А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Котовский" (страница 1)

   Виктор Савченко
   Котовский

   Глава 1
   Сирота на краю Империи

   В 1930-е годы на бульваре Фельдмана (нынешний Приморский бульвар) в Одессе, на старинном постаменте памятника французскому графу и губернатору Новороссии Арману-Эмманюэль-Софи-Септимени де Винеро дю Плесси де Шеннон де Фронак де Ришелье, особо пламенные революционные товарищи планировали поставить новую конную статую «атамана Ада» – товарища Григория Ивановича Котовского. По счастливому для Одессы стечению обстоятельств Дюк де Ришелье остался хранителем знаменитой Потемкинской лестницы, а памятники Котовскому обустроили в таких далеких от Одессы местах, как Кишинев и Бирзула… С 1920 по 1941 год одесский Приморский бульвар носил имя Саши Фельдмана – красного комиссара при «короле бандитов» Одессы Мишке Япончике, но после войны бульвар стал деполитизованным – Приморским.
   В «красной» Одессе чудом сохранились памятники «царскому сатрапу» губернатору Воронцову и «международному контрреволюционеру» губернатору Ришелье, но и Котовский отчеканился в памяти народной – один из самых населенных районов города до сих пор носит имя Котовского. И символично, что район этот приобрел славу бандитского: имя обязывает… Еще бы, ведь «пламенный революционер» пятнадцать лет был настоящим бандитом и только семь лет революционером! Есть у кого поучиться и на кого равняться…
   Григорий Котовский долгие годы был символом победившей революции, «пламенным» архетипом. Мертвому Котовскому многое прощалось, даже его «нестандартность» и эпатажность. Наверное, этим мертвый герой нравился советским людям. В Котовского играли, под Котовского стриглись, о Котовском слагали песни и стихи.

Где широкая дорога,
Вольный плес днестровский,
Кличет у Попова лога
Командир Котовский…
Э-эх, командир Котовский!
Он долину озирает
Командирским взглядом.
Жеребец под ним сверкает
Белым рафинадом…
Э-эх, белым рафинадом!

   Эта мало известная сейчас песня о Котовском одесского «классического» поэта Эдуарда Багрицкого была написана в год смерти героя Гражданской как часть поэмы «Дума про Опанаса». Знаменитый командирский взгляд не сразу был развит Котовским. Сначала было детство…
* * *
   Ни одна из революционных биографий не была так мифологизирована, как биография «благородного разбойника» и лихого кавалериста Котовского. Его короткая жизнь – сплошная сказка «Бессарабского леса», в сумраке которой более или менее просматриваются только последние пять лет жизни героя. Старались эту сказку писать многие: бойкие, падкие до сенсаций дореволюционные «желтые» журналисты, эмигрантские литераторы и ветераны Гражданской, обремененные своими воспоминаниями, советские историки и многочисленные писатели-публицисты, взахлеб нагромождающие всевозможные небылицы… Реального Григория Котовского так и не опознали, и оставшиеся в Кишиневе и Котовске забытые памятники герою уже не вызывают никаких особых эмоций у жителей этих городов.
   Родился Григорий Иванович Котовский 12 июля 1881 года в местечке Ганчешты (Ханчешты) Кишиневского уезда Бессарабии, на краю огромной и тогда процветающей Российской империи. Год был знаковый – год убийства революционерами-террористами императора Александра Второго – Освободителя, год еврейских погромов, прокатившихся по югу империи.
   Родился будущий герой Гражданской в семье механика винокуренного завода (завод этот принадлежал родовитому бессарабскому князю Манук-Бею). С разницей в 11 месяцев – 15 мая 1882 года – в грузинском городке Гори появился на свет еще один революционер-авантюрист, «благородный разбойник» и налетчик, пламенный большевик Симон Аршакович Тер-Петросян, более известный под партийной кличкой Камо. Котовский и Камо были сделаны из одного теста, и история отмерила им обоим чуть больше сорока.
   Интересно, что свою биографию Григорий Котовский постоянно фальсифицирует (как, впрочем, и большая часть «пламенных революционеров» начала ХХ века). То по «забывчивости» указывает разные годы рождения (серьезно омолаживая себя), в основном заявляя, что родился он не в 1881 году, а в 1887-м или 1888-м, то утверждает, что происходит «из дворян» (в советских энциклопедиях читаем – «из рабочих»).
   Григорий Котовский утверждал, что его отец, Иван Николаевич Котовский, был не православным балтским мещанином, как всегда указывал в документах, а сыном потомственного дворянина, полковника, имевшего много боевых наград и служившего под началом генерал-фельдмаршала Михаила Воронцова. Он поддерживал легенду о том, что его дед был уволен из армии, с должности командира полка, за сочувствие Польскому восстанию 1863–1864 годов. Легенда, пущенная в жизнь, чудесным образом обрастала подробностями, и вот уже православный имперский полковник поддерживает «красное» левое крыло восставших, которое возглавляли Ярослав Домбровский и Зыгмунт Сераковский.
   Григорий Иванович рассказывал, что после смерти опального полковника его дети, Петр и Иван, лишились большого имения в Каменец-Подольской губернии (недалеко от Винницы), что было несколько раз заложено, что Петр и Иван перебрались в Балту и, покинув дворянство, приписались к сословию мещан. Но исследователи родословной Григория Ивановича так и не смогли найти следы мифического полковника-«полонофила» и объяснить невиданный для 60 – 70-х годов ХIХ века поступок – добровольный переход из потомственных аристократов в мещане. На Подолии имелся дворянский род Котовских (украинского происхождения), но и крестьянских, и мещанских семей с подобной фамилией были десятки. Ведь бесфамильные подольские крестьяне в конце XVIII века очень часто брали себе фамилии своих панов.
   Крайний эгоцентрист и «нарцисс», Котовский, всю жизнь не мог смириться с тем, что отец его происходил «из мещан города Балты», а не из «графьев». Даже после Октябрьской революции, когда принадлежность к дворянству только вредила карьере и была «опасной для жизни», Котовский указывал в анкетах, что происходил из дворян, а дед его был «полковником Каменец-Подольской губернии». Сын Григория Котовского утверждал: «По линии своего отца Григорий Котовский происходил из старинного польского аристократического рода, владевшего имением в Каменец-Подольской губернии. Его дед за связи с участниками польского национального движения был досрочно уволен в отставку».
   О факте же фальсифицированного «омоложения» Григория Ивановича на 6–7 лет, то есть о том, что Котовский родился в 1881 году, стало широко известно только после его смерти в 1925 году. Даже в строгих анкетах для вступления в коммунистическую партию Котовский указывал мнимый «молодой» возраст, по-видимому, для того, чтобы скрыть тайны своей бурной юности. А национальность он называл и вообще несуществующую – «бессарабец», хотя с Бессарабией был связан только местом рождения. Национальность «бессарабец» (никогда не использовавшийся для указания национального происхождения географический термин), пожалуй, имел только один человек в истории – сам Григорий Котовский.
   Ни отец, ни мать Григория Котовского ни к молдаванам, ни к румынам, ни к «бессарабам» себя не относили. Отец его, Иван Николаевич, был, очевидно, украинцем, возможно, давно обрусевшим поляком, мать, Акулина Романовна, – простой русской женщиной. В большой семье Котовских было шестеро детей, Григорий был четвертым ребенком.
   Приоткрывая завесу над своим малоизвестным детством, Григорий Котовский вспоминал, что «…был слабым мальчиком, нервным и впечатлительным. Страдая детскими страхами, часто ночью, сорвавшись с постели, бежал к матери (Акулине Романовне), бледный и перепуганный, и ложился с ней. Пяти лет упал с крыши и с тех пор стал заикой. В ранних годах потерял мать…»
   После падения с крыши и смерти матери Гриша Котовский стал страдать эпилепсией, расстройствами психики, навязчивыми страхами. Заботу о воспитании Гриши (как и всех младших детей) взяли на себя его крестная мать – София Шалль, молодая вдова, дочь инженера, бельгийского подданного, который работал по соседству и был другом отца мальчика, и крестный отец – помещик и князь Григорий Иванович Манук-Бей (именно в честь князя чета Котовских назвала сына Григорием).
   В 1895 году от чахотки умирает отец Гриши. Григорий Котовский пишет, что отец умер «в бедности». Это еще одна очередная ложь. Семья Котовских жила в относительном достатке, имела собственный дом. Во время годичной болезни Ивана Котовского князь Манук-Бей выплачивал больному полное жалование и оплачивал все визиты врачей. По протекции и на средства владельца поместья «Ганчешты» Григория Ивановича Манук-Бея, крестного Гриши, сирота поступил в 1895 году в Кишиневское реальное училище, пособие на учение было даровано Манук-Беем и одной из сестер Котовских.
   Гриша, оказавшись без присмотра в таком крупном городе, как Кишинев, стал прогуливать занятия, хулиганить и через три месяца был со скандалом изгнан из училища. Соученик Котовского, Чаманский, ставший полицейским, вспоминает, что Гришу ребята называли Березой – так в деревнях зовут смелых, драчливых парней с повадками лидеров. После изгнания из реального училища Манук-Бей устраивает непутевого Гришу в Кокорозенское сельскохозяйственное училище и оплачивает весь учебный пенсион.
   Кокорозенское сельскохозяйственное училище было создано в 1893 году губернским земством и содержалось на средства бессарабских помещиков. Выпускники училища были мастера на все руки, могли заложить виноградник и вырастить саженцы плодовых деревьев, готовить вино и сыр, консервировать фрукты и подковать лошадь, наладить сноповязалку и разводить домашних животных. Но и гуманитарные дисциплины не были забыты… А самым любознательным ученикам управляющий училищем И. Киркоров разрешал брать книги из собственной библиотеки. Григорий особенно «налегал» на агрономию и немецкий язык, и у него был для этого серьезный стимул. Его благодетель, Манук-Бей, обещал Грише после успешного окончания училища направить его на «дообучение» в Германию, на Высшие сельскохозяйственные курсы.
   Вспоминая годы учебы, Григорий Котовский писал, что в училище он «проявлял черты той бурной, свободолюбивой натуры, которая позднее развернулась во всю ширь… не давая покоя школьным наставникам». Проще можно было сказать – был хулиганом. Григорий Иванович утверждал, что был «уволен из реального училища за плохое поведение». В действительности он закончил Кокорозенское училище в 1900 году.
   В некоторых «научных» книгах о Григории Котовском указывалось, очевидно с его слов, что он закончил училище в 1904 году (в возрасте 23 лет, когда в 21 год он должен был быть призван в армию!). Что хотел скрыть Григорий Котовский? Возможно, первые уголовные дела и аресты. Или создать себе «революционный стаж»? В автобиографии он писал, что в училище в 1903 году знакомится с кружком социал-демократов, за что впервые попадает в тюрьму. Но в 1903 году Григорий Иванович не учился в училище, а попал в тюрьму по уголовному делу. К тому же никаких данных об участии Котовского в революционном движении в Молдове в те годы (1903–1904) историки, как ни старались, так и не смогли найти.
   Зато известно, что в 1900 году Григорий Котовский как практикант работал помощником управляющего в имении «Валя-Карбуна» у молодого помещика М. Скоповского (в других документах – Скоковского) в Бендерском уезде Бессарабии. Практикант Григорий Котовский был выгнан из имения уже через два месяца своей «практики» за обольщение жены помещика. По-видимому, эта история в дальнейшем стала основой легенды о ревнивом муже, что пытался уморить Котовского и бросил его в тюрьму. Забавно, что некоторые историки объясняли «отставку» Григория его несогласием «эксплуатировать батраков».
   В том же году молодой практикант оказывается в помощниках управляющего большого имения Максимовка Одесского уезда помещика Якунина. Но уже в октябре он был выгнан из Максимовки за похищение 200 рублей хозяйских денег, так и не закончив своей шестимесячной практики. Захватив деньги и инсценировав кражу со взломом, девятнадцатилетний Котовский направился в Одессу, манящую соблазнами. Он растратил все деньги в Одессе и был не только с позором выгнан из имения, но и не получил документов об окончании училища.
   Его радужные надежды на продолжение учебы в Германии не оправдались из-за отсутствия документов о прохождении практики, из-за испортившийся репутации и неожиданной смерти Манук-Бея в 1902 году.
   Тогда же Котовский снова нанимается помощником управляющего к помещику Скоповскому, который к этому времени развелся с женой. На этот раз, узнав, что ему грозит скорый призыв в армию, Григорий присваивает 77 рублей, полученные от продажи помещичьих свиней, и ударяется в бега. Во время «разборок» со Скоповским помещик нагайкой отхлестал Котовского, а помещичьи холуи жестоко избили юношу. По словам самого Котовского, его, избитого и связанного, бросают в февральской степи. Но документы говорят о другом… Помещик не наказал беглеца физически, так как не мог его поймать. Скоповский подал на бежавшего с деньгами Котовского в суд, однако полиция полгода так и не могла найти беглеца.
   В это время (март – апрель 1902 года) Котовский пытается устроиться управляющим к помещику Семиградову. Но помещик соглашается предоставить ему работу только при наличии рекомендательных писем от предыдущих нанимателей. И Григорий Котовский подделывает документы о своей «образцовой» работе у помещика Якунина. «Низкий» слог и полная безграмотность этого документа заставили Семиградова усомниться в авторстве и перепроверить подлинность рекомендации. Связавшись с Якуниным, Семиградов узнал, что симпатичный молодой агроном – вор и мошенник.
   За подлог Григорий Котовский получил четыре месяца тюрьмы. Отсидев этот срок, Котовский недолго был на свободе. В октябре 1902 года его арестовывают по делу о растрате денег Скоповского. Помещик представил следствию бумагу, в которой подсудимый сознался в содеянном.
* * *
   Котовский был посажен в «грабительский коридор» кишиневской тюрьмы, где, по его словам, содержались «сливки преступного мира». В камере Григорий заболел «нервной горячкой» и попал в тюремный лазарет. Вскоре он освобождается до суда из-под стражи «по болезни». Григорий Котовский возненавидел своих обидчиков, поняв, что опороченное имя закрыло ему путь в «приличное общество». Позже, в 1916 году, в «исповеди» на суде он объяснял свое «падение» тяжелым детством и неспособностью общества «подать руку оступившимся». Только оступался Григорий Котовский десятки раз…
   Практически во всех публикациях, посвященных Григорию Ивановичу, присутствует романтическая история о Грише и молодой жене богатого помещика князя Кантакузино. В этой истории вновь «не сходятся» ни даты, ни события, и вся она – не что иное, как плод воспаленного воображения автора «краткой революционной автобиографии».
   Котовский вспоминал, что в 1904 году поступил «практикантом по сельскому хозяйству» в экономию Кантакузино, где «крестьяне работали на помещика по 20 часов в день». Он был там практически надсмотрщиком, однако утверждал, что «с трудом выносил режим… тесными нитями связался с батрацкой голытьбой». К «революционному выступлению», по собственным словам Котовского, его подвигли следующие события. Князь, узнав, что его жена «увлеклась молодым практикантом», замахнулся на Гришу плеткой. За это Григорий «решает отомстить той среде, в которой вырос, и сжигает имение князя». Очень пафосная история, почерпнутая, очевидно, Григорием из популярных тогда бульварных романчиков «о разбойниках». Гриша в то время бредил карьерой успешного разбойника. Жена Григория Ивановича рассказывала, что Котовский в разговоре с ней однажды обмолвился: «Моим героем с юности был Дубровский».
   На самом-то деле Григорий работал в это время лесным объездчиком в селе Молешты у помещика Авербуха, а в дальнейшем – рабочим на пивоваренном заводе Раппа. 22 ноября 1903 года Котовский опять очутился в тюремной камере. На этот раз он угодил по уголовному делу на нары на два месяца.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация