были за этот период удостоены высокого звания Героя Советского Союза: это старшие сержанты А. Мироненко и А. Чепик, ефрейтор А. Корявин, старший лейтенант В. Задорожный (посмертно), генерал-майоры П. Грачев и А. Слюсарь, майор А. Солуянов. 16 военнослужащих были награждены орденом Ленина, 138 – орденом Красного Знамени, 3227 – орденом Красной Звезды. Всего за годы пребывания дивизии в Афганистане правительственными наградами было награждено более 11 тысяч военнослужащих дивизии. Сама наша дивизия была награждена орденами Ленина, Красного Знамени и Кутузова II степени, а все ее полки – орденами Александра Невского. Вот в такой «увешанной многими орденами» дивизии служили эти славные парни, разведчики. Теперь, после долгих лет разлуки, они с большим интересом слушали друг друга. Рядом со мной стоял какой-то парень, и я спросил у него:
   – Смотрю на тебя и вижу: лицо родное, а вот вспомнить уже не могу. Давай, быстренько признавайся, а то я как медведь голову ломаю, но вспомнить фамилию все равно не смогу.
   – Да я Сергей Панкратов, со взвода связи! – отвечает парень.
   – Серега! Вспомнил! Ты же часто со мной на боевых радистом был!
   – Так точно.
   – Ну вот, наконец-то вспомнил. Где ты сейчас и чем занимаешься?
   – В Курском аэроклубе занимаюсь подготовкой парашютистов. И не только парашютистов, а готовим будущих солдат для ВДВ.
   – А сам совершаешь прыжки?
   – Конечно, а как же без них? Ведь я чистокровный десантник, – эти слова Сергей произнес с гордостью.
   – Молодец, давай готовь кадры для наших войск, – похвалил я его.
   И вдруг кто-то рядом громко сказал:
   – Смотрите, парни, это же «Таблетка» идет!
   Все оглянулись кругом. Кто это такой, «Таблетка»? Ведь столько прошло времени, я и подзабыл! «Таблеткой» оказался санинструктор роты Веретин: спортсмен, добрый и скромный человек. Он участвовал во всех боевых операциях, оказывая первую медицинскую помощь разведчикам. Вот так с тех пор и прилипла к нему эта «кликуха». А он и не обижается, когда его так в шутку называют. Ведь друзья это делают без зла, по-доброму. Его тоже обнимали, справлялись о жизни и здоровье.
   – Спешил, боялся, что опоздаю, еле уговорил руководство отпустить на встречу. Работы в последнее время очень много. Начальству тоже лишний раз оголять свои фланги не хочется, – как бы оправдываясь за опоздание, сказал Евгений.
   Следом за «доктором» подошли два друга, два Михаила: Куликов и Бакутин.
   – Миша, ты почему без головного убора? Ведь холодно! – спросил у него я.
   – Все нормально, батя, разве это мороз? – ответил Куликов.
   – Да он всю зиму ходит без головного убора, – поддакнул Бакутин.
   – А может, еще денег не заработал на шапку, – съехидничал рядом стоящий Ветчинов.
   – Да ты сам гастарбайтер! В Москву понаехали всякие! – отшутился Куликов.
   Все дружно хохотнули.
   – Ну и что тут такого, что гастарбайтер? Я же россиянин, куда хочу туда и еду. Вам просто больше повезло, что все деньги в Москве, – парировал Сергей.
   И тут же чей-то голос:
   – А вот и Азарнов во всей красе нарисовался!
   Все стали оглядываться по сторонам и искать глазами Андрея. Он подошел к сослуживцам с улыбкой, приговаривая: «Привет, и еще раз привет». Стали здороваться, а кто-то стал над ним подшучивать. Андрей на это не обращал внимания. Ребята все были нормальные, понимающие юмор, – а он уже не тот старшина, которым был более двадцати лет тому назад. К этому времени Андрей окончил Военно-медицинскую академию в Ленинграде и медицинский факультет при Академии Генерального штаба в Москве. На его погонах красовались по два просвета и по три звезды полковника медицинской службы. Он побывал за границей, и не где-нибудь, а снова в составе военной миссии в Афганистане. Ради удовлетворения своего корыстного интереса вместе с французскими коллегами он побывал и на горе Ходжа-Раваш, на которой когда-то был оборудован наблюдательный пост дивизионной разведроты и где стоящие рядом ребята не единожды несли на нем боевую службу. Вначале французы ему не верили, но хорошее знание местности и названий кишлаков, которые он еще помнил наизусть, убедили зарубежных коллег в правдивость его слов. Зарубежные коллеги были впечатлены тем, что Андрей воевал в этой стране, и стали относиться к нему с еще большим доверием и уважением. А совсем недавно он вернулся из Чечни, где был с десантниками в командировке.
   – Вот это Андрюха, вот это да! – восхищались разведчики. Но когда в разговоре кто-то из парней упрекнул его за то, что Андрей послал сына воевать в Чечню, он ответил:
   – На операции мы вместе выходили, и сын воевал под моим контролем. Зато сейчас он у меня настоящий мужчина и служит в полку спецназа ВДВ.
   Да, с ним трудно поспорить, не каждый отец поступил бы так. Здесь было над чем подумать…
   Несколько позднее к компании присоединился Лисневский, который в Афгане был связистом. В нем чувствовалась властность комсомольского вожака. В советское время, после Афгана, в городе Истре он был комсомольским работником. Потом, после развала Союза, Лисневский возглавил городскую организацию воинов-афганцев, которой руководит и по сей день. Причем руководит умело, она растет каждый день. Затем со стороны метро нарисовались еще три направляющиеся к памятнику знакомые фигуры: Куранова, Сокурова и Боровкова, которые приехали из Санкт-Петербурга. След в след за ними, словно по минному полю в Афганистане, шел Нестерук. Володя, пожалуй, на сегодня самый «продвинутый» из этой компании: он генерал таможенной службы, начальник Ставропольской таможни. Кто-то из ветеранов в шутку сказал:
   – Володя, выдели нам в аренду хотя бы метр таможенной границы, чтобы мы, твои друзья, смогли изменить трудную жизненную ситуацию в свою пользу, хорошо пожить и ни от кого не зависеть.
   – Ишь ты, губы раскатал. Надо жить по закону! – со смехом ответил Нестерук.
   А народа в группе с каждой минутой все прибавлялось. Через какое-то время и рязанские парни подтянулись: всего лишь трое, но вполне уважаемые: Тютвин, Хижняк и Кузнецов. Хотя Рязань и не дальше Воронежа или Санкт-Петербурга, однако ветераны по какой-то причине немного запоздали. Среди рязанцев не было Павлова и Баранова: серьезные дела не дали им возможности встретиться с сослуживцами. Вот от общей группы ветеранов уже стали отделяться небольшие группки по 2–3 человека и больше, которых объединял в основном год призыва. Иногда около одной или другой группы раздавался громкий хохот: кто-то вспомнил и рассказал смешную историю на общую для всех военную тему. Подошли парни из Витебска: Пащенко, Андрейчук, Марченко, Гусько и Перепечин. Александр – один из немногих разведчиков, кто еще продолжал служить в армии. Правда, он был полковником Белорусской армии. Глядя на эту шумную и веселую компанию, мне так и хотелось сказать: «Да, у памятника собралась добрая половина разведывательной роты!» Вот она, восторженная встреча после стольких лет. Глаза парней были полны радости и восторга, а кое-кто, отвернувшись, тайком вытирал вдруг появившуюся слезу.
   – А где Климов? – задал кто-то вопрос. По привычке все сразу осмотрелись и в один голос переспросили:
   – А действительно, где Климов? Заварил кашу, а самого еще нет!
   Лисневский посмотрел на часы и сказал:
   – Я только что с ним разговаривал и по времени он должен быть уже здесь.
   И точно, как по расписанию, в это время со стороны Исторического музея к разведчикам направлялась рослая и важная фигура Климова. Все издалека и громко стали его приветствовать. Володя теперь большой человек, депутат Государственной думы, принимает законы для народа. Правда, не все народу нравится, но это уже от него не зависит: он небольшой винтик во фракции «Единая Россия». Но то что он, уже который год подряд, в этот февральский день собирает разведчиков около памятника Георгию Жукову, – за это ему низкий поклон со стороны разведчиков. Его энергию и организаторские способности мы уважали и даже завидовали им. Ведь чтобы собрать, устроить и прокормить такую компанию, надо найти солидного спонсора. Так что за все это честь ему и хвала!
   Подойдя к народу, Владимир извинился не за то, что опоздал, а за то, что подошел к компании последним.
   – Ребята, честное слово, работы очень много. Рабочий день полностью расписан и загружен!
   Поздоровавшись со всеми, он отметил, что сегодня нас намного больше, чем в прошлом году, и, как полагается ответственному государственному человеку, сверил со своим списком всех присутствующих и довел план работы на два дня.
   – Сейчас едем на Кузьминское кладбище, навестим могилу нашего всеми уважаемого командира роты. По возвращении зайдем ко мне в рабочий кабинет. Многие из вас еще ни разу у меня в гостях не были. Пропуска на всех вас заказаны, секретарь, Татьяна, заранее подсуетилась… Затем слушаем концерт в Кремлевском дворце. Ну, а потом, как принято, едем в гостиницу, оформляем иногородних на ночь и ужинаем. Завтра с утра и до обеда посещение бани. Отдыхаем, отмываем грехи и вечером по домам. Вопросы есть по регламенту?
   Все молча переглянулись:
   – Ты что, Володя, какие здесь могут быть вопросы?
   – Ну раз нет вопросов, тогда строиться не будем, но прошу всех организованно выдвигаться к стоянке автобуса.
   По пути еще немного позубоскалили, расселись в автобусе, и тут Желякова осенила мысль:
   – Народ, а давайте позвоним генералу Ленцову. Как он там? Может быть, и подъедет? Интересно и с ним встретиться, поговорить. Столько времени прошло…
   Его перебил Климов:
   – Проблем нет. У меня есть номер его мобильника, – и он тут же набрал адресата, – Александр Иванович, здравия желаю, Климов на «трубе». Докладываю: ветераны 80-й отдельной разведроты дивизии почти в полном составе. С нами и Михаил Федорович. Сейчас на автобусе выдвигаемся к Ивану Геннадьевичу в Кузьминки.
   Молча выслушав ответ с того конца провода, изредка поддакивая, Климов отключил телефон, передал всем привет от Ленцова и добавил:
   – У него в дивизии работает комиссия из Москвы. На встречу приехать не сможет.
   Минут через десять Безрядин купил в магазине перед входом на кладбище охапку красных гвоздик и раздал их каждому ветерану. Разведчики прошли сотню шагов по центральной аллее и оказались у могилы Комара. Их встретил сын командира, Ярослав, – капитан, десантник, который сейчас проходил службу в Москве. Все сняли головные уборы и положили на могилу цветы. Мы говорили о командире самые теплые слова не потому, что у могилы о плохом не говорят, а потому что он был настоящим боевым командиром, – а еще и другом для многих разведчиков. Тут же сообразили столик и, как водится, помянули Комара у могилы. Не забыли традицию: налили рюмку и поставили на могилу, прикрыв ее сверху кусочком хлеба. Еще некоторое время поговорили о командире, потом сказали: «Отдыхай, командир», и направились к выходу.
   После кладбища все поехали к Государственной думе. С шутками и прибаутками разведчики прошли через рампу в здание, где принимаются российские законы. Прапорщики из службы охраны внимательно, но без подозрения посматривали в сторону шумной и многочисленной «делегации», которая поднималась на второй этаж во главе с депутатом Климовым. На груди у многих сверкал знак «От благодарного афганского народа»[2]. Этот знак сегодня как бы взывал ко всем быть снисходительнее к воинам-«афганцам». В кабинете группу встречала Татьяна, секретарь Климова.
   – Проходите, раздевайтесь и присаживайтесь к столу. Ой, как вас много! – воскликнула она и добавила: – Ну и ладно, в тесноте, зато не в обиде.
   После нескольких тостов народ заметно повеселел, в кабинете стало шумно. Андрейчук предложил:
   – А давайте сфотографируемся с депутатами-афганцами?
   – Нет проблем, сейчас организую, – сказал Климов.
   Через пару минут он вернулся с Клинцевичем, которого кое-кто из разведчиков знал по совместной службе. Мы построились на лестничном марше, как раз на фоне двуглавого орла, наслушались советов как лучше стать, куда смотреть, – но все же сфотографировались. Вернулись в кабинет, и через некоторое время стало еще веселее. Одни стали осыпать Татьяну комплиментами, другие названивать родным и знакомым с депутатского телефона. Глядя на все это, хозяин кабинета предусмотрительно напомнил некоторым ветеранам, чтобы особо «зеленым змием» не увлекались: ведь основное мероприятие впереди, в гостинице. Там уже все заказано и оплачено.
   – Давайте собираться, – скомандовал он. – Хотя до концертного зала и недалеко, но народа там будет полно, да и по пути надо будет преодолеть один или два кордона проверки федеральной службы охраны. Поэтому есть предложение: потихоньку одеваться и выдвигаться к выходу.
   Действительно, народу было полным-полно, и вся эта людская масса теперь устремилась в одном направлении, к концертному залу. Подошли к контрольному пункту. «Шмонали» все наши пакеты и сумки на совесть: «показывайте», «с этим проходить нельзя», «сдавайте в камеру хранения». Через пару минут в этом месте собралось очень много народа. Стало тесно, многие возмущались такой серьезной проверкой, но парни в форме молча делали свою работу, не обращая внимания на язвительные слова в свой адрес. В толпе было много знакомых лиц, которые приветствовали друг друга поднятием руки, а в такой давке другого способа для приветствия и не было. В самой гуще народа мелькнули лица Никифорова, Кухоренко, Шатского и Гущина и тут же исчезли в людской круговерти. Хорошо, что с разведчиками находился Ярослав. Благодаря его документам группа попала как бы в «зеленый коридор» и благо-получно добралась до концертного зала. Велико было удивление разведчиков, когда они увидели, что перед входом в концертный зал шеренгой стоят солдаты и каждый из них в руках держит штандарты дивизий, которые входили в состав 40-й Армии. Среди них был и знак отличия Витебской дивизии[3]. Лисневский подал идею:
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация