А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Путешествие по Североамериканским штатам, Канаде и острову Кубе Александра Лакиера" (страница 1)

   Николай Александрович Добролюбов
   Путешествие по Североамериканским штатам, Канаде и острову Кубе Александра Лакиера

   СПб., 1859. Два тома.
   «Американцы – народ очень практический; деньги для них – все».
   «Америка – страна купцов, страна материальных удобств жизни».
   «Америка имеет демократические учреждения и предоставляет в жизни полную свободу каждой личности, не исключая женщин».
   «В Америке есть важный жизненный вопрос – о невольничестве».
   Вот, кажется, весь обиход стереотипных фраз об Америке, обращающихся в большинстве нашей публики. Некоторые знают побольше, некоторые поменьше; но редко кто имеет основательные и подробные познания относительно американских нравов и учреждений. Большего частию полагают, что это та же Англия, только уже до крайности практическая и материальная. Вот и все. А между тем мы и Англию-то знаем далеко не вполне; и об Англии часто слышатся у нас толки вкривь и вкось. Но английские учреждения все-таки в значительной степени разъяснены для нашей публики благодаря «Русскому вестнику»;{1} нравы англичан также довольно известны нам – по множеству переведенных у нас нравоописательных очерков и романов лучших английских писателей. Относительно же Америки и этого нет. Были когда-то у нас в славе романы Купера, потом рассказы Герштеккера;{2} но и те и другие знакомили более с природою страны, нежели в гражданскою жизнью ее обитателей. В недавнее время произведения г-жи Бичер-Стоу раскрыли нам одну из сторон быта Северной Америки.{3} А затем остается лишь несколько коротких, отрывочных заметок, время от времени помещавшихся в наших журналах. Вследствие такой бедности знаний в нашей литературе постоянно раздавались самые разноречивые и часто очень забавные суждения об Америке. Одни, например, уподобляли Североамериканские Штаты России;{4} другие, напротив, утверждали, что в них господствует гнусная анархия.{5} Одни восхищались их образованностью; другие бранили их за постыдное невежество во всех вопросах искусства, поэзии и высшей философии.{6} Одни уверяли, что женщины там поставлены очень хорошо, веселятся и вполне пользуются своими человеческими правами;{7} другие изображали американок несчастными, сухими и безжизненными существами, подобными счетной машине.{8} Относительно частных вопросов разногласие было бы, конечно, еще резче; но их, к сожалению, почти никто и не касался.
   При таком положении наших знаний о Северной Америке книга г. Лакиера составляет приятное явление в нашей литературе. Наши читатели, вероятно, знакомы уже с характером этой книги по двум большим отрывкам из нее, помещенным в «Современнике» прошлого года.{9} На этом основании мы не считаем нужным слишком распространяться о достоинствах и недостатках «Путешествия» г. Лакиера и ограничимся лишь несколькими краткими заметками о его содержании. В коротеньком предисловии г. Лакиер говорит, что «главною его заботою было изучить учреждения и познакомиться с внутренним бытом страны и общества». Сообщая плоды своего изучения читателям, г. Лакиер идет путем систематических, деловых обозрений. Прежде всего он дает «Очерк истории колоний в Новом Свете», потом излагает конституцию Соединенных Штатов, затем уже изображает Бостон, Нью-Йорк, Филадельфию, Балтимору и пр. Но и в этих частных описаниях г. Лакиер не вдается в беглые путевые заметки, а наполняет большую часть страниц подробностями, заимствованными из официальных источников. В Бостоне, например, его заняли школы, и он подробно передает сведения о том, на какие доходы содержатся школы, какие разряды их существуют, как они управляются, сколько в них детей, какие часы назначены для ученья, какие именно предметы и в каком размере преподаются, какое жалованье получают учителя и т. д. Точно так же подробно, систематически рассматривает г. Лакиер вопросы о судопроизводстве, о тюрьмах, о торговле и пр. Этого, разумеется, нельзя вменить в вину автору: способ изложения зависит от взгляда автора на задачу своего труда. Но можно опасаться, что форма заметок г. Лакиера покажется несколько утомительною многим из его читателей, которым нужны еще не подробности частных фактов, а общий очерк учреждений и быта страны. В предисловии смоем г. Лакиер признается, что придает значение своему «Путешествию» только как «первому у нас описанию Америки». В этом смысле его сочинение действительно заслуживает внимания, и его можно рекомендовать всякому русскому читателю, не имеющему возможности познакомиться с Америкой из иностранных источников. Но справедливость требует сказать, что в книге г. Лакиера постоянно замечается весьма важный недостаток – отсутствие личной наблюдательности автора. Все, что он говорит от себя, ограничивается тем, что он ехал оттуда, туда, по такому пути, останавливался там-то. К этому нередко прибавляются описания пароходов, вагонов, улиц, гостиниц, замечательных зданий или памятников и т. д. А чуть дело коснется жизни, быта, – автор немедленно сообщает вам положительные, официальные данные. Вы хотите знать, как в Америке люди живут, торгуют, судятся, учатся, – г. Лакиер удовлетворяет ваше желание, сообщая вам перечень судебных должностей, разных школ, цифры привоза и вывоза товаров, число решенных дел и т. п. Таким образом, живая сторона быта скрывается за формальными ее проявлениями, занесенными в книжки, газеты, отчеты и пр. Именно вследствие этого качества книги мы полагаем, что кто читал хоть только два сочинения об Америке – Токвиля и Фребеля,{10} – тот не много потеряет, если не станет читать «Путешествия» г. Лакиера. Скажем больше: из читающих по-французски даже кто не захочет сидеть над серьезными и дельными произведениями, вроде названных нами книг, и тот может обойтись без книги г. Лакиера, взявши для общего знакомства с Америкой какие-нибудь первые попавшиеся французские книжки, вроде, например, хоть Ксавье Эйма, Оскара Кометтана и т. п.{11} В них, разумеется, более общих фраз и игривых анекдотов, ничего не доказывающих, нежели деловых и официальных замечаний. Но зато у них более легкости и живости, более сноровки в общих очерках, более уменья группировать свои заметки так, чтобы они оставляли то общее впечатление, какое автору хотелось произвести, и в то же время не были обременительны для читателя. Очевидно, что наша публика, читающая по-французски, обратится скорее к этим легким заметкам, нежели к дельной книге г. Лакиера. Читая его «Путешествия», надобно вникать в цифры, соображать частные факты, самому нужно выводить общие результаты и составлять цельный очерк из материалов, излагаемых в его книге. Не гораздо ли удобнее иметь дело с автором, который, как говорится, все в рот кладет своим читателям? Не легче ли пробежать французский очерк Североамериканских Штатов, набросанный, например, в таком роде:
...
   С одного конца до другого Соединенные Штаты прорезаны железными дорогами; одно уже это не внушает ли вам мысли о процветании промышленности в этой стране?
   Реки и озера Америки покрыты бесчисленным множеством пароходов, американские корабли в огромном числе разгуливают по всем морям земного шара; не показывает ли это, как значительна их торговля?
   Дома американцев отлично устроены и убраны; не наводит ли это вас на мысль о богатстве обитателей страны?
   Великолепие общественных учреждений, составляющих гордость Союза и предмет удивления для иностранцев, – не доказывает ли общего доверия к прочности государственного устройства?
   Множество театров, бездна удовольствий всякого рода, в которых кружится этот народ, по наружности столь степенный, беспрерывно возрастающее количество журналов, охота (если не разумная любовь) к искусствам, обнаруживаемая в этой стране, процветание литературных обществ, серьезное развитие наук – не свидетельствуют ли в пользу американских учреждений, не доказывают ли, что под их покровом все может успевать, расти, процветать, – пока и в правительстве и в народе сохраняется ясное сознание своих прав и обязанностей в отношении друг к другу?
   Да, в этом не может быть сомнения; только нужно, чтобы в обществе заключались те основные начала, которые одни служат залогом жизненности учреждений, подобных тем, при каких процветает Американский Союз.
   Первые колонисты, образовавшие в Америке общество, принесли с собою начала нравственности, религии, разумности и упорной энергии в стремлении к достижению своих целей. Они проникнуты были презрением к заблуждениям старого мира, который оставили, и мыслью о великой будущности, какую они должны были приготовить себе в Новом Свете. С такими идеями и средствами приступили они к делу своего общественного устройства и составили учреждения, которые, в свою очередь, помогли дальнейшим успехам их развития.
   В настоящее время – образование развито повсюду в Соединенных Штатах, и его первое благодеяние состоит в том, что оно предохраняет от тех заблуждений, которые так часты и легки при демократическом устройстве государства. В Северной Америке мудрено обольстить целую массу народа какими-нибудь вздорными обещаниями и теориями; мудрено обмануть общественное мнение насчет государственной деятельности частных лиц. Каждый гражданин понимает там свои обязанности и свои права, каждый знает свое значение в общей массе народных сил. В то же время каждый очень хорошо понимает, как вредят благоденствию общества всякие беспорядки и волнения, и потому всеми силами старается устранять и предупреждать всякий повод к ним.
   В Соединенных Штатах дела не терпят медленности, редко что-нибудь делается там вполовину, никакое предприятие не бросается неоконченным. Делая первый шаг, американец знает, к какой именно цели приведет этот шаг, и он не остановится на пути, пока не достигнет цели. И никто не захочет там останавливать этого шествия; всякий сам занят, и притом всякий сознает, что каждый шаг вперед каждого члена общества приносит общую пользу, а всякая частная остановка действует невыгодно и на общее благосостояние.
   Если же в этой стране является какая-нибудь великая, благотворная для общества мысль, – она мгновенно овладевает всеми умами, с необыкновенной быстротой приобретает всеобщую симпатию; тысячи рук тотчас являются для ее осуществления, но ни одна не подымется для того, чтобы помешать ее развитию. Явится ли она в союзном конгрессе или зародится в голове самого темного гражданина – все равно: она повсюду найдет себе равную поддержку, без различия лиц и партий.
   При таком течении общественных и частных дел участь людей, даже поставленных в самые неблагоприятные обстоятельства, постоянно улучшается совершенно естественно и без всяких потрясений. Здесь бедным не нужно стараться погубить богатых для того, чтобы самим обогатиться. Насильственные меры здесь не нужны, потому что люди, более имеющие средств и выше поставленные, считают своею обязанностию – не противодействовать общему движению, а, напротив, сколько можно ему способствовать. Поэтому на всем пространстве Соединенных Штатов вы никогда не встретите тайных заговоров, имеющих в виду ниспровержение общественного порядка и безопасности частных лиц; напротив, во всех концах этой огромной страны вы находите могущественные ассоциации, имеющие целию возвышение частной производительности и распространение начал нравственности, порядка и любви к труду. Всякий гражданин принимает там общее благо столько же близко к своему сердцу, как и свое собственное. Отсюда происходит в Соединенных Штатах совершенная ненужность многих чиновничьих и полицейских должностей, которые кажутся необходимыми в Европе. Такому ходу дел благоприятствуют многие условия, свойственные исключительно Северной Америке.
   Начнем с того, что здесь всякий здоровый, неглупый и неленивый человек всегда находит себе множество средств и материалов, если только хочет приняться за работу. Притом же труд, каков бы он ни был, пользуется здесь общим уважением, и уже это одно предохраняет работника от увлечения какой-нибудь другой карьерою. Смело, прямо и твердо может он идти по дороге труда, в уверенности, что она приведет его к достатку, а может быть, и к богатству. Кроме того, при общественном устройстве Соединенных Штатов самый простой расчет заставляет людей быть честными и не посягать на нарушение общественного и частного спокойствия. Здесь общество настолько образованно, что умеет ценить людей по их настоящему достоинству и вместе с тем умеет правильно понимать свое собственное благо. Поэтому популярность и авторитет в американском обществе могут доставаться только на долю тех, кто действительно желает общего блага и умеет доказать благодетельность своих стремлений и действий.
   Уважая труд, ставя его выше всего, преклоняясь только пред ним, американец презирает все другие привилегии, которыми так дорожат в Европе. Громкие имена, почетные титла, общественное положение не дают человеку в Америке никаких личных преимуществ. Там ценят человека только по тому, как он работает и что умеет приобрести своим трудом. Ясно, что при таких понятиях общества деятельность частных лиц должна быть направляема совершенно иначе и давать другие результаты, нежели у нас в Европе.
   Нельзя, конечно, безусловно превозносить Америку, нельзя видеть в ней одни только совершенства. Напротив, в ее устройстве и быте можно находить свои недостатки, и даже весьма важные; но недостатки эти не могут помрачить тех прекрасных качеств, которые составляют неотъемлемые черты Североамериканского Союза и в которых заключается тайна его величия. Эти качества: разумное спокойствие в строгом соблюдении прав и обязанностей каждого, практичность в применении общих идей, стремление к развитию материального благосостояния народа и благородный патриотизм, заставляющий каждого гражданина забывать свой собственный интерес в виду интересов общественных.
   Мы не ставим высоко этого очерка, заимствованного нами из книги г. Эйма. Мы готовы признаться, что он весь состоит из общих мест, и, кроме того, – он довольно односторонен… Но нельзя не согласиться в одном, что его можно прочитать без утомления. А между тем он все таки вводит вас в Америку и дает некоторое, хотя поверхностное, понятие об ее общественном устройстве даже такому читателю, который знает об Америке только то, что написано в географии Ободовского.{12} Книга г. Лакиера, без всякого сомнения, будет полезнее таких легких и поверхностных заметок для тех читателей, которые захотят вникнуть в цифры и факты, в ней излагаемые. Но, как мы уже сказали, мы именно того и боимся, что в русской публике не много найдется читателей столь трудолюбивых. Мы думаем, что «Путешествие» г. Лакиера имело бы более успеха, если бы он менее увлекался систематичностию изложения, более давал простора своим личным впечатлениям и более обращал внимания на живые и современные вопросы. Так, например, из «Путешествия» г. Лакиера видно, что он был в Нью-Йорке около осени 1857 года, в самый разгар промышленного кризиса.{13} Ход торговых операций неизбежно должен был отразиться на всей физиономии общества в этом городе, одном из главных центров промышленного движения в Америке. Наблюдение над нравами жителей в это время, изложение их взгляда на дело – могли бы дать много интереснейших страниц для книги г. Лакиера; между тем у него о кризисе находим всего две страницы, да и в них о самом кризисе говорится только мимоходом, по поводу устройства банков в Нью-Йоркском штате. Точно так, говоря о кораблестроении в Соединенных Штатах, г. Лакиер перечисляет количество судов, построенных в Нью-Йорке, вкратце излагает ход работ при постройке судов, но ни слова не говорит о той, полной драматизма, борьбе, какую в кораблестроительной деятельности североамериканцы выдерживали, и еще доселе выдерживают, с англичанами. Даже вопрос о невольничестве, самый важный и живой из всех вопросов не только Северной Америки, но, может быть, и всего образованного мира, изложен у г. Лакиера далеко не так полно и обстоятельно, как это было бы нужно для русских читателей. Недостаток внимания к этому предмету тем менее извинителен нашему путешественнику, что в самое время его пребывания в Америке происходили там горячие прения о невольничестве по поводу Канзаса…{14}
   Указывая на эти примеры, мы вовсе не хотим сказать, чтобы книга г. Лакиера лишена была интереса для русской публики. Напротив, мы убеждены, что читатели найдут в ней очень много нового и любопытного. Мы хотели только заметить, что напрасно г. Лакиер, желая познакомить русскую публику с Америкою, мало позаботился о внешней занимательности своего «Путешествия». Для людей серьезных, следящих за политической литературой, подробности, приводимые нашим путешественником, давно знакомы и не нужны. Без всякого сомнения, таких людей и не имел в виду г. Лакиер, описывая свое путешествие. Для обыкновенных же читателей, ничего не знающих об Америке, все эти частности фактов, цифры и извлечения из отчетов – во-первых, скучны, а во-вторых, ни к чему не поведут, потому что они все-таки неполны и отрывочны. Впрочем, может быть, новость предмета и дельность книги г. Лакиера придадут ей в глазах читателей занимательность, которую не вполне дает ей авторское изложение. Мы, с своей стороны, будем очень рады, если «Путешествие по Америке» встретит сочувствие публики.
   Но пока еще сочинение г. Лакиера не разошлось в публике и не распространило в большинстве читателей ясных и здравых понятий об Америке, мы считаем нелишним представить здесь кстати небольшой очерк учреждений и быта Северной Америки. Мы оставим в стороне Кубу и Канаду, тем более что о них не много говорится и в «Путешествии» г. Лакиера, и обратим исключительное внимание на Североамериканские Штаты. Мы не будем подробно излагать их историю, не будем входить в мелкие частности их учреждений, разбирать оттенки их политических партий, не будем прибегать к цифрам и выкладкам: все это может войти в особенные статьи, специально посвященные рассмотрению того или другого вопроса из истории и быта Северной Америки. Мы ограничимся только самым общим и самым легким очерком внутреннего устройства Североамериканских Штатов, с целию показать влияние их учреждений на быт народа. В этом очерке мы будем отчасти пользоваться книгою г. Лакиера, иногда же будем дополнять его сведениями из других иностранных источников.
* * *
   Демократический характер учреждений Северной Америки не раз был предметом жарких прений в Западной Европе. Еще недавно спорили об этом в самой Англии; одни приписывали демократическому образу правления в Америке небывалые выгоды, другие старались представить его гибельным для страны и изображали его такими мрачными красками, что становилось страшно.{15} Конечно, в Англии подобные споры об Америке могут иметь свою практически-полезную сторону: несмотря на свое соперничество и видимую неприязнь, обе страны имеют между собою много общего, и для обеих очень возможны полезные заимствования друг от друга. Но для нас эти споры совершенно чужды. И от Соединенных Штатов и от Англии нас отделяют обширные пространства морей; наши нравы и обычаи, весь наш общественный быт сложились совсем под другими условиями, наши интересы направлены совершенно иным образом, и, конечно, для нашего общества даже вовсе не любопытно то, что составляет жизненный вопрос по ту сторону океана. Поэтому мы не станем попусту тратить время на бесплодные и напрасные рассуждения о выгодах и невыгодах демократии и ограничимся спокойным и беспристрастным изложением того, как она выразилась в учреждениях Соединенных Штатов и что успела произвести в этой стране.
   Начала американской демократии нужно искать в исторических обстоятельствах, под влиянием которых сложились политические убеждения первых ее поселенцев; для этого нужпо обратиться на минуту к истории Старого Света.
   Много раз уже высказано было замечание, что весь ход истории представляет постепенное уяснение прав личности и освобождение людей от ложных авторитетов, создаваемых суеверием и невежеством. История Европы в средние века служит одним из самых ясных подтверждений этой мысли. Постепенное уничтожение авторитета пап, падение феодальной системы, усиление городских общин, возникновение парламентов – все эти явления средневековой истории прямо вели к ослаблению аристократических принципов и расширению человеческих прав личности. В эпоху Реформации личность уже ясно заявила свои права: в деле религии разум потребовал свободы в объяснении священного писания, во взаимных отношениях захотели более прочных гарантий, перестали доверяться произволу отдельных лиц и требовали определенных законов для общественной и частной деятельности. Эти явления, общие всей Европе XV и XVI века, с особенною силою развились в Англии, из которой и вышли первые поселенцы Северной Америки. Политическое образование народа в Англии было уже и в это время гораздо выше, чем в других странах Европы. Вековая борьба партий беспрерывно привлекала участие значительного числа граждан в политических событиях их отечества, и при этом естественно уяснялись у них понятия о праве и законности и развивалась потребность истинной свободы. Коммунальное устройство, глубоко уже проникшее в нравы англичан, поддерживало в народе сознание его силы; а религиозные секты, вызывая общество на серьезное обсуждение высших духовных вопросов, довершали его нравственное образование. Последователи одной из самых строгих и чистых по нравственности сект в начале XVII века положили основание колониям Новой Англии. [1] Это были пуритане{16}, удалившиеся из отечества вследствие религиозных стеснений, которым они подвергались там при Стюартах. При самом переселении они сознательно определили свою цель и образ действий, которым намерены были следовать. Памятником их решения остался акт, составленный ими немедленно по прибытии на берега Америки и приводимый, между прочим, у г. Лакиера. Вот этот акт: {17}
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация