А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хождение за тридевять веков. Торговый гость из будущего" (страница 8)

   К полудню ветер возобновился. Парус надулся, скорость возросла.
   Григорий дал гребцам отдохнуть, потом снова усадил за весла.
   Ветер все усиливался, и ушкуй теперь просто летел по волнам. Начали подниматься волны, и Михаил убедился, что немец был прав – будет буря.
   Они успели войти в Свирь до шторма. Подогнали ушкуй к берегу, притянули швартовыми за нос и корму.
   – Все, отдыхаем! – распорядился Михаил. – Да и покушать пора.
   Конечно, судя по солнцу, уже часа четыре пополудни, а ни у кого с утра маковой росинки во рту не было. Зато теперь никакая буря им не страшна.
   Со стороны Ладоги слышались раскаты грома, ползли темные тучи.
   Команда успела развести костер, сварить кулеш и поесть. А потом хлынул дождь.
   Команда укрылась в трюме. В нем было темно, практически весь трюм был занят хрупким товаром, но сквозь настил палубы не проникал дождь и не дул ветер. Кому крупно не повезло – так это вахтенному, которого выставили на палубе. Он промок.
   Гребцы, натрудившись за день, уснули.
   Михаил решил сменить Афанасия – не все же время ему одному мокнуть на палубе. Натянув на себя войлочную накидку – она укрывала от ветра и долго не пропускала воду, – Михаил поднялся на палубу. Обрадованный Афанасий тут же юркнул в трюм. Он сильно продрог, с одежды потоками стекала вода.
   А природа продолжала показывать светопреставление. Из-за низких черных туч сверкали молнии, громыхал гром, стеной стояла вода – такой силы шел ливень. Ветер свирепствовал такой, что косые дождевые струи иногда летели почти горизонтально. Ушкуй раскачивало килевой качкой.
   Михаил представить себе не мог, что творится сейчас на Ладоге. Хорошо, что он послушал Вернера и не стал разводить костер для приготовления пищи. В такую бурю корабль могло ударить о берег или просто разнести в щепки.
   Часа через три-четыре он промерз и промок. Вернувшись в трюм, разбудил Митяя:
   – Иди, твоя очередь.
   Сам же улегся на его место.
   В трюме было сухо и тепло – ни ветра, ни ослепляющего света молний. Только и чувствуется, что качка. Так и уснул.
   А утром, едва открыли люк, в глаза ударило яркое солнце. И – никакого дождя и ветра.
   Команда, кряхтя, выползала из трюма. От неудобных поз, в которых заснули вконец уставшие люди, затекли руки и ноги, ныла спина.
   Развели костер, который от сырых дров не столько грел, сколько дымил, отпугивая комаров – их здесь было немерено. Кое-как сварили похлебку, поели – и сразу в путь.
   Идти пришлось на веслах против течения.
   Только к полудню поднялся небольшой ветерок, наполнив парус и позволив гребцам отдохнуть. А дальше – знакомым уже путем.
   Михаил решил сначала добраться до Твери. Город был старинный, богатый, должны найтись покупатели на необычный груз. Кроме того, по берегам Волги располагались и другие города – Ярославль, Нижний Новгород. В Москву бы завернуть, только Михаил опасался, что после пожара людям не до красот венецианского стекла, дома надо отстраивать.
   Через десять дней он достиг Твери. Город и в самом деле был богат – только три города на Руси печатали деньги: Москва, Великий Новгород и Тверь.
   Перед тем как причалить, Григорий посоветовал Михаилу:
   – Хозяин, без нужды не говори, что ты из Московии, тем паче что ты литвин.
   – Почему?
   – Для Новгорода, так же как для Твери и Рязани, Москва – как красная тряпка для быка. Они давнишние враги, и как бы нас за лазутчиков московских не сочли. А с теми разговор короткий: на дыбу, а оттуда – на виселицу.
   Перспектива болтаться с пеньковым галстуком на шее Михаила не прельщала. Потому, когда мытарь спросил, из каких он краев, Михаил ответил, что из Нижнего Новгорода. Почему он так сказал, и сам не понял. Но мытарь кивнул удовлетворенно.
   На торгу Михаил встал сам, выложив на арендованный прилавок стеклянные бусы. Они были разноцветные и играли на солнце.
   Женщины подходили, заинтересованно примеряли, но, узнав цену, разочарованно отходили. За день Михаилу удалось продать всего пару украшений.
   На следующий день Михаил решил действовать иначе. Остановив извозчика, спросил, не знает ли он, где живут родовитые да богатые дворяне.
   – Да кто же не знает? – едва не обиделся тот. – Садись, мигом довезу.
   – Я тебя на весь день нанимаю. Сколько стоить будет?
   – Две деньги.
   – Держи задатком одну.
   Михаил погрузил на повозку две плетеных корзины.
   – Езжай, братец.
   Ехать пришлось недолго – впрочем, и город был меньше, чем Великий Новгород.
   Подвода встала у двухэтажного деревянного дома.
   – Туточки боярин Садыков проживает.
   – Татарин, что ли? Уж больно фамилия татарская.
   – Из обрусевших, давно из Орды перебрался.
   Ну ладно, татарин так татарин. Михаил постучал в ворота.
   Вышел холоп из прислуги.
   – Дело имею к боярину.
   – Как доложить?
   – Купец Михаил Миронов, привез заморский товар.
   Мужик почесал в затылке и захлопнул калитку. Сколько ждать и ждать ли вообще – неизвестно.
   Однако вскоре калитка открылась.
   – Заходи.
   Михаил взял в обе руки по плетеной корзине и пошел вслед за холопом.
   Его провели в трапезную – большой зал с пустым обеденным столом.
   Через какое-то время спустился со второго этажа и сам боярин. Татарское его происхождение не оставляло сомнений – раскосые глаза на скуластом лице, усы со свисающими к подбородку концами.
   – Здравствуй, боярин, – Михаил поклонился.
   Боярин слегка кивнул.
   – Мне холоп доложил, что ты товар заморский показать хочешь.
   – Истинно так, боярин. Вот он.
   Михаил достал из корзины кубок из синеватого стекла, оправленный в серебро, и поставил на стол.
   Узкие глаза татарина на мгновение расширились. Он взял в руки кубок, цокнул языком:
   – А еще?
   Михаил извлек вазу. Боярин тоже осмотрел ее, поставил на стол.
   – И это все?
   – Не гневайся, боярин, в трюме моего корабля еще много дивных вещиц.
   – Тогда вези сюда.
   Михаил решил схитрить. Он вернул кубок и вазу в плетеные корзины.
   – Не могу.
   Пока он ехал на подводе, выспросил у возницы фамилии богатых дворян и сейчас решил сыграть на соперничестве.
   Боярин в удивлении вскинул брови.
   – Обещал к полудню быть на судне – приедет боярин Левашов. А до того никому ни одной вещицы не показывать. Я ведь к тебе из уважения.
   – Это Степан Никитич? Да ведь он жмот!
   – Как знаешь, боярин.
   Михаил подхватил корзины и направился к выходу. Не очень быстро, чтобы у татарина оставалось время подумать.
   – Стой!
   Михаил остановился.
   – Где стоит твое судно?
   – На причале, где же ему еще быть?
   – Езжай к себе. Сейчас холопы оседлают коней, и я буду. А до того чтобы ты никому ничего не говорил и не показывал.
   Михаил с корзинами уселся на подводу:
   – Езжай к причалу.
   Он успел доехать и приказал команде выставить из трюма на палубу корзины. Не лезть же боярину в самом деле в трюм!
   Из переулка вынеслась кавалькада всадников, в переднем Михаил узнал Садыкова. На боярине был богато украшенный на восточный манер халат, опоясанный наборным поясом с саблей, высокая шапка. Кончики сафьяновых красных сапог загибались вверх. Ни дать ни взять – татарин.
   Холопы подхватили боярского жеребца под уздцы.
   Боярин легко спрыгнул с коня и важно поднялся по трапу на палубу. Команда склонилась перед ним в поясном поклоне. Боярин милостиво кивнул – приличия были соблюдены.
   – Показывай.
   Шоу началось. Михаил вынимал из корзин стеклянные изделия и вертел ими перед внешне безразличным взором боярина.
   – Якши! – наконец не выдержал тот. – Беру все.
   – Как все? А Левашов?
   – Я первый. Сколько?
   Михаил достал записи, подсчитал, умножил вчетверо. Вернер продал ему со скидкой, так чего стесняться? Он же не соль рыбакам продает. Выходило – гривна и еще два рубля серебром.
   Боярин засопел, но повернулся и поманил пальцем. От его свиты отделился человек, подбежал:
   – Рассчитайся.
   Мужичок, вероятно, был казначеем.
   – Доставишь сам, дом знаешь.
   Боярин важно сошел на берег, лихо вскочил на коня, и кавалькада умчалась.
   Первый блин получился не комом. Пришлось нанимать еще две подводы и осторожно грузить корзины. Потом все их перевязали веревкой.
   За передней подводой шел сам Михаил, приглядывая за грузом. За двумя другими шли Митяй и Афанасий.
   У дома боярина их уже ждал казначей с холопами. Он пересчитал корзины, кивнул. Холопы осторожно понесли покупки в дом.
   Михаил расплатился с возчиками двух подвод. А тому, с кем ехал утром, сказал:
   – Вези нас на причал. Вот тебе деньги, завтра с утра будь там.
   Утром он решил ехать в кремль к Великому князю тверскому Михаилу Борисовичу.
   Однако только он уселся на подводу, как к пристани выехали трое конных.
   Остановившись, оба верховых спрыгнули с коней, придержали скакуна третьего, поддержали стремя – приехавший был явно дворянских кровей.
   Михаил слез с телеги и поклонился. Он не знал, кто перед ним, но от поклона спина не разломится.
   – Я боярин Левашов. Ты почему Садыкову, а не мне заморские диковины показал и продал?
   – Не гневись, боярин, как раз к тебе собирался.
   – Небось татарин все лучшее забрал?
   – Как можно! Самого лучшего он не видел, оно в трюме.
   – Показывай.
   Боярин взошел на палубу. От кого и как он узнал, было непонятно. Видно, были свои люди в окружении Садыкова – они и оповестили Левашова.
   Люди из команды достали из трюма корзины.
   – Это все? – грозно спросил боярин.
   – Как есть все, боярин!
   – Показывай!
   Михаил извлекал изделия венецианских мастеров. Боярин искоса поглядывал и только раз спросил:
   – У Садыкова такие есть?
   – Здесь лучше.
   – Забираю все.
   – Ты даже цену не узнал, боярин.
   Сверившись с записями, Михаил еще вчера вечером подсчитал остаток и цену.
   – Две гривны.
   Щеки боярина побагровели.
   – Вчера Садыкову дешевле продал, бестия!
   – Так сегодня товар куда как лучше!
   – Не врешь? Перекрестись!
   – Как можно! – Михаил перекрестился.
   Боярин довольно ухмыльнулся.
   – Так-то оно лучше. Держи!
   Он вытащил из-за пазухи серебряные гривны и отдал Михаилу.
   – С тобой останется мой человек, он дом покажет.
   Тем же образом, что и вчера, корзины на подводах доставили в дом боярина.
   Михаил вернулся на судно окрыленный. Такого успеха он не ожидал. Всего три дня в Твери, а товар уже продан. И выручка – сам-четыре! Всегда бы так.
   – Куда теперь? – спросил Григорий.
   – В Москву.
   – В Твери товары брать будем?
   – Нет.
   Тверь от Москвы недалеко, и цены на товары здесь практически московские. «Овчинка выделки не стоит», – решил Михаил. Он был технарем, и ему хорошо давались точные науки, а вот с географией, историей и литературой он не очень дружил. Но, тем не менее из школьного курса истории помнил, что Москва возвысится, подмяв под себя и Новгородскую республику, и Великое княжество Тверское. И «принуждение к миру», как говорили его современники, пройдет не совсем бескровно. А потом будут опричники Ивана Грозного с многочисленными жертвами среди новгородских жителей.
   Потому он и хотел обосноваться в Москве. В принципе в плане спокойствия и безопасности – лучше Ярославль или Суздаль, но, на его взгляд, выглядели они уж очень маленькими, провинциальными. Москва, правда, тоже невелика, но там жизнь все-таки кипит и торговля бойкая.
   Михаил лелеял надежду открыть в Москве свою лавку, купить дом и вести оседлую жизнь. Ходить за товарами самому, конечно, интересно, и купить можно выгодно – взять хотя бы встречу с Вернером, принесшую ему изрядную прибыль. Но ему была больше по нраву жизнь стабильная, без эксцессов.
   У Волока Ламского перетащили лошадьми ушкуй, и вскоре они уже были в Москве.
   Михаил ее не сразу и узнал – едва ли не четверть города выгорела. В городе стоял запах гари, по пепелищам бродили люди, отыскивая уцелевшее добро. М-да, пожалуй, правильно, что он завернул для торговли в Тверь. Хотя то там, то сям уже стучали топоры, и на расчищенных участках возводились новые избы. У кого были деньги на строевой лес, торопились до осени, до холодов возвести себе жилье. Ватажка хороших плотников могла сложить избу за десять дней – с окнами, полами, крыльцом. Много времени уходило на кладку печи, печники были в дефиците, да и сохнуть печь до первой растопки должна была долго.
   Походил по столице княжества Михаил, посмотрел на разорение, повздыхал. Мало того, что деревянная Русь горит повсеместно, так еще удельные и великие князья города разрушают, никак власть поделить не могут. А еще уничтожают людей, в плен угоняют и тоже жгут враги внешние: литовцы, татары ордынские и крымские – да несть им числа.
   Пока ходил по Москве, мучительно вспоминал, какие города на Руси не горели дотла, куда татары не дошли. Выходило – только Север, вроде Холмогор (нынешнего Архангельска), Соловков, где только монастырь и есть, да еще Белозера и Вологды. Однако Михаил был человеком теплолюбивым, и жизнь на Севере его не прельщала. Там и лето-то один месяц в году, и в реках не искупаться из-за холодной воды. Нет, те края безопасны, но не для него.
   Были и другие города, вроде Хлынова. Но туда можно добраться по воде только через Казань или, если не хотелось встречаться с татарами, посуху.
   На судно он вернулся задумчивым, уселся на корме и голову повесил.
   – Ты чего такой печальный, хозяин? – устроился рядом на борту Григорий.
   – По городу ходил. Печальное зрелище, одни пепелища. Беда у людей, чему радоваться? Дом хотел купить – небось сейчас цены взлетели. Да и опасаюсь теперь деревянный брать, каменный куда как лучше, не сгорит.
   – Многие бояре и каменные дома побросали, от пожара из города с семьями утекли. Слышал я от людей, что они за городом имения себе строят – кто подсуетился вовремя. Земелькой-то в основном Великий князь да церковь распоряжаются. Так что проще уж готовый дом купить и перестроить, а то и вовсе снести и новый на его месте воздвигнуть, чем пустошь получить. Великий князь землицу за заслуги жалует больше воеводам да дворянам.
   Ну хоть здесь ясность какая-то появилась. Обзаводиться жильем край как надо, ну еще месяца два-три, если с погодой повезет. А потом холода грянут, реки льдом покроются – на кораблике уже не поплаваешь.
   И еще одна причина была: денег у него прибавилось изрядно. Капитал купеческий, что он в тайнике нашел, умножился впятеро, как не больше. Все время с собой его иметь Михаил опасался. Корабль захватить могут, утонуть в бурю запросто может, даже сгореть случайно. И получится тогда – ни корабля, ни денег, хоть на церковной паперти подаяние проси. А в доме надежно спрятать можно, в том же подполе. Правда, чтобы дом не разграбили, когда он по торговым делам отлучаться будет, кого-то нанимать надо – вроде сторожа или домоуправителя.
   – Григорий, присматривай дом, поговори со знакомыми. Я же к купцам схожу, с ними потолкую.
   – А может – ну ее, эту Москву? Купим дом в Сергиевом Посаде? Монастырь рядом, все чинно, спокойно. У монастыря стены высокие да крепкие, от любого врага оборонится.
   – Монастырь-то оборонится, а сами посады? Понятно, жители в монастыре укроются – а дома? Сгорят?
   – Тогда не знаю, что присоветовать. Ты хозяин, решай сам.
   Легко сказать – «решай», а как? Если бы знать…
   – А как до монастыря по воде добраться?
   – Ну, сначала по Клязьме, потом по Вори, дальше Торгаша будет, а потом – Кончура. На ней как раз Сергиев Посад и стоит.
   – Что-то далеко выходит… А ты откуда знаешь?
   – Ходил как-то раз, запомнил.
   И все-таки Михаил решил брать дом в Москве. Прибудет вот так с товаром в Первопрестольную, а голову приклонить негде будет, до Сергиева Посада не меньше двух дней по узким рекам добираться надо.
   Походил он по торгу, поговорил с купцами из местных, московских, – с приезжими что толку выяснять? Нашел купца, который и подсказал ему:
   – У меня по соседству боярин дом продать хочет. От Великого князя дачу получил недалеко от города. Поговори с ним.
   «Дачей» назывался удел земли, часто с деревнями, холопами и скотом, пожалованный боярину за заслуги. Дача переходила по наследству сыновьям, если они несли военную службу, были служивыми боярами.
   – Познакомь, сведи, – попросил Михаил.
   Купец оглядел Михаила.
   – Дорого просит боярин, можешь не осилить.
   – А ты сведи!
   – Тогда подходи попозже. Закончу торговлю – вместе пройдем.
   Дом боярский располагался в Конюшенном переулке, почти в центре города. За высоким забором едва виднелся второй этаж каменного дома.
   Михаил сразу решил – беру! Центр города, строение каменное – что еще надо? Правда, судить о состоянии дома он не мог.
   Купец, который при знакомстве представился Пафнутием, сыном Афанасьевым, постучал в ворота. На стук вышел холоп.
   – Боярин уехавши, обещался быть ввечеру, – и захлопнул калитку.
   – Ты не расстраивайся, Михаил. Мой-то дом напротив. Пойдем ко мне, посидим, поговорим. Я своим людям накажу – пусть боярина ждут. Как приедет, мы тут как тут.
   И в самом деле, не бегать же к нему от ушкуя через каждый час?
   Купец жил зажиточно. Дом был хоть и одноэтажный, но большой, и челяди для обслуживания хватало.
   Пафнутий Афанасьевич сразу прошел в трапезную, перекрестился на образа в красном углу. К нему подбежали два мальчугана-погодки, похожие на отца. Немного позже купчиха вышла – дородная, румяная.
   Слуги тут же начали на стол собирать.
   – Отобедаем, чем бог послал.
   Бог послал им в этот день изрядно. Сначала уха из стерляди под расстегаи, потом жареная курица с тушеной капустой да с пивом, потом сушеные фрукты с сытом.
   Михаил давно не ел домашней пищи, ему все понравилось.
   Дети и купчиха после обеда удалились. Прислуга шустро убрала со стола.
   – Ну вот, на сытый желудок и говорить сподручнее. Ты, Михаил, из каких краев?
   – Из Литвы. Правда, давно оттуда.
   – Надоело под шляхтой жить? Бывал я единожды в тех краях. Ох и заносчивы полячишки, чуть что не по нему – сразу за саблю хватается.
   – Вот-вот, потому и уехал. Здесь хочу осесть.
   – Правильно. Серьезным людям дело всегда найдется. Чем торгуешь?
   – Когда как. Последний раз соль в Великий Новгород возил.
   – Хороший товар, не залеживается. А в зиму что делать собираешься?
   – Не решил еще. Может, с обозами ходить буду.
   – Оно правильно. Деньги работать должны, прибыль приносить. Только весной и осенью, пока морозов нет, из-за грязи не поездишь. Да и разбойников хватает. Или охрану нанимать надо, или нескольким купцам объединяться в большой обоз, чтобы отбиться.
   – Предлагаешь вместе ездить?
   – Не, у меня получше предложение.
   В этот момент в дверь постучал холоп.
   – Пафнутий Афанасьевич, боярин приехал.
   – Идти надо, Михаил, не ровен час – снова уедет. Все дела после обговорим.
   Они вышли во двор, перешли улицу. Холоп боярский как раз двери закрывал. Увидев купцов, кивнул:
   – Доложу сейчас.
   Потом, вернувшись, распахнул калитку:
   – Боярин принять изволит.
   Боярин не спустился по ступенькам, встретил гостей на крыльце. Если бы гости были ему ровней, он должен был спуститься с крыльца, корец со сбитнем поднести. А купец – он значительно ниже боярина стоит.
   Оба купца поклонились – все же дворянин перед ними.
   Боярин пригласил войти, на лавку в трапезной усадил. Как обычно, сначала о здоровье семьи расспросил, потом о погоде. Затем разговор пошел о городском пожаре.
   Михаил уже знал эту традицию – разговор о делах сразу не начинать.
   Наконец боярин спросил:
   – С чем пожаловал, соседушка? Али беда какая случилась?
   – Прослышал я, что Великий князь милостью своей тебя одарил, дачу ты получил.
   – Верно! – Боярин приосанился, огладил бороду.
   – А еще – что дом свой продать хочешь.
   – Раздумываю пока.
   – А я покупателя привел. Солидный человек, хоть и молодой. Купец, как и я.
   Боярин скептически оглядел Михаила. Одет молодой купец в чистое и новое, но без блеска, без видимых признаков зажиточности.
   – Если надумаю продать, так возьму дорого.
   – Товар допрежь посмотреть надо.
   – Это уж как водится. Архип!
   В дверь вошел холоп.
   – Проведи гостей по дому, покажи все, что захотят.
   Для начала они прошли по комнатам. Вроде неплохо, но планировка «трамваем», какие Михаил видел на экскурсиях в старинных дворцах, – анфилада комнат одна за другой.
   Пафнутий Афанасьевич настоял на осмотре подвала и чердака.
   – А как же? Вдруг балки на чердаке гнилые? Убыток!
   Балки оказались дубовые, коим и через сто лет сноса не будет. И подвал почти под всем домом порадовал.
   Когда они вошли в трапезную, отряхиваясь от пыли и паутины, боярин расхохотался:
   – На леших похожи! Садитесь. Понравился дом?
   – Крепкий, – дипломатично ответил Михаил. Хвалить дом нельзя, хозяин цену взвинтит.
   – Тогда вот вам мое окончательное решение: две гривны серебром! – заявил боярин.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация