А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мужчина в пробирке" (страница 9)

   – Да ничего я ей не говорила! – сердито сказала Настя. – Ну ничего! Я раньше пыталась, да, было дело, но меня мама ругала, говорила, чтобы я не вмешивалась. И я уже давно молчала. Тетя Оксана сама сказала, что я должна съехать. Говорит, у нее все больше клиентов, ей нужна комната, в которой я жила, там будет приемная… или что там, не знаю, короче, она велела, чтобы я искала себе другое жилье.
   – Ну и дела! – Ольга Владимировна недоверчиво покачала головой. – Прямо не верится… Твоя мама, наверное, ужасно обиделась?
   – Мама, конечно, огорчилась сначала, но тетя Оксана ей позвонила и сказала, что будет сама за мое жилье платить, помогать мне. И еще она сказала, что мне пора личную жизнь устраивать, а то я всегда дома уже в восемь вечера, никуда не хожу, и… и если у меня появится парень, мне его будет некуда привести… Она говорит, что мне пора уже иметь мужчину, а не сидеть дома под тетушкиным присмотром, как серая… – Настя нервно сглотнула, – как серая библиотечная крыса!
   Ольга Владимировна растерянно вытаращилась на нее:
   – Ну надо же, то она так за тобой строго следила, за каждым шагом, а теперь вдруг… Но ты знаешь, ведь она права, твоя тетя Оксана. Хорошо придумала! Тебе теперь как живется-то, хуже или лучше? Веселее, ну хоть немножко?
   – Да веселее, конечно, – усмехнулась Настя. – Я вообще никогда у нее жить не хотела, вы же знаете. Но мне мама и думать запрещала о том, чтобы самостоятельно жить. А теперь… наверное, им и в самом деле охота пришла – выдать меня замуж.
   – Ну что ж, – робко сказала Ольга Владимировна, – дело хорошее… А тебе кто-нибудь… нравится?
   – Да пока еще нет, – отвернулась Настя. – Но я же не спешу.
   – Слушай, – вдруг заговорщически шепнула Ольга Владимировна. – А твоя тетя… она тебе никогда не гадала? Ну, на суженого! А?
   – Да я ее просила, а что толку? – обиженно сказала Настя. – Она раньше гадала, всякими любовными зельями занималась, а потом, говорит, поняла, что это грешно, и увлеклась только врачеванием. Вообще, если честно, Ольга Владимировна, я понимаю, почему ей понадобилась моя комната: столько клиентов у нее толпится… день расписан – «от и до», и все какие-то странные люди, сумасшедшие какие-то, честное слово, и я даже рада, что там больше не живу. Там так тяжело стало – люди плачут… некоторые прямо головами о стену бьются! Не верите? В самом деле!
   – И она им помогает? – недоверчиво спросила Ольга Владимировна.
   – Наверное, да, потому что они к ней в комнату заходят – прямо как безумные, а уходят уже спокойные такие… некоторые, правда, все еще плачут, но уже с облегчением, я видела, как одна женщина ей руки целовала, честное слово! А сколько ей денег несут! Она дорого берет – и так много зарабатывает!
   – Я понимаю, мы обычно не очень ценим успехи своих родственников, – рассудительно сказала Ольга Владимировна, – но, наверное, если все так, как ты говоришь, твоя тетя в самом деле – настоящая целительница.
   – Наверное, – кивнула Настя. – Хотя, если честно… я в это почему-то не верю.
   – Нет пророка в отечестве своем, – вздохнула Ольга Владимировна.
* * *
   Они отвезли раненого мужа в травматологию и вернулись на подстанцию. Вызовов новых пока что не было, можно было и дух перевести и, к примеру, поесть. Так, для разнообразия.
   С крылечка будки охранника сошел Пират, строго, молча осмотрел всех и ушел.
   – Пароль – свои! – крикнула вслед Галя.
   – Отзыв – чужие здесь не ходят, – ответил Валера.
   – Если бы не Пират – ходили бы обязательно. Попков опять спит – носа не кажет.
   Как только Артем вошел в здание, из «аквариума» высунулась диспетчер Наташа:
   – Доктор Васильев, тут вас спрашивали. Вы листок должны были оставить какой-то?
   – А, черт! – вспомнил Артем. – Но мы же на вызовах были, я просто не успел… А кто приходил, женщина?
   – Женщина! – игриво передразнила Наташа. – Нет, мальчишка приходил.
   – Какой еще мальчишка?
   – Обыкновенный, – пожала она плечами. – Лет десяти. Чернявый такой. «Узкопленочный». Пришел – и ушел.
   – «Узкопленочный»? – удивился Артем.
   – Ну, узкоглазый! – хихикнула Наташа. – Простых слов не знаете, что ли?
   Хм… «велик могучим русским языкам», вот уж воистину!
   – Странно, – задумчиво сказал Артем.
   – Что странно?
   – Ну, вообще…
   Он сразу понял, о чем речь. О том листке пожелтевшей бумаги, исписанном фиолетовыми чернилами, который он нашел в квартире Лизы и который был так нужен женщине со «Скорой». Но почему она не пришла сама? Почему попросила мальчика? Что это за мальчик?
   – Наташа, – спросил Артем, – а Пират лаял, когда он приходил?
   Та озадаченно нахмурилась:
   – А ведь нет! Я даже удивилась, когда он вошел, а потом подумала, наверное, Попков чудом не спал. Хотя Пират всяко должен был залаять на чужого. Странно, да?
   – Правда твоя, странно. – Артем вышел во двор и позвал: – Попков!
   Тишина. Дремавший на крыльце Пират бдительно шевельнул ушами, но голову не поднял. Пароль – свои.
   – Попков!
   Дверь приотворилась.
   – Чего опять – Попков? – послышался сонный голос.
   – Выйди, слышишь?
   – Ну? – из проема высунулась недовольная пухлая рожа.
   «Интересно, какого черта их с Бобковым держат здесь?» – раздраженно подумал Артем, а потом вспомнил, что кто-то из этой парочки был тестем главного врача, а кто-то братом тестя. Или сватом и братом свата. Или братом и сватом брата. Да не в том суть!
   – Что за пацан проходил сюда сегодня и почему Пират на него не лаял? – спросил Артем.
   – Какой еще пацан? – зевнул Попков.
   – Узкопленочный, – щегольнул только что освоенным неологизмом Артем.
   – А, Хасан…
   – Какой еще Хасан?!
   – Да это мальчишка Фаризы, она в кафе на мойке работает, – пояснил Попков и мотнул головой в сторону.
   Артем повернулся туда и увидел через дорогу вывеску – «Кафе». Это была небольшая забегаловка при мойке, расположенной через дорогу от подстанции. Готовили в забегаловке вкусно, даже очень, но цены были не для врачебных карманов, поэтому там никто из них не обедал. Иногда сбрасывались на кур-гриль или на шашлыки для праздничных междусобойчиков, а вообще предпочитали носить с собой домашнее. Кстати, еще и потому, что с этой работы у половины «Скорых» были напрочь испорчены желудки, так что им была очень даже не полезна острая восточная кухня.
   – Поня-атно, – протянул Артем. – Беляши и все такое? Эх, Пират… Разрушил ты мою веру в собачью неподкупность!
   – Неподкупность! – с неподражаемым выражением лица пробормотал Попков.
   Артем перешел через дорогу и открыл дверь кафе. Двое мэнов в «кожанах» ели манты за угловым столом. Артем внезапно вспомнил, как они с мамой однажды обедали в столовой в Семенове – ездили туда на экскурсию на знаменитую фабрику хохломской росписи. Это было кафе при автостанции, и там тоже сидели в углу водилы в кожаных куртках и ели – правда, не манты, а пельмени. Ну, и куртки у них были порыжее, погрубее. Но все равно! Как будто на машине времени в прошлое слетал, ей-богу!
   …Ох, а ведь придется как-то сказать маме: дескать, они с Викой расстаются, потому что…
   Позорище. Ох, позорище…
   Самому, что ли, пуститься во все тяжкие, чтобы не было так ужасно тошно на душе? Наверное, если он с кем-нибудь переспит, не будет больше чувствовать себя таким униженным?
   Вопрос один – с кем переспать?
   Не то чтобы совсем уж прямо не было с кем. Честно говоря, всегда найдется свободная «от постоя» фельдшерица, для которой дружеские отношения предусматривают и необременительный перепихон на рабочем месте, но… но штука в том, что Артем на дружеские отношения смотрел иначе. А на любовные – и вовсе иначе.
   Положа руку на сердце, он бы не отказался, если бы… но не с фельдшерицей и не здесь, а…
   Артем нахмурился, прогоняя непрошеные мысли, от которых вдруг ожило и натурально зашевелилось все, что он принуждал крепко спать в течение всех этих десяти дней вынужденного «статического электричества»… сколько оно еще продлится, это воздержание, и надо ли его длить?..
   Огляделся. Маленькая узкоглазая женщина с длинными черными косами, в джинсах и свитере, подошла к нему, улыбаясь:
   – Здравствуйте, доктор. Хотите пообедать?
   Она говорила по-русски с еле заметным чужим акцентом. Наверное, уже давно уехала из своей страны.
   – Откуда вы знаете, что я доктор? – удивился было Артем, но тотчас спохватился: он же в форме. – А, ну да!
   Он хотел сразу перейти к вопросам, но сообразил, что путь к сыну официантки определенно должен лежать через желудок. Искусство сыщика тоже требует жертв?
   Оглянулся через плечо. «Кожаные куртки» поднимались из-за столика и выглядели совершенно довольными жизнью.
   – Манты, принесите мне порцию мантов и чайничек небольшой.
   – Зеленый чай?
   – Да нет, обычный, сладкий, я же не худеющая дамочка, – хмыкнул Артем, усаживаясь.
   Официантка улыбнулась, ушла и через минуту вернулась с подносом. Манты выглядели и пахли восхитительно, и Артем подумал, что жертвы в пользу сыщицкого искусства могут оказаться не так уж велики. Финансовые-то да, но свою плоть он явно потешит.
   Вот и хорошо. Давно он не тешил плоть – во всех смыслах!
   Но сначала надо уладить деловые вопросы.
   – А вы Фариза? – спросил, беря нож и вилку. – У вас есть сын Хасан?
   Она мгновенно насторожилась. Все эти иммигранты, бедолаги, в любую минуту готовы к неожиданностям. Причем именно к неприятным.
   – А что?
   – Да ничего, – сказал Артем спокойно, уповая на то, что уговаривать встревоженную мамашу ему долго не придется. – Просто его просили забрать у меня одну бумагу на подстанции, а я ее забыл там оставить. Теперь хотел бы спросить у него кое-что.
   – А, ну да, – сказала Фариза успокаиваясь. – Вспомнила. Это та женщина просила… в красной куртке.
   – В красной куртке? – удивился Артем.
   Она должна была быть в форме врача со «Скорой»… ну, может быть, у нее смена закончилась? А может, это вообще не она была, какую-нибудь подругу попросила заехать и забрать бумагу…
   А подруга попросила Хасана? Непонятки…
   – В красной, – кивнула Фариза. – Очень красивая куртка, и мех красный. Ей шло! У нее внешность яркая: глаза зеленые, волосы темно-русые. Очень красивая, высокая, ухоженная дама.
   «Как хорошо, что женщины такие приметливые, – подумал Артем. – Возможно, интервью у ее сына можно будет и не брать. Мамаша все расскажет. Пацан явно не обратил внимания, какие там у нее глаза и какой мех на куртке».
   – И что она?..
   – Ну, она попросила Хасана сбегать в «Скорую» и спросить – лежит ли там какой-то листок, который должен был оставить у диспетчера доктор Васильев. И дала ему сто рублей.
   – А вы не спросили, почему она не пошла сама? Тут всего-то через дорогу!
   – Она дала ему сто рублей! – с нажимом повторила Фариза с выражением: «Ты что, ничего в жизни не понимаешь?» – И пообещала дать еще денег, когда он принесет листок! Но…
   – Но я забыл оставить листок, – вздохнул Артем, чувствуя себя виноватым.
   – Да. И Хасан вернулся ни с чем, – обиженно проговорила Фариза. – Она очень рассердилась. Хотела уйти сразу, но замялась и сказала, что еще, может быть, вернется. И все же дала еще денег, правда, уже не сто рублей, а пятьдесят, но ладно хоть это…
   – Понятно, – кивнул Артем. – Вы мне счет сразу принесите, ладно?
   И с удовольствием принялся за манты.
   Выпил чай, положил лишние пятьдесят рублей – к тем тремстам, которые заплатил за еду, – и задумчиво побрел на подстанцию.
   Интересно, почему она не пришла сама за своей бумажкой?
   Обещала вернуться…
   Интересно!
* * *
   Черт, надо было как-то жить… Осталось выяснить – как. Вернее, на что. Та небольшая заначка, имевшаяся у Мокрушина, растает через пару-тройку дней. Надо на что-то продержаться, пока он вникнет в записи Жданкова, которые тот оставил в своем компьютере, и постарается подобраться к деньгам. При мысли об этом у Мокрушина сводило челюсти. Не хотелось даже предполагать такое, но ведь он мог и не справиться… Всякое бывает в жизни, надеяться нужно на лучшее, но всегда следует предполагать худшее. Это – мудрая философия!
   Эта мудрая философия сейчас очень мало помогала Мокрушину. А если честно, не помогала совершенно. И он подозревал, что она не поможет и впредь.
   Самое противное, что Жданков был прав, советуя не спешить. Если кто-то присматривает за счетом, лучше усыпить его бдительность и подождать. Но хрен знает, когда эта чертова бдительность уснет! И на что ему жить все это время?!
   Честно, такого отчаяния Мокрушин не ощущал уже давно. Даже когда его посадили, он надеялся на будущее. Он знал, что его ждут честно заработанные… ну, пусть не честно, но – заработанные бабки. А теперь?!
   Самым отвратительным было то, что он сам отрезал себе путь к деньгам. И дернуло же его сунуть эти красные трусы под нос Жданкову! Все равно что сам подтащил его к балкону и перевалил через перила!
   Но кто, кто мог знать, что Жданков – такой поганый слабак!
   Сдох и, можно сказать, обобрал человека, который его спас в тюрьме от тех поганых насильников! Да его бы петухом давно заделали!
   Воспоминание о том, что это нападение было им же самим организовано, ни в коей мере не охладило ярости Мокрушина.
   Но злись не злись, бесись не бесись, а ничего исправить и вернуть уже нельзя.
   Самому надо что-то придумать. Найти, на что жить. Не идти же ему с кистенем на проезжую дорогу, тем более что у него нет не только кистеня, но даже и самого завалящего пистолета.
   К сожалению. И добыть его нет никакого шанса, если только не напасть на полицейского при исполнении им служебных обязанностей.
   Тоже вариант.
   Мокрушин злобно оскалился.
   Эх, Жданков, чтоб тебя…
   Во что бы то ни стало Мокрушину нужно было сейчас избавиться от злости на самого себя. Кто угодно был виноват в самоубийстве Жданкова, только не он!
   Если бы не приехали эти поганые врачи, Жданков не завелся бы так! И если бы эта поганая целительница не заламывала дикие суммы за свои услуги, парень не впал бы в такое отчаяние!
   Мокрушин нахмурился. Мелькнула некая мысль… Теперь ее нужно было во что бы то ни стало удержать.
   Он посидел немного, глядя в одну точку.
   Посидел – и кинулся к сумке, принесенной из той квартиры. Все его немудрящее барахло, а также постельное белье, на котором он спал, и полотенце, которым он пользовался. Нельзя было допустить, чтобы полиция заметила – в той квартире жил еще кто-то! В сумке лежал и телефон Жданкова. Вообще-то, Мокрушин прихватил его просто на всякий случай – этот дорогой айфон можно было загнать и какое-то время перебиться на эти деньги, – и сейчас он поблагодарил самого себя за эту предусмотрительность.
   Включил телефон и просмотрел список последних звонков. Ага, вот! Как раз вчерашний разговор Жданкова. Утром… Да, время совпадает.
   Это телефон той самой пресловутой целительницы, которая берет за визит тысячу евро. Чертовы деньжищи! Ну зачем так много ей одной? Может быть, стоит начать делиться с другими людьми, как велел нам Господь?
   А если она сама не догадывается это сделать, нужно наставить ее на путь праведный, разве нет?
   – Телефон абонента выключен или временно недоступен! – услышал он в ответ.
   – Блин, – проворчал Мокрушин, когда автоматический голос умолк. – Выключен! Временно недоступен, главное! А как насчет клятвы Гиппократа? Или всякие там целительницы такую клятву не дают?
   Он еще раз набрал номер и выслушал ту же холодную речь, слово в слово.
   Ну, делать нечего. Остается только ждать.
   Может, она включит телефон, увидит сообщение о его звонке и перезвонит?! Но когда?!
   Телефон почти разрядился, Мокрушин подключил его к заряднику, воткнул штепсель в розетку.
   Чтобы не метаться без толку по квартире, он прилег на диван.
   Ну, ну… ну перезвони же, целительница Оксана!
   Положил телефон на живот, смежил веки.
   Ну, перезвони, ты, ведьма…
   Ведь…ма… А-ах…
   Он и не заметил, как уснул. Никакие ведьмы, а также призраки самоубийц не тревожили его. Мокрушину снились аккуратно увязанные пачки денег. Это были евро и рубли, обвязанные разноцветными резинками. Пачки, как показалось Мокрушину, лежали в большой хозяйственной сумке. Молния была раскрыта.
   Он потянулся к ней – но тут молния со вжиканьем закрылась. Закрылась, но продолжала визжать…
   Мокрушин вскинулся. Это звонил телефон!
   Протирая глаза, не глядя, он нажал на кнопку ответа:
   – Алло! Да!
   – Костя? Костя? Это ты?! – врезался в ухо пронзительный женский голос. – Костенька! Ты жив? Мне позвонили из Нижнего, из полиции… сказали, что ты погиб, выбросился с балкона и разбился… Ты жив, слава богу! Я так и знала, так и знала, что это ошибка! Костенька, возвращался бы ты домой! Зря ты поехал с этим своим Мокрушиным! Это тебя до добра не доведет! Костенька, возвращайся!
   Тяжело дыша, Мокрушин нажал на сброс – и вообще выключил телефон.
   Это была жена Жданкова, он сразу понял. И она будет названивать еще и еще. Слушать все это – вредно для здоровья. Как бы самому не рехнуться, как это случилось со Жданковым.
   А быстро его опознали… Мокрушин унес с собой его паспорт. Мало ли зачем пригодится! Так они, значит, и без паспорта обошлись. Как? Может, по отпечаткам пальцев, снятым у всех, кто когда-либо сидел?
   А интересно, искали они в этой квартире еще чьи-нибудь отпечатки? И если да, то им теперь известно, что Жданков был не один?..
   Ну, этого Мокрушин не узнает. А раз так, и думать об этом не стоит, только нервы зря мотать!
   Вот о чем стоит подумать, так это – как же быть теперь со звонком этой чертовой целительницы? Она если и будет звонить, то ей никто не ответит…
   А, тьфу!
   Мокрушин посмотрел на часы.
   Ого. Он проспал два часа! Ну и ну!
   А звонка не было до тех пор, пока не объявилась жданковская баба. Целительница так и не позвонила. За два часа.
   То есть новые пациенты ей как бы не нужны?
   А может быть, номер Жданкова у нее не определился?
   Ну, так не бывает. Хотя, черт его знает, может, покойный подельник задал такую опцию своему «Самсунгу», чтобы на дисплее у того, кому он звонит, высвечивалась надпись: «Номер не определен».
   А, черт, черт, черт!..
   Мокрушин почувствовал себя одураченным. Этот сон, это страстное желание денег вселили в него уверенность, что все получится, все будет легко и просто, все достижимо! И вот опять облом…
   Он потер виски, шарахнул кулаком по столу так, что заломило руку.
   Но мысли прояснились.
   – С кем поведешься, от того и наберешься, – пробормотал он. – Вот повелся я со Жданковым – и сам поглупел. Всего-то и нужно – этот номер со своего телефона набрать! Всего-то!
   Он включил «Самсунг», ежеминутно ожидая, что жена Жданкова начнет опять ему названивать. Но обошлось – ему удалось переписать нужный номер, прежде чем телефон разразился звонками. Мокрушин, понятно, не ответил – выключил телефон, а потом для надежности вынул сим-карту и сунул ее в карманчик футляра, в котором лежал компьютер. Первым его побуждением было – выбросить симку, но мало ли что, вдруг пригодится. У Мокрушина теперь осталось так мало имущества, что он не мог себе позволить разбрасываться даже самой малостью.
   Ну а теперь…
   Затаив дыхание, он набрал номер целительницы Оксаны.
   Гудки. Гудки. Гудки…
   – Алло, – раздался женский голос. – Я вас слушаю. Это целительница Оксана. Говорите, что же вы молчите?
* * *
   Артем заглянул в «аквариум»:
   – Наташа, а ксерокс у нас работает?
   – А то, – кивнула она гордо. – Я даже кратридж на нем сегодня поменяла! Все руки перемазала, но поменяла.
   – Наташа! – прочувствованно вздохнул Артем. – Я и словов-то таких не знаю, а ты его сама поменяла!
   – Ой-е! – обиделась Наташа. – Ну, подумаешь, оговорилась! Да картридж, картридж! И сразу, главное… мы все такие умные! «Словов» он таких не знает!
   – Наташ, ну прости, ну я дурак, и шутки у меня дурацкие! – прижал руки к сердцу Артем. – Сделай мне копию, а?
   – Вашу копию, доктор Васильев, я бы с удовольствием сделала и положила под подушку, а может, даже и не только туда! – залихватски проговорила Наташа, глядя на Артема с откровенной… жадностью.
   – Наташка, это не моя копия, а только вот этого листка, – усмехнулся Артем. – В одном экземпляре.
   Черт, ну ведь стоит ему только моргнуть – и «статическое электричество» будет снято буквально через пять минут! Почему он так не может?!
   Не может… и, что характерно, не хочет.
   – А ну тебя! – Наташа взяла листок, брезгливо сморщилась: – Что это за старье?! – и подошла к ксероксу.
   Аппарат вкрадчиво зашумел. Наташа подняла крышку:
   – На, держи свою копию. А вот и оригинал.
   – Наташ, спасибо.
   – Спасибом не отделаешься!
   – Все, что угодно, в любой момент.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация