А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хождение за тридевять веков. Торговый гость из будущего" (страница 18)

   – Зачем? Он его нашел! – Верроккьо снова указал кистью на фрески. – Сам святой Лука, я уверен, будет в восхищении от его фресок.
   – Прощайте, – Михаил откланялся.
   Для учителя Леонардо его ученик в первую очередь – художник.
   Михаил не смог встретиться с Леонардо ни в этот день, ни на следующий.
   Меж тем пришла пора уезжать. Пока он доберется до Венеции, будет в самый раз, месяц. И уезжать, не повидавшись, не поговорив с Леонардо, обидно, но он сам где-то скрывается. Наверное, избегает общения с Михаилом. Хотя он и в церкви не появляется, учитель его тоже не видел.
   Михаил расспросил хозяина постоялого двора, как добраться до Венеции, минуя Феррару – не хотелось рисковать, проезжая этот город.
   – А зачем вам вообще ехать через Феррару? Местные жители едут до Римини, что на побережье, а потом морским путем – в Венецию.
   – Будет ли из Римини попутное судно?
   – О, синьор, да в Венецию несколько раз в день идут корабли. А коли монеты звенят в кошеле, так можно нанять парусную лодку. Вмиг домчит – правда, если погода будет хорошая.
   – Спасибо за совет.
   Михаил расплатился за постой, собрал скромные пожитки и направился к почтовой станции, которая располагалась на окраине. Он уже подходил к ней, когда сзади донеслись крики:
   – Синьор Микаэле! Синьор, подождите!
   Михаил остановился, обернулся. Его догонял Леонардо. В руке его болталась картонная папка, а сам Леонардо запыхался от быстрого бега.
   – Успел, – улыбнулся он.
   – Добрый день, Леонардо! Куда же ты пропал? Я даже искал тебя – не хотелось уезжать, не попрощавшись.
   – Как жаль, что вы уезжаете! Я хотел подарить вам картину на память.
   Леонардо достал из папки небольшую, размером в тетрадный лист, картину в плоской простенькой раме и протянул ее Михаилу.
   – Это вам с благодарностью, на память.
   Михаил повернул к себе картину лицевой стороной. На ней был он сам. Картина была выписана мастерски, лицо как живое, с каким-то одухотворенным выражением. И одежда его – та, которая сейчас на нем.
   – Не судите строго, Микаэле, у меня было мало времени, и писал я по памяти.
   – Спасибо, Леонардо.
   Михаил растрогался, обнял Леонардо.
   – Желаю тебе удачи, Леонардо. У тебя все будет хорошо, это я тебе как ясновидящий говорю, как предсказатель будущего.
   – Благодарю вас, Микаэле. И вам удачной дороги. Если будете снова во Флоренции, обязательно зайдите. Здесь у вас появился друг.
   Пассажиры стали садиться в дилижанс. Сел и Михаил, помахав Леонардо на прощание.

   Глава 9
   Путь домой

   В дилижансе Михаил достал из-за пазухи картину Леонардо, полюбовался. Нет, не собой любимым, а мастерством Леонардо. Очень точно было выписано лицо, причем художник очень верно отразил внутреннее состояние Михаила.
   Купец спрятал картину на груди, под курточку. Пожалуй, это самое ценное его приобретение в Италии, причем неожиданное. Стекло что – товар, пусть и дорогой. Продаст он его, выручит деньги – и все. А картина руки самого Леонардо! Ею его потомки будут любоваться.
   Михаил поймал себя на мысли, что потомков – в смысле детей – у него пока нет. И семьи нет, не женат он. Есть дом с прислугой, корабль, дело, которое его кормит, а семьи нет, как нет и любимой женщины. Выходит – не многого он достиг в этом времени. А впрочем – и в своем тоже. Рядовой инженер – без квартиры, положения и семьи.
   Пожалуй, его достаток и положение в Москве сейчас даже предпочтительней: у него деньги, они предполагают свободу действий, и в этом есть своя прелесть. Он может заняться одним делом или другим, не ощущая жесткого временного регламента – к восьми на работу, перерыв на обед, едва ли не ежедневные планерки и еженедельные совещания.
   Но и рисков неизмеримо больше. Не прогадаешь с товаром, так пираты на море настигнут или свои разбойники ограбить или убить могут, а хуже того – татары. Те могут и в плен угнать. Вот уж с чем не ожидал столкнуться Михаил в своей жизни, так это с рабством. Дикость какая-то!
   Он добрался до портового городка Римини и не стал дожидаться попутного судна, а нанял парусную лодку. В порту таких было много, за деньги их владельцы могли доставить желающих в любой город Италии или Греции на побережье – ведь Адриатическое море теплое, и штормы здесь редки.
   На исходе второго дня впереди показалась Венеция.
   – Прибыли, синьор!
   – Давай вот к тому судну!
   – Как скажете, синьор!
   Лодка пришвартовалась к борту их с Пафнутием судна. Тот был на борту и увидел Михаила.
   – Заждались! – радостно закричал он. – Товар-то уже готов, вчера на судно весь день свозили. Ну, здравствуй!
   Он обнял Михаила и с чувством похлопал его по спине.
   – Рад видеть тебя в добром здравии. Чего узнал-увидел?
   – Города посмотрел, а приобрел – вот, – и Михаил достал из-за отворота курточки портрет работы Леонардо.
   – О, парсуна! – так на Руси назывались картины. – Ты гляди, как на тебя похож!
   – Так это же я и есть!
   – Я себе тоже такую хочу.
   – Уже не получится – ехать далеко.
   – Жалко, я бы в трапезной повесил. Погоди-ка, а если мастера этого с собой в Москву взять? Сколько скажет – заплатим!
   – Он фрески в церкви расписывает, не согласится.
   – Жаль, уел ты меня! У нас тоже парсуны не во всех княжеских домах есть.
   Михаил поздоровался со всеми членами команды – как будто домой вернулся. Все лица знакомы, язык родной. Однако на него косились: лицо бритое, одежда чужая.
   Пафнутий высказался:
   – Ты чего так вырядился?
   – А ты хотел бы, чтобы на меня там пальцем показывали? Не заметил разве, что местные одеваются не так и лица бреют?
   – Венеция – город портовый. Какого только обличья людей здесь нет, и никто не удивляется. Вон даже басурмане ходят в халатах и тюрбанах на головах.
   – Я был в глубине страны, там бы на меня как на варвара смотрели. Мне это надо?
   – Может, и вправду так надо?
   – Пойдем в трюм, товар покажешь.
   Они спустились в трюм. Он и в самом деле был уставлен корзинами со стеклянными изделиями. Михаил вытащил вазу, полюбовался ею и вернул на место.
   Уже стали выбираться по трапу на палубу, как Пафнутий спросил его:
   – А варвар – это кто?
   – Как тебе сказать? Ну, почти дикий, необразованный человек.
   – Ага, понял. Так нас там и вправду такими считают?
   – В глазах итальянцев, да и многих других народов мы так и выглядим. Они ведь всерьез думают, что у нас медведи по улицам ходят.
   – Нет у нас такого! – возмутился Пафнутий.
   – И ходим мы в шкурах, как древние люди.
   – Не шкуры это, а меха! Потому как холодно у нас! К тому же это красиво. Вон у них зима, а тепло. Пусть бы они у нас походили зимой в таких коротких портах, как на тебе! Тьфу, срамота!
   – Не плюйся. Уйдем из Италии – я переоденусь. А в этом платье мне с местными общаться проще, за своего принимают. Продукты и воду на обратный путь взяли?
   – Еще несколько ден назад.
   – Славно.
   Михаил задумался.
   – О чем думаешь, Михаил?
   – Каким путем назад возвращаться будем?
   – А чего думать? Каким сюда шли.
   – Там даны, пошлину взять могут.
   – Ночью проскочим.
   – Ты же фарватера не знаешь. Ну, проще – расположения отмелей, скал подводных.
   – Это да.
   – Есть три пути назад.
   – Да? Про то не ведаю. Ну-ка, поясни.
   – Один, самый близкий, – через пролив Босфор, в Черное море, а оттуда – по Днепру вверх. Но Константинополь турки взяли, переименовали его в Истамбул, пролив цепью железной перегородили. Не знаю, пропустят ли? Даже если пройдем, платить придется. Второй путь ты уже знаешь – мы им сюда пришли.
   – А третий?
   – Северный. Огибаем северные страны и приходим в Холмогоры. Оттуда – по Двине да по рекам до Москвы.
   – Далеко, наверное? – Пафнутий почесал затылок.
   – И дальше, а главное – холоднее. Моря там суровые, шторма частые.
   – М-да, у нас ведь зима сейчас. А главное – у команды теплой одежды нет.
   – Про какую одежду ты говоришь, Пафнутий? Там сейчас все льдом сковано, какое плавание?
   – Так ведь пока дойдем, потеплеет небось.
   – Тогда остается прежним путем идти. К тому времени и Нева, и Ладога, и Онега ото льда очистятся.
   – Решено. Когда отплываем?
   – А чего тянуть? Только проедаться здесь будем. Завтра поутру и отчалим.
   – Договорились. Я бы еще бочонок вина прихватил – привык к местному вину.
   – До вечера время есть, купи.
   Михаил сошел на берег. В порту было несколько лавок, где продавались товары для моряков. В них было все, что требовалось мореходам: просмоленные канаты, пеньковые веревки, тали, гвозди. Были там и продукты – копченые окорока, сушеное мясо, крупы, соленая и вяленая рыба, сухофрукты и, непременно, вино. Из разных провинций, в разных емкостях – от оплетенных кувшинов до здоровенных бочек.
   Михаил попробовал вина на вкус, выбрал бочонок тосканского на пять ведер и трехведерный бочонок довольно приятного на вкус вина из Неаполя. Не удержался, чтобы не купить почти мешок копченой рыбы. Золотистая, просвечивающая на солнце, истекающая жирком, она сводила с ума непередаваемым запахом. Разве удержишься?
   Михаил рассчитался, и прислуга лавочника на тележке отвезла покупки прямо к кораблю.
   Пафнутий рыбку учуял сразу.
   – Дай попробовать.
   – Бери, не жалко.
   Купец взял рыбку, очистил, вцепился в мясо зубами, прожевал.
   – М-м-м! Вкуснотища! Ты где брал?
   – Вон там, в лавке – на голубой вывеске парусник нарисован.
   – Пойду-ка и я куплю.
   Чтобы не дразнить команду, Михаил раздал всем по рыбине, и мешок сразу наполовину похудел.
   Мужики расправились с рыбой довольно быстро.
   – Да, умеют же коптить!
   – У нас не хуже, места знать надо!
   – Не скажи, здесь рыба другая – ты у нас такую видел? То-то!
   Вернулся Пафнутий. Прислуга толкала за ним тележку. Обычно прижимистый купец на этот раз купил два мешка разной рыбы и два копченых окорока.
   – Будет чем в плавании побаловаться, не все сухари с солониной есть.
   Утром, едва рассвело, они позавтракали окороком со свежим хлебом и запили все это винцом. Пафнутий вздохнул:
   – Каждый день бы так есть, да денег не напасешься.
   – Итальянская провизия скоро закончится, а вспоминать долго будешь. И купил бы, да негде.
   Они оттолкнулись от причала веслами и осторожно вышли на середину бухты. Паруса поднимать опасались – вокруг шастали лодки рыбаков и мелких торговцев, не подмять бы их под себя.
   Плыть по Адриатике было одно удовольствие. Спокойное море, теплая вода, легкий попутный ветер, и никаких разбойников, коими кишели воды Средиземного моря. За порядком вокруг берегов Италии следил флот генуэзцев. У них были торговые колонии, и товар везли морем. Торговый флот большой, требовалась защита и охрана. Но сейчас – просто отдых.
   Оба купца возлежали на палубе, не спеша попивали винцо и наслаждались видами близких берегов.
   – Вот как ни смотрю, Михаил, у них то горы, то вода, как в Венеции. Откуда хлеб берут да виноград?
   – Ну, виноград и на склонах гор хорошо растет. Немного полей под пшеницу есть в самой Италии, в глубине. Много пшеницы и сарацинского зерна везут из других стран. У итальянцев даже суда специальные есть, зерновозы называются. Только они не в мешках возят, как мы, а в амфорах больших.
   – Это что такое?
   – Кувшины большие, ведер на двадцать-тридцать.
   – Ого! И откуда ты все это знаешь?
   – Так я же по Италии целый месяц ездил, насмотрелся.
   – Ну да, ну да. А я сиднем просидел, даже Венецию толком не посмотрел. Кругом эти каналы. Пешком не пойдешь, а на лодке дорого.
   Михаил достал портрет, подаренный Леонардо, полюбовался.
   – На себя не налюбуешься? – не удержался Пафнутий.
   – На работу.
   – Купи зеркало и смотри бесплатно.
   – Я за портрет не платил, это подарок.
   Но Пафнутий ничего не ответил. После вина да еще на солнышке его разморило, и он уснул, испуская богатырский храп. Команда посмеивалась, но беспокоить купца не решалась.
   Михаил прошел на нос судна, уселся верхом на борт. Красота! Вода под носом лазоревая, под форштевнем кипит и пенится, справа тянутся холмистые, покрытые лесом берега, чайки летают, время от времени ныряя в воду и выхватывая рыбу, солнце пригревает. А на Руси сейчас морозы трещат, снег в иных местах по грудь лежит, ветер пронизывающий. Даже не верится!
   На ночь они приставали к берегу в удобных бухтах, разводили костер, варили похлебку. А на день сажали на нос впередсмотрящего – прибрежные воды изобиловали подводными скалами, и разбить судно можно было запросто. Кроме того, впередсмотрящий мог вовремя заметить и предупредить о разбойниках. Сейчас их не было, но скоро предстоит войти в Средиземное море, где на горизонте ливийские и тунисские берега видны, а оттуда только и жди напастей. Им бы только до Португалии добраться, а там уже Франция, Англия… Там спокойные воды, англичане пиратов без разговоров на реях вешают.
   Самое узкое и опасное место в районе, где Средиземное море соединяется с Атлантикой. Отсюда до африканских берегов рукой подать. Карфаген хоть и разрушен римлянами давно, но жители его плавать на лодках не разучились. Когда-то флот карфагенский был самым большим, а корабли – лучшими на Средиземноморье. Правда, все это – в прошлом.
   Дня через три они обогнули южную оконечность – подошву «итальянского сапога». Вода за бортом сразу изменила цвет, стала более мутной. Изменился и характер ветра. Он мог быть то попутным, а то полдня встречным, и тогда приходилось идти на веслах. Но хуже всего был ветер с юга, с африканских берегов. Он нес песок, больно секущий кожу и забивающийся в нос, уши, рот. Вся одежда становилась пыльной. И еще этот ветер приносил жару, с ним чувствовалось знойное дыхание африканских пустынь.
   – Представляю, как тяжело людям в таком пекле. Там только верблюдам хорошо, – как-то сказал Михаил, разглядывая проплывающие на горизонте далекие африканские берега.
   – А это кто такие? – лениво осведомился Пафнутий.
   – Животные такие, с двумя горбами. Наедятся верблюжьей колючки, выпьют полбочки воды и потом могут по две недели не есть и не пить.
   – Да ну! – От удивления Пафнутий даже сел на палубе, дремоту как рукой сняло. – И что же эти верблюды делают?
   – Известно что: караванами ходят, грузы возят – ну как у нас лошади. По пустыне на повозке не проедешь, все грузы только на верблюдах или на лошадях перевезти можно, во вьюках. Но лошадям корм нужен, вода. В пустынях оазисы есть, как раз на длину дневного перехода. Там и вода есть, и овес для лошадей.
   – Продумано, – удивился Пафнутий.
   – Зато в пустынях ориентиров нет. Чуть отклонился в сторону – и все.
   – Что все? – не понял Пафнутий.
   – Животные от голода и жажды погибнут, пыльная буря песком засыплет. Конец каравану. Был – и нет его.
   – Жуть какая! – поежился Пафнутий. – На корабле лучше!
   – Кому как. Всякие там бедуины да нумидийцы – они к караванам привыкли.
   На ночь причалили к берегу, поели. К Михаилу подошел Григорий.
   – Хозяин, я вот что приметил. Ночью ветер нам попутный дует, а днем встречный. Может, поднимем паруса и ночью пойдем?
   – А скалы и отмели?
   – А мы мористее отойдем. К тому же луна полная, видно вокруг.
   – Добро. Только впередсмотрящего на нос посади. И еще. Когда мы ночевали, ты видел, что суда на корме фонари зажигают? Видимо, у них положено так.
   – Видел – так и на Балтике то же самое. И фонарь масляный у нас есть.
   – Тогда действуй.
   Команда погрузилась на судно. Двое впередсмотрящих – на носу и Григорий на рулевом весле бодрствовали, а остальные улеглись спать на палубе.
   Ветер дул попутный, ровный. Надутый им парус бодро влек кораблик вперед. И спать команде было комфортно: жары нет, только вода журчит за бортом.
   Далеко от берега Григорий не отходил, держался от него мили за две-три, чтобы огоньки из окон прибрежных домов были видны.
   Таким образом, за ночь, без ненужных приключений они прошли довольно много. Утром оба улеглись спать, и судном управляли люди Пафнутия.
   За сутки удалось пройти немногим более ста миль – дистанция очень даже приличная. Решили и дальше так же идти, приставая к берегу лишь для приготовления пищи.
   Вот и сейчас они пристали в небольшой удобной бухте, где уже стоял торговый корабль. Команда развела костер, сварили кулеш, поели, а посуду снесли на судно.
   От соседнего корабля, стоявшего в полсотне шагов, подошел купец в богатых, расшитых золотом одеждах. Выглядел он, как персидский шах, только тюрбана не хватало, а оказался португальцем.
   – Да сопутствует вам удача! – начал он, подойдя.
   – И тебе удачи, торговый гость, – поприветствовали его Пафнутий и Михаил.
   – Куда путь держите?
   – На Балтику.
   – Слышал, но сам там не был. Вы, как я вижу, уже готовитесь к отплытию?
   – Да. Мы поужинали, теперь можно и отчаливать – ветер попутный.
   – Вы, наверное, в наших водах впервые?
   – Угадали.
   – Ночью здесь плавать опасно, разбойники всех мастей только и ждут, когда кормовой огонь покажется.
   – Но мы же своими глазами видели, как у италийских берегов торговые суда ходят.
   – Это на юге, у Мессины. А мы на траверзе острова Эльба. Вон он! – купец показал рукой. Но на море уже смеркалось, и остров не был виден.
   – Предлагаю завтра вместе идти. Я здешние воды знаю. И не вдоль берега, а напрямую, к Корсике. Оттуда к Тулону французскому напрямую выйдем, миль пятьдесят-шестьдесят срежем.
   Михаил перевел слова португальца Пафнутию. Тот уже не удивлялся, что Михаил знает язык.
   – Пожалуй, можно, – секунду подумав, согласился Пафнутий. – За ночь мы все равно больше не пройдем, а здесь путь срежем.
   – Мы согласны, – дал португальцу ответ Михаил. – Тогда после завтрака отплываем вместе.
   Португалец явно обрадовался. Может, он от природы трусоват был, а может, уже насмотрелся на пиратов.
   Морские разбойники старались без нужды купцов не убивать, а брали в плен, отпуская потом за выкупы. Ну а судно вместе с грузом становилось трофеем пиратов. Оно использовалось для торговли купцами, имеющими отношение к пиратам, или продавалось, так как торговые суда не годились для пиратских действий. Они были слишком тихоходны, зачастую с глубокой осадкой, и под веслами шли хуже – не то что пиратские галеры.
   Утром, едва успев позавтракать, они вышли из бухты. Первым шло судно португальца. Он сразу отвернул от италийского берега в открытое море, строго на запад.
   Уже через два-три часа вдали показалась земля. Издалека ее можно было принять за континент, настолько был велик остров.
   Еще часа через три подошли на траверз острова, оставив его слева. Были видны скалистые берега, почти лишенные растительности.
   А португалец шел дальше.
   К полудню, когда остров уже остался позади, ветер стал стихать, и паруса безвольно обвисли.
   Опасения португальца были не беспочвенны. Средиземное море в XV веке было центром пиратства. Не брезговали морским разбоем каталонцы, валлийцы и андалузцы. Были даже португальские пираты, имевшие базу на африканском побережье, в Сеуте. Но главенствовали пираты-мусульмане.
   Турецкий пират греческого происхождения Хайр-ад-дин, которого прозвали Барбароссой за рыжую бороду, вместе с братом Аруфием сколотил из мелких пиратов Магриба, северного побережья Африки, большой флот. Он сразу заявил турецкому султану Сулейману Великолепному о покорности и получил звание беглейбея. Титул был довольно высокий, в Османской империи его имели всего семь человек.
   Барбаросса провел первую успешную морскую кампанию, изгнав испанцев с алжирского острова Пеньон, после чего получил титул паши Алжира. Он перестроил и расширил алжирский порт, сделав его центром пиратства, корабельной базой пиратов Магриба. Когда было необходимо, Хайр-ад-дин заключал временные союзы с другими пиратами, чаще всего – сицилийскими пиратами-тамплиерами. В дальнейшем, в 1534 году, Барбаросса был назначен главным адмиралом Османской империи, завоевал Тунис.
   Основу пиратского флота составляли три типа судов.
   Шебека – крупное, как правило, трехмачтовое судно с косыми, называемыми латинскими парусами – за счет их судно могло двигаться при боковом ветре. Имела длину 25–35 метров, более узкий корпус, чем у каравеллы, за счет чего превосходила ее по скорости и мореходности.
   Фелюга – небольшое двухмачтовое судно с очень небольшой, не более метра, осадкой. Им было удобно действовать на мелководье.
   Доу – одномачтовое судно индийского типа с косым парусом. Доу имела команду до десятка человек – в отличие от шебеки, несшей на борту до сорока-пятидесяти пиратов.
   Как правило, пираты в море маскировались под торговые суда разных стран, вывешивая их флаги. Только перед нападением для устрашения противника вывешивался «веселый Роджер» – черный флаг с черепом и костями. Если команда судна, атакуемого пиратами, активно сопротивлялась, пираты поднимали флаг с изображением песочных часов. Это предвещало, что команду в плен брать не будут, предстоит резня.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация