А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хождение за тридевять веков. Торговый гость из будущего" (страница 21)

   – Я бы к поясу подвесил, – попросил Мигель.
   – В городе не положено.
   Михаил поймал себя на мысли, что уже начал готовиться к летнему походу на Акчим, иначе зачем тратиться на шпагу – оружие на Руси редкое и дорогое?
   От немца они отправились к Михаилу домой. С оружием ходить по городу неудобно, да и подарок Маше надо вручить.
   Мигель сразу прошел в отведенную ему комнату и стал фехтовать, вспоминая подзабытые приемы.
   Михаил же направился с подарком к Маше, но немного схитрил:
   – Подарок вчера на корабле остался, в суете забыл я о нем. Но сегодня оплошность свою исправляю. Дарю от чистого сердца, носи!
   Взвизгнув от радости, Маша бросилась Михаилу на шею и поцеловала его. Потом подбежала к зеркалу и стала примерять подарок. Покрутилась и так и эдак, помчалась к Агриппине – похвастать.
   Михаил же нашел Ивана.
   – Стекло привезли?
   – Только что.
   – Вот и славно, действуй.
   – Снятую с окон слюду можно забрать?
   – Бери.
   Слюда стояла в богатых домах, а стекло и вовсе в княжеских да боярских. После обеда Михаил отправился на торг. Пафнутий стоял у своей лавки, выложив на прилавок перед ней несколько стеклянных кубков, ваз, кувшинов и бокалов.
   – Как торговля, Пафнутий?
   – Никак, – буркнул купец. – Подходят, смотрят, а как цену узнают – сразу уходят. Похоже – прогадали мы с товаром.
   – Нет, Пафнутий. Говорил я тебе – на торгу брать будут плохо, сюда народ простой ходит. Надо товар боярам предложить, князьям – в богатые дворы, а лучше самые красивые вещи представить к царскому двору. Я ведь в Твери так и делал.
   – Хлопотно. Да и не коробейник я – купец солидный, чтобы по дворам ходить.
   – Тогда делим товар. Ты со своим стоять будешь до белых мух, а я распродамся.
   – Э, погоди! А что делать-то надо?
   – С людьми поговори, мальчишек найми – узнай, где бояре из богатых родов живут. За день управишься?
   – За два.
   – Вот через два дня и поедем.
   Через два дня Пафнутий показал ему восковую табличку с восемнадцатью фамилиями.
   – Не густо, что успели.
   – Посмотрим.
   Михаил прочитал фамилии.
   – Болтин – это кто?
   – Стольничий царский.
   – Отлично! А Безобразов?
   – Алексей Иванович? Так это же дьяк государев!
   – Вот с него и начнем. Что у нас самое благолепное?
   – Вон та ваза.
   Пафнутий достал из ивовой корзины великолепную вазу дивной работы.
   – Ее мы и продадим дьяку, причем по той цене, по которой покупали.
   – Да ты что, Михаил?! Если будем продавать, за что купили, то где же прибыль?
   – Дьяк государев общается с видными боярами, и он не утерпит, чтобы не рассказать им о покупке. Через три дня к тебе в лавку бояре и чиновный люд сами потянутся.
   – Тогда стоимость вазы пополам.
   – Договорились. Завтра же с утра и едем.
   – Почему не сейчас? Весь день впереди.
   – Потому как боярин на службе уже.
   – А ведь верно! – Пафнутий досадливо почесал затылок.
   Утром следующего дня Пафнутий и Михаил уже сидели в телеге у дома Безобразова. Беспокоить хозяина они не стали и ожидали, когда ворота откроются для выезда. Вставал боярин рано, и едва Михаил с Пафнутием подъехали, как через четверть часа ворота распахнулись, и слуга погнал их от ворот:
   – Дорогу освободите! Нашли место, где остановиться!
   – Не шуми, мы к боярину.
   – Он дома не принимает.
   – Что за шум? – С крыльца спускался дородного вида важный боярин. Одет он был по чину, но ткань, из которой сшит кафтан, была дорогой, заморского сукна.
   – Доброго утра, Алексей Иванович! – Оба купца поклонились. – Диковину заморскую дивной красоты хотим вам предложить, венецианской работы.
   – Кто такие? – заинтересовался дьяк.
   – Купцы московские, Михаил и Пафнутий.
   – Показывайте.
   Пафнутий осторожно достал из корзины вазу, повертел ее в руках. Лучи солнца упали на грани вазы и заиграли зайчиками.
   Слуга от удивления застыл на месте, открыв рот.
   Боярин вазой заинтересовался, подошел к телеге. Посмотрел, полюбовался.
   – За сколько диковину отдадите?
   – Почти задаром – рубль серебром.
   Боярин хмыкнул. Ну да, понятно, богатый – он потому и богатый, что жадный.
   Безобразов стал торговаться, но купцы были непреклонны:
   – За что купили, за то продаем.
   – Добро! Дормидонт, скажи ключнику – пусть деньги отдаст и вазу заберет. С корзиной, – помедлив долю секунды, добавил дьяк. Уже садясь в седло, спросил: – Если продаете, за что купили, то почему мне?
   – Из уважения к роду и чину, – сразу ответил Михаил. – Мы только из Венеции приплыли, починаем торговать. Вот, решили уважить. Лучшая ваза и первая в городе – тебе, дьяк.
   – Ну ладно, – улыбнулся дьяк. – Что у вас за дело ко мне?
   – Нет дела, боярин, не с челобитной мы. А коли товар понравился, скажи слуге. У меня лавка на торге, мы еще привезем: кубки, бокалы, ендовы – да много чего.
   – Хитрованы, – снова улыбнулся дьяк и ускакал со двора в сопровождении двух слуг.
   Ключник отдал купцам деньги и забрал вазу. А уже после обеда в лавке появились первые покупатели.
   Бояре заходили важно, и Пафнутий осторожно выставлял перед ними товар. Бояре скорее всего ничего не смыслили в стекле, но надували щеки от важности и выискивали несуществующие недостатки, чтобы сбить цену. Пафнутий уступал немного – торг без споров не бывает, и до закрытия лавки удалось продать шесть предметов.
   Безобразов сделал им хорошую рекламу. А дальше – как снежный ком. Бояре стали хвастать знакомым, что купили товар из самой Венеции, да не хуже, чем у дьяка Безобразова. И на следующий день уже обоим купцам пришлось стоять в лавке, обслуживая покупателей. Такого количества именитых людей высокого звания лавка не видела никогда. Сын Пафнутия подвозил с корабля все новые и новые партии товара, пока не объявил, что делает последнюю ходку.
   – Как? – изумился Пафнутий.
   – А вот так, двенадцать корзин всего осталось.
   Заслышав о том, что редкий товар кончается, покупатели перестали торговаться, а за последние две корзины едва не учинилась драка. Лавка опустела.
   – Ну вот и все, Пафнутий, а ты говорил – прогорим. Еще не всем и хватило, хоть снова в Венецию отправляйся.
   – Только не в этом году, – испугался нового плавания Пафнутий, – дай дух перевести.
   – Давай лучше деньги посчитаем и поделим – не оставлять же их в лавке на ночь.
   – Разумеется.
   Считались долго. Потом вычли, что вложили, но все равно получилась изрядная прибыль.
   Пафнутий на радостях едва в пляс не пустился.
   – Ни один товар допреж такого навара не давал!
   – Что с деньгами делать будешь? – поинтересовался Михаил.
   – Судно себе куплю, команду найму. А если ты не против, твою половину судна выкуплю. Ну, на котором в Венецию ходили.
   – А потом?
   – Придумаю.
   – Могу подсказать.
   – Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Пафнутий и подошел поближе.
   – Я тебе говорил уже. Верфь обустрой и делай с испанцем корабли, какие в Испании делают. Смолой пропитывай, снизу медью обшивай, косые паруса ставь. Ты на таких судах вдвое быстрее оборачиваться будешь, выгоды больше.
   – Это я уже понял. Ты мне лучше вот что скажи. Вот я всю жизнь торгую, ты же только начал. А видишь дальше меня! Почему так?
   – Удачлив и Богу угоден.
   А что Михаил еще мог ответить? Просто он знал, как пойдет история дальше, что будет нужно и востребовано.
   – Сколько за морскую ладью я должен? Сейчас сразу и отдам твою долю, пока деньги здесь.
   Михаил сгреб на прилавке свою часть прибыли от продажи венецианского стекла, потом кивнул Пафнутию.
   – Отсчитывай за ладью.
   Купец отсчитал деньги.
   – Все по чести, можешь пересчитать.
   – Я видел. Все, ладья твоя.
   Пафнутий ухмыльнулся.
   – И деньги есть, и судно. Всегда бы так.
   Михаил сгреб деньги в небольшой мешок. Получилось увесисто. Зачем ему судно, если он собирается осуществить задуманное? А впрочем, и деньги тоже. Хотя нет, деньги надобны, чтобы добраться до пещеры. А если не получится – то и назад. Да и на содержание дома и прислуги на долгое время хватит.
   Пока оба купца шли к своей улице, Пафнутий поинтересовался:
   – Чем заниматься будешь? Судна-то у тебя нет. Сейчас лето, самое время за товаром куда-нибудь идти.
   – На Урал пойду.
   – Это где же такой? – Пафнутий даже остановился. Оба совместных с Михаилом похода принесли купцу немалую прибыль, и он теперь опасался прогадать. И если Михаил собирался на неведомый ему Урал, то дело скорее всего стоящее.
   – На восход солнца, еще дальше татар, – как мог, постарался объяснить купцу Михаил.
   – Татары – рискованно. Никогда не знаешь, что они выкинут. А зачем на Урал?
   – Слышал я от одного человека сведущего, что железо там есть.
   – Так оно и у нас есть – болотное. Кузнецы крицы куют. Только качество неважное.
   – Вот именно, неважное. А на Урале – руда.
   – Э-э… – потерял интерес к Уралу Пафнутий. – Руда – это долго и хлопотно. Железо продавать будешь?
   – Заводик построю.
   Пафнутий навострил уши.
   – Какой заводик? – спросил он осторожно.
   – Пищали, аркебузы да бомбарды делать.
   – Бесовское дело, – отрезал Пафнутий. – Не зря серой воняет, как в преисподней.
   И Пафнутий окончательно потерял к Уралу интерес. А Михаил начал собирать среди купцов сведения – как лучше добраться до Урала? Вопросы его не удивляли. В тех местах купцы покупали у местных жителей отличные, едва ли не лучшие по качеству меха. Только вот места далекие, и добираться хлопотно. А если еще учесть, что на корабле приходится идти мимо татар, мимо Казани басурманской, – так и вовсе не слишком привлекательно. Обозами груз вывезти сложно: места таежные, непролазные, рек и болот полно, как и гнуса, изводившего летом и людей, и лошадей.
   Но постепенно Михаил узнавал о тех краях все больше и больше.
   Один из купцов поговорил с Михаилом более обстоятельно.
   – Можно добраться до тех краев северным путем, но не советую.
   – Ну-ка, ну-ка, поподробнее, – заинтересовался Михаил.
   – Хаживал я уже как-то, годков десять назад тому. Доплыл по Сухоне до Северной Двины, дальше по правую руку Вычегда-река будет.
   – Это как к Сольвычегодску?
   – Именно. Ходил уже за солью?
   – Доводилось.
   – Потом по правому притоку – Виледи – до верховьев. А уж далее – как хочешь, можно пешком, можно на конях. Но не советую.
   – Отчего?
   – Гнус в тайге заедает, жилье редко встречается, зато вотяки да пермяки настроены воинственно. Не любят они чужаков на своих землях. Поймают ежели, могут своим богам в жертву принести. Нехристи они. Лучше отдать татарам тамгу и спокойно плыть по Каме.
   – За совет спасибо.
   Михаил был в растерянности. Выходило – путей на Каму и притоки было несколько, но ни один из них не сулил спокойствия и безопасности. И решать надо было быстрее. Пока на судне доберешься до Камы, времени много уйдет, да и от Камы до Акчима добираться столько же.
   Судно Михаил решил не покупать – лишняя трата денег. Он нанял лодку с парусом – небольшую, могущую вместить четыре-пять человек и небольшую поклажу. Плыть решил с Мигелем, который дал согласие сопровождать его в поездке. Прикинул, сколько денег ему надобно, удвоил сумму – вдруг придется возвращаться домой несолоно хлебавши? Остальные деньги оставил в доме. Собрал пару узлов с провизией и одеждой. Само собой оружие – как без него? Немного подумав, положил в узел с исподним и запасными рубахой и штанами картину Леонардо. Вроде готов. И уезжать надо, и нажитого жалко. Ведь дом и прислуга – его заслуга, его труды. С Машей попрощался, шепнул – жди. Зашел к Пафнутию, но оказалось, что тот еще вчера в Коломну уплыл – вроде заказ выгодный подвернулся. Ну, коли повезет, в Коломне и встретятся.
   Наступил день отплытия. Михаил тепло попрощался с прислугой, особенно с Машей, и вместе с Мигелем уселся в телегу, на которой уже лежали приготовленные узлы. Степан довез их до пристани, где стояла нанятая лодка – хозяин ее приветствовал их поклоном.
   – Доброго утречка! Погода сегодня судная, ветер попутный – сидайте.
   Погрузили узлы. Мигель уселся на нос, Михаил – на скамью, оперся спиной о мачту. Тесно, лодка маленькая, но только такая протиснется потом по Язьве и ручьям. Лодочник Илья оттолкнулся веслом от причала.
   – С Богом! – Все перекрестились.
   Плавание было неблизким. До Коломны добрались на второй день к вечеру. Заночевали в городе – все спокойнее. И здесь Михаил узнал, что ладья с Пафнутием утром ушла вниз по Оке. Стало быть, не судьба.
   Лодка ходко шла вниз по течению, подгоняемая парусом. На ночевку для безопасности приставали у деревень или городов. На лодочника надежда невелика, пожилой уже, а вдвоем от шайки лихих людей отбиться сложно.
   Миновали Солотчинский монастырь, и Михаилу сразу вспомнился бой с татарами, монахи. Проплыла справа Рязань.
   Через три недели они дошли до Нижнего Новгорода и на ярмарке подкупили продуктов.
   Недалеко от Нижнего заканчивались русские земли и начинались враждебные русским владения черемисов, мордвы, татар. Поэтому приготовили оружие и уложили его на скамьях, прикрыв холстиной. С Мигелем почти не разговаривали, внимательно следя за берегами. Ели на ходу, всухомятку – жизнь дороже сытого брюха.
   Лодочник вел лодку по середине реки, подальше от берегов.
   Пришла пора, добрались и до татар. Цепь была опущена, перегораживая реку, но в середине реки она провисала, и лодка с ее маленькой осадкой прошла над цепью, не касаясь ее. Татары, взимавшие тамгу, лишь проводили их ленивыми взглядами – какой груз на маленькой лодчонке? Так и прошли мимо Казани беспрепятственно.
   А потом свернули влево и поднялись в Каму. Тут пришлось тяжелее. Ветра попутного не было двое суток, встречное течение сильное, хотя они и прижимались к берегу. На середине реки, где стремнина, на веслах продвинуться не удавалось.
   За эти два дня выдохлись. Гребли по очереди, меняя друг друга через полчаса, а толку было чуть, за два дня прошли едва ли двадцать верст.
   А потом небо потемнело, нашли тучи, загремел гром. Пристав к левому по ходу движения берегу, они привязали лодку веревкой к дереву.
   Поднялся сильный ветер, закрутило листву, и хлынул дождь.
   Все трое сидели под снятым с лодки парусом, но все равно вымокли. А дождь хлестал и хлестал, как из ведра, – разверзлись хляби небесные.
   Дождь шел до вечера и всю ночь. Путники подмерзли, одежда была сырая, и от воды прохладой тянуло. Зато утром выглянуло солнце, и от травы пошел густой пар, а над рекой поднялся туман. Вскоре он рассеялся, подул ветерок, и путники быстро поставили парус. Надо двигаться, на ходу обсохнешь быстрее.
   Однако когда отошли уже изрядно, пристали к берегу: надо было развести костер, обсушиться и сварить похлебку – уже несколько дней все питались всухомятку и хотелось горяченького.
   Едва они поели и покидали в лодку пожитки, как из чащи леса вышли трое мужиков – то ли вотяки, то ли коми. Все они были скуластыми, с узковатыми глазами. Как понял Михаил, местные вышли на них по запаху дыма от костра.
   На плохом русском один из них сказал:
   – Это наша земля.
   – Конечно, – ответил Михаил. – Мы обсушимся и уйдем.
   Один из мужиков, по-видимому старший, сказал по-вотякски своим:
   – Ты бери правого, а я – левого. Старика прикончим потом.
   Михаил тут же сказал Мигелю по-испански:
   – Они собираются нас убить – прямо сейчас.
   – Я уже понял и готов, – отозвался Мигель.
   У Михаила на поясе был только боевой нож, арбалет с болтами остался в лодке. Но даже если бы он и находился под рукой, его еще взвести надо, болт наложить. Не дали бы.
   Только у Мигеля висела на поясе шпага. Из положения сидя он выхватил ее, упал на живот и из такой неудобной позы нанес сильный укол в бедро ближнего к нему мужика. Перекатившись, вскочил и, сделав классический выпад, вонзил шпагу в горло вожаку.
   Поскольку вотяки готовились напасть сами, выпад Мигеля был для них полной неожиданностью. Третий вотяк не принял боя, развернулся и бросился в чащу, только кусты затрещали.
   – Вы за что людей жизни лишили? – заикаясь от испуга, спросил лодочник.
   – Я по-ихнему понимаю. Они готовились нас убить, а лодку забрать. Договаривались меж собой, как это лучше сделать, – объяснил Михаил.
   – А, тогда другое дело, – успокоился Илья. – А то я уж грешным делом подумал, было, что душегубцы вы.
   Мигель обтер шпагу об одежду убитого и бросил ее в ножны. Потом обыскал пришельцев. Естественно, ни денег, ни другого чего полезного он при них не нашел.
   – Господин, почему они решили нас убить?
   – Это их земля.
   – Мы же не враги. Обсушились бы у костра и уплыли.
   – Объясни им теперь.
   – Уходить надо. Тот, кто убежал, может других привести.
   Они спешно отчалили.
   Когда уже отошли за полкилометра, услышали на месте схватки яростные вопли – это явились соплеменники убитых. Часть из них направилась по берегу вниз по течению реки, часть – вверх. Бежали они быстро, и вскоре их стало видно.
   Вотяки тоже заметили лодку, закричали угрожающе, стали стрелять из луков и размахивать дубинами.
   – Дикое племя, – заметил Мигель, – варвары.
   Стрелы до лодки не долетели – лодочник предусмотрительно держался на самой середине реки.
   Вотяки преследовали лодку еще два дня. Пришлось плыть и день и ночь, сменяя друг друга на корме и у рулевого весла, благо ветер был хоть и несильный, но попутный.
   Устав двигаться за лодкой, вотяки отстали, а Михаил убедился в правильности выбора. Мигель был решителен, хорошо владел оружием и понимал его с полуслова. Даже парни из его команды под началом Григория не смогли бы действовать так быстро.
   Михаил стал приглядываться к берегам. То справа, то слева стали появляться притоки Камы, а возле них – селения. Причем селения шли то вотякские, то русские, и распознать их можно было издалека. В русских стояли деревянные избы, а в вотякских селениях – землянки. Но рисковать лишний раз, когда конечная цель была так близка, Михаил не хотел.
   Через неделю стали попадаться вроде бы знакомые, виденные им уже деревеньки.
   – Илья, правь к берегу, мне в деревеньку надо.
   – Чего ты в Брюхановке забыл? – недоуменно отозвался Илья. – Там четыре избы всего.
   – Так ты здесь бывал? – удивился Михаил.
   – Годков пять тому. Речка вон у них со смешным названием, дай бог памяти. Точно, вспомнил – Егошиха.
   Михаил чуть не закричал от радости.
   – Дальше Язьва-река будет, нам туда.
   – И Язьву знаю.
   Михаил успокоился.
   Через два дня они свернули в Язьву. Река была значительно уже Камы, ни кораблей, ни лодок на ней не было видно, а главное – течение намного спокойнее. Михаил все время на правый берег по ходу движения смотрел.
   – Михаил, али пропустить чего боишься?
   – Там постоялый двор с трактиром должен быть – его с реки видно.
   – Не помню, – сконфузился Илья. – Мое дело реки знать, повороты да мели, а уж что там на берегу – один бог ведает, – Илья развел руками.
   И все-таки Михаил высмотрел постоялый двор, не пропустил.
   – О! Вот он, правь к берегу.
   Они причалили, вытащили лодку наполовину из воды, сняли и уложили мачту, свернули парус.
   – Пошли – переночуем, пообедаем.
   – А дальше когда? – спросил Илья.
   – Будешь здесь седмицу – нет, десять дней жить, за постой и еду я заплачу. Если мы с Мигелем не вернемся, можешь назад плыть. А один Мигель вернется – тогда с ним, вот тебе деньги за обратный провоз, – Михаил отсчитал десять медных пул.
   Их встретил тот же слуга.
   – Заходите, гости дорогие! Кушать будете или комнату снимете?
   – И кушать будем, и комнату снимем.
   Из-за стойки вышел хозяин. Гости в этих краях редки, только когда купцы проплывают. Как только он не разорился до сих пор?
   Хозяин пригляделся к Михаилу, узнал его.
   – Ты же был у меня когда-то. Литвин?
   – Он самый. Нам бы поесть и три комнаты на одну ночь. А человек мой на десять дней останется здесь, нас дожидаться. Так что за харчи и за проживание я вперед плачу.
   – О, мы гостям завсегда рады! Панфил, лентяй, пошевеливайся!
   Но слуга уже нес рыбные пироги и пиво в жбане.
   – Что кушать будем?
   – Курицу жареную, нет – три курицы. А пиво и пироги ты уже принес. И на утро кашу с убоиной и пироги нам двоим в дорогу. Да яиц десяток свари.
   Хозяин долго считал за стойкой, пока Панфил суетился и гремел посудой на кухне.
   – Восемь медях за сегодня, две за завтрашний пирог и яйца, и еще восемь вперед за десять дней – одна комната с харчами. Я правильно понял?
   – Итого восемнадцать?
   – Так, – хозяин был удивлен быстрым счетом Михаила.
   Купец сразу отсчитал деньги. Хозяин заведения осмотрел деньги, видимо, вспомнил, как Михаил рассчитывался в прошлый раз. Не найдя изъяна, кивнул удовлетворенно, отошел.
   Путники не спеша съели рыбный пирог, запивая его пивом, а тут и Панфил подоспел с жареными курами. Каждая была на оловянном блюде, исходила жаром и вызывала непреодолимый аппетит одним видом золотистой румяной корочки. А запах! Слюнки сами потекли.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация