А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хождение за тридевять веков. Торговый гость из будущего" (страница 17)

   Дух Леонардо тянулся к знаниям, мозг жадно поглощал учение о работе с металлами, его влекло черчение, скульптура, моделирование. Наверное, не было отрасли человеческого знания, которая не привлекала бы великого итальянца. Но говорить ли ему об этом? Или пусть идет своим чередом – ведь от судьбы не уйдешь? Он и без Михаила останется в памяти потомков на века, а может быть, и на тысячелетия. Скажи он ему не то, и ход истории, великие творения Леонардо могут стать не такими. Велик груз ответственности.
   Михаил не мог уснуть почти до утра, однако встал с хорошим настроением, с ощущением душевного подъема. Люди этого времени просто не могут оценить величие гения, живущего рядом с ними. С другой стороны – откуда им знать? Ведь Леонардо еще молод, и все его творения впереди.
   Михаил с аппетитом поел и выпил кружку легкого тосканского вина. Что-то пристрастился он в Италии к вину за трапезой, но здесь это в порядке вещей, и алкоголиком никто не стал. «Надо было вчера указать более точное время встречи», – укорил себя Михаил.
   Он погулял немного по городу и зашел во вчерашнюю харчевню. Время было полуденное, и вскоре сюда начал собираться народ.
   Михаил занял вчерашнее место.
   Вскоре появился Леонардо.
   – Здравствуй, Микаэле! Я не слишком долго заставил себя ждать?
   – Не слишком. Садись. Чем тебя угостить?
   – Вином, сыром и тартеллини.
   – Может быть, мясом, рыбой?
   – Я это не ем.
   – Хорошо.
   Михаил сделал заказ. Он не знал, а может быть, и забыл, что Леонардо вегетарианец.
   Пока ждали закуски, выпили по кружке вина. Было видно, что Леонардо не терпелось поговорить, но надо было соблюдать некоторые принятые в обществе приличия. Начать серьезный разговор сразу, без прелюдий, считалось невежеством.
   – Как идет работа над заказом? – поинтересовался Михаил.
   – Понемногу. И мне кажется, что ангел, которого я пишу, получается лучше, чем у учителя.
   – Не слишком смелое заявление для ученика?
   Леонардо смутился.
   – Я могу провести вас в церковь, показать фреску. Правда, до окончания работы еще далеко.
   – Да, я бы с удовольствием посмотрел.
   – Вы многое вчера сказали верно. Я верю, что вы видите будущее, – ведь о начатой картине «Мадонна с вазой» никто не знал, даже мои друзья. Я никому ее не показывал. Что сулит мне мое будущее? – Леонардо протянул Михаилу руку. Господи, Михаил уже и забыл, что вчера предсказывал по руке, как хиромант. Он вгляделся в линии на ладони.
   – Тебя ждет великое будущее, Леонардо. Будут трудности, но ты их преодолеешь. Тобою будут созданы многие великие полотна и фрески, которыми будут любоваться люди многие десятилетия и даже века спустя после твоей смерти.
   – А когда я умру? – перебил его Леонардо.
   – К сожалению, мы все не вечны. Уйдешь и ты. Но будет это очень не скоро. Ты станешь близким другом французского короля, будешь жить в Кло-Люсе, близ Амбуаза, королевского замка, и умрешь в окружении учеников в возрасте шестидесяти семи лет.
   – У меня еще много времени, – неожиданно твердым голосом сказал Леонардо.
   – Это так, – согласился Михаил.
   – Насколько я помню, вы говорили об учениках. Стало быть, детей у меня не будет?
   – Ты проницателен, Леонардо.
   – Вы инженер, Микаэле?
   – У тебя хорошая память, – Михаил и сам не заметил, как стал называть Леонардо на «ты». Он чувствовал себя многоопытнее этого итальянского паренька, хотя был старше его ненамного.
   В это время в харчевню ввалилась вчерашняя компания молодых людей.
   – Вот ты где, Леонардо! А мы тебя ищем по всему городу, – с порога закричали они.
   – Нам не дадут поговорить, – быстро произнес Леонардо. – Встретимся здесь же завтра в полдень.
   – Согласен, – так же быстро, не раздумывая, ответил Михаил.
   Они выпили вина, и Михаил откланялся. Микаэле попытался его задержать.
   – Сегодня моя очередь узнать будущее, – разочарованно протянул он.
   – В другой раз, парень, – отшутился Михаил. – У тебя хорошая карма.
   – Что? – не понял Микаэле. – Какая карма?
   Но Михаил уже вышел. Из окружающих Леонардо парней никто не сможет даже приблизиться к его гению – так зачем же попусту тратить на них время?
   Он вновь прогулялся по городу, потом пообедал – по времени это был ранний ужин – и завалился спать: сказывалась бессонная ночь.
   Зато утром он встал бодрый, полный сил. Главное, что он заинтересовал Леонардо – ведь тот сам предложил встретиться вновь. И Михаилу было интересно пообщаться с будущим гением Возрождения – кто из его современников может похвастаться общением с ним? Эх, видеокамеру бы сюда – записать их общение и показать потом друзьям! Вот только будет ли для него это «потом»?
   В полдень следующего дня он входил в знакомую харчевню – там за столом его уже дожидался Леонардо.
   Едва увидев Михаила, он вскочил и бросился ему навстречу. Поздоровавшись, сказал:
   – Микаэле, идемте со мной.
   Они пришли в церковь, где Леонардо помогал учителю Верроккьо расписывать фрески.
   – Смотрите, – показал Леонардо Михаилу, – вот этого ангела расписывал я, а вот этого – мой учитель.
   Михаил залюбовался. Фрески еще не были закончены полностью, но фигуры ангелов были готовы. Ангел Леонардо был выписан не рукой подмастерья – в том, как он был написан, чувствовался талант большого мастера. Рядом с ним ангел Верроккьо выглядел работой ученика.
   – Ну, как? – Леонардо явно не терпелось узнать мнение Михаила.
   – Не могу придраться, работа великолепна, – не стал кривить душой Михаил.
   – Я обещал показать вам мою работу, и теперь можно идти пить вино. Хотя… – Леонардо замешкался.
   – Нам не дадут поговорить твои друзья? – догадался Михаил.
   – Именно так. И дома тоже.
   – Тогда идем ко мне, на постоялый двор, – предложил Михаил.
   – А это удобно?
   – Вполне.
   Они пришли на постоялый двор, заказали у хозяина кувшин вина и закуски в номер. По крайней мере, тут им никто не сможет помешать.
   Михаил чувствовал, что Леонардо тянется к нему, да и сам он испытывал добрые, теплые чувства к этому итальянцу. А еще – уважение. Этот человек силой своего ума и таланта сумел войти в историю человечества навеки, прославив себя и свою страну.
   Слуга принес кувшин вина и закуски.
   Немного выпив и перекусив, они начали беседу. Первым заговорил Леонардо.
   – Вы знаете, Микаэле, меня в этом мире привлекают многие ремесла, искусства и знания. Мне хочется заняться всем, но я понимаю, что нельзя объять необъятное. Однако я чувствую силы и желание попробовать себя в разных ипостасях.
   – Молодости свойственны такие порывы.
   – Вы так говорите, как будто намного старше меня.
   – Тело лишь видимая оболочка, оно всего-навсего вместилище души. А душа бессмертна, – уклонился от ответа Михаил.
   – Воистину, ответ мудреца или священника! – пришел в восторг Леонардо. – Вы верующий?
   – Да. Я христианин, как и ты, только не католик, а православный. И давай не будем трогать теологию – я не философ и не священник. Мне нравятся твои художественные работы и фрески, но я инженер, и мое призвание – механика.
   – О, как мне это близко и интересно! Постойте, Микаэле, вы сказали – мои работы и фрески? Но вы ведь видели только одного ангела на фреске, а сказали во множественном числе.
   – Потом будут еще.
   Леонардо посмотрел недоверчиво.
   – Если бы вы не пили вина и не ели, я бы подумал, что ко мне спустился сам Господь или мой ангел.
   – Ты ошибаешься, Леонардо. Я человек из плоти и крови, и могу доказать это. Вот сейчас уколю себя иглой или ножом, и выступит кровь – так же, как и у тебя.
   – Не надо, я верю. И все же чувствую – вы не такой, как другие люди, как мои друзья, как жители Флоренции.
   – Конечно, не такой, – согласился Михаил, – я из другой страны.
   – Нет, я не то хотел сказать. У вас другой склад ума, и я чувствую, что вы говорите мне лишь малую часть того, что знаете.
   – А разве ты сам открывался друзьям до дна?
   – Не во всех вопросах, – был вынужден признать Леонардо. – Да, разумом я понимаю, что вы чужестранец, у вас другие традиции, другое воспитание и образование – этого только глупец не поймет. Но я чувствую не разумом – интуицией, наверное, или душой – я даже не знаю, как правильно объяснить, что вы не такой, как другие люди.
   – Я объяснял тебе, Леонардо, – я человек просто из другой страны.
   – Ладно, не будем спорить, – неожиданно легко согласился Леонардо. – Меня давно привлекает механика. Если вы инженер, я бы хотел получить у вас консультацию.
   Он пошарил глазами по комнате.
   – Бумаги нет. Я живу недалеко, позвольте отлучиться ненадолго?
   – Конечно.
   Леонардо порывисто вскочил и вышел из комнаты.
   «А ведь действительно, – подумал Михаил, – его ум, как хороший компьютер, способен делать выводы». Ведь чуть не раскусил его, Михаила, что он не тот, за кого себя выдает. А признаваться, что он человек из другого времени, Михаил не хотел – как-то воспримет Леонардо такое признание? Может донести в церковь о ненормальном чужестранце, но, скорее всего, начнет расспрашивать о будущем мире. Однако готов ли его мозг воспринять такую информацию? К тому же, он может не удержаться и поделиться услышанным с друзьями. А те – дети своего времени, с узким кругозором и скудными знаниями, они могут поднять Леонардо на смех. Нет, открываться нельзя!
   Леонардо вернулся быстро, держа в руках тонкую картонную папку с длинными тесемками. Достав оттуда листы бумаги, он выложил их на стол со словами:
   – Мне проще и быстрее нарисовать, чем объяснять словами.
   Леонардо рисовал углем – вроде толстого грифеля. Сделав набросок, он отступил в сторону.
   Михаил подошел, пригляделся. Так это же прожектор с линзой! Вот светильник в ящике, на одной стороне – круглое отверстие с линзой.
   – Это осветительный прибор, дающий луч света, – сказал Михаил.
   – Верно! – удивился Леонардо. – У вас в стране уже есть такие?
   – В Московии нет.
   Леонардо покачал головой, перевернул лист и сделал новый эскиз.
   Михаил наблюдал за появляющимися на бумаге линиями и сразу же, когда стал понятен замысел, хотя эскиз и не был еще завершен, сказал:
   – Это телескоп с двумя линзами. Он помогает видеть далеко, но главное – не в перевернутом виде. И с двумя линзами увеличение больше. А можно поставить четыре, но только попасть в фокус.
   – Да, именно так!
   У Леонардо покраснело лицо, и он внимательно посмотрел на Михаила.
   – Продолжай, – лишь коротко ответил тот.
   И Леонардо снова взялся за уголь. В этот раз он рисовал дольше, но линии на бумаге делал уверенно, одним движением.
   – Колесцовый замок для аркебузы – для поджигания пороха вместо фитиля, – заключил Михаил.
   Леонардо уселся на стул, но потом вскочил и забегал по комнате. Он бросал на Михаила взгляды, то полные удивления, то негодующие, то пытливые. Выражение его карих глаз менялось ежесекундно.
   – Не может быть! – вдруг воскликнул он. – Никто не видел моих эскизов, я никому их не показывал и никому пока не говорил. Как вы могли узнать?
   Михаил взял уголек из руки Леонардо и нарисовал колесо.
   – Это что?
   – Колесо.
   – А это? – Михаил нарисовал дом.
   – Дом.
   – Ты ведь не знал мою задумку, но сразу угадал – вот и я так же. Я же механик! Любая техническая вещь мне понятна.
   Леонардо вроде бы успокоился, но все-таки с сомнением спросил:
   – Колесо и дом можно увидеть везде, догадаться нетрудно. Но я набросал эскизы тех приспособлений, которых никто не видел.
   – Глядя на твои эскизы, я догадался. Это ведь не так сложно, ты убедился сам.
   Леонардо воспрял духом, схватил уголек и набросал эскиз танка. Это не был танк в привычном смысле слова, скорее – движущаяся повозка, прикрытая сверху листами железа с бойницами для стрельбы из лука. Находящиеся внутри воины передвигали ее сами. Фактически – небольшая передвижная крепость.
   Михаил задумку понял, но раскритиковал:
   – Стоит колесу попасть в яму, как все остановится.
   – Воины, находящиеся внутри, могут приподнять ее и перенести.
   – Но тогда и чужие воины, враги, могут приподнять ее и перевернуть, а затем перебить защитников. Или поджечь снизу факелами или греческим огнем.
   – Это правда, – согласился Леонардо и набросал еще один эскиз.
   Михаил присмотрелся. На бумаге был изображен большого размера винт, скорее – шнек.
   – Орнитоптер?
   – Точно! Но этого не может быть! Я давно наблюдаю за птицами, за их свободным полетом. Человек лишен крыльев, но если ему их дать, он тоже сможет летать. Это так прекрасно!
   Михаил молча начал складывать из листка бумаги самолетик. Обычный бумажный самолетик, который в детстве делал каждый мальчишка. Леонардо внимательно следил за его руками, не понимая, что тот делает.
   Когда самолетик был готов, Михаил покрутил им перед лицом Леонардо, отошел в угол и запустил. Самолетик описал полукруг, взмыл к потолку и мягко приземлился.
   – Можно мне? – Леонардо был возбужден.
   – Валяй!
   Итальянец схватил бумажный самолетик и неловко кинул. Самолетик пролетел от окна до двери. Леонардо поднял его и стал разглядывать.
   – Если сделать эту штуку большой, она сможет нести человека?
   – При определенных условиях сможет.
   – При каких? – глаза Леонардо горели азартом.
   – Как ты понял, бумажный самолетик держат в воздухе вот эти крылья. Они опираются на воздух, и чем больше скорость, тем лучше опора, – попытался примитивно ответить Михаил. – А условия такие: можно столкнуть самолетик с возвышенности, и он будет парить. А можно заставить его взлететь с земли, разогнав натянутым жгутом из скрученных воловьих жил – такие применяются в катапультах для метания камней.
   – Я понял главное – принцип! Как я вам благодарен! Наверное, страна, имеющая таких механиков, как вы, богата и процветающа!
   – Не все так просто, Леонардо! Мало изобрести и даже сделать и испытать свой аппарат. Надо, чтобы он оказался нужен, необходим в данный момент. Опередишь время, и никто не обратит на него внимания, опоздаешь – тебя опередят другие. Изобретения получают дорогу в жизнь, когда они жизненно необходимы, когда пришло их время.
   – Как правильно вы сказали! Вы не только механик, вы философ!
   – Ты забыл – я еще и купец, мне скоро надо быть в Венеции и с товаром вернуться домой.
   – Проклятье! Я только нашел человека, близкого мне по духу, ниспосланного мне самим Богом – и нам предстоит расстаться! Это невыносимо!
   – Увы, Леонардо! Вся жизнь состоит из находок и потерь!
   В дверь постучали.
   – Войдите! – отозвался Михаил.
   Вошел слуга.
   – Можно ли мне забрать пустую посуду? Время уже позднее.
   Михаил и Леонардо дружно повернули головы к окну. Солнце краешком диска уже коснулось горы на западе, да и в комнате было не так светло. За разговорами они не заметили, как пролетел день.
   – Да, конечно.
   – Так кувшин наполовину полон.
   – Разлей по кружкам, мы допьем.
   Слуга, прихватив почти нетронутую закуску и пустой кувшин, вышел.
   – Предлагаю тост за наше приятное знакомство, – поднял кружку Леонардо. – Я заинтригован вашими знаниями.
   – С удовольствием!
   Чокнувшись кружками, они выпили.
   – Микаэле, мне неудобно: я отнял у вас целый день и оставил голодным.
   – Не беспокойся, мне приятно было с тобой общаться. Приходи завтра, если пожелаешь.
   – Завтра не могу – надо показаться в церкви. Мой учитель Верроккьо и так уже злится, говорит, что я лентяй и пропадаю неизвестно где. Но я впервые встречаюсь с механиком, и мне интересно. А можно мне забрать с собой эту бумажную птицу?
   – Конечно, бумага же твоя.
   Леонардо, извиняясь за столь поздний уход, собрал листы бумаги и сложил их в папку. Бережно прижав к груди бумажный самолетик, он вышел.
   Хм, как странно устроена жизнь. В душе Михаил преклонялся перед гением этого парня. С ним будут водить дружбу монархи, его картины будут выставляться в музеях, к его фрескам будут водить туристов, и имя Леонардо не будет покрыто забвением и пылью веков. А он пьет с ним вино, ест сыр и виноград, запросто беседует и даже удивил сегодня бумажным самолетиком. Неизвестно, кем считает Леонардо Михаила – механиком, предсказателем, чудаковатым чужеземцем, но им взаимно интересно друг с другом. Хотя какие-то подозрения у Леонардо есть, только неясно, в чем они заключаются. Может быть, он видит в нем чужеземного шпиона?
   Михаил выспался, утром хорошо поел и отправился бродить по городу. В конце концов, надо осмотреть архитектуру, мосты. Как это ни прискорбно, но скоро, всего через несколько дней, ему придется уезжать.
   На площади собрался народ. Слышались восторженные крики, аплодисменты, играла флейта.
   Михаил протиснулся вперед.
   Выступали бродячие артисты. Ходил по натянутому канату канатоходец, выступала изящная и гибкая танцовщица. Потом заиграла шарманка, и обезьянка, сидя на плече у шарманщика, стала вынимать для желающих из ящика записки с предсказаниями. Потом запела девушка. Голос у нее был звонкий, чистый и сильный.
   Итальянские песни всегда нравились Михаилу: напевные, мелодичные – не то что у немцев; под их песни только маршировать. И язык немецкий грубый, на нем только команды солдатам отдавать.
   Михаил и сам не заметил, как вместе со всеми стал подпевать припев. Сидящий рядом с ним синьор в богатых одеждах – бархатной малиновой курточке, таком же берете с золотой брошью на нем и темно-зеленых штанах – тоже подпевал. Но когда песня закончилась и вышел фокусник, он недовольно сморщил нос.
   Фокусник сначала довольно ловко жонглировал кольцами, а потом стал показывать немудрящие фокусы. Получалось у него не очень, и публика стала негодующе свистеть.
   Михаил знал один немудрящий фокус, которому его научил приятель в институте. Показывать его можно было везде и без предварительной подготовки. Заключался он в исчезновении монеты и появлении ее из самых неожиданных мест – изо рта, из уха. Михаил сначала долго тренировался, чтобы фокус получался без сучка без задоринки.
   Он повернулся к синьору, стоящему рядом:
   – Вы не одолжите мне один сольди? Я вам его тут же верну.
   Богатенький синьор скривился, но монету из кошелька вытащил.
   Михаил взял ее пальцами, сделал несколько пассов и показал пустую ладонь. Потом хлопнул себя по уху и достал монету из другого уха.
   Глаза богатенького синьора округлились от удивления, а стоящая рядом с ним женщина, вероятно, жена, взвизгнула от восторга.
   – Еще!
   Михаил покрутил монету в пальцах, а затем она исчезла – он показал пустую ладонь. Протянув руку к шляпке женщины, он снял монету с поля шляпы и вернул синьору.
   Стоящие рядом люди зааплодировали, закричали «браво!».
   – Синьор, вот так делают фокусы.
   – Вы из этих? – кивком головы синьор показал на артистов.
   – Нет, я торговый гость, чужестранец.
   – О! Я думал, что вы итальянец, у вас такое чистое произношение!
   – Вы мне льстите, всего доброго, – Михаил отвесил легкий поклон и ушел с площади.
   Он не спеша шел по набережной, разглядывая мосты. Были они арочные, красивые, каждый с неповторимой архитектурой. А в Москве мосты пока деревянные, Питера же и вовсе еще не существует.
   Вернувшись к вечеру на постоялый двор, он славно поужинал и спросил у хозяина, не интересовался ли им кто.
   – Нет, синьор, – ответствовал хозяин.
   Наверное, у Леонардо дела, должен же он зарабатывать на жизнь.
   Так же прошел еще один день.
   На третий день Михаил сам пошел в церковь, где Леонардо показывал ему незаконченные фрески с ангелом. К своему удивлению, он увидел там богатенького синьора, которому показывал на площади фокусы с монетой.
   – Добрый день, синьор!
   – А, фокусник! Здравствуйте.
   В этот раз синьор был одет в заляпанный красками халат и выглядел, как маляр.
   – Я бы хотел увидеть Леонардо.
   – Я бы сам хотел видеть этого бездельника! Увы, уже три дня он не показывается мне на глаза. Позвольте представиться: Верроккьо, владелец мастерской и наставник этого оболтуса.
   – Микаэле, торговый гость. Впрочем, я, по-моему, уже представлялся. А где он может быть?
   – У него сто дорог, а у меня одна – откуда мне знать? Скорее всего где-нибудь пьет вино с друзьями. Выгнал бы я его, но у мальчика талант, а он дается Богом! Да вы посмотрите на его ангела! – Верроккьо ткнул пальцем в сторону фрески.
   Михаил уже видел творения Леонардо и рядом с ним – ангела Верроккьо. Леонардовский ангел выглядел явно лучше. Но и Христос, написанный учителем, тоже смотрелся великолепно.
   – Вы не поверите, но этот ленивый оболтус скоро превзойдет в живописи меня! Меня, Верроккьо, картины которого висели уже в галерее Уффици и на стенах дворца герцогов Медичи, когда Леонардо еще только родился!
   – Мне кажется, вы слишком требовательны к нему, синьор Верроккьо. У парня талант, причем не только живописца – у него задатки талантливого механика и инженера. Он мечется, ищет свое место в жизни.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация