А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хождение за тридевять веков. Торговый гость из будущего" (страница 4)

   Михаил чувствовал, что у него огромный пробел, дыра огромная в познаниях. Мысленно Михаил дал себе слово, что если ему удастся выбраться живым из монастыря, он возьмет несколько уроков владения холодным оружием у опытного воина. Мастером, конечно, он не станет, но хоть защитить себя сможет. Пацифистом быть хорошо, но только до определенного предела. И сейчас здесь, в монастыре, он бился не столько против степняков, сколько за свою жизнь.
   Татары, потеряв несколько человек убитыми, прекратили атаку и отошли от стен монастыря.
   – Нам бы еще день-два продержаться, – подошел к нему монах, зарубивший топором татарина. – Басурмане – они какие? Набежали, нахапали трофеев, повязали людей в полон – и назад, в степи, пока войско наше не подошло. В открытом бою воевать они не любят, потери большие. У монастыря их уже с десяток полегло. Могут уйти, пограбить и пожечь села и деревни – там трофеи проще взять. Тебя как звать-то?
   – Михаил.
   – А меня – Данила, послушник я.
   – А я с судна. Купец наш погиб, и половина команды тоже.
   – Видел я. Только и команды твоей тоже нет, один ты остался.
   – Не может быть!
   Поскольку татары атаки прекратили, монахи и послушники снимали со стен убитых и сносили их к лабазу. Все верно. Четверо в черных подрясниках, монастырские, и трое – в цивильной одежде, из его команды.
   Плохо для Ильи закончилась покупка ржи. Плыл бы себе по Оке мимо Переславля и монастыря – небось в живых бы остался. Да и кто может знать свою судьбу? Один Господь!
   Злопакостные татары решили, что если они не могут взять трофеи в монастыре, то его следует сжечь дотла, и принялись метать зажженные стрелы. Стрелы падали на землю, где не могли причинить вреда, на крыши. Это уже было хуже, поскольку крыши были крыты деревянными плашками.
   Монахи полезли на крыши, чтобы предотвратить пожар. Снизу им подавали ведра с водой, и они заливали горящие стрелы и кое-где уже начавшие тлеть деревянные плашки.
   Теперь большая часть монастырских боролась с огнем, на стенах остался Михаил и шестеро послушников. Михаил не упускал случая подстрелить татарина, если тот неосторожно приближался к монастырским стенам.
   Один из татар решил поджечь ушкуй, побежал к нему с факелом и уже успел взобраться до середины трапа, как Михаил всадил ему в спину болт. Татарин вместе с факелом рухнул в воду.
   Факел зашипел и погас, а тело убитого, отягощенное железом – кольчуга все-таки, шлем, сабля и нож, вместе взятые, весили немало, – пошло ко дну, пустив воздушный пузырь.
   Татары опасливо потолкались по берегу, но в воду за убитым никто не полез. Конечно, степняки плавать не умеют, к тому же на них доспехи – побоялись, что сами пойдут на дно.
   Видя, что попытки зажечь монастырь безрезультатны, татары сели на лошадей и поскакали прочь.
   – Вот паскудники, к Зачатьевскому монастырю направились, – заметил Данила.
   – Отобьются, – махнул рукой Михаил. – Мы же отбились.
   – Монастырь-то женский! Известить бы их как-то надо!
   – Точно! Я к настоятелю побег!
   Вскоре с колокольни раздался частый, тревожный звон. Его должны были услышать в соседнем монастыре и успеть хотя бы закрыть ворота. Селяне в окрестных деревнях тоже могли иметь время схватить детей и увести их в леса. По лесам татары не шастают, в лесу разгона для конницы нет, да и лошадь может ногу сломать, попав в барсучью нору.
   А через несколько минут издалека донесся ответный колокольный звон. Зачатьевский монастырь подавал знак, что сигнал услышан, понят.
   – Воздадим хвалу Господу, что он отвел беду от монастыря, уберег братию.
   Монахи и послушники направились в храм Рождества Пресвятой Богородицы, преклонили колени.
   Седобородый старец оказался настоятелем. Он остановил Михаила у входа в храм.
   – Ты православный ли, муж храбрый?
   Михаил молча вытащил из-за ворота крестик на цепочке. Настоятель впился в него взглядом.
   – Проходи.
   Михаил встал за монахами. Кто он здесь? Чужак! Когда крестились все, крестился и он, отбивая поклоны. После молитвы показалось, что на душе просветлело как-то.
   Монахи обмыли погибших, одели в чистые одежды и стали рыть в углу монастыря братскую могилу. Здесь уже было небольшое кладбище. Кто-то из проживавших здесь ранее монахов почил своей смертью, другие погибли при защите монастыря.
   На обряд отпевания Михаила не допустили. Вроде слышал он от кого-то, что монашествующих отпевают по особому чину.
   После похорон монахов, послушников и членов команды монахи поднялись на стены и доложили, что врага не видно. Только тогда настоятель разрешил отворить одну створку ворот. Рядом с ней встали двое вооруженных монахов. Еще трое, в том числе и Михаил, вышли из монастыря. Надо было по христианскому обычаю предать земле Илью и четверых из судовой команды.
   Убитых брали по двое, а один осматривал окрестности, был в дозоре – ведь татары могли внезапно вернуться.
   После того как все тела оказались за монастырскими стенами, послушник Данила и Михаил обошли убитых татар, коих числом насчитали двенадцать. Они сняли и отнесли в монастырь оружие погибших, потому как оно могло пригодиться в дальнейшем самим монахам, да и стоило железо дорого, можно было выгодно обменять его на что-то нужное.
   Дотемна они едва успели отпеть и похоронить членов судовой команды. Монахи, а глядя на них, и Михаил, обмылись из бочек с водой и сели за поминальную трапезу. После боя и последующего рытья могил все устали, и настоятель это понимал. Он выставил двоих караульных на стенах, а остальным разрешил отдыхать, предупредив, однако, чтобы к заутрене все были.
   – Данил, возьми к себе в келью Михаила, я вижу – меж вами приязнь.
   Данила склонил голову.
   Спать они улеглись на жестких ложах, но Михаил уже привык – спал же он на досках палубы целый месяц.
   Уснули мгновенно. Утром его растолкал Данила.
   – Темно же еще, – вздохнул Михаил.
   – Вставай. Пока умоешься, а там и на заутреннюю службу пора.
   Пришлось вставать, ведь недаром говорят, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят.
   После молитвы скромный завтрак – хлеб и квас.
   Настоятель подозвал к себе Михаила:
   – Один ты ноне остался. Что делать думаешь?
   – В Москву бы мне, – осторожно сказал Михаил.
   – Один ты судно до Москвы не доведешь. Оставайся в монастыре. У нас татары четверых живота лишили, еще трое с ранами лежат. В монастыре храбрые мужи нужны, а мне монахи сказывали, что ты от боя не увиливал, за чужими спинами не прятался.
   – Не готов я пока, игумен.
   – Ты думаешь, князь Олег Иоаннович монастырь здесь поставил только для веры, для спасения душ? Монастырь сей с полуночной стороны Переславль от ворога прикрывает.
   – Не сомневаюсь.
   – Ты бы подумал, я ведь тебя не тороплю. Походи по монастырю, спроси у своего святого совета – он тебе правильное решение подскажет.
   – Хорошо.
   Михаил и в самом деле обошел монастырь. Был он по численности не маленьким, до схватки с татарами сорок душ имел, а ведь большая часть монастырей по десять-двадцать монахов имели. Были, конечно, и большие, например – Троице-Сергиева лавра, где в эти годы находилось до семисот монахов и послушников. Только не хотелось Михаилу запирать себя в четырех стенах, служить только Богу. Ему казалось, что он должен посмотреть на Русь, коли он волею судьбы попал сюда, а кроме того, он полагал, что найдет применение своему уму и знаниям.
   Из святых он знал иконы Николая-угодника и Пантелеймона. Он постоял у этих икон, помолился, испросил совета, как ему поступить. Однако молчали иконы, не давали совета.
   После вечерней молитвы он подошел к настоятелю.
   – Я все-таки решил добираться до Москвы.
   – Как знаешь. Видно, Бог ведет тебя другой дорогой. Купец твой за рожь заплатил сполна, потому завтра монахи снесут тебе на судно недостающие мешки.
   – Настоятель, не смогу я один судно против течения в Москву пригнать.
   – Набери в Переславле команду.
   Михаил задумался. Чтобы набрать команду, нужны деньги.
   Настоятель как будто прочитал его мысли.
   – В одежде купца денег не было. Потому поищи на корабле потаенное место.
   – За совет спасибо.
   – А впрочем, дам я тебе одного человека – знакомца твоего, Данила. Мне все равно в Алексин человека с письмом посылать надо.
   – Благодарю сердечно, но одного мало.
   – Чем могу.
   Настоятель дал понять, что аудиенция окончена. На прощание сказал:
   – Передумаешь – возвращайся, приму, – и перекрестил Михаила.
   Он уселся во дворе монастыря на камень. Даже вдвоем им с ушкуем не управиться. Если будет попутный ветер, можно поднять парус. Он на рулевом весле, Данила – у паруса. Река широкая, отмелей и перекатов быть не должно. Но если ветер стихнет, придется стоять у берега. Или, если повезет наткнуться на рыбацкую деревню, набрать людей. Возвращаться к Переславлю не хотелось. Это двадцать километров туда и столько же обратно одному, а по земле рязанской татары рыщут. Нет, надо убираться отсюда поскорее.
   Вечером он рассказал в келье Даниле, что настоятель посылает вместе с ним и его, Данилу, с письмом в Алексин.
   – Знаю уже, дал мне настоятель такое послушание, – коротко ответил Данил.
   После утренней молитвы и завтрака братия вывезла и помогла погрузить в трюм мешки с рожью. Судно сразу просело.
   Михаил и Данила веслами оттолкнулись от берега и, осеняемые крестными знамениями монахов, вывели суденышко на середину Солотчи, а из нее – в Оку. Течение подхватило судно, развернуло боком и поволокло вниз, к Переславлю.
   – Данила, ставь парус.
   Послушник шкотами с трудом поднял парус – обычно это делали два человека. Парус хлопнул на ветру и развернулся.
   Михаил налег на рулевое весло. Тяжело груженое судно плохо слушалось руля, но парус выправил положение.
   Ветер был не сильный, но ровный, и ушкуй постепенно лег на курс. Михаил направил его ближе к берегу, где течение было не такое быстрое. Сразу вспомнилось все, что говорили Илья и Георгий, управляя корабликами. Эх, надо было самому расспрашивать, только кто же знал, что их опыт ему пригодится? Стать купцом или судоводителем он никак не собирался.
   Журчала за бортом вода, в спину дул ветерок, светило солнце – вроде бы жить да радоваться надо. Не убит, не ранен после набега татарского. Но кто он в этом мире? Нет ни дома, ни семьи, куда нормальный человек стремится вернуться после долгого и опасного похода. У него тут не было прошлого, он не записан в церковные книги о рождении, нет друзей, нет работы. Не человек, а привидение какое-то, виртуальное создание. Вроде при прикосновении он чувствует тепло, при уколе – боль. Живой человек из плоти и крови, и в то же время нет его. Явился из ниоткуда, исчезнет в никуда – никто и не заметит. Страшное состояние своего существования здесь и одновременно условности этого существования.
   Михаил задумался, отвлекся от управления, и ушкуй подошел близко к берегу.
   Вывел его из задумчивости послушник, который закричал:
   – Михаил, уснул, что ли? Скоро в берег врежемся!
   Михаил виновато улыбнулся и налег на рулевое колесо, поправляя курс и отводя ушкуй подальше от берега. Голова была полна мыслями. Куда в Москве девать товар и судно? Что делать дальше? А может, и в самом деле заняться торговлей? Судно у него есть, товар – тоже. Продать его – будут деньги; снова купив и продав то, что пользуется спросом в других землях, можно получить прибыль. Но для этого надо набрать команду и решить – для себя в первую очередь, – какая у него цель? Если обогатиться, то можно заняться торговым делом. Потом даже дом можно купить и жениться. Или посмотреть земли русские и найти ту проклятую пещеру, которая неведомым образом перенесла, переместила его в другое время? Много вопросов, и нет ответов; и вариантов жизни здесь тоже несколько.
   Михаил решил себя не мучить, а решать проблемы одну за другой. На данный момент, в самое ближайшее время ему надо обзавестись оружием и командой. Ценность, силу и значимость оружия он уже осознал. Пожалуй, еще о провизии подумать надо.
   Река делала плавный поворот. Ветер подул сильнее. Данила радовался – он перебрался поближе к Михаилу на корму.
   – Я ведь тоже далеко не забирался, интересно посмотреть, как в других землях люди живут, – начал он.
   – Ты ведь послушник, не монах, стало быть – недавно в монастыре. А до того где жил?
   – В деревне. Как все, с отцом пахал и сеял, собирали урожаи. А о прошлом годе мор у нас случился, за две седмицы вся деревня вымерла. И отец помер, и матушка, и братья мои. Схоронил я их. В мертвой деревне оставаться страшно было, вот и подался в монастырь. Раз я один выжил, значит, Господу так угодно.
   – Невеселая у тебя жизнь, – подытожил Михаил.
   – Я вот гляжу – ты торгуешь, на корабле плаваешь, другие земли повидал. Наверное, интересно.
   – Интересно. Только ведь я не купцом был – просто в команде. А самого купца татары на судне убили.
   – Я видел, – кивнул Данила, – он против двоих татар дрался. Помочь бы ему надо было, да настоятель запретил ворота открывать, боялся, что татары в монастырь ворвутся. Я вот, как приму постриг, хочу во Владычный полк податься.
   – Не слыхал о таком.
   – При митрополите есть, там только монахи служат, воинскую службу несут. Одежа и оружие у них лучше, чем в дружине Великого князя.
   – За веру с мечом сражаться хочешь?
   – Есть такие думки.
   Ветер начал стихать, и к вечеру совсем успокоился. Спустив парус, Михаил и Данила с трудом, на веслах, загнали ушкуй в небольшой залив или бухту. Михаил спрыгнул на берег и веревкой привязал судно к дереву, чтобы не унесло течением. Теперь можно было приготовить кулеш.
   – Данила, бери топор, разводи костер.
   Послушник отправился заготавливать дрова, а Михаил спустился в трюм. В носовой его части, за загородкой, хранились продукты для команды. Он нашел крупу в мешочке, соленую рыбу, небольшой шмат сала и сухари. Пища непритязательная, но долго не портится и после варки вполне сытная. Вот только… Михаил обшарил все, но соли не нашел. У членов команды соль висела на поясе.
   Михаил махнул рукой – он решил бросить в кулеш несколько кусков вяленой рыбы.
   Кулеш получился неплохим, но Михаил не рассчитал, и сварил больше, чем они могли съесть вдвоем.
   Наелись от пуза.
   – Эх, благодать Божия! – растянулся на траве Данила.
   – Ты отдыхай, а я пока покараулю. Потом ты меня сменишь.
   – Как скажешь, – Данила повернулся на бок, сунул руку под голову и уснул.
   Пока было светло, Михаил решил посмотреть, что за груз в трюме. Ну, мешки с рожью – это понятно. Они лежат по центру – для остойчивости. Но были и другие мешки и тюки, которые грузили на ушкуй на Макарьевской ярмарке. Они лежали в носовой части и ближе к корме.
   Михаил развязал один мешок и вытащил лисью шкурку, за ней – другую. Понятно, купец на ярмарке меха взял. Михаилу вдруг вспомнилось, что купец писал на восковой дощечке. Где же он ее хранил? Наверняка учет товару вел.
   Михаил внимательно осмотрел трюм. В одном месте, на корме, доска была захватана руками, как будто засалена.
   После нескольких манипуляций доску удалось вытащить. За ней был небольшой тайник – с локоть во все стороны. Там и табличка нашлась, и мешочек с монетами. Ну, монеты он потом пересчитает, а табличку надо прочесть.
   Он вылез на палубу, но сколько ни тщился, прочитать табличку не получалось. Первую букву, согласную, читал. А дальше тоже шли согласные: то ли шифровал купец свои записи, то ли сам для себя сокращал?
   Михаил оставил табличку в тайнике. Он развязал мешочек и высыпал монеты на ладонь – тяжелые золотые и легкие серебряные, с непонятными словами. Есть надписи на латыни, есть – арабской вязью. Надо будет показать Даниле, может – он подскажет?
   Данила проспал полночи, прежде чем Михаил разбудил его.
   – Твоя очередь караулить. Смотри не спи, лихих людей хватает.
   – Разумею.
   Данила взял топор и устроился на носу судна, а Михаил улегся на палубе.
   Утром, проснувшись, он первым делом взглянул на нос ушкуя. Данилы на месте не было. «Сбежал?» – мелькнула мысль. Михаил вскочил.
   Однако зря он подумал плохое. Данила уже запалил костер и, стоя в стороне, лицом к востоку, с отрешенным видом читал молитву, шевеля губами и крестясь.
   Ветра не было совсем, и Михаил упал духом – вдвоем против течения им не выгрести. Предстоял вынужденный отдых.
   Они поели вчерашнего кулеша, не спеша сгрызли по вяленому лещу.
   – Данила, помоги прочитать, что купец записал.
   – Сам грамоту не разумеешь?
   – Да что-то мудрено.
   – Неси.
   Михаил достал восковую табличку, спрыгнул с борта на берег.
   Данила молчал пару минут, вглядываясь в текст.
   – Да все понятно. Смотри: лиса – два десятка. Надо полагать, речь о шкурках.
   – Именно.
   – Бобер – два десятка; енот – пять и еще десять; белка – пять десятков.
   – Подожди-подожди, что-то у тебя ловко получается.
   – Давай вместе.
   Данила водил пальцем по записям и медленно читал вслух. Михаил понял свою ошибку – он не знал орфографии и некоторых букв славянского алфавита. При письме оставлялись согласные буквы, и только иногда вставлялись гласные, а слова писались без промежутков. И, кроме того, некоторые буквы имели непривычный вид. Та же буква «я» – она была похожа на «а». Далее, его сбили с толку меры длины – ведь одной из записей было: сукно немецкое – восемь арш.
   «Арш» оказался аршином. Все встало на свои места. Теперь он знал, что хранится в мешках. Цены бы теперь узнать, только вряд ли Данила поможет.
   – Спасибо. А про деньги объяснишь?
   – Не, не могу. Я, кроме медного пула, других денег в руках не держал. Псковское пуло от новгородского или московского отличу, а ежели у тебя серебро или золото – то, прости, сам не видал.
   – И на том спасибо.
   По незнанию, Михаил считал, что большевики убрали из алфавита старорежимное «ять». Однако дело обстояло намного хуже. Малограмотный Данила смог легко прочитать то, что он, человек с высшим образованием, счел за зашифрованную тарабарщину.
   Они сидели на берегу до полудня, провожая глазами редкие проплывающие суда. Они шли под веслами. Михаил решил про себя, что в первом же встречном городе наберет нескольких гребцов. Все равно Данила плыть вместе с ним до Москвы не будет, ему в Алексин надо, а это на половине пути.
   Далеко за полдень поднялся едва ощутимый ветер, который постепенно усиливался. Михаил с Данилой отвязали судно, веслами вытолкали его на чистую воду, поставили парус. Ветер расправил прямоугольную холстину и повлек судно вперед.
   А к вечеру впереди показался город.
   Они причалили к пристани, принайтовали ушкуй. Тут же появился неказистый мужичок.
   – Сколь стоять будете?
   – До утра точно, а там видно будет.
   – Одна медяха за постой.
   Михаил расплатился.
   – Что за город?
   У мужика высоко взлетели брови.
   – Так Коломна же. Это Ока, а вон – Москва-река. Ты что, не был в этих краях?
   – Не довелось.
   – А команда где? – не унимался мужичок.
   – Татары побили на Солотче.
   – У монастыря?
   – Там отсиживались.
   – Монастырь-то цел?
   – Пытались штурмом взять – отбили, татары стрелы огненные еще метали. Только Господь не дал свершиться святотатству, – вступил в разговор Данила.
   – Ох, прости, святой отец! Благослови!
   – Не священник я пока, не монах даже – послушник просто.
   – Вы первые, кто про нападение татар сказал.
   – В Переславле ворота городские закрыты и торга нет.
   – Вона как!
   – Ты лучше подскажи, где мне людей в команду набрать, – перевел разговор на другую тему Михаил.
   – И подскажу! Кто лучше меня знает, где лучшие люди? Сколько гребцов надо?
   – Четверых, а можно шестерых.
   – О-хо-хо, – перекрестил рот мужичок. – Побегать придется. – Он хитро посмотрел на Михаила. Тот правильно понял намек.
   – Ежели утром, в крайнем случае – до полудня, найдешь шестерых, только не пьяниц и не лентяев, получишь за труды медный пул.
   – Два, и по рукам.
   Михаил и мужичок пожали друг другу руки, скрепив тем самым устный договор.
   Данила улегся спать, рядом пристроился Михаил. Данила все крутился, не мог уснуть.
   – Ты чего не спишь, Данила? – не выдержал Михаил.
   – Расставаться с тобой жалко.
   – Как расставаться?
   – Мы же в Коломне. Тебе по Москве-реке к городу подниматься надо, а мне искать попутчиков – кто по Оке пойдет. Ты не забыл, что мне в Алексин с письмом от настоятеля надо?
   – Не забыл. Только я думал – мы вместе до Москвы поплывем.
   – Так это ж крюк какой!
   Михаил сам расстроился. Данила – парень хороший, на него положиться можно. Уйдет он, и Михаил останется совсем один.
   – Может, останешься со мной? – предложил Михаил.
   – Нет, не могу. Письмо доставить надо, и из монастыря уходить нельзя.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация