А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Непристойная страсть" (страница 3)

   Глава 2

   Наконец появился дневальный с ужином и загремел посудой в комнате, приспособленной под кухню. Услышав шум, сестра Лэнгтри, уже совсем было собравшаяся пойти к себе в кабинет, передумала и зашла туда.
   – Что у нас сегодня? – поинтересовалась она, выставляя тарелки из шкафа на стол.
   Дневальный тяжело вздохнул.
   – Должно быть, мясо с овощами, сестра.
   – Овощей немного больше, чем мяса, а?
   – И то и другое никудышное, я бы сказал. Но пудинг совсем неплох. Что-то вроде яблок, запеченных в тесте, а сверху такой золотистый сироп.
   – Любой пудинг лучше, чем ничего, рядовой. Просто замечательно, как улучшился рацион питания за последние шесть месяцев.
   – Ей-богу, сестра! – пылко поддакнул дневальный.
   Сестра Лэнгтри совсем уже было повернулась к примусу, на котором она имела обыкновение разогревать еду, как вдруг краешком глаза заметила какое-то движение в ее кабинете. Она поставила тарелки на стол и, бесшумно ступая, вышла из столовой в коридор.
   Около ее стола, пригнув голову, стоял Льюс. В руке он держал раскрытый конверт с бумагами Майкла.
   – Немедленно положите!
   Он повиновался, но совершенно спокойно, даже небрежно, как будто взял конверт случайно, проходя мимо. Если он и читал их, дело было уже сделано – она видела, что все бумаги благополучно пребывали на своем месте, внутри конверта. Но как ни вглядывалась она в Льюса, ей так и не удалось ничего понять. В этом смысле с Льюсом всегда проблема: с ним никогда ни в чем невозможно быть уверенной, потому что он как бы обретался одновременно во многих плоскостях, так что и сам бы не смог с уверенностью определить, где кончается одна плоскость и начинается другая. Естественно, это означало, что он всегда мог уверить самого себя, что не сделал ничего, так сказать, необщепринятого. А ведь если подумать, то Льюс – настоящее воплощение мужчины, которому нет нужды в жизни что-то выслеживать или действовать исподтишка. Но только у него была другая история.
   – Что вам здесь нужно, Льюс?
   – Разрешение на выход.
   – Прошу прощения, сержант, – холодно заявила она, – но вы уже израсходовали свои разрешения за этот месяц. Вы читали документы?
   – Сестра Лэнгтри! Ну как же я могу?!
   – Когда-нибудь вы попадетесь, – сказала она. – А пока что можете помочь мне с обедом, раз уж вы все равно в этом конце коридора.
   Но прежде чем выйти из кабинета, она положила конверт с документами Майкла в верхний ящик и заперла его на ключ, мысленно проклиная себя за вопиющую небрежность, какой раньше с ней никогда не случалось за всю ее медицинскую практику. Она обязана была проверить, что бумаги заперты на ключ, а уж потом вести Майкла в палату. Наверное, он прав: война слишком затянулась. Вот и она начинает делать ошибки.

   Глава 3

   – За пищу, которую даешь нам, благодарим Тебя, Господи, – закончил Бенедикт почти в полной тишине и поднял голову.
   Льюс, не обращая никакого внимания на молитву, продолжал есть все время, пока Бенедикт читал, как будто был совершенно глухой.
   Остальные подождали до конца и только после того, как прозвучали последние слова, подняли ножи и вилки и принялись ковырять сомнительного вида массу, лежащую на их тарелках. Незаметно было, чтобы религиозность Бенедикта или беспутство Льюса произвело на них хоть какое-то впечатление – вся процедура, наверно, давно уже утратила свою новизну, решил Майкл, чувствуя, как во рту начала выделяться слюна при виде еды, пусть даже испорченной армейскими поварами. К тому же здесь были деликатесы. Пудинг, например.
   Делать собственные выводы о людях каждый раз, когда он попадал в новую компанию, стало для него уже привычкой, даже своего рода способом выживания – но и игрой тоже. Он даже нередко держал пари сам с собой на воображаемые суммы денег, что не ошибся в диагнозе. Во всяком случае, уж лучше заниматься этим, чем признаться самому себе, что в действительности все последние шесть лет истинной ставкой во всевозможных пари была его жизнь.
   Компания, в которую он попал теперь, являла собой, бесспорно, весьма странное сборище, но при всем при том она не была более странной, чем многие из тех, с которыми ему приходилось сталкиваться до сих пор. В сущности, они всего-навсего люди, и им не хочется отличаться от других людей, и в этих своих попытках они преуспевают не меньше, чем все остальные. И если они похожи на него, значит, они просто сверх всякой меры уставшие от войны мужчины, давно уже никого, кроме других мужчин, не видевшие.
   – Майк, скажи, Христа ради, что ты тут забыл? – неожиданно спросил Бенедикт, сверкнув глазами.
   Майкл положил ложку на тарелку, потому что он все равно уже доел пудинг, и достал коробку с табаком.
   – Я чуть не убил одного типа, – сказал он, вытаскивая листок рисовой бумаги из пачки. – И убил бы, – добавил он, – если бы вокруг не было столько народу. Они меня остановили.
   – Полагаю, он был не из войск противника? – осведомился Нейл.
   – Нет, конечно. Так, один чин из наших.
   – И это все? – удивился Наггет, странно гримасничая во время еды.
   Майкл с беспокойством взглянул на него.
   – Послушай, с тобой все в порядке?
   – А… это у меня грыжа, – сообщил Наггет тоном обреченной неизбежности. – Каждый раз, когда я глотаю, сильно отдает в пищеводе.
   Это было произнесено с такой же серьезностью, даже с торжественностью, с которой Бенедикт произносил свою молитву. Майкл заметил, что все остальные, в том числе и Льюс, просто ухмыльнулись. «Ага, значит, любят этого тощего хорька», – подумал он.
   Аккуратно скатанная сигарета весело задымилась во рту, и Майкл откинулся назад, заложив руки за голову, так как у скамейки отсутствовала спинка. Мысли его блуждали, переходя от одного объекта к другому в этой маленькой группе людей, – он пытался по первым своим впечатлениям определить, что они из себя представляют. Приятно находиться в незнакомом месте среди незнакомых людей. «Когда проведешь шесть лет в одном и том же батальоне, – угрюмо думал он, – до того доходишь, что знаешь, кто как пукает».
   Вот этому слепому уже далеко за тридцать. Полная противоположность Наггету, который, видимо, у них что-то вроде символа. Ну что ж, в конце концов, в каждой компании есть свой счастливый амулет, почему «Икс» должен быть исключением?
   Льюс – тот вряд ли может понравиться, и, похоже, его здесь не любят. А что до Наггета, то, судя по всему, он настоящей атаки и не видывал ни разу. Естественно, Майкл никому не желал этого, но просто те, кто видели, как-то отличались от всех остальных. И такие понятия, как смелость, решительность, сила, были здесь совершенно ни при чем. Война не рождает в человеке этих качеств, если их нет, как и не может убить их, если они есть. Сам ужас происходящего проникает под кожу и пронизывает тело до костей, и понимание этого ужаса становится все глубже, все сложней. Только глядя смерти в лицо, можно осознать до конца, как дорога жизнь. И человек начинает понимать, до какой же степени он себялюбив, потому что благодарит небо за то, что на пролетевшей пуле было написано другое имя. И уже ничто, кроме суеверия, не играет роли – ужас доводит людей до язычества. А когда атака закончится, человек мечется в муках самоистязания, потому что к этому времени он уже стал зверем сам для себя и боевой единицей для тех, кто распоряжается его судьбой в этой войне…
   Заговорил Нейл, и Майкл заставил себя прислушаться – Нейл был из тех, чье мнение нужно уважать. И он достоин уважения, ибо за его плечами – тяжкий опыт войны. Пустыня сделала его тем, кто он есть, и держался он как настоящий солдат.
   – …Я так рассчитываю, у нас еще есть недель восемь, не меньше, – говорил Нейл.
   Майкл, слушая вполуха, сообразил, что речь идет о том, сколько времени им осталось здесь жить.
   Крайне заинтересованный, он переводил взгляд с одного на другого, и постепенно до него начало доходить, что новость о неотвратимо приближающемся отъезде никого не приводит в восторг. А слепой Мэтт просто затрясся от ужаса. Да, сомневаться не приходится, они не рады. «И в самом деле, странная компания», – думал он, вспоминая слова сестры Лэнгтри насчет боязни возвращения домой.
   Сестра Лэнгтри… Так много времени прошло с тех пор, как он последний раз общался с женщиной. Поэтому сейчас он никак не мог разобраться, что же, собственно, чувствует, увидев женщину так близко. Война многие вещи поставила с ног на голову, и он не мог не признаться самому себе, что с трудом способен постичь женщин, облеченных властью, женщин, обладающих уверенностью в себе, чего, казалось ему, не было до войны. Сестра Лэнгтри, несмотря на свою внешнюю доброту и участие, привыкла к власти и не испытывала неудобства оттого, что осуществляет эту власть над мужчинами. Хотя надо отдать ей справедливость, не похоже, чтобы она получала от этого удовольствие. Нет, Лэнгтри, конечно, не дракон в юбке, пусть даже молодой. Но все-таки неловко как-то иметь дело с женщиной, которая совершенно спокойно допускает, что они разговаривают одними и теми же словами и в голове у них одни и те же мысли. Он не чувствовал себя вправе утешаться тем, что в его жизни было больше войны, чем в ее, потому что она порядком провела времени на передовой. Он заметил у нее на погонах звездочки капитана санитарных частей – звание высокое.
   И мужчины из отделения «Икс» боготворили ее. Когда сестра Лэнгтри привела Майкла на веранду, он сразу же почувствовал их возмущение и ревность. Это была реакция владельцев, привыкших безраздельно обладать своей собственностью, на появление непрошеного пришельца, с которым придется делиться. «Вот почему, – решил он, – они с таким свирепым ожесточением щеголяли своими странностями пациентов психиатрического отделения. Что ж, напрасно беспокоятся». Если Нейл не ошибается, они не задержатся здесь настолько, чтобы им пришлось потесниться и подпустить к кормушке чужака. Ему нужно только одно: чтобы все эти долгие шесть лет войны, жизни в армии наконец подошли к концу и он смог бы избавиться от тягостных воспоминаний раз и навсегда.
   И хотя Майкл с готовностью воспринял свой перевод на Базу номер пятнадцать, сама идея провести оставшуюся пару месяцев, лежа на койке в больничной палате, не слишком привлекала его. Он в полном порядке, в здравом уме и твердой памяти и прекрасно знает это, как знали и те типы, что направили его сюда. А вот эти бедолаги из «Икса», они страдают по-настоящему. Майкл видел их страдания по выражению лиц, по звуку голосов. Со временем он узнает, почему и до какой степени, а пока ему вполне хватает, что все они здесь с одним и тем же диагнозом: «тропический психоз». Или, во всяком случае, поступили сюда именно поэтому. И самое меньшее, что он может для них сделать, – это приносить практическую пользу.
   Поэтому когда все наконец доели свой пудинг, он поднялся, собрал грязные эмалированные миски и отправился знакомиться с местностью, именуемой кухней.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация