А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хождение за тридевять веков. Торговый гость из будущего" (страница 20)

   Григорию, стоявшему на рулевом весле, приходилось быть настороже. В помощь ему на носу сидел впередсмотрящий.
   Мигель постепенно осваивался, изучал русский язык, но все же Михаилу приходилось служить ему переводчиком. Он сдружился с Захаром из команды Пафнутия. По-русски Мигель говорил со смешным акцентом, но, по мере языковой практики, все лучше и лучше.
   Глядя на него, Пафнутий однажды спросил Михаила:
   – Чего ты с ним в Москве делать будешь?
   – Пусть с командой плавает. У меня задумка есть. Испанец, как я погляжу, понимает в кораблях. Пусть он небольшой корабль, вроде ладьи или даже шхуны, построит – по своему, испанскому, разумению. Я так понимаю, что испанцы да португальцы суда лучше наших делают. Сам видишь, под косым парусом судно лучше идет. А наши все за прямые паруса держатся. Нам же надо все лучшее перенимать, и чем быстрее мы будем это делать, тем легче жить будет. К тому же такой вывод делаю: возьмешь самое передовое – обгонишь конкурентов, деньгу собьешь, богаче будешь. Конечно, догонят потом, на тебя глядючи. А ты и сам на месте не стой, вперед иди.
   – Эка ты размахнулся! А меня в долю возьмешь?
   – Ты насчет чего?
   – Сам же говорил – про Мигеля, про верфь… А я ведь даже место знаю – у моего сродственника деревня и землица есть под Ярославлем.
   – Подумать надо, с Мигелем поговорить.
   – Чего с ним говорить? Положить хорошее жалованье – любой согласится.
   – Сначала до дома добраться надо, товар продать. Да и судно за месяц ведь не построишь. Лес нужен, доски пилить да сушить.
   – Верно. Ох и глазастый ты, Михаил! А до меня насчет строительства кораблей по гишпанскому образцу и не дошло. Спасибо, надоумил. Есть у тебя хватка, только торгуешь неважно.
   – Всему свое время.
   Через неделю они подошли к берегу Дании. Вода изменила цвет, и из зеленовато-голубой сделалась свинцово-серой. И прохладой сильно веяло, как ветер налетал. Чувствовалось, что забрались далеко на север. Да и море само называлось Северным.
   Кутаясь в курточку, Мигель спросил:
   – Здесь всегда так холодно?
   – Нет, только зимой. А на Руси зимой еще холоднее, снег лежит, а реки подо льдом.
   – Что такое «снег»?
   – Увидишь.
   Через пролив Скагеррак вышли в пролив Каттегат. Впереди лежал самый неприятный участок пути: в узости между Хельсингборгом и Мальме курсировали датские военные суда, собиравшие дань с торговых судов. Всего-то сотня миль – и Балтика. Но как прорваться туда? На обоих берегах пролива народ совсем не дружественный. На датском берегу – потомки норманнов, на шведском – викингов, и все алчут денег, добычи.
   Часть пролива они прошли ночью, посадив на нос двоих впередсмотрящих. Шли под одним косым парусом – с ним судно было маневреннее и могло быстро увернуться от грозящей опасности.
   За ночь они прошли большую часть пролива, но рассвет застал их недалеко от Мальме. Наперерез им уже шли суда с датского берега.
   Мигель подбежал к Михаилу:
   – Господин, прости неразумного своего слугу. Надо опустить парус и, демонстрируя покорность, остановиться. А когда они подойдут поближе, разом поднять оба паруса. Мы так делали.
   – У них же военное судно, оно более быстроходное – догонят.
   – У них на когге прямые паруса, и ветер нам в борт, а у них он попутный. Если пустятся в погоню, не догонят.
   – Ой, как бы худо не вышло.
   – Я сам у косого паруса с Захарием встану, пусть твои у мачты не оплошают. Надо дать команду и оба паруса поднять одновременно.
   – Добро, попробуем. Григорий, пусть опустят парус.
   Купеческое судно остановилось. На когге тоже зарифили паруса, сбрасывая ход. Датчане подошли почти вплотную, когда Михаил решил – пора.
   – Поднять паруса!
   Оба паруса расправились и надулись одновременно. На когге тоже подняли паруса и стали разворачивать судно, но торговое судно уже отошло на полсотни метров, все увеличивая разрыв. Когг попытался догнать его, но ветер теперь дул не в корму, а в правый борт. Капитан когга пустил судно галсами, но только попробуй выполнить этот маневр с прямыми парусами!
   От досады с когга пальнули из носовой бомбарды, но ядро шлепнулось довольно далеко от кормы преследуемых. Русская команда засвистела, заулюлюкала, показывая датчанам неприличные жесты.
   Сразу за Треллеборгом они повернули налево, в пролив Хомрарне, оставив справа остров Борнхольм. Впереди открылась Балтика.
   Шли строго на восток: там берег литовский, а вдоль него уже и к Финскому заливу можно выйти. Немного, конечно, потрепало на волнах, но до литовского берега добрались. Хуже получилось потом, когда достигли Финского залива. Он был забит льдом, хотя на берегах снега уже не было видно.
   – Эхма, нам бы ден на десять попозже прийти, – вздохнул Пафнутий.
   – Как получилось. И Нева-то рядом, однако, поди, тоже во льду.
   Судно ошвартовали у берега, и целую неделю команде пришлось ждать, пока пошел лед.

   Глава 10
   В Пермь!

   Уже когда освободился Финский залив, причем не весь, а только центральная его часть, с большими предосторожностями удалось пройти его и войти в Неву. Река была уже свободна ото льда, но разлилась и несла в мутных водах разный мусор, а главное – топляки, упавшие в воду, и полузатопленные деревья. Памятуя прошлогоднюю катастрофу, когда утонул ушкуй Пафнутия и погибла часть его людей, на нос с жердями в руках посадили двоих из команды.
   Один раз судну удалось избежать столкновения. Впередсмотрящие заметили плывущее прямо на них полузатопленное дерево. Сразу предупредили Григория, тот успел немного отвернуть, а моряки оттолкнули дерево жердями. Но оно проскребло по корпусу ветвями. У многих в команде екнуло сердце, но обошлось.
   Широка и быстра Нева, но коротка – всего-то сотня километров; однако шли они по ней три дня и вымотались изрядно, все время в напряжении.
   Пережив вместе со всей командой стресс, связанный с опасно приблизившимся деревом-топляком, Мигель спросил у Михаила:
   – Нос судна в подводной части окован ли листами меди?
   – Нет, на Руси не принято.
   – Зря. Тогда плывущие деревья не так страшны; и даже когда судно на мель садится, корпус остается цел, и стащить его назад легче.
   Михаил ничего не ответил, но советы и замечания испанца мотал на ус.
   А дальше – Ладога, Онежское озеро. Потом уже обжитые места пошли.
   Мигель удивлялся:
   – У вас все дома из дерева. Это же недолговечно, до первого пожара.
   – Зато леса вокруг полно. Сгорит изба – на ее месте через седмицу новую ставят. Мы видели – у вас дома даже в деревнях из камня, потому как вокруг горы и камня полно, под ногами валяется. А где ты на Руси камень видел? Строят из того, что под рукой. Зато деревянные дома теплые, а каменный дом попробуй обогреть зимой, – степенно ответил ему Захар.
   Через две недели они добрались до Москвы. Грязь вокруг города была непролазной, в некоторых местах только к Пасхе и подсыхала.
   Едва ошвартовались у знакомого причала, как купцы тут же сошли на берег. Команда же осталась на судне: идти им было некуда – не местные, да и судно с товаром охранять надо.
   Михаил заплатил команде за поход. Мигелю он отдал только половину, поскольку тот был на судне только вторую половину вояжа. Бывший раб с интересом крутил в руках невиданные им ранее монеты.
   – Вот что, Мигель, идем со мной. Дом мой покажу, русской кухни отведаешь.
   – Воля твоя, господин.
   Оба купца в сопровождении Мигеля направились на свою улицу – дома-то напротив друг друга стояли.
   Михаилу пришлось стучаться в ворота – его явно не ждали.
   Калитку не спеша открыл Иван, позевывая и скребя пятерней под мышками. Увидев хозяина, он встрепенулся:
   – Хозяин! С приездом!
   Он вбежал в дом, закричав прислуге о возвращении хозяина.
   Поднялась суета, на кухне застучала посудой жена Ивана, Агриппина. Ездовой Степан принес охапку поленьев для растопки печи. Со второго этажа примчалась бывшая рабыня Маша и стала расставлять в трапезной посуду.
   – Степан, баньку истопи, помыться по-человечески хочется с дороги. Все в реке да в море купался – не мытье это. Мигель, можешь пока по дому пройти, познакомиться. А мы сейчас перекусим немного, а потом – в баню.
   – Можно, я ему дом покажу? – вызвалась Маша.
   – Веди.
   Михаил поднялся в свою комнату. Давно он не был в своем доме! И жил-то в нем недолго, да и отвык совсем за время плавания. Сумрачновато как-то. Ну ничего, скоро слюду в окнах на стекло заменит – будет лучше, чем у некоторых князей. Почему-то вдруг вспомнился свой дом, родители – как-то они там? Тревожатся небось, ведь ни писем, ни звонков от Михаила давно уже не получали. Интересно, выбрались ли парни после переворота катамарана? И кем он теперь на заводе числится? Погибшим в результате несчастного случая? Ведь несмотря на то что тела его в реке не нашли, времени прошло много.
   От внезапно нахлынувших воспоминаний вдруг остро захотелось назад, в свое время. Ну, продаст он венецианское стекло, разбогатеет – а дальше? Новые походы, часто с риском для жизни, очередная продажа товара, деньги… Понятно, деньги нужны, они позволяют есть, пить, иметь крышу над головой, дают некоторую свободу – жить, работать, отдыхать. Но приложения его уму и знаниям нет – он ведь моторы любит, небо. А судьба, как будто издеваясь над ним, на корабль его определила. Да, он выжил в чужом времени, в непривычных условиях, испытал себя на прочность в опасных приключениях, проявил себя как мужчина. Ему даже повезло встретиться с гением – кто из его современников может похвастаться этим? А на Руси Леонардо неизвестен совсем, и упомяни Михаил о нем – не поймут, о ком речь.
   И вновь остро, до зубовного скрежета, захотелось вернуться. Дом, слуги, корабль – все мгновенно стало незначимым. А впрочем? Может, стоит попробовать вернуться к пещере? Получится – значит, повезло, а нет – так нет. Тогда надо будет остепеняться. Невесту себе искать, жениться, обзаводиться детьми, продолжая род Мироновых. Пуст и несчастлив дом, где не звенят детские голоса, не слышен детский смех.
   Михаил утвердился во мнении, что надо продать товар, а летом организовать экспедицию на Урал. Быстрее не получится: дороги высохнуть должны, да и по теплу путешествовать комфортнее. Судно туда не пройдет, но путь к пещере он отчетливо помнил.
   Дома мысленно составил план: до Нижнего добраться на судне, потом купить коней и уже верхом, по дорогам, через Хлынов отправиться в Пермь. Все равно на судне до реки Акчим не добраться. Конечно, можно судном по Каме идти, потом по Язьве-реке, но потом – все, снова пешочком. Так уж лучше сразу на конях.
   Парочку-тройку людей надежных подобрать. Григорий и его люди не годятся. Моряки, речники из них неплохие, судном управлять могут – с конем управятся ли? И оружием сухопутным владеть должны: летом разбойников на дорогах полно, и топором от них отмахаться трудно.
   Так, но ведь у него уже есть один! Это Мигель! Испанец многое повидал, побывал в переделках. Надо только выяснить, держится ли он в седле да владеет ли саблей или каким другим оружием.
   От размышлений его отвлекла Маша.
   – Хозяин, трапеза готова, изволь к столу.
   – Иду. Зови остальных.
   За большой стол уселись все. Одному есть тоскливо, да и не дворянин он. Это боярину за один стол с холопом сесть зазорно – так ведь в боевых походах из одного котла ели, вместе в бане мылись, а приходилось – так и спали вместе.
   Расселись. Иван налил мужчинам вина из кувшина.
   Михаил обвел глазами стол. И когда Агриппина только успела? Дымилась горячая уха в глиняных мисках, желтели запеченной корочкой караси, лоснилось тонко порезанное сало с аппетитными прожилками мяса, по мискам была разложена квашеная капуста, моченая антоновка с брусникой, хрусткие соленые огурцы, копченая белорыбица, а стол венчал пышный пшеничный каравай. И все это было собрано на быструю руку. Михаил мысленно похвалил себя за удачный выбор кухарки.
   – Ну – с возвращением! – Михаил, как хозяин, поднял кружку.
   Мужчины выпили и принялись за еду.
   Мигель осторожно попробовал уху, а потом заработал ложкой.
   – Немного перца не помешало бы, – невнятно проговорил он с набитым ртом, не переставая отправлять в рот ложку за ложкой.
   – Возьми на столе, приправь, – спокойно посоветовал ему Михаил.
   Испанец съел уху и попросил добавки.
   Агриппина расцвела. Уж если чужеземец доволен, то уха и в самом деле удалась.
   Выпили еще и принялись за карасей. С хрустящей корочкой, нежным и сладким мясом, мелко надрезанные со спинки, чтобы все косточки на огне истаяли, – они были превосходны.
   Выпили еще по кружке, отдали дань салу и копченой белорыбице.
   Мигель отвалился от стола.
   – Уф! Давно так не объедался! Вкусно! У вас всегда так готовят?
   – Кухарка у меня мастерица изрядная, с постоялого двора сманил. Иван, банька готова?
   – Поспела, можно идти.
   – Маша, чистое белье в баню мне и Мигелю, и полотенца не забудь. Иван, как помоемся, пивка холодного в баню принеси. Есть пиво-то?
   – Седмицу назад варили, как чувствовали.
   – Молодцы! Как помоемся – доложишь мне, как тут да что, и отчет по деньгам представишь.
   – Слушаюсь.
   В русской бане и парной испанец не был никогда. Он с интересом осмотрелся.
   Мужчины сначала помылись, а потом зашли в парилку. Иван плеснул на горячие камни кувшин квасу. Зашипело, в лицо ударил горячий, пахнувший хлебом пар.
   Иван протянул Михаилу и Мигелю войлочные шапочки.
   – Надевайте и ложитесь.
   Михаил с удовольствием растянулся на полке, и Иван стал охаживать его веником.
   Потом подошел черед Мигеля. Однако он не выдержал и пары минут – вскочил и с воплем выскочил в моечную.
   А Михаил продолжал париться. Потом обмылся в моечной и вышел в просторный предбанник. Там, обмотавшись полотенцем, уже сидел Мигель.
   – Тонка кишка у чужеземца, – заметил Иван, – пара толком еще не нагнали, а он уже испекся.
   – Ничего, пообвыкнется. Давай пиво!
   Из жбана литров на пять Иван разлил по кружкам прохладное пиво.
   – Однако пиво удачное получилось. Хмеля отменного по случаю купил.
   Все трое отхлебнули пенного напитка. Пиво и в самом деле оказалось вкусным, прохладным и слегка пощипывало язык.
   Мигель покачал головой:
   – Зачем люди на Руси так над собой издеваются?
   – Ты про парную? Кожа хорошо очищается после парной, все тело дышит, легко становится.
   – Не по мне это, смыл с себя грязь – и все.
   – Грязь смыть мало. Русская баня – это ритуал, традиция. Баня любую хворь выгонит.
   Они посидели, поостыли, обмылись еще раз, чтобы смыть пот, и прошли в дом.
   – Мигель, можешь отдыхать – Маша покажет тебе комнату. Иван, пойдем побеседуем.
   Иван уже достал бересту, где были записаны все расходы. Михаилу было все равно – пулом больше, двумя меньше, но слушал он со вниманием. Прислуга должна чувствовать за собой контроль, иначе подворовывать начнут. Да и интересно было – разумно ли тратил деньги управляющий? Выходило – с умом.
   – Молодец, хвалю. Дом в порядке, деньги потрачены дельно. Что по дому делать надо?
   Беседовали они часа два. За полгода, что Михаила не было, управляющий обследовал дом, увидел, что и где требует ремонта. Михаил выделил ему денег, а также жалованье на всю прислугу.
   – Раздай, людям деньги потребны.
   – Премного благодарствую.
   – И еще. Завтра стекло привезут. Штука хрупкая, выгружайте осторожнее. Надо будет слюду в окнах стеклом заменить. Найдешь толкового плотника?
   – Сам справлюсь, ничего хитрого.
   – Как знаешь.
   Михаил прошел к себе в комнату. Время было вечернее, пора спать. Как давно он не отдыхал на нормальной кровати – с периной, подушкой! На корабле комфорта не было, зачастую приходилось спать на берегу или на палубе. Кожа на лице и руках от морской соли, ветра и солнца потемнела, задубела.
   Он разделся и с удовольствием растянулся на кровати. И качки нет, к которой он уже привык.
   Понемногу накатился сон.
   Проснулся Михаил посреди ночи оттого, что кто-то его гладит. Сначала он хотел вскочить, но потом ощутил, что руки были нежные, женские. А поскольку женщин в доме было только две, прийти могла только Маша.
   – Ты чего?
   – Что ж ты, любый мой, мне не улыбнешься, к себе не позовешь? Али я уродина какая? – Маша пустила слезу.
   Михаилу стало неудобно. С Иваном о делах говорил, с испанцем в бане парился, а девушке даже подарка малого из чужих стран не привез, не поговорил, слова доброго не сказал. Как есть непорядок, она же не мебель! Сразу же решил завтра на торгу подарок купить, оплошность исправить.
   Были в институте у Михаила девушки, не святой был. Гулял с ними, ходил в ночные клубы, спал. Но ни одна не зацепила, не хотелось на ней жениться, завести семью, детей – к женитьбе он относился серьезно. А Маша? Сказать, что любит ее – так нет, но симпатия есть. И после вызволения ее из рабства он чувствовал ответственность за ее судьбу. И потом – запросто мог ею попользоваться, знал, что отказать она не посмеет. Но чувствовал, что это все как-то не по-людски. Девушка и так жизнью обижена, в рабство попала, насиловали ее там – сама же сказала. И уподобляться ее насильникам он не хотел, иначе и сам встал бы с ними на одну доску. Ну а коли сама пришла… он не святой.
   Полгода он женщин, можно сказать, и не видел, и потому набросился на девушку, как оголодавший зверь. Хоть и устал после трудного похода, но, немного отдохнув, снова начинал ласкать Машу. И так – почти до утра. Уже утром она выскользнула из постели, слегка помятая и потрепанная, но довольная.
   – Я уж думала, ты совсем меня только за прислугу держишь. Я потом простыню сменю.
   А Михаил вырубился начисто.
   Проснулся в полдень, когда солнце уже било в окно. Снизу, с первого этажа, были слышны голоса.
   Михаил оделся, протер глаза и спустился.
   В прихожей стоял Григорий, а перед ним, загораживая путь к лестнице, – слегка уже распаленный Иван.
   – Я ему говорю – спит хозяин, а он – Пафнутий требует.
   – Ступай, Иван. Что случилось?
   – С утра Пафнутий на корабль заявился, корзины с товаром в лавку вывозить стал. Я ему говорю – погоди, моего хозяина нет.
   – А он?
   – Все равно возит. Не драться же мне с ним…
   – Сейчас разберемся. А уж коли ты домой ко мне пришел, давай отобедаем по-человечески.
   Из кухни уже доносились аппетитные запахи.
   – Агриппина, подавай обедать.
   В честь приезда хозяина кухарка расстаралась: и курица жареная, и рассольник, и пирожки с разной начинкой – и все с пылу с жару!
   Ели втроем – Михаил, Григорий и Мигель. Потом Михаил отдал Григорию жалованье на команду.
   – Все, на корабль.
   У причала, возле судна, стояло несколько подвод.
   – День добрый, Михаил! Я тут товар в свою лавку перевожу. С перцем мы ведь так же урядились.
   – А про стекло уговора не было, – не согласился Михаил. – Товар дорогой, на торгу плохо пойдет.
   – Авось! В Москве народ богатый, одних бояр сколько!
   – Ну-ну! Григорий, там, в трюме, стекло оконное есть. Погрузи его со своими ребятами осторожно – и ко мне домой. Иван знает, что делать. А я на торг с Мигелем схожу.
   Испанца надо было одеть по русской моде – ни запасной рубахи, ни исподнего, ни портов у него не было. Кроме того, Михаил хотел приобрести Маше подарок.
   В лавках выбрали то, что понравилось Мигелю, – он явно тяготел к ярким краскам. К синим штанам Мигель выбрал зеленую рубаху. А еще взяли легкую летнюю шапку – ходить с непокрытой головой для мужчины было непотребно.
   – Мигель, ты оружием каким владеешь ли?
   – Абордажной саблей, шпагой.
   – В поход хочу тебя взять летом.
   – Я готов, господин.
   – А на лошадях когда-нибудь ездил?
   – Приходилось, но на корабле мне привычнее.
   – Будет и корабль, будет и лошадь.
   – Страна у вас огромная, хозяин, никогда бы не подумал, что такие есть.
   На торгу Михаил выбрал для Маши подарок – тоненький головной обруч с височными кольцами. Обруч был из серебра, тонкой работы.
   А потом направились в немецкую слободу, к знакомому оружейнику.
   Штоф встретил Михаила и Мигеля, как старых знакомых – не забыл еще.
   – Гутен таг!
   Михаил ответил по-немецки, и хозяину это явно понравилось.
   – Ну как, не подвел арбалет?
   – Нет, хочу еще болтов к нему взять и Мигелю – саблю или шпагу.
   – Герр, судя по имени, испанец?
   – Вы угадали.
   – Тогда у меня найдется для него великолепная шпага из Толедо.
   Мигель услышал про Толедо и встрепенулся.
   Немец вынес из задней комнаты оружие.
   Мигель вытащил шпагу из ножен, осмотрел клинок. Отступив к двери, сделал несколько взмахов.
   – Шпага хороша. – Он вопросительно посмотрел на Михаила.
   – Тогда берем.
   Михаил рассчитался с хозяином. Тот завернул покупки в холстину – ходить по городу с оружием позволялось лишь воинам. Ножи под запрет не попадали.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация