А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тысяча и один призрак" (страница 6)

   VI. Соланж

   Пока Ледрю рассказывал, настала ночь. Гости в салоне казались тенями, не только молчаливыми, но и неподвижными. Все боялись, что Ледрю прервется, ибо все понимали, что за этим страшным рассказом скрывается другой, еще более страшный.
   Мы боялись дышать, не то что говорить. Только доктор открыл было рот, однако я схватил его за руку, чтобы помешать ему говорить, и он действительно промолчал.
   Через несколько секунд Ледрю продолжал:
   – Я вышел из аббатства и стал было пересекать площадь Таран, чтобы направиться на улицу Турнон, где я жил. Вдруг я услышал женский голос, звавший на помощь. То не были грабители: было едва ли десять часов вечера. Я подбежал на угол площади, где раздался крик, и при свете луны, вышедшей из облаков, увидел женщину, отбивавшуюся от патруля санкюлотов.
   Женщина также увидела меня и, заметив по моему костюму, что я не совсем из народа, бросилась ко мне с криком:
   – Да вот же Альберт, я его знаю. Он вам подтвердит, что я дочь тетки Ледье, прачки.
   В эту минуту бедная женщина, бледная и дрожащая, схватила меня за руку и вцепилась в нее так, как хватается утопающий за обломок доски.
   – Пусть ты дочь тетки Ледье, это твое дело, но у тебя нет пропуска, и ты должна пойти за нами на гауптвахту!
   Женщина стиснула мою руку. Я уловил в этом пожатии ужас и просьбу. Я ее понял.
   Она назвала меня первым пришедшим ей в голову именем, и мне пришлось последовать ее примеру.
   – Как, это вы, моя бедная Соланж! – сказал я ей. – Что с вами случилось?
   – А, вот видите, господа! – воскликнула она.
   – Мне кажется, ты могла бы сказать: граждане.
   – Послушайте, господин сержант, не моя вина, что я так говорю, – ответила девушка. – Моя мать работала у важных господ и приучила меня быть вежливой, и я усвоила эту, признаюсь, дурную привычку аристократов. Что же делать, господин сержант, если я не могу от нее отвыкнуть?
   В этом ответе звучала незаметная ирония, которую понял только я. Я задавал себе вопрос, кто могла быть эта женщина. Невозможно было разрешить эту загадку.
   Одно было несомненно: она не была дочерью прачки.
   – Что со мною случилось, гражданин Альберт? – ответила она. – Вот что случилось. Представьте себе, я пошла отнести белье. Хозяйки не было дома, и мне пришлось ее ждать, чтобы получить деньги. Черт побери! В теперешние времена каждому нужны деньги. Наступила ночь, а я, полагая вернуться засветло, не взяла пропуска и попала к этим господам. Извините, я хотела сказать, гражданам. Они спросили у меня пропуск, а я сказала, у меня его нет. Они хотели отвести меня на гауптвахту – я начала кричать, и тогда как раз подошли вы, мой знакомый. Теперь я успокоилась. Я сказала себе: так как господин Альберт знает, что меня зовут Соланж, знает, что я дочь тетки Ледье, он поручится за меня, не правда ли, господин Альберт?
   – Конечно, я ручаюсь за вас.
   – Хорошо, – сказал начальник патруля. – А кто за вас поручится, господин франт?
   – Дантон. С тебя этого довольно? Как вы думаете, он хороший патриот?
   – А, если Дантон за тебя ручается, то против этого возразить нечего.
   – Вот-вот. Сегодня день заседания в клубе кордельеров, идем туда.
   – Идем, – сказал сержант. – Граждане санкюлоты, вперед, марш!
   Клуб кордельеров находился в старом монастыре кордельеров, на улице Обсерванс. Через минуту мы дошли туда. Подойдя к двери, я достал страницу из моего портфеля, написал карандашом несколько слов, передал сержанту и попросил его отнести записку Дантону; мы же остались под охраной капрала и патруля.
   Сержант вошел в клуб и вернулся с Дантоном.
   – Что это, – воскликнул он, – тебя арестовали, тебя? Тебя, моего друга и друга Камиля! Тебя – лучшего из существующих республиканцев! Позвольте, гражданин сержант, – прибавил он, обращаясь к начальнику санкюлотов, – я ручаюсь за него. Этого довольно?
   – Ты ручаешься за него. А кто поручится за нее? – возразил упорный сержант.
   – За нее? О ком говоришь ты?
   – Об этой женщине, черт побери!
   – За него, за нее, за всех, кто с ним, ты доволен?
   – Да, я доволен, – сказал сержант, – особенно доволен тем, что повидал тебя.
   – А, черт возьми! Это удовольствие я могу доставить тебе даром. Смотри на меня сколько хочешь, пока я с тобою.
   – Благодарю. Отстаивай, как ты это делал до сих пор, интересы народа и будь уверен: народ тебе признателен.
   – О да, конечно! Я на это рассчитываю! – сказал Дантон.
   – Можешь ты пожать мне руку? – продолжал сержант.
   – Отчего же нет? – И Дантон подал ему руку.
   – Да здравствует Дантон! – закричал сержант.
   – Да здравствует Дантон! – вторил ему патруль.
   И патруль ушел под командой своего начальника. В десяти шагах он обернулся и, размахивая своей красной шапкой, прокричал еще раз:
   – Да здравствует Дантон!
   И его люди повторили за ним этот возглас. Я хотел поблагодарить Дантона, как вдруг его несколько раз окликнули по имени из помещения клуба.
   – Дантон! Дантон! – кричали голоса. – На трибуну!
   – Извини, мой милый, – сказал он мне, – ты слышишь? Жму твою руку и ухожу. Я подал сержанту правую руку, тебе подаю левую. Кто знает, у благородного патриота, быть может, чесотка.
   И, повернувшись, сказал:
   – Иду! – Он сказал это тем мощным голосом, который поднимал и успокаивал бурную толпу на улице. – Иду, подождите!
   Он ушел в помещение клуба, я остался у дверей наедине с незнакомкой.
   – Теперь, сударыня, – сказал я, – куда проводить вас? Я к вашим услугам.
   – К тетке Ледье, – ответила она со смехом. – Вы ведь знаете, что она моя мать.
   – Но где она живет, эта тетка Ледье?
   – Улица Феру, двадцать четыре.
   – Пойдемте к тетке Ледье на улицу Феру, двадцать четыре.
   Мы пошли по улице Фоссе-Монсие-ле-Пренс до улицы Фоссе-Сен-Жермен, потом по улице Пети-Лион, потом через площадь Сен-Сюльпис на улицу Феру. Всю дорогу мы молчали. Только теперь при свете луны, которая взошла во всей своей красе, я мог хорошо рассмотреть свою спутницу.
   То была прелестная особа, лет двадцати или двадцати двух, брюнетка с голубыми глазами, скорее умными, чем грустными; нос прямой и тонко очерчен; насмешливые губы, зубы как жемчуг; руки королевы, ножки ребенка – и все это даже в вульгарном костюме тетки Ледье носило аристократический отпечаток, что и вызвало сомнения храброго сержанта и его воинственного патруля.
   Мы подошли к двери, остановились и некоторое время молча смотрели друг на друга.
   – Ну, что вы мне скажете, мой милый господин Альберт? – улыбнулась мне незнакомка.
   – Хочу вам сказать, моя милая мадемуазель Соланж, что не стоило встречаться, чтобы так скоро расстаться.
   – Прошу у вас тысячу извинений, но очень стоило. Если бы я вас не встретила, меня отвели бы на гауптвахту, там бы открыли, что я не дочь тетки Ледье, что я аристократка, и отрезали бы, вероятно, голову.
   – Итак, вы сознаетесь, что вы аристократка?
   – Я ни в чем не сознаюсь.
   – Хорошо, скажите мне, по крайней мере, ваше имя.
   – Соланж.
   – Вы же знаете, я случайно назвал вас так, это не ваше настоящее имя.
   – Ну что ж! Мне оно нравится, и я оставляю его за собою, для вас, по крайней мере.
   – Зачем сохранять его для меня, если мы больше не увидимся?
   – Я этого не говорю. Я говорю только, что если мы и увидимся, то вам совсем необязательно знать, как меня зовут. Я назвала вас Альбертом – так и называйтесь, а я останусь Соланж.
   – Хорошо, пусть будет так, но послушайте меня, Соланж.
   – Слушаю, Альберт, – отвечала она.
   – Вы аристократка, не правда ли?
   – Если бы я в этом и не созналась, вы это и сами узнали бы, верно? Стало быть, мое признание теряет смысл.
   – И вас преследуют потому, что вы аристократка?
   – Что-то в этом роде.
   – И вы скрываетесь от преследований?
   – На улице Феру, 24, у тетки Ледье, муж которой был кучером у моего отца. Видите, у меня нет тайн от вас.
   – А ваш отец?
   – У меня нет тайн от вас, мой милый господин Альберт, пока дело касается меня, но тайны моего отца – не мои. Мой отец тоже скрывается, выжидая случая, чтобы эмигрировать. Вот все, что я могу вам сказать.
   – А вы, что вы думаете делать?
   – Уехать с моим отцом, если это будет возможно. Если это окажется невозможным, то он уедет один, а я потом присоединюсь к нему.
   – И сегодня вечером, когда вас арестовали, вы возвращались со свидания с отцом?
   – Да, я возвращалась оттуда.
   – Слушайте, милая Соланж…
   – Я слушаю вас.
   – Вы видели, что случилось сегодня вечером?
   – Да, и это дало мне возможность убедиться в вашем положении.
   – О, к сожалению, положение мое невелико. Однако же у меня есть друзья.
   – Я познакомилась сегодня с одним из них.
   – И вы знаете, что этот человек очень влиятелен в настоящее время.
   – Вы можете воспользоваться этим влиянием и посодействовать бегству моего отца?
   – Нет, я сохраню его для вас.
   – А для моего отца?
   – Для вашего отца у меня найдется другое средство.
   – У вас есть другое средство?! – воскликнула Соланж, схватив меня за руки и тревожно вглядываясь в меня.
   – Если я спасу вашего отца, сохраните ли вы добрую память обо мне?
   – О, я буду вам признательна всю мою жизнь.
   И она произнесла эти слова с восхитительным выражением, предполагающим будущую признательность.
   Затем, посмотрев на меня умоляющим взором, спросила:
   – И вы этим удовлетворитесь?
   – Да, – ответил я.
   – Итак, я не ошиблась, у вас благородное сердце. Благодарю вас от имени отца и от своего имени и, если бы даже вам не удалось ничего сделать для меня в будущем, буду признательна вам за прошлое.
   – Когда мы увидимся, Соланж?
   – А когда вам нужно увидеть меня?
   – Завтра, надеюсь, я смогу сообщить вам кое-что приятное.
   – Хорошо! Увидимся завтра.
   – Где?
   – Здесь, если угодно.
   – Здесь, на улице?
   – Боже мой! Вы видите, что это самое безопасное место. Вот уже полчаса, как мы болтаем у этих дверей, и никто еще здесь не прошел.
   – Отчего же мне не прийти к вам или почему вы не можете прийти ко мне?
   – Оттого что если вы придете ко мне, то скомпрометируете тех добрых людей, которые дали мне убежище, а если я пойду к вам, я скомпрометирую вас.
   – Ну хорошо! Я возьму пропуск у одной моей родственницы и передам его вам.
   – Да, чтобы гильотинировали вашу родственницу, если я буду случайно арестована.
   – Вы правы, я принесу вам пропуск на имя Соланж.
   – Чудесно! Вы увидите, скоро Соланж будет моим единственным, настоящим именем.
   – В котором часу?
   – В тот самый час, когда мы встретились сегодня. В десять часов, если угодно.
   – Хорошо, в десять часов.
   – А как мы встретимся?
   – О, это нетрудно. В десять часов без пяти минут вы подойдете к двери, в десять часов я выйду.
   – Итак, завтра в десять часов, милая Соланж?
   – Завтра в десять часов, милый Альберт.
   Я хотел поцеловать ее руку, она подставила лоб.
   На другой день вечером, в половине десятого, я был на ее улице. В три четверти десятого Соланж открыла дверь. Каждый из нас явился раньше назначенного времени. Я бросился к ней навстречу.
   – Я вижу, у вас хорошие вести, – сказала она улыбаясь.
   – Отличные! Во-первых, вот вам пропуск.
   – Во-первых, о моем отце… – И она оттолкнула пропуск.
   – Ваш отец спасен, если он того пожелает.
   – Если он пожелает, говорите вы? А что он должен для этого сделать?
   – Нужно, чтобы он доверился мне.
   – Это уже сделано.
   – Вы его видели?
   – Да.
   – Вы опять подвергали себя риску?
   – А что же делать? Это нужно, и Бог да хранит меня!
   – Вы все сказали вашему отцу?
   – Я сказала ему, что вчера вы спасли мне жизнь и завтра, быть может, спасете его жизнь.
   – Завтра, да, именно завтра, если он пожелает, я спасу ему жизнь.
   – Каким образом? Скажите. Ну, говорите. Какой бы чудной была наша встреча, если бы все это удалось сделать!
   – Только… – сказал я нерешительно.
   – Ну?
   – Вам нельзя будет ехать с ним.
   – Я же вам сказала, что мое решение на этот счет уже принято.
   – К тому же я уверен, что немного погодя я смогу достать вам паспорт.
   – Будем говорить о моем отце, а обо мне потом.
   – Хорошо! Я вам сказал, что у меня есть друзья, не так ли?
   – Да.
   – Я видел одного из них.
   – И что же?
   – Вы знаете этого человека по имени, его имя – гарантия храбрости, лояльности и честности.
   – И это имя?
   – Марсо.
   – Господин Марсо?
   – Да.
   – Вы правы, если этот человек обещал, то он сдержит слово.
   – Ну да, он обещал.
   – Боже! Какое счастье! Ну скажите, что он обещал?
   – Он обещал помочь нам.
   – Каким образом?
   – Очень простым. Клебер назначил его главнокомандующим западной армией. Он уезжает завтра вечером.
   – Завтра вечером? Но мы не успеем ничего приготовить!
   – Нам нечего приготовлять.
   – Я не понимаю.
   – Он возьмет вашего отца с собой.
   – Моего отца?!
   – Да, в качестве секретаря. Когда они приедут в Вандею, ваш отец даст честное слово, что не будет служить в войсках, противостоящих Франции, а ночью перейдет в Вандейский лагерь. Из Вандеи он отправится в Бретань, а затем в Англию. Как только он устроится в Лондоне, он уведомит вас, я достану вам паспорт, и вы отправитесь к нему в Лондон.
   – Завтра! – воскликнула Соланж. – Завтра мой отец уедет!
   – Нам нельзя терять времени.
   – Но отец не знает об этом.
   – Предупредите его.
   – Сегодня вечером?
   – Да, сегодня вечером.
   – Но как это сделать теперь, в этот час?
   – У вас пропуск, и вот вам моя рука.
   – Действительно, мой пропуск!
   Я вручил его ей. Она положила его за корсаж.
   – Теперь вашу руку.
   Я дал ей свою руку, и мы отправились.
   Мы дошли до площади Таран, то есть до того места, где я встретил ее накануне.
   – Подождите меня здесь, – сказала она.
   Я поклонился и стал ждать.
   Она исчезла за углом древнего отеля «Матиньон». Через четверть часа она вернулась.
   – Пойдемте, отец хочет повидаться с вами и поблагодарить вас.
   Она взяла меня под руку, и мы пошли на улицу Гильом, против отеля «Мортемар».
   Подойдя к дому, она вынула из кармана ключ, открыла маленькую боковую дверь, провела меня во второй этаж и постучала условленным стуком.
   Дверь открыл человек лет пятидесяти, одетый как рабочий-переплетчик.
   – Сударь, – сказал он, – Провидение послало нам вас, и я смотрю на вас как на его посланца. Правда ли, что вы можете меня спасти, а главное, что вы хотите меня спасти?
   Я все рассказал ему. Я сказал, что Марсо поручил мне привести его к нему в качестве секретаря и требует от него лишь обещания: не сражаться против Франции.
   – Я охотно даю вам это обещание и повторю его ему.
   – Благодарю вас от его и моего имени.
   – Но когда уезжает Марсо?
   – Завтра.
   – Отправиться к нему я должен сегодня ночью?
   – Когда вам будет угодно. Он ждет вас.
   Отец и дочь переглянулись.
   – Полагаю, отец, что было бы благоразумнее отправиться к нему сегодня вечером, – сказала Соланж.
   – Хорошо. Но если меня остановят, у меня нет пропуска.
   – Вот вам мой пропуск.
   – А вы?
   – О, меня знают.
   – Где живет Марсо?
   – По Университетской улице, сорок, у сестры своей, мадемуазель Дегравье-Марсо.
   – Вы пойдете со мной?
   – Я пойду за вами, чтобы, когда вы войдете в дом, отвести мадемуазель домой.
   – А как узнает Марсо, что я именно то лицо, о котором вы говорили?
   – Вы передадите ему эту трехцветную кокарду как знак признательности.
   – А чем я могу отблагодарить моего спасителя?
   – Вы предоставите мне спасение вашей дочери, как она вверила мне ваше спасение.
   – Идем!
   Он надел шляпу и потушил огонь.
   Мы спустились при свете луны, светившей в окна лестницы.
   У двери он взял под руку дочь и по улице Сен-Пьер направился на Университетскую. Я шел сзади в десяти шагах.
   Мы дошли до дома номер сорок, никого не встретив. Я подошел к ним.
   – Это хорошее предзнаменование, – сказал я. – Теперь хотите ли вы, чтобы я подождал или чтобы я пошел с вами?
   – Нет, не компрометируйте себя больше; ждите мою дочь здесь.
   Я поклонился.
   – Еще раз благодарю вас и до свидания, – сказал он, держа меня за руку. – Нет слов, чтобы выразить вам те чувства признательности, которые я питаю к вам. Надеюсь, что Бог поможет мне когда-нибудь высказать вам всю мою признательность.
   Он вошел. Соланж последовала за ним. Но прежде, чем войти, она также пожала мне руку. Через десять минут дверь открылась.
   – Ну что? – спросил я.
   – Ну! – воскликнула она. – Ваш друг достоин быть вашим другом; он так же деликатен, как и вы. Он понимает, что я буду счастлива, если смогу остаться с отцом до его отъезда. Его сестра устроит мне постель в своей комнате. Завтра, в три часа пополудни, мой отец будет вне всякой опасности, а вы, если лелеете надежду получить благодарность от дочери, которая обязана вам спасением своего отца, приходите на улицу Феру, как сегодня, в десять часов вечера.
   – О, конечно, я приду. Ваш отец ничего не поручил передать мне?
   – Он просил передать вам ваш пропуск, поблагодарить вас, а меня прислать к нему как можно скорее.
   – Это я устрою, когда вам будет угодно, Соланж, – ответил я с грустью.
   – Надо будет еще узнать, куда я должна ехать к отцу, – сказала она. – О, вы еще не скоро отделаетесь от меня.
   Я взял ее руку и прижал к своему сердцу. Но она подставила мне, как и накануне, лоб.
   – До завтра, – сказала она.
   И, прикоснувшись губами к ее лбу, я прижал к сердцу не только ее руку, но и трепещущую грудь и ее бьющееся сердце.
   Я шел домой, и на душе у меня было весело как никогда. Происходило ли это от осознания доброго поступка, который я совершил, или я уже полюбил это очаровательное создание, не знаю.
   Не знаю, спал я или бодрствовал; во мне как бы жила вся гармония природы; ночь тянулась бесконечно, день был длинен; я хотел, чтобы время летело, и хотел задержать его, чтобы не потерять ни минуты из тех дней, какие мне оставалось прожить.
   На другой день, в девять часов, я был на улице Феру. В половине десятого появилась Соланж.
   Она подошла ко мне и обняла.
   – Спасен! – сказала она. – Мой отец спасен, и вам я обязана его спасением! О, как я люблю вас!
   Через две недели Соланж получила письмо, в котором сообщалось, что ее отец уже в Англии.
   На другой день я принес ей паспорт.
   Взяв паспорт, Соланж залилась слезами.
   – Вы меня не любите! – сказала она.
   – Я люблю вас больше жизни, – ответил я. – Я дал слово вашему отцу и должен сдержать его.
   – Тогда, – сказала она, – я не сдержу своего слова. Если у тебя хватает духу отпустить меня, то я, Альберт, не в состоянии тебя покинуть.
   Увы, она осталась.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация