А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Эгнор" (страница 1)

   Вадим Крабов
   Эгнор

   Зри в корень!
Дед, начавший выдергивать репку

   Глава 1

   Погода стояла мерзкая. За окном уныло накрапывал противный мелкий дождь, по асфальту вяло текли грязные ручейки, а проходящие машины, как бы нехотя, вспарывали их, стараясь задеть брызгами немногочисленных прохожих. И тех и других было мало: выходной, отпускной сезон и просто сыро.
   Я сидел на подоконнике, прижавшись лбом к прохладному стеклу. С высоты седьмого этажа был хорошо виден проспект и соседние серые многоэтажки. Редкие тополя, акации и газоны покрывала серая многодневная хмарь. Маленькие прохожие тоже казались какими-то серыми, хотя я точно знал, что одеты большинство из них в яркие летние ткани. Давно не было такого продолжительного ненастья в середине июля.
   «Урожай сгниет на корню…» Я мысленно усмехнулся. Какой урожай? Надо же, вспомнились переживания родителей.
   «Все, завязываю, пора за ум браться. Так, с чего начнем? – Я, плавно поворачиваясь, огляделся – не дай бог тряхнуть головой! – С уборки, пожалуй».
   Передо мной предстала картина Репина: «Мамай отдыхает». Однокомнатная квартира. Раскинутый диван, застланный грязным, мятым постельным бельем. На краю простыни пятно от сигаретного пепла, и на полу неподалеку бычок, затушенный прямо об пол.
   М-да… Грязный палас, сбитый в сторону, старая чешская стенка с запыленными полочками, почти пустая. На полу валяются пыльные рюмки и пустые бутылки из-под водки. На кухню лучше не заглядывать. А запах! Помойка рядом не лежала.
   Самочувствие, как у лягушки, которую переехал трактор. Плюс страшный сушняк и трясущийся ливер. Настроение – как Родину предал, хотя… тоска стала гораздо меньше.
   – Эх! – Потянулся, стараясь не делать резких движений, и медленно выдохнул через рот. На секунду замер и принялся за разгребание мусора, уборку пыли, мытье посуды и полов. После этих далеко не коротких и не самых приятных процедур забрался в теплую ванну и, наконец, расслабился. Мысли потекли медленно-медленно…

   Даже вполне ожидаемое неприятное событие – всегда неожиданно.

   Все-таки она ушла. Молча собрала вещи, крутанулась перед зеркалом, что-то там поправив в волосах, шагнула в открытую дверь и, словно вспомнив о чем-то важном, вытащила из сумочки ключи и демонстративно положила их на полочку рядом с зеркалом.
   – Надеюсь, расстанемся друзьями? – сказала, по-прежнему не глядя мне в глаза, развернулась и решительно захлопнула за собой дверь.
   А я стоял, опершись плечом о стену, молчал. И не двигался.

   С этого дня и начались плакучие дожди. И вот уже прошло две недели.
* * *
   Разлад между нами пошел давно, больше года, сразу по возвращении из Египта, обычной турпоездки – что-то типа отложенного свадебного путешествия. Сначала не о чем стало разговаривать, совместные походы резко сократились. Затем участились скандалы. Глупые, по мелочам, а примирения сделались вялые. Из отношений ушла страсть. Даже секс стал приторным, больше по обязанности. Я все чаще задерживался на работе, ходил «с ребятами» в сауны, на «мальчишники». Естественно, с ночевкой. У жены тоже внезапно появились многочисленные подруги, которым просто необходимо было ее участие, как в праздниках, так и для душевной поддержки после личных катаклизмов. Чаще вечерами, но иногда и по ночам. Изредка и я удостаивался приглашения на посиделки. Из вежливости конечно. Из вежливости же и отказывался. «Интересно, а если бы согласился?» Не проверял.
   Что кто-то у нее есть, я, конечно, догадывался. Да, было неприятно, но не смертельно, и выяснять отношения не было ни малейшего желания, тем более и сам не безгрешен. По большому счету меня это устраивало, ну а если сама уйдет – скатертью дорога, переживать не буду. Тем более детей у нас не было, да и прожили мы вместе всего три года. Нет, конечно, что совсем переживать не буду, это я себе врал. Чувствовал – буду. Возможно, сильно. Но чтобы ТАК!

   Оказывается, я ее любил. Что-то оборвалось в душе вместе с захлопнувшейся дверью. Холод сжал сердце, и навалилась тоска… Даже не так: ТОСКА! Я медленно сполз на пол. «Господи, почему же так плохо?» Я все знал, ни на что не надеялся, даже ждал этого! Думал, наступит облегчение после освобождения от вынужденной и тягостной для обоих близости. Не наступило. Я запил. Впервые в жизни.
* * *
   Дни замелькали быстро-быстро. Утром хреново: разлепляешь глаза, идешь к ближайшей недопитой бутылке, наливаешь, пьешь, не чувствуя вкуса, сдерживаешь тошноту, занюхиваешь вялым соленым огурцом или вообще чем придется, садишься и ждешь. Мыслей – никаких, в душе голодная пустота, требующая заполнения, и ты пьешь, пьешь и пьешь, пока не проваливаешься в забытье, которое только с натяжкой можно назвать сном. Скорее кома, постепенно переходящая в кошмарное пробуждение…
   Телефоны достали. Сначала брал трубку городского, что-то вякал, посылал куда подальше не помню кого, потом надоело – выдернул. Сотовый сдох сам. К компу даже не подходил. Только телик постоянно молол, перебивал, так сказать, ночные кошмары. Про работу даже не вспоминал.

   Однажды раздался звонок в дверь. Я как раз был в стадии умеренного опохмеления, поэтому открывать пошел смело. Оказался Ромка – коллега и дружок по совместным походам по девочкам и прочим злачным местам. Помню, с ним было весело.
   – Привет, старик! Ты чего это… – Тут он запнулся, втянул носом воздух. Сморщился и внимательно посмотрел на меня. – Ну и рожа у тебя, Шарапов! Хоть бы форточку открыл. – Он опять поводил носом. Подмигнул. – Таки я правильно понимаю, что тут наливают всем страждущим? – Иногда Ромка пытался пародировать одесский акцент. – Твоя не возражает? Или лежит под кроватью хладным трупом, с посиневшим от удивления лицом? Или вместе горькую потребляете? Да пропусти ты меня!
   Он решительно отодвинул меня в сторону и вошел в квартиру.
   – Разуваться, как я понимаю, не обязательно?
   Я молча кивнул, выходя, наконец, из ступора.
   – Проходи на кухню. И вытри ноги… – Тут я поискал глазами что-нибудь подходящее. Нашел половик: – Вон об ту тряпку.
   Проходя следом, глянул в зеркало прихожей. Мать честная! Лицо опухло, глаза – щелочки, немытые волосы торчат как им удобнее, а не как принято у культурных людей, засаленные треники с гордым китайским названием Abidas, темная футболка в пятнах непонятного происхождения. «Пора завязывать», – мелькнула мысль и тут же забылась.
   – Наливай, – сказал Рома, – или мне сбегать?
   – Не надо, есть еще.
   Налили, выпили. Ромка потянулся за закуской – открытой железной банкой консервированной рыбы. Что-то то ли в масле, то ли в собственном соку – я, не глядя, скидывал в корзину прямо с витрины универсама.
   – Закусить больше нечем?
   Я показал на завядшие соленые огурцы в тарелке. Рома поморщился, крякнул, но за закусью в магазин не ломанулся.
   – Так по какому поводу праздник? – наконец-то поинтересовался Ромка. – И как на это дело смотрит наша милая Ольга Ивановна? Али она в отъезде?
   «Милая» Ольга Ивановна, моя жена, Ромочку, мягко говоря, не жаловала. Постоянные словесные пикировки, если проходили совместные встречи: типа кто остроумнее. Хотя до царапанья глаз и не доходило, но злое кошачье шипение у моей ненаглядной частенько проскакивало.
   – В отъезде глубоком. Ушла, какого-то другого лоха строить. Я не интересовался.
   – У-у-у, как все запущено… за это надо выпить. Наливай. Ну, дай бог ей здоровья и счастья с тем лохом, и дом полную чашу, и детишек – выводок.
   Я скривился. Выпили.
   – Решит вернуться – не принимай. Не твоя она, не твоя, – фальшиво пропел уже немного осоловевший Ромочка.
   Я никак не отреагировал. Меня потихоньку начало грузить.
   – Я, конечно, понимаю, почему ты на работу не выходишь. – Резко сменив тему разговора, Ромка многозначительно оглядел обстановку на кухне. – Но зачем шефа на х… посылать? Ему это жутко не понравилось! И представь, что он натворил? Уволил тебя! Обиделся он, видите ли, ну а из всего нашего склочного коллектива выбрали меня, чтоб я донес до тебя сие неприятное известие. Пришлось топать ножками, ввиду неисправности телефонов и поломки авто. Вот так, старик. С тебя деньги на автобус.
   Конечно, задним числом я понимал, что прогулы подразумевают увольнение, но так хотелось хоть чего-то стабильного в этом мире, увереннности, что тебя поймут, простят, пожалеют, в конце концов. «И когда это я шефа успел послать? Когда телефоны работали, однозначно. Но не помню! Хоть убей… Грустно. А как себя жалко!»
   – Наливай. – Это уже мой голос.
   Так мы просидели еще часа два. Курили, перемывали косточки шефу, всем бабам – сотрудницам моей бывшей фирмы по сборке бытовых компьютеров из китайских комплектующих, выпивали, потом я стал засыпать.
   – Все, Ромыч, давай по хатам, мне в люлю надо. – Поднялся, шатаясь, и принялся выпроваживать гостя: – Все, все, все! Тебе завтра на работу – не забыл? Вали давай!
   – Вот этого, Игорек, я от тебя не ожидал, – тоже заплетающимся языком проговорил Роман, цепляясь за стол, явно показывая, что требует продолжения банкета. – А еще друг называется. Я как сейчас через весь город попрусь в таком виде? – сделал он последнюю попытку остаться.
   – Ничё, такси поймаешь, вызвонишь. Давай, давай – мне еще убираться. – Соврал, конечно.
   Добравшись до порога, Рома обнял меня.
   – Хоть ты и подонок, но мой друг. Есть мыслишка насчет работы, но это – не пьяный базар, потом по-трезвяни загляну. Все, пошел. – Хлопнул меня по плечу, развернулся и шагнул в подъезд. Уже оттуда зазвучал фальшивый пьяный голос: «Друга я никогда не забуду, пусть хоть он не родился в Москве!»
   А я пошел в комнату и, не раздеваясь, упал на диван, тут же проваливаясь в очередную кому. Только телик что-то вещал голосом диктора, потом рекламой, потом музыкой – и так круглые сутки. Хорошо хоть не громко.
   Ромка выполнил свое обещание насчет работы. Дня через три, по моим далеко не точным часам, раздался звонок в дверь. На сей раз мое состояние было крайне недопохмеленное, соответственно более тревожное и злое. Я насторожился, подкрался к двери и прислушался: «Хоть бы не позвонили больше! Это просто ошиблись дверью! Да, да… нет!» Опять раздался звонок, и более требовательный.
   – Это ко мне, – прошептал сам себе. Вздохнул, зажмурился и решительно открыл дверь.
   – Глаза-то открой, Игорек! – раздался ехидный Ромкин голос.
   Я выдохнул и уже спокойно открыл глаза. За порогом стояли двое. Один из них Рома – непривычно прилизанный, весь такой чистенький и подтянутый, хотя и в привычных джинсах, ветровке и со сложенным черным зонтом. Второй – неизвестный мне Мэн, именно так! Одет почти как Ромка, тоже со сложенным зонтом, но выправка, властность от него так и сквозила. Явно отстав ной военный, подпол – не ниже. Смотрит спокойно и уверенно. Лицо такое… представительское, что ли. Легкая седина в коротких темных волосах. Возраст от сорока до пятидесяти. В общем, «настоящий полковник» для баб.
   – Привет, я не один, как видишь. Пустишь?
   Я отошел в сторону, сердце продолжало колотиться.
   – Ну ты допился, к «белочке» дело подходит. Давай-ка завязывай, старик.
   – Проходите на кухню и вытирайте ноги. Вот об это, – я указал пальцем на многострадальный половик, – то есть наоборот: вытирайте и проходите.
   На кухне ничего не изменилось, вернее, прибавилось пустых бутылок, бычков в консервах, ну и другого похожего мусора.
   – Извините, не прибрано, – с издевкой произнес я, обращаясь в основном к «полковнику».
   – Ничего, – ответил «полковник» неожиданно мягким, глубоким баритоном. – Рома, будь так добр, выброси, пожалуйста, пустые бутылки… и пепельницы.
   Я охренел. А Ромка, похоже, ничуть не удивился: собрал все, что можно, в найденный тут же пакет и пошел выбрасывать его в мусоропровод. Мы стояли и молчали. Вернулся Рома, ничуть не расстроенный.
   – Позвольте вас представить друг другу. – Он бы щелкнул каблуками, если бы не кроссовки, так мне показалось. Ну уж очень официально! – Сан Саныч – Игорь Михайлович, прошу любить и жаловать! – показал на нас кивками и наконец-то улыбнулся. Слава богу! А то я уже плохое думать начал.
   – Присаживайтесь, – это уже я, – извините, кроме водки предложить нечего.
   – Спасибо, но мы ненадолго, ничего не надо, – сказал удивительным голосом Сан Саныч. Но сесть они с Ромкой сели.
   – А я, извините, выпью, душа просит. – Что и сделал. Сел, закрыл глаза и стал ждать, когда полегчает.
   Отпустило. Молчим.
   – Так какое у вас ко мне дело, Сан Саныч?
   – Хочу предложить вам работу.
   Мои брови полезли вверх. Как бы невзначай обвел кухню рукой и показал пальцем на себя.
   – Мне?
   – Не удивляйтесь. Мне много рассказали о вас и Роман, мой давний, кстати, сотрудник, и другие, знающие вас люди. Еще я навел справки. Вы мне подходите. – Он опередил мой естественный вопрос. – Работа сисадмином в небольшой конторе на десяток машин. Железо вы тоже хорошо знаете. И главное, вы не сильно общительны и не болтливы. А это в моем случае самое главное. Что касается вашей «тонкой» душевной организации, то, как меня уверили знающие вас люди, это в первый раз. И как я вижу, в последний.
   – И как же это вы видите? – усмехнулся я.
   – А вижу я перед собой молодого человека, который считает себя тряпкой и трусом, который даже не попытался разобраться в своих чувствах и думает, что должен был «бороться за свою любовь», даже не разобравшись: а была ли она? Посчитал себя обиженным до самой глубины души и, чтобы не идти разбираться со своей «любимой», запил. Ушел, так сказать, от действительности типично русским способом.
   – Как по писаному чешете.
   – Я подготовился.
   – А как же трус и тряпка?
   – Я же сказал, что это он так считает. И боится, что другие об этом узнают. – Он мне подмигнул. – Но не переживайте, вы не такой. Просто это заниженная самооценка и страх выглядеть… м-м-м… «не соответствующим ожиданиям значимых для вас людей». – Сан Саныч сделал паузу. – Я уверен, что в вашем случае это не патология, пройдет. Вы справитесь. Особенно если будете работать у меня. Зарплата и все остальное на уровне. Не пожалеете.
   – Ну-ну… Целый, блин, диагноз. И причем заочно. Смешно.
   Но силен, психолог недоделанный.
   – Пожалуй, нам пора. Вот моя визитка, позвоните. Не затягивайте, пожалуйста, вы, простите, не единственный кандидат. Честь имею.
   С этими словами Сан Саныч встал и направился к двери. Ромка за ним. Проходя мимо меня, шепнул:
   – Не пожалеешь, старик! И поторопись, он сегодня еще к двоим поедет. Да нет, без меня. Все, пока!
   Дверь захлопнулась, а я стоял не шевелясь еще минуту, наверное. Я был в шоке. По отравленным алкоголем мозгам мысли ходили медленно-медленно. Спотыкались и падали, но постепенно складывались в картинку. Этот замполит явно меня вербовал. Какая организация – непонятно. Скорее частная. Занимается то ли добычей, то ли охраной информации. Скорее и тем и другим. И все. Больше данных нет. Вариаций, конечно, много, но перебирать их лень. Да и без толку. Чем мне это грозит? Пока ничем, наоборот, один большой плюс – работа по специальности и стабильный доход. А в наше время это очень даже немало! По крайней мере, сейчас и в ближайшем будущем.
   Я повертел в руках визитку и аккуратно положил ее на полочку в стенке.
   В этот вечер было выпито всего ничего, так, чтоб спать потянуло. Старался хорошо закусывать. И на ночь – чашка растворимого кофе. Кстати, раньше я всегда, если позволяли обстоятельства, после пьянки старался кофе на ночь выпить. Утром вставал как огурчик! Правда, и запоев у меня раньше не было…
   Спать! В этот раз разделся. Кошмаров, как ни странно, почти не было.
   А на следующий день я сидел на подоконнике и разглядывал прохожих с высоты седьмого этажа…

   Помывшись и побрившись, я вылез из ванной. Нашел чистое белье, надел. Грязное запихал в машинку. Включил. Настроение сменилось от «родину предал» до «чего-то там натворил, не помню». Уход жены больше не терзал, осталось лишь неприятное сожаление. Тоска плавно перешла в общее пониженное настроение.
   Заварил зеленого чая. Попил с вареньем (в углу холодильника пряталось, сволочь). Хорошо… Попробовал закурить, ан нет, еще не время! Чуть не стошнило. Ладно, зайдем с другой стороны. Включил городской, поставил заряжаться сотовый. Выключил телевизор! Как он меня, оказывается, достал! Где там визитка Сан Саныча? Имя-то смешное, как в «Спортлото-82». Читаю: Скобелев Александр Александрович и два номера – городской и сотовый, и все. Хм, интересная контора. Ладно, потом разберемся. Лег на диван, вроде просто полежать подумать, а взял да уснул.
   Проснулся часа через четыре. Потянулся. Надо же, почти ничего не болит. Встал. Ой, нет. Надо помедленней: голова закружилась, весь липким потом покрылся… и вообще… Слабость, вялость, правый бок и поясница заболели… До такой степени еще не допивался. «И больше ни в жизнь!» – пообещал самому себе. Две недели! Это ужас! Мало того что жена ушла, так и работу потерял. Кстати, а сколько я пропил? Посмотрел через мобильник – тысяча двести с копейками на карте, поискал наличные – двадцать рэ мелочью. И это все, что у меня есть на неопределенное время. К Сан Санычу идти по-любому придется. Пошныряю для него немного, как Ромка, хоть и противно.
   В туалете не видно ни зги: опять лампочка перегорела, надо заменить, где-то был запас, сделал дело на ощупь и пошел искать лампочку.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация