А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Упади семь раз" (страница 26)

   15

   Кто ближе к огню, тот первым и сгорает.
Китайская пословица
   После бессонной ночи я себя так неважно чувствовала, что любые гости были бы некстати. Но с клининговой компанией действительно всё получилось просто замечательно: мой дом такой чистотой не мог похвастаться никогда. Спасибо Аньке.
   К обеду зверски захотелось спать, однако неугомонная подруга настаивала на встрече с Храмом, так сказать, по горячим следам:
   – Он сам подкатит, не переломится. Лейка, нельзя упускать возможность подзаработать. Поговорим о получившихся текстах. У плиты не надо стоять, еду закажем.
   Но я всё равно встала к мартену. Достала свинину и приготовила её в хреново-луковом соусе по своему рецепту.
   Гость – это святое. Как стол не накрыть? Вымыла новые бокалы, купленные в «Ленте». Постелила белую льняную скатерть. Нарезала салатов. Разложила фрукты. Надька потребовала крепкие напитки, хотя Анька склоняла нас по привычке в пользу очень крепких. В результате на столе выстроилась батарея из вин, шампанского, коньяка.
   – Ну и весёлый разговор у нас получится! – смеялась я.
   – Угу, точно, будет нескучно. Одно плохо, – вздохнула Анька, – надо было всё-таки абсента прикупить. Он закончился.
   Мы с уважением посмотрели на подругу: уговорить за сутки почти полтора литра абсента – надо суметь. Даже списывая на последние события – многовато будет. Может, стоит серьезно поговорить с Андре? О вреде бытового алкоголизма. Хотя нет, не надо – себе дороже.
   – А я бы на твоём месте только радовалась, – нетактично ляпнула Надька. – Вспомни: тогда, в мастерской, тоже всё весело начиналось, и ты пила именно абсент. Признавайся, не наметила случайно Храма как очередную жертву?
   Анька бросила ошарашенный взгляд на подругу, державшую фужер. Когда это мы успели открыть коньяк? Так, вечер начинает быть интересным.
   – Ну тты и дуррра коншенная, Надюшш! – Через сжатые зубы процедила Андре, пытаясь открыть винную бутылку. – Если бы я хошела замочить Шрама, то давно бы это шделала. Только не у Лейки дома. И не после шого, как тут всё отмыли.
   Анька сражалась с пробкой, зажав бутылку уже между ног и натужно таща штопор, а мы с Надькой переглянулись. Я глазами показала на Андре. Надька быстро кивнула, поняв, что мне надо сказать ей что-то наедине.
   – Лейк, вот тебя убить давно надо было! – вдруг рявкнула Анька. – Ты когда нормальный штопор купишь, а? Который с ручками…
   В этот момент пробка поддалась и, нанизанная на штопор, вырвавшийся из рук Андре, просвистела в миллиметре от моего носа. Я отшатнулась, зацепив локтем бутылку шампанского. Та, падая, задела стоявшую рядом ёмкость с водкой, а эта зацепила коньячную. Мы поражённо уставились на «алкогольное домино».
   Первой моментально отреагировала Надька, поймав на лету открытый коньяк. Ещё бы, он был у нас один, а своя шкурка, как говорится, ближе к телу.
   Я успела спасти шампанское, а Андре – водку и вино. На полу кухни с осколками стекла смешивались полусухие и полусладкие вина, дополняемые вспенившимся шампанским.
   Мы переглянулись и оглушительно расхохотались.
   – А чего, Надюх, вот тебе и постелька готова, – икая от хохота, – выдавала на-гора Анька. – На том же самом месте… Ты того, не раздеваясь, укладывайся… Коньячком заполируешь – и на сутки в отключку, тебе не привыкать.
   После каждой фразы Андре мы начинали истерически хохотать снова. Видимо, напряжение последних дней как-то подточило нашу психику.
   – Анют, блин, ты сколько отвалила ребятам из клининговой компании? – тихонько подвывала от восторга Надин. – Сколько-сколько? Зря! Видишь, за ними полы перемывать приходится. «Хванчкарой» и «Золотой коллекцией». Лейка у нас капризная – на меньшее не согласна.
   – Ну вы и жадины, – я хохотала, прижимая к себе единственную выжившую бутылку шампанского. – Одна для мытья линолеума коньяку пожалела, другая – водки. А ещё подруги называется…
   Быстро ликвидировав последствия «аварии на ликёро-водочном заводе», как изящно выразилась Анька, сели за стол, наполнили фужеры и чокнулись. Я могла себе позволить только пару глотков шампанского: боялась за ребёнка, да и тошнота не отпускала. Из еды, кроме фруктов, и смотреть ни на что не хотелось.
   Храм явился без опоздания. Старался улыбаться, но в нём чувствовалось какое-то напряжение. Да и Анька была как на иголках. Чтобы сгладить шероховатости общения, гость и певица начали заливать за воротник.
   – Ну, так как насчёт текста, девушки? Есть намётки? – наконец спросил гость.
   Анька легонько подтолкнула меня в бок. Я вытащила заранее приготовленные листы с набросками песен. Продюсер, отставив пустую рюмку, тут же стал читать вслух строки. Строки, рождённые Анькиной неугомонной энергией и моей усталостью и недоверием. Я с некоторым удивлением прослушала получившиеся варианты: со стороны они казались чужими, будто и не мы с Анькой их придумывали.
   – Хм, вот тут неплохо… А вот это никуда не годится, «встать, сказать и выпить чаю» – много согласных подряд, не будет петься… В «Сверкающих» только две солистки могут записать более-менее нормальную фонограмму, остальные-то на подпевках. Последовательность действий опять же нарушена. Может, «сесть, с улыбкой выпить чая»? – Храм налил себе водки и залпом опрокинул рюмку.
   Андре, набрав побольше воздуха, тут же бросилась на защиту нашего с ней коллективного творчества. Я не встревала, мне замечания Храма как раз показались разумными. Продюсер подливал себе водки, Андре – красного вина. А мне – шампанского в маленький бокал, который я всё время отставляла подальше, чтобы не добавляли. Гость же постоянно настаивал на доливе. Надька вяло слушала перебранку. И наворачивала свинину, периодически запивая её коньяком. Изредка хихикала и отпускала язвительные замечания. Как ни странно, одно из них, про рифму «ложе – себе дороже», даже попало в «десятку». Надька, не дожевав луково-хренный кусочек мяса, вдруг выдала:
   – Не «себе», а «тебе дороже»!
   Вот она, правда жизни. И разница между мной и Надин. В чистейшем, незамутнённом виде. Анька и Храм, уставившись на художницу, тут же ринулись перекраивать и переделывать текст с учётом её гениально-эгоистического экспромта. Я показала Надьке глазами на дверь за её спиной и вышла. Якобы по надобности, о которой настоящие леди никогда не говорят прямо. Вскоре ушла с кухни и Надин – покурить на лестницу. И я тут же, нажав на кнопку смыва воды, хотя унитаз не выполнил своего предназначения, покинула туалет. С кухни были слышны разгорячённые спором и спиртным голоса Аньки и Храма. Встав у входа в квартиру спиной к кухне, я поманила пальцем курящую на площадке Надьку:
   – Надь, мне страшно. Я тебе потом всё расскажу, но эти посиделки не к добру. Андре в сговоре с Чернохрамовым, я случайно подслушала их разговор.
   – Лейка, будем смотреть в оба. Ты аккуратнее, ага. А из-за чего всё, как ты думаешь? – оглушительно прошептала мне прямо в ухо Надин, выдыхая мерзкий, вонючий дым в сторону.
   Я закашлялась, помахала рукой, разгоняя смог:
   – Надь, перестань хоть сейчас курить!
   – Я для конспирации!
   – А меня тошнит. От дыма и всего этого. Причина, наверное, простая – файл, который мне Стас прислал по мылу. Я про него никому из вас не говорила. Но как-то всё с этим файлом, видимо, связано…
   Я осеклась, увидев, как расширились Надькины глаза. Медленно развернулась, почти зная, что увижу. Спина Храма удалялась по направлению к кухне.
   – Он с-слышал про фа-файл? – от волнения я начала заикаться.
   Надин судорожно кивнула.
   – Может быть, уйдём прямо сейчас? – пролепетала я.
   – Делаем вид, что ничего не случилось. Если спросит – говорили про другого Стаса, друга Альки, например. Идём, иначе будет подозрительно.
   Войдя, как мыши в мышеловку, мы с Надькой уселись за стол. Храм с Анькой разговаривали, обсуждая что-то своё. Но через какое-то время я поймала очень пристальный взгляд Андре.
   – За наш успех! – Храм, подлив мне шампанского, поднял бокал. Руки у него сильно тряслись.
   Анька как-то подобралась, затем внезапно схватила мой бокал. Я не успела сообразить, зачем и почему.
   – А-а-а-ань? – пролепетала я от изумления.
   – В бутылке ничего не осталось. – Подруга перевернула пустую ёмкость вниз горлышком и выпила до дна из моего бокала. – А я за наш успех хочу шампанского!
   Храм побледнел. Анька смотрела на него торжествующе, но в глазах у неё почему-то застыл ужас.
   Как-то очень быстро собравшись, Храм почти выбежал из квартиры, успев только пообещать перезвонить по поводу текстов.
   – Вот и всё. – Андре тяжело дышала. – Вот и всё, девочки. Лейк, вызывай «скорую». Прямо сейчас.
   Мы с Надькой замерли.
   – Прямо сейчас вызывайте, – пьяно расхохоталась Анька, почему-то обмякнув на стуле. – Лейк, у тебя от отравлений… пищевых… что-нибудь есть?
   Казалось, каждое последующее слово даётся ей всё труднее. Надька ожесточённо дозванивалась до «скорой», а я вспомнила про «Что-то-там-сти». Купленное для Авраашки, когда он траванулся алкоголем после поступления. Быстро найдя таблетки в коробке для лекарств, протянула драже Аньке. С трудом проглотив одну таблетку, требовала ещё и ещё, запивая их водой. Анька чувствовала, как в голове похолодело и дышать становилось труднее, будто в груди – одна за другой – закрывались невидимые дверки. Она судорожно хватала воздух…
   – Во всём виноват Храм… – через силу прошептала Андре. – Лейк, я тебя люблю, прости за всё.
   Мы с Надькой остолбенело замерли: Анька потеряла сознание.
   «Скорая»! – заорала Надин, наконец дозвонившись. – Выезжайте, у нас женщина умирает…
   Следующие десять минут мы с Надькой сидели, обнявшись, и выли в голос. Аньке, казалось, уже ничто не может помочь. Дыхание у неё становилось всё реже, пока почти не пропало. Именно в этот момент позвонили в дверь – приехала «скорая».
   – Что с ней? – Двое мужчин резко шагнули в комнату.
   – Отравилась.
   – Чем?
   – Не знаем.
   Медики проверили пульс, поднесли ватку с нашатырным спиртом к лицу Аньки. Она слабо дёрнулась. Врач назвал какое-то трудно произносимое лекарство, и молоденький парнишка, сломав ампулу, тут же набрал полный шприц.
   – Как глубоко сосуды! – чертыхнулся он, не попав в вену с первого раза и продолжая цеплять кожу. С третьей попытки он щедро влил в Анькину кровь кубов двадцать какого-то зелья. Потом ещё десять – другого.
   А дальше – кислородная маска, носилки, и Аньку бегом понесли к машине. Я только запомнила, как беспомощно свисала её белая холёная рука с прекрасным маникюром. И в ту секунду подумала, что с радостью бы весь год мыла за ней посуду, лишь бы подруга осталась жива.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация