А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хождение за тридевять веков. Торговый гость из будущего" (страница 16)

   – М-да.
   Это Италия не знала морозов, а на Руси в некоторых районах уже в конце октября лед сковывает реки. Год на год не приходится.
   Италии как единой страны тогда еще не было. Многие города, вроде Венеции, Милана, Генуи, Флоренции были самостоятельными, имели своих князей или королей и зачастую – свои деньги. Впрочем, и на Руси были отдельные княжества, как и в Германии – земли, где были свои курфюрсты.
   Так, на лодке они объездили практически все мастерские и почти везде оставили заказы. Мастерские были маломощные, труд ручной, тяжелый, все время в жаре от стеклоплавильных печей. Зато ни одно изделие не походило на другое, и каждое было красиво.
   Михаил заказал для своего дома и для продажи листовое стекло для окон. Правда, размеры листов были невелики, с локоть в длину и ширину, что предопределяло наличие переплетов в раме, если окно было большим. И стоило стекло изрядно, хотя местами имело искажения и включения.

   Глава 8
   Леонардо

   Поскольку сидеть на месте целый месяц в ожидании исполнения заказа было слишком тягостно, Михаил решил попутешествовать по Италии. Пафнутий сопровождать его отказался.
   – Чего деньги зря переводить? Здесь тепло, вино отменное, и на постоялый двор тратиться не надо – можно жить на судне.
   – Как знаешь, Пафнутий. Я через месяц буду.
   Михаил решил побывать в разных городах. Еще в той жизни он мечтал побывать в Париже, посетить Лувр и Версаль, Вечный город, а еще увидеть Мадрид. До Рима далековато, но некоторые города осмотреть можно. Еще бы, когда в другой раз представится такая возможность? Тем более прошедшие века и войны разрушили многие творения великих зодчих, художников, мыслителей. Увидеть все своими глазами, пощупать, а может, и купить для дома небольшую картину или статую – это ли не везение, это ли не удача? Да, быть может, это – лучшие моменты жизни! Все лучше, чем дышать испарениями венецианских каналов, которые использовались жителями не только как водные дороги, но еще и в качестве сточных. Однако же сухопутная дорога из Венеции была, а также почтовая станция, где имелись лошади и дилижансы.
   С минимумом личных вещей в кожаном узле Михаил сел на дилижанс до ближайшего города – Падуи. Еще со времен Священной Римской империи сохранились прямые, мощенные булыжником дороги с указателями. Таким дорогам не страшен дождь или снег, и ездить по ним можно в любую погоду, не то что на Руси. Строились эти дороги для быстрой переброски войск к границам империи, строились рабами – основательно, на века.
   Колеса у дилижанса были высокие, выше человеческого роста, сам кузов подвешен на ремнях; сиденья из кожи и набиты сухой морской травой. В общем, всем двенадцати пассажирам ехать было мягко и удобно. Вот только если в Венеции на Михаила не обращали внимания – в порту бывают люди из разных стран и к необычному или экзотическому виду их привыкли, то в дилижансе он смотрелся странно. Выделялся одеждой, бросалась в глаза борода – как мужчине на Руси без бороды? Нет солидности, бритыми только немцы ходят.
   В итальянских герцогствах или королевствах мужчины тоже брились. Это повелось еще с Древнего Рима. Не брились тогда только варвары, и потому на Михаила косились с плохо скрытым презрением.
   Он решил первым делом по прибытии в Падую побриться и сменить одежду. Тогда вполне сойдет за своего – говорит-то он чисто, без акцента.
   Кучера меняли лошадей на каждой почтовой станции – на Руси они назывались ямы. Причем делали это сноровисто и быстро.
   К вечеру дилижанс, преодолев полсотни километров, уже въезжал в Падую. Пассажиры, разобрав багаж, который везли на крыше, разбрелись, а Михаил, спросив дорогу до ближайшего постоялого двора, отправился туда. Сняв номер, он выспался, а утром позавтракал жареной рыбой, запил ее прекрасным тосканским вином и отправился к цирюльнику. Там он постригся, побрился и не узнал себя в зеркале – настолько изменился, помолодев на несколько лет. Единственно – кожа на месте бывшей бороды выделялась более светлым оттенком.
   От цирюльника он сразу направился на рынок, чтобы одеться по здешней моде, как и подобает купцу – рубашка, жилетка, коротенькие, едва ниже колена штанишки. В завершение всего Михаил купил себе бархатный берет. Туфли только оставил свои, немного разношенные, но еще дебелые – они не натирали ноги. Было немного непривычно, но теперь на него никто не обращал внимания.
   И Михаил почувствовал себя туристом. С удовольствием, не спеша, он осмотрел Кафедральный собор, Капеллу Скровальи с фресками Джотто и скульптурой Девы Марии с младенцем работы Джованни Пизано, полюбовался базиликой Святого Антония Падуанского, где хранились мощи святого – базилика входила в число четырех церквей, являющихся собственностью Ватикана. Что любопытно, перед входом в базилику стояла конная статуя с полководцем Эразмом да Нарни по прозвищу Гаттамелата работы Донателло. Только Михаил так и не понял, при чем здесь полководец и мощи Антония.
   На ознакомление с достопримечательностями города ушло два дня. Михаил устал так, как не уставал уже давно, – особенно ноги. На корабле много не походишь, вот отсутствие тренировок и сказывалось.
   Вечер он посвятил итальянской кухне, воздав должное винам. Легкие, приятные на вкус, они будоражили кровь.
   А утром с легким сердцем и приятными воспоминаниями Михаил сел на дилижанс, идущий в Феррару.
   До этого города пришлось добираться два дня.
   Феррара, центр герцогства земли Эмилия-Романья, где властвовал правящий дом д’Эсте, а конкретно – герцог Эрколе I и его жена Элеонора Арагонская.
   Город был окружен крепостными стенами и имел трое городских ворот. После Падуи он производил мрачноватое впечатление – здесь на ремесленников, крестьян и мастеровых смотрели с презрением, называя их собаками. Значение имели лишь люди, вхожие во дворец герцогства, – оруженосцы, стольники, сенешали, писцы, псари, шуты, музыканты и карлики.
   Хозяин постоялого двора каким-то шестым чувством угадал в Михаиле иностранца. Скорее всего этому способствовало отсутствие у Михаила жестикуляции, так свойственной итальянцам. Это народ темпераментный, и во время разговора они постоянно сопровождают свою речь жестами.
   Хозяин предупредил Михаила:
   – Сеньор, если вам доведется встретиться в городе с людьми герцога, перейдите на другую сторону улицы – дольше проживете.
   – Неужели все так серьезно?
   – О! Герцог строг и скор на расправу. Его суд за нанесенные и вымышленные обиды его людям может приговорить к четвертованию или ослепить.
   – Какой ужас! – не выдержал Михаил.
   – Да-да, сеньор, отнеситесь к моим словам со вниманием, мне бы не хотелось видеть вас висящим на площади с пеньковым галстуком на шее.
   – Спасибо.
   Собственно, в Ферраре Михаил хотел посмотреть лишь на университет, основанный в 1391 году и связанный с именами Парацельса, Савонаролы и Коперника. И потому утром, после завтрака, узнав дорогу, он не спеша отправился туда.
   Светило солнце, дул легкий ветерок – стояла погода, просто созданная для прогулок. Узкие, извилистые улицы города вели Михаила к университету, когда из-за поворота вылетела кавалькада всадников. Они заняли всю узкую улицу.
   Михаил прижался спиной к стене. Рядом открылась дверь, и чья-то рука буквально втянула его в дом за ворот рубашки. Тут же простучали копыта коней, перед лицом мелькнуло брюхо лошади, нога в стремени.
   – Спасибо! – Михаил повернулся. Перед ним стоял высокий жилистый итальянец.
   – Ты, наверное, чужестранец, хоть одежда на тебе и наша.
   – Да. А как вы узнали?
   – При встрече с дворянами ближнего окружения герцога положено снимать головной убор и кланяться.
   – Они появились так быстро! К тому же я не знал местных обычаев.
   – Лучше бы тебе, незнакомец, уехать из этого проклятого города!
   – Спасибо за совет!
   Михаил шагнул на улицу. Настроение испортилось. Но это было еще не все.
   Он успел пройти только полквартала, отвлекся на здание интересной постройки, как впереди послышался шум и женский вскрик. Какой-то мужчина в странном колпаке ударом ноги перевернул тележку с фруктами, которую везла пожилая женщина. Мало того, этот грубиян и задира стал топтать ногами виноград, груши и яблоки. При этом он хохотал и отпускал нелепые шутки.
   Жители выглядывали из окон, но никто не вступился за синьору.
   Михаил подошел, помог женщине подняться с колен, поставил на колеса перевернутую тележку.
   Обидчик женщины заорал:
   – Собака! Как ты смеешь!
   – Кто ты такой, невежа, и почему меня оскорбляешь?
   – Я шут самого герцога! На колени, холоп!
   Такого обращения Михаил не стерпел. Коротким и сильным ударом он врезал шуту в подбородок, отправив того в нокаут. Шут шлепнулся спиной на раздавленные им же фрукты, а жители, наблюдавшие за происходящим из окон, закричали «Браво!» и зааплодировали; кто-то выбежал из дома и стал помогать собирать фрукты.
   Один из помощников толкнул Михаила:
   – Побыстрее убирайся отсюда! Сейчас этот подонок очнется и позовет городскую стражу!
   Михаил счел за благо воспользоваться советом. Он даже не просто покинул улицу, а направился к почтовой станции и сел в готовый отправиться дилижанс.
   Михаилу здорово повезло – он успел покинуть этот негостеприимный город до того, как его начали искать. А уже ночью он прибыл в Болонью, кулинарную столицу Италии, родину соуса «болоньезе», тортеллини, колбас «мортаделла» и «сальсича». Как можно было миновать его транзитом?
   Он задержался в городе на два дня, воздав должное изысканным кушаньям. Особенно ему понравились колбасы и ветчина.
   Потом – двухдневная езда до Прато, область Тоскана, с ее великолепными винами. Да, итальянцы знают толк в вине и еде – он убедился в этом еще раз. Пришлось и здесь задержаться на два дня. Как можно быть в Прато и не посетить палаццо Альберти, где находились картины Караваджо, Беллини и Линки?
   Наконец-то он добрался до Флоренции – конечной цели своего путешествия. Да, по Италии можно путешествовать долго, здесь почти каждый город – памятник под открытым небом. Во многих городах родились, жили и творили великие мастера – художники, скульпторы, архитекторы, поэты.
   Город стоял на реке Арно и был столицей одноименной провинции, которой управлял род герцогов Медичи, вошедший в историю отравлениями соперников или просто неугодных. Когда сюда приехал Михаил, провинцией управлял Лоренцо Медичи, прозванный Лоренцо Великолепным за покровительство художникам и артистам, собирательство скульптур, картин. Причем все это выставлялось в галерее Уффици, для обозрения простым людом.
   Здесь Михаил решил побыть подольше, полюбоваться собором Санта-Мария дель Фьоре, палаццо Веккьо, Питти, площадью Святой Троицы. Ну и, само собой, посетить художественную галерею.
   Михаил обосновался на постоялом дворе, почти рядом с площадью Всех Святых, в центре городка. По нынешним меркам он был совсем невелик – из центра до окраины можно было дойти пешком менее чем за полчаса.
   Первый день Михаил просто бродил по городу и любовался архитектурой. Изысканные дворцы и виллы богатых людей поражали воображение. Двадцать первый век создал хай-тек, нечто холодно-бездушное. Здесь же правили бал округлые линии окон, яркие краски, роскошная лепнина и скульптуры.
   Михаил вздохнул. Пожалуй, его современники умнее, обладают большими знаниями, летают в космос, но создать равное тому, что он видит, не могут. Для того чтобы создать столь прекрасные творения, надо, чтобы Господь дал человеку душу романтика, а за спиной стояла Муза. Ну и еще талант, несомненно.
   Отдав дань ознакомлению с городом, наутро Михаил отправился в галерею Уффици. К его удивлению, вход был бесплатным, но посетителей было мало.
   Самый роскошный зал был отдан картинам Сандро Боттичелли по прозвищу «бочоночек». Настоящее имя художника – Алессандро да Марианно ди Ванни ди Амедео Фалипеппи, уроженец Флоренции.
   В галерее было выставлено десять картин – от «Мадонны с младенцем и ангелами» до «Поклонения волхвов».
   Двое мужчин неслышно возились в углу зала, вешая на стену еще одну картину. Завершив работу, они отошли, оценили – не криво ли висит?
   Михаил подошел. Картина называлась «Возвращение Юдифи». Он полюбовался – работы Боттичелли ему всегда нравились.
   Картина поблескивала свежими красками, на ней еще не было кракелюров – таких мелких трещинок, характерных для старых картин, как и слегка потускневших красок.
   – Нравится? – спросил Михаила один из рабочих.
   – Да, очень, – Михаил был предельно искренен.
   Один из рабочих, чуть старше Михаила, кучерявый и довольно худощавый, удовлетворенно кивнул и вышел.
   – Синьор, вы польстили мастеру, – сказал второй рабочий.
   – Какому мастеру? – удивился Михаил.
   – Так это же был сам Алессандро, его все в городе знают.
   Михаил был поражен и удивлен. Только что он стоял рядом и разговаривал с самим Боттичелли и не понял этого, не узнал великого художника. Ему стало неудобно.
   – Но ведь у него прозвище «бочоночек», а мастер худой, – попытался оправдаться он.
   – Это его так братья в детстве прозвали. На днях он закончил эту картину, показал ее герцогу. Ею любовалась вся придворная знать.
   В других залах стояли скульптуры и картины других, менее знаменитых живописцев.
   Михаил был слегка разочарован. Он надеялся посмотреть картины Леонардо да Винчи, но их не было. Нет, общее впечатление от увиденного в галерее было сильным, а от встречи с Боттичелли он пребывал в легком шоке. Проклятая память подвела – он считал, что Леонардо творил именно в это время.
   Время в галерее пролетело незаметно, и когда он вышел, солнце уже клонилось к горизонту. Михаил изрядно проголодался и решил зайти в местную харчевню.
   Уставленный деревянными столами довольно обширный прямоугольный зал с низким потолком был почти полон.
   Михаил нашел место в углу, сделал заказ. Едва он приступил к трапезе, пропустив перед этим стаканчик вина из кувшина, в зал вошли несколько молодых людей. Оглядев зал, который уже был полон, один из них подошел к Михаилу и вежливо спросил разрешения присесть за его стол.
   – Мы могли бы, синьор, пройти в другое место, но здесь самая лучшая фритта во Флоренции.
   – Я не против, присоединяйтесь.
   Молодой человек махнул рукой, и компания из шести человек уселась за столом. Они заказали фрукты, фритту и вино.
   Михаилу стало интересно – что это за фритта такая?
   Принесли вино, фрукты и овечий сыр.
   Молодые люди выпили, закусили сыром.
   – Леонардо, ты бы сыграл на лире, а я бы спел – все было бы веселее.
   – Ну что же, я не против.
   Молодой человек, лет двадцати от роду, с миловидным лицом и длинными волосами взял в руки инструмент. Михаилу стало любопытно, как звучит лира. На картинах он видел ее не раз, но картина не дает представления о звучании инструмента.
   Леонардо закрыл глаза и тронул пальцами струны. Нежные звуки наполнили зал. Почти сразу стало тихо, голоса посетителей смолкли. Другой молодой человек, Микаэле, запел. Голос у него был звонкий, слух хороший, песня трогала за душу. Посетители подхватили припев, видимо, песню знали.
   Когда песня закончилась, все закричали «браво!» и зааплодировали. Молодые люди, по виду студенты, аплодисменты приняли как должное.
   – Микаэле, ты должен приобрести могущественного покровителя – вроде Чезаре Борджиа. С таким голосом прозябать в нищете – это позор.
   – Я сейчас должен выучиться. Мастер Верроккьо мной доволен, говорит, я делаю успехи.
   – Леонардо тоже делает успехи в живописи, но играет на лире превосходно! И хоть он уже вступил в гильдию святого Луки, я думаю, что ему надо серьезно заняться музыкой, найти хорошего учителя.
   Когда прозвучали слова о живописи, о мастерской Верроккьо, в голове у Михаила как будто бы что-то щелкнуло, сложился пазл. Ну он и простофиля, просто дурак набитый! Он был в галерее Уффици, любовался полотнами Боттичелли, не обнаружил полотен Леонардо и разочаровался. А Леонардо – вот он, рядом сидит, на лире играет. Просто он не учел, не вспомнил, что Леонардо еще молод, у него еще все впереди и сейчас он только начинает творить. И у этого молодого парня действительно еще все впереди: фрески, картины, технические изобретения, наконец, слава и признание!
   Он все-таки решил перестраховаться:
   – Простите, Леонардо – из селения Анкиано, близ Винчи?
   – Конечно, это знают все его знакомые!
   – И отец его – Пьеро?
   – Само собой, – ухмыльнулся Микаэле. – А вы-то кто?
   – Чужеземец из Гардарики.
   Микаэле окинул взглядом Михаила:
   – Для чужеземца вы слишком хорошо говорите на итальянском, да и одежда на вас наша. А где это – Гардарика?
   – Далеко на севере, за многими морями, где много снега и бывают холода. Иногда ее называют Московией.
   Молодые люди слушали его со вниманием, уж слишком экзотично это звучало: Московия, Гардарика, снег. В этих благословенных краях, где температура в январе не опускается ниже плюс шестнадцати, о снеге только слышали, а о Московии – вообще ничего.
   – И чем же вы занимаетесь?
   – В данное время любуюсь вашим городом.
   – Да, Флоренция – один из лучших городов! Вы не прогадали, синьор!
   – Расскажите нам о Московии, – неожиданно попросил Леонардо, в его глазах Михаил увидел неподдельный интерес. Он пересел поближе.
   Михаил обратил внимание, что Леонардо перебросил лиру в правую руку и пощипывал струны левой. Ну да, конечно же, Леонардо – амбидекстер – то есть человек, одинаково хорошо владеющий и правой и левой рукой. И еще вспомнилось, что все записи в дневниках он вел в зеркальном отображении, писал справа налево, как пишут мусульмане на арабском.
   Михаил стал рассказывать о Руси, о ее народе. Увлекшись, стал говорить о привычках, одежде, традициях.
   Молодые люди смолкли, они даже перестали пить вино и слушали, раскрыв рты.
   – Занятная страна! Жаль только, далеко.
   – Далеко, – подтвердил Михаил, – мы добирались на судне два месяца.
   – О, святая Мария! И вас привлекли красоты нашего города?
   – Не только. Судно мое стоит в Венеции, ждет выполнения заказа на стекло.
   – Так вы купец? Что-то я не видел, чтобы наши купцы интересовались красотами. По-моему, им ближе товар, и, кроме денег, их ничего больше не интересует.
   – Я не всегда был купцом, жизнь заставила. Я инженер, и, кроме того, немного прорицатель, – схитрил Михаил.
   – Не может быть! Я в прорицания не верю! – заявил Леонардо.
   – Попробую вас разубедить. Дайте вашу руку.
   Леонардо протянул Михаилу правую руку со следами краски под ногтями.
   – Вы вступили в гильдию художников святого Луки.
   – Какое же это прорицание, если Микаэле говорил об этом за столом?
   – Разве он называл сумму в тридцать два сольди?
   – Нет, но вы могли об этом знать.
   – Хорошо, согласен. Но откуда мне знать, если мы только что познакомились, что Леонардо сейчас работает с Верроккьо над заказом фрески «Крещение Христа»? Он расписывает одного из ангелов.
   За столом повисла тишина. Сам Леонардо выглядел смущенным и растерянным.
   – А расскажите про меня, – попросил Микаэле.
   – Не могу, только про одного человека.
   – Тогда расскажите о его будущем, – Микаэле ткнул пальцем в сторону Леонардо, – а мы посмеемся.
   – Не над чем смеяться будет. Сейчас Леонардо начал наброски картины «Мадонна с вазой».
   Леонардо покраснел и кивнул головой.
   – Потом будет неприятность, связанная с именем Сольтарелли, и Леонардо ненадолго попадет в тюрьму. Но все кончится хорошо, он будет служить архитектором и военным инженером у Чезаре Борджиа.
   – И это все?
   – Я не могу сразу всего рассказать, это требует слишком много сил и займет много времени.
   – Жаль. Давайте выпьем за знакомство.
   – С удовольствием. Меня тоже зовут Микаэле, а по-русски – Михаил.
   Разлили вино по кружкам, чокнулись и выпили.
   Леонардо наклонился к Михаилу, шепнул:
   – Мы можем увидеться завтра наедине?
   – Днем, здесь же – устроит?
   Леонардо кивнул.
   Михаил доел свой ужин, попрощался с молодыми людьми и отправился отдыхать.
   В комнате он долго крутился на постели. Он встретился с Леонардо да Винчи! С ума сойти! И пусть он пока молод, не знаменит и неизвестен даже в своей Флоренции, но у него великое будущее. И завтра им предстоит новая встреча наедине. Что ему можно сказать и о чем умолчать?
   Михаил попытался припомнить все, что он знал о жизни Леонардо.
   Мозг наш – штука интересная. Когда требуется, из каких-то закоулков выползают, извлекаются кусочки знаний, которые до того мирно хранились невостребованными. Кажется, и не знал до нужного момента, что помнил нужное. Ведь Леонардо не только великий художник и музыкант, но и искусный инженер. Его колесцовым замком к оружию пользовались до XVIII века включительно. Он был дорог в производстве, но был значительно более удобным, чем фитильный запал, который мог подвести в сырую погоду. А парашют, прожектор, двухлинзовый телескоп, катапульта, велосипед, танк, переносной мост для армии? А идея свободного полета, а его аппарат вертикального взлета и посадки, прообраз вертолета? Ему не хватало идеи мотора, все изобретения Леонардо базировались на мускульной силе человека.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация