А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хождение за тридевять веков. Торговый гость из будущего" (страница 13)

   Через седмицу они подошли к цепи через Волгу. Время шло к закату, день был ветреный, холодный, промозглый. Тем не менее ждать долго не пришлось. Проходящих судов по случаю холодов и весны было мало, и татарские мытари маялись от безделья.
   К ушкую причалила лодка, двое татар взобрались на борт и деловито прошествовали к трюму.
   Митяй распахнул люк.
   Один из татар спустился, но почти тут же выскочил назад, не пробыв в трюме и минуты. Он ничего не мог сказать, только чихал, кашлял, плевался и тер глаза.
   Второй татарин злобно ощерился:
   – Урус, пряности везешь? Предупреждать надо! С тебя десять денег!
   Деваться было некуда, и Михаил заплатил тамгу.
   Татары перелезли на ладью, стоявшую борт о борт к ушкую. Собрав деньги и там, они отчалили.
   Цепь, перегораживавшую реку, приспустили, и суда благополучно прошли.
   Михаил перевел дух. Татары могли позариться на груз и задержать их, выдумав предлог. А разве им докажешь правоту? Но теперь – только вперед, самая напряженная и опасная часть пути уже позади. Следующим крупным городом был уже Нижний Новгород, русская земля.
   На воде стали встречаться небольшие льдины, а на берегах с обеих сторон виднелись островки нерастаявшего снега. Пожалуй, если бы купцы вернулись дней на десять раньше, они вполне могли бы не пройти из-за льда.
   Настроение команды поднималось. Казалось, скоро конец пути, можно будет по-человечески поесть, поспать в постели, в тепле, сходить в баню, надеть чистую одежду.
   Наверное, расслабились они, и беда пришла неожиданно.
   Ладья шла первой, а ушкуй Михаила – в сотне аршин сзади. Маша, как всегда, сидела на носу. Девушка уже облюбовала это место, привыкла к парням из команды и не дичилась, как в первые дни.
   Все шло, как обычно. Митяй и Афанасий, сидя у мачты, играли в кости. Григорий с Михаилом на корме у рулевого весла обсуждали, стоит ли заходить на Макарьевскую ярмарку за продуктами, или они все-таки дотянут до Москвы.
   Внезапно впереди раздался сильный глухой удар. Закричав от испуга, вскочила Маша. Корабелы бросились на нос судна и к бортам. Картина, которую они увидели, ужаснула их.
   Идущая впереди ладья явно наткнулась на топляк, так как вокруг нее на воде не было заметно ничего. Однако она стала крениться на левый борт, потом на нос. Стало ясно, что судно продержится на воде недолго.
   С палубы ладьи в воду посыпались люди.
   – Опустить парус! Весла за борт! Подходим к ладье! – Михаил среагировал быстро.
   Если ладье суждено утонуть, он ее не спасет, но людей из воды вытащить вполне можно. Течением их сносило к приближающемуся ушкую.
   Первый из гребцов ладьи ухватился за опущенное весло, и двое гребцов ушкуя втянули его на борт.
   – Топляк, язви его в душу! – выругался спасенный – с него ручьями текла ледяная вода.
   – Одежду снимай и выжми, – посоветовал Григорий.
   Все стояли у бортов, пытаясь подать весла тонущим. Вытащили второго, потом третьего гребца с ладьи. Мимо в воде проплыли несколько войлочных шапок, потом котел с ладьи. В воде барахтались еще несколько человек.
   – За весла! Надо подойти ближе!
   Михаил высматривал Пафнутия. Но люди били руками по воде, поднимая брызги, и разглядеть что-то было невозможно. Да и какая разница – гребец в воде или купец? Надо было спасать всех.
   Ладья между тем кренилась на борт все сильнее, и было слышно, как журчит вода, врываясь в ее корпус.
   С ушкуя протянули весло еще одному человеку, втянули его на борт – это был один из гребцов.
   Михаил стал беспокоиться – на воде была видна голова только одного человека.
   – Давай сюда, хватайся за весло! – кричали ему ушкуйники.
   Но человек нелепо взмахнул руками и ушел под воду.
   – Утоп… – растерянно сказал кто-то.
   – Водяной к себе утащил! – заметил другой.
   Все перекрестились.
   Ладья уже легла на борт. Чувствовалось, что держится она на воде последние мгновения.
   Из распахнутого люка ее вдруг вывалился в воду человек.
   – Пафнутий! – сразу опознал его по одежде Михаил. – Сюда плыви! – крикнул он в надежде, что Пафнутий услышит его. – Мы здесь, поможем!
   Пафнутий греб одной рукой, держа во второй небольшой мешочек. Он ухватился рукой за протянутое весло.
   – Да брось ты мешочек, утопнешь! – кричали ему с борта.
   Купец перебросил мешочек через борт ушкуя, на палубу. При падении на доски мешочек звякнул.
   – Тьфу! Нет чтобы самому спасаться – так он деньги спасал, – бросил кто-то в сердцах.
   – У тебя-то спасать нечего, только о себе и думаешь, – ответил ему Григорий.
   Купца подтянули к борту. Одной рукой он вцепился в весло, другую поднял вверх, и его тут же втащили на ушкуй.
   С одежды Пафнутия ручьями стекала ледяная волжская вода. Он повернулся лицом к реке.
   На глазах у всех ладья моментально ушла под воду, пустив на прощание большой воздушный пузырь.
   Некоторое время все молчали, пребывая в шоке. Увиденное казалось страшным сном. Только что оба судна шли по курсу, все было хорошо и ничто не предвещало трагедии. И вот только одно судно на плаву, а люди едва спаслись, да и то не все. Если бы ушкуя поблизости не было, никто не смог бы выжить в ледяной воде – ведь до берега в любую сторону было далеко, едва ли не верста.
   Первым пришел в себя Пафнутий:
   – Наши все здесь? – Он обвел глазами мужиков, столпившихся на палубе. – Павел где? А, вот он! А Маркел? Где Маркел? А Савелий, Амвросий?
   Спасенные с ладьи только разводили руками.
   Стали осматривать речную гладь вокруг, надеясь, что гребцов могло снести течением – нигде, никого… Покричали для собственного спокойствия. Не получив ответа, спасенные стали раздеваться и отжимать одежду – запасной сухой одежды на ушкуе не было.
   На судне сразу стало тесно – ведь команда увеличилась более чем вдвое.
   Пафнутий долго стоял, глядя на воду, в которой исчезла его ладья с товаром. Лицо купца было мокрым – то ли от воды, то ли от слез. И людей, с которыми он плавал многие годы, было жалко. Троих гребцов недосчитались. Вроде все на виду были – когда только успели утонуть? Михаил, как и его команда, видели только одного – как он ушел под воду.
   – Поднять парус! Маша, смотри внимательно!
   Ушкуй двинулся вперед.
   Как только Михаил увидел на берегу подходящее место, он направил судно туда: надо было развести костер и высушить у спасенных одежду. Было прохладно, и в мокрой одежде немудрено простудиться и заболеть. Кроме того, на костре надо было вскипятить воду в котле, сделать сыто или узвар и напоить людей горячим.
   Пафнутий сидел на корме, у ног Михаила, прислонившись спиной к борту и обхватив голову руками. Он стонал, скрежетал зубами: слишком велики были для него потери, в одно мгновение он потерял судно, товар и трех человек из команды. Удар был очень сильный, не каждый после такого оправится.
   – Ты чего в трюм полез, Пафнутий? За деньгами?
   – За ними, проклятыми! Я сразу после удара понял, что судну конец. А у меня там деньги были на черный день припасены, решил хоть их спасти.
   – Жизнь-то дороже, мог вместе с ладьей утонуть.
   – А без денег какая жизнь? Коробейником на торгу иголки продавать?
   – Пафнутий, у тебя же есть дом, семья! Жизнь ведь не кончилась. Вон, какие-то деньги из ладьи спас. Встанешь еще на ноги.
   – Думаешь?
   – Просто уверен. Часть прибыли от продажи перца я тебе отдам. Глядишь, все наладится еще.
   Пафнутий поднял голову.
   – Под какой процент деньги дашь?
   – Да ни под какой!
   В глазах у Пафнутия появилась надежда.
   Ушкуй ткнулся носом в береговой песок. Люди высыпали на берег, стали рубить сухостой и разводить костры. На одном, поменьше, повесили котлы для сыта, на другом – поодаль, побольше – на вбитых в землю кольях развесили для просушки одежду. От нее сразу пошел пар. Вокруг костра приплясывали голые мужики из команды Пафнутия. Зрелище было впечатляющим – как танцы аборигенов в далекой глуши. Но никому не было смешно – люди только что избежали гибели.
   Вскипела вода в котле, в нее сбросили остатки сухофруктов. Затем горячим узваром поили сначала попавших в беду, потом пили сами.
   Когда котел опустел, решили сварить кулеш. Дело шло к вечеру, и надо было кормить людей. Учитывая, что котел не был рассчитан на увеличившееся количество едоков, кулеш пришлось варить дважды.
   Насытившись, все улеглись спать на палубе ушкуя – на земле спать было невозможно: холодная землица-то, влажная.
   Палубы едва хватило на всех. От каждой команды выделили по караульному. Земли здесь были чужие – то ли татарские, то ли мордовские, и приходилось остерегаться.
   Завтрак утром тоже растянули. Не хватало кружек, ложек – даже с учетом того, что Михаил достал запасные деревянные. Но никто не был в обиде, понимая положение.
   Тронулись в путь. Ветер был слабым и порывистым, и парус то надувался, то безвольно обвисал. Зато гребли по очереди – то команда ушкуя, то ладьи, и кораблик продвигался быстро. Да и вода в реке начала спадать, плывущего мусора попадалось меньше.
   Бывшая пленница так и сидела впереди, упреждая об опасности.
   – Гляди-ко, девка пригодилась, – заметил Пафнутий.
   – Ладная, – согласился Михаил.
   – Оценил ночью достоинства?
   – Не довелось еще.
   – Эх, зря.
   – Успею.
   Через пять дней они подошли к Макарьевской ярмарке. Теперь приставать было просто необходимо – не хватало продуктов, ложек, кружек, надо было прикупить одежды и две пары сапог. Двое из гребцов ладьи сбросили в воде сапоги, чтобы не утонуть. И девушку, невольницу бывшую, надо было приодеть. Она молчала, не просила ничего, но Михаил-то видел – холодно ей в ее скудной одежонке с чужого плеча, в тряпичных тапочках.
   Пафнутий на торгу за свои деньги из спасенного мешочка купил сапоги для своих людей, а провизию покупал Михаил – судно-то его.
   Вторым заходом на ярмарку купили котел побольше, десяток глиняных кружек и ложки. И только потом Михаил отправился на торг вместе с Машей.
   В первую очередь выбирали для нее обувь. Подобрали женские кожаные полусапожки по ноге, потом платок. А уж потом – пару нижних рубах, сарафан, поневу с поясом и короткий суконный жупан – не шубу же ей покупать? Себе же Михаил приобрел вотолу: вроде плаща без рукавов с застежкой у шеи – из грубой, плотной ткани. Она хорошо защищала от ветра и холода. Для караульного, для его защиты от ночного холода взял армяк – подобие пальто на подкладке из ваты.
   С охапкой одежды они заявились на ушкуй.
   Маша шла довольная, одетая в обновки. Григорий глянул на нее искоса.
   – Ты, хозяин, одел ее, ровно супружницу законную.
   – Не завидуй. Кто о ней заботиться должен? Я же вот для караульного армяк купил, хотя караульный мне вроде бы не холоп. Для команды стараюсь.
   Армяк примеряли на себя все гребцы ушкуя.
   Простояли на причале у ярмарки два дня. Наелись свежего хлеба, пирогов с собою в дорогу взяли – лепешки пресные уж съели давно. За пять месяцев, которые они были в походе, по хлебушку соскучились. Большой каравай команды вмиг съели всухомятку да похваливали. А Михаил еще и сала соленого добрый шмат купил. Хлебушек свежий да с ломтем сала – куда как вкусно и сытно.
   Наелись люди на ярмарке от пуза. Михаил денег не жалел: натерпелись команды за поход, но не подвели, а потому – заслужили.
   Последнюю ночь купцы решили переночевать у причала ярмарки, а завтра, позавтракав свежими пирогами, отплыть. После скудной и однообразной еды в походе уж очень хотелось себя побаловать.
   Ночью же случилось неприятное происшествие.
   Михаил проснулся от возни и сдавленного писка. В темноте было не понять, что происходит. Он вскочил на ноги, толкнул Пафнутия и кинулся к мачте, где происходила возня.
   Картина, которую они увидели, была отвратительна – двое из команды ладьи пытались снасильничать Машу. Один зажал ей рот и придавил к палубе, другой задирал подол сарафана и исподней рубахи. Маша изо всех сил отбивалась ногами.
   Насильники так увлеклись, что не заметили, как к ним подобрался Михаил. Он с ходу влепил кулаком в ухо одному, ударил ногой по лицу второго.
   Не ожидавший удара кулаком, один свалился за борт, в воду. Второй взвыл и выплюнул с кровью выбитые зубы.
   Пафнутий, на глазах у которого все и произошло, взъярился:
   – Ах вы, скоты последние! Михаил вас из воды спас, приютил, обогрел, кормил… Вы же черной неблагодарностью отплатили!
   Он принялся лупцевать кулаком оставшегося на борту, потом ударом сбил его на палубу и принялся бить ногами. От шума ударов и воплей вся команда проснулась и с недоумением смотрела на происходящее.
   Пафнутий, выместив злость, схватил гребца за шиворот, поднял и столкнул за борт.
   – Чтобы глаза мои вас обоих больше не видели!
   – А что случилось-то? – поинтересовались гребцы.
   – Рабыню Михаила пытались ссильничать.
   – За это и утопить можно.
   Взбудораженные происшествием гребцы долго ворочались, пытаясь уснуть. Обидеть чужого раба – нанести обиду хозяину.
   Маша же перебралась к Михаилу. Во время плавания она всегда спала рядом, но после того, как затонула ладья, на корме спал Пафнутий. Корма считалась на корабле местом более достойным – на нос во время плавания залетают брызги, бывает мокро.
   Утром они отплыли, даже не позавтракав, – с поредевшей командой и в неважном настроении.
   В полдень встали у облюбованного Пафнутием еще в прежних походах места. Развели костер и принялись варить похлебку, благо припасов теперь хватало.
   Вдруг Григорий сказал:
   – Гля, мужики, что творится!
   Вниз по Волге один за одним шли новгородские суда – ушкуи, насады, ладьи.
   – Куда это они?
   С одного из ушкуев, как будто бы услышав, закричали:
   – Айда на Орду, Сарай грабить! Присоединяйтесь!
   Михаил и Пафнутий переглянулись: нет уж, с них хватит.
   Меж тем мимо шли корабли всяческих размеров.
   – Сколько же их?
   Григорий ответил, когда мимо прошло последнее судно:
   – Семь десятков насчитал.
   – Удачи вам, новгородцы! – пожелал вслед Пафнутий.
   Известное дело, враг моего врага – мой друг. Не знал в тот момент Михаил, что ушкуйники из Великого Новгорода успешно проведут дерзкий набег на Орду. Пользуясь тем, что войско ордынское ушло с походом на Рязань и Москву, они напали на Сарай, столицу ордынскую. Разграбили и подожгли город, взяли богатые трофеи и даже пленили нескольких дочерей ханских. Город-то по степным обычаям даже не был окружен крепостной стеной. Степняки надеялись, что неприятель, кто бы он ни был, убоится их грозной силы да мести. Однако не иссяк в душах русских азарт, жажда мести и славы вкупе с девизом «грабь награбленное».
   Забегая вперед, можно сказать, что до штурма и осады Москвы в этот год дело не дошло. С 29 июля по 1 августа татары штурмовали слабо защищенный Алексин. Воеводы Петр Челяднин и Семен Беклемишев организовали отпор. Все защитники полегли, татары сожгли город дотла, однако пройти дальше Оки им не удалось.
   Князь Василий Михайлович Верейский и брат Ивана III Юрий Васильевич с войском сорвали переправу татар через Оку. Нашествие татар закончилось провалом.
   Дальше плавание прошло без происшествий, и через три недели ушкуй уже входил в Москву.
   Поскольку дело было к вечеру, Михаил оставил на судне двух караульных, а сам с Григорием, Машей и Афанасием направился к своему дому. Пафнутий со своей командой шел вместе с ним – все равно по пути.
   Они открыли двери: из темных прохладных сеней пахнуло нежилым помещением. И везде – пыль. Дом явно требовал уборки.
   – Ой, господи! – Маша чихнула. – Сколько пыли, и паутина есть.
   Михаил критически осмотрел сени.
   – Я завтра займусь торгом, а ты займешься домом.
   Но Михаил поспешил с ответом. В первую очередь следовало заняться домом – убраться, протопить печи, завезти продукты. Но если уборка ложилась на Машу, то колоть дрова и топить печи – дело мужское. Значит, нужны постоянные работники!
   – Григорий, завтра с Афанасием займись домом. Надо дров наколоть, печи протопить. А за труды даю по два пула каждому.
   – О! За деньги, да если еще не за веслом сидеть – это мы запросто!
   И продуктов в доме нет совсем. Значит, надо кухарку нанимать. Не хочется брать незнакомого человека с улицы, но, видимо, придется.
   Однако наутро Михаил поступил проще. Он зашел на постоялый двор – на кухню, где хлопотала кухарка и два ее помощника. С ходу оценив, что на кухне чистота, порядок и пахнет вкусно, он решил не церемониться.
   – Тебе, господин хороший, чего? – Кухарка подняла голову от стола, на котором разделывала курицу.
   – Сколько тебе хозяин платит?
   – Пул в неделю. Столуюсь и живу у него. А что?
   – Переходи ко мне, вдвое больше платить буду.
   – Не могу, у меня здесь муж половым служит.
   – Так я и его беру. Работник мне нужен – дров в дом наколоть, печи протопить, продукты привезти.
   – Ой! – кухарка приложила ладони к щекам. – Иван, Иван! Поди сюда!
   На кухню с грозным видом вбежал Иван, думая, что жену обижают.
   – Вот, человек хороший предлагает работать у него.
   – Обоим?
   – Обоим, обоим! И платить будет вдвое!
   – Чего раздумывать? Мы согласны!
   – Тогда идем, дом вам покажу.
   – Нам бы вещички собрать, да и с хозяином поговорить надо.
   Михаилу пришлось немного подождать, у пары и вещей-то было – один узел.
   Спустя некоторое время он привел их в свой дом и показал отведенную для них комнату – она находилась рядом с кухней.
   – Тебя как звать? – обратился он к кухарке.
   – Агриппина. А мужа – Иван.
   – Про Ивана я уже слышал. Вот что, Ваня. Я домой после долгого путешествия вернулся, а в доме – ни крошки. Надо тебе на торг сходить. Набери продуктов побольше, только смотри, чтобы не порченые они были. И телегу найми. Вот тебе деньги.
   Обалдевший от неожиданного предложения Иван сжал в кулаке монеты.
   – Так чего брать?
   – Жене пока готовить не из чего, потому пусть с тобой идет, она подскажет.
   Пара удалилась. А в доме уже вовсю орудовал Григорий. Он затопил печи, Афанасий же колол во дворе дрова.
   «Повозку, лошадь и кучера еще надо. Советовал же мне Пафнутий еще до отплытия, а то все сам да сам», – подумал Михаил.
   Он зашел на постоялый двор на набережной, поел сам и взял с собой пирогов. На ушкуе угостил пирогами Митяя и Костю.
   – Гриша с Афоней у меня дома делами заняты, придется вам до вечера на ушкуе побыть.
   – Да мы не против, не перетрудимся, – согласились те.
   Только далеко за полдень Михаил попал на торг. Пафнутий уже дожидался его в своей лавке.
   – Спишь долго, Михаил.
   – Здравствуй, купец. Не сплю я, кухарку с мужем ее нанял: холодно в доме и есть нечего.
   – Понятно. Ты как перцем распорядиться хочешь?
   – Ты домашним сказал о ладье? – вопросом на вопрос ответил Михаил.
   Купец потупил голову.
   – Пришлось. Моя весь день выла, как будто не ладья утопла, а я сам. Кричит – по миру пойдем…
   – Давай вот что сделаем, Пафнутий. Я перец тебе в лавку перевезу – своей-то у меня нет. Ты его продашь, а за труды четверть заберешь себе.
   – Много! Нечестно это…
   – Помнишь, я на ушкуе, уже после того, как ладья утопла, деньгами тебе помочь обещал? Вот и выполняю свое обещание.
   – Быстро отдать долг не смогу, – сказал купец.
   – Я тебе не в долг даю. Идея с перцем твоя, компанию ты мне составил – один бы я не пошел. Так что, считаю, это будет честно. Если, конечно, ты в каждом походе судно топить не будешь! – пошутил Михаил.
   – Есть же на свете такие люди, Господи! – неожиданно встал на колени купец. – Спасибо тебе, голубчик!
   – Что ты, Пафнутий! Встань немедля, не позорь себя и меня! Вспомни заповеди Господни – помогай ближнему своему.
   Купец поднялся с колен, истово перекрестился.
   – Не беспокойся, Михаил! Все продам и по чести разделю – Господь тому свидетель!
   Михаил нанял две подводы и оставшееся до вечера время перевозил перец в лавку к Пафнутию. Вывез из трюма все, забив лабаз купца под завязку.
   – Пафнутий, я завтра домом заниматься буду, так что ты уж извини, помогать не приду…
   – Ради бога, – отозвался купец. – Хоть три дня!
   Михаил вернулся к ушкую и дал Митяю денег.
   – Сходите по очереди на постоялый двор, поешьте горяченького.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация