А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайна золота инков" (страница 9)

   А вот о ключах, которые она давала ему, Аля совершенно забыла. Это было давно, она тогда искала способ как-то сблизиться с Максимом, привязать к себе. Полна была радужных надежд и не слишком верила в его слова насчет несемейного человека. Все они так говорят. Покажите мне мужчину, который сам, по собственной воле, захочет жениться!
   Хоть у Максима и была своя однокомнатная квартира, встречались они всегда только у Али – она сама не любила ночевать в незнакомом месте. Тогда, в первый год, она думала, что, имея ключи от ее квартиры, он будет относиться к ней иначе. Все же ключи подразумевают наличие дома. Максим будет приходить не просто к знакомой женщине, а домой… И постепенно привыкнет к этой мысли.
   Потом она поняла – не привыкнет. Но просить его вернуть ключи ей казалось невежливым, неделикатным. А потом она вообще забыла… и уж не теперь вспоминать, столько всего произошло за время его отсутствия!
   Внезапно накатило раздражение. Все же он не должен был являться вот так, внезапно, без предварительного звонка. Мало ли какие у нее могли быть дела!
   Но высказать ему это сейчас никак нельзя – он обидится, а у Али нет ни сил, ни желания ссориться.
   Аля последний раз всхлипнула, принюхалась и проговорила:
   – Что-то горит…
   – Ну вот! – Максим бросился к плите, схватил сковородку. – Омлет сгорел…
   – С грибами? – переспросила Аля взволнованно. От перенесенного стресса она вдруг дико захотела есть. Ну да, сегодня за ланчем у нее совсем не было аппетита, а после работы Варвара звала ее в кафе, но Аля отказалась…
   – Ну да, с грибами, как ты любишь… – Он уже нес сковородку к мусорному ведру.
   – Стой, не выбрасывай! – Аля остановила Максима, через его плечо заглянула в сковородку. – Там совсем немножко подгорело, давай срежем, а остальное вполне можно съесть!
   – Ну, не знаю! – Максим в сомнении рассматривал содержимое сковороды. – Лучше я сделаю новый… там еще есть грибы…
   – Не надо, я умру с голоду!
   – Ну хорошо… – сдался он, – раз ты совсем не можешь потерпеть…
   Свободной рукой он обнял ее, и все недомолвки остались в прошлом. Аля сама себе удивлялась – что это с ней? Ведь это Максим, ее любимый человек, он пришел к ней сам, значит, соскучился, а она собирается ставить ему какие-то дурацкие условия! Чтобы не приходил без звонка и так далее… ведь это же Максим, ближе него у нее никого нет…
   Через минуту они сидели за столом, запивая подгоревший омлет холодным темным пивом, и Аля сбивчиво рассказывала Максиму про свой неудачный отпуск. Сейчас вся эта история казалась ей смешной, и она говорила, давясь от хохота. Описывала ему всю группу – Мымру, «голубочков», Усатого Пана, ну, и Дашку, конечно… Ей было ужасно весело – наверное, наступила реакция после жуткого испуга. Веселье длилось до тех пор, пока она не дошла до истории с профессором – как он умер прямо у нее на глазах.
   Тут уж ничего смешного.
   – Ну, что дальше-то?
   Раньше Максим слушал ее снисходительно, улыбаясь, как маленькому ребенку, теперь неожиданно заинтересовался.
   Аля поскучнела, но все же продолжила. Рассказала о музейном билете, который отдал ей профессор перед смертью, о том, как Дашка уговорила ее еще раз приехать в замок, как они нашли старинный компас…
   Максим недоверчиво мотал головой.
   – Ну, прямо приключенческий какой-то роман! – проговорил он, когда она замолчала. – Хочешь еще чего-нибудь?
   – А у тебя еще что-то есть? – Она жадно оглядела стол. И тут же вскинула глаза на Максима: – Ты мне что – не веришь? Думаешь, я все сочинила?
   – Почему же… – проговорил он уклончиво. – Вот, есть еще сухарики…
   – А зачем, по-твоему, мне это нужно? – Аля даже топнула ногой, так что стакан опрокинулся, пиво разлилось по столу и немного попало ей на светлую юбку.
   Вот еще неприятность, теперь не отстираешь…
   – Да не знаю… – Максим отвел глаза. – Что ты, в самом деле? Давай поговорим о чем-нибудь другом…
   – Значит, не веришь! – Она вскочила из-за стола. – Подожди, я сейчас тебе докажу!..
   Она вылетела в коридор, нашла свою сумку, пошарила в ней – вот же он, компас, она, дуреха такая, таскала его сегодня весь день. Аля взяла компас и мельком взглянула на себя в зеркало. Взгляд совершенно безумный, волосы дыбом, куда вся укладка делась? Да к тому же жуткое пятно на юбке. Нет, так не годится, надо привести себя в порядок.
   В ванной висел на крючке домашний костюм – свободные брюки и кофта. Раньше она никогда не показалась бы Максиму в таком виде, сейчас отчего-то стало все равно. Аля наскоро расчесала волосы и снова с победным индейским криком влетела на кухню:
   – А вот это ты видел? – и шмякнула перед ним на стол тускло отсвечивающий компас.
   – Надо же! – Максим осторожно взял компас в руки, повернул его к свету. – Очень интересная вещь! Старинная… может быть, семнадцатого века… или даже шестнадцатого!
   – Я же тебе говорила! – возбужденно бормотала Аля. – Я же тебе рассказывала, а ты мне не верил! Теперь ты видишь, что я ничего не сочинила!
   – Надо же! – повторил Максим и положил компас на стол. – Ты что – действительно провезла его через границу? Прошла мимо таможенников?
   – Ну да… – Аля развела руками. – Но я же этого не знала! Потом после смерти этого Любомирского я была в таком шоке…
   – Любомирского? – переспросил Максим, наморщив лоб.
   – Ну да, фамилия того профессора, который умер в замке, была Любомирский… разве я тебе не сказала?
   – Нет… – протянул Максим каким-то странным, незнакомым голосом.
   – А что, ты его знал?
   – Не то чтобы лично, но Любомирский – человек известный в научных кругах… точнее, был известным, – спохватился Максим. – Ведь ты говоришь, он умер…
   Он задумался, потом поднял глаза на Алю:
   – Пожалуй, я возьму этот компас и покажу одному человеку. Очень хорошему специалисту. Он расскажет, что это за вещь, где сделана, какова ее история…
   Он протянул уже руку, чтобы взять со стола компас, но Аля ему помешала.
   Она сама не поняла, что с ней случилось.
   Она схватила компас со стола, сунула в карман домашней кофты и проговорила с неожиданным раздражением:
   – Нет, я не могу его отдать! Он же не мой…
   – Родная, что с тобой? – Максим смотрел на нее удивленно. – Чего ты испугалась?
   Что-то в его голосе ей не нравилось. Какая-то в нем прозвучала фальшивая нота. И лицо… оно показалось ей каким-то незнакомым, как будто это не Максим, ее Максим, а какой-то совершенно чужой, незнакомый человек… Ведь она так хорошо его знала, чувствовала его настроение с опережением. Могла угадать, когда он не в духе, тогда нужно отвлечь его разговорами о его любимой истории, узнавала безошибочно, что он начинает тяготиться общением с нею, и тогда, чтобы не ставить его в неловкое положение, делала вид, что спешит, чтобы он мог уйти, не теряя лица.
   – Чего ты испугалась? – повторил Максим. – Ведь это я! Я! Неужели ты успела отвыкнуть от меня всего за неделю?
   Теперь уже Аля четко уловила фальшь. Еще бы, он и в мыслях не мог допустить, что она могла отвыкнуть или позабыть про него за неделю! Да если бы он уехал на целый год, и то был бы в полной уверенности, что, вернувшись, найдет Алю сидящей у окна за рукодельем, как Пенелопа.
   – Слушай, а может, ты там, в поездке, завела себе кого-нибудь? – спросил он вдруг, и на этот раз в голосе его звучала самая настоящая злость.
   «Может быть!» – хотела ляпнуть Аля, но что-то ее удержало. На кухне повисло тяжелое молчание. Максим ходил из угла в угол, потирая лоб, Аля тихонько сидела на стуле.
   – Солнышко! – Внезапно Максим повернулся к Але и схватил ее за плечи. – Ну я виноват перед тобой за эту поездку, я знаю! Уговорил тебя на Польшу, а сам бросил! Так получилось, ты же знаешь, совершенно неожиданно предложили поездку… черт бы ее побрал со всеми обитателями…
   Внезапно Аля четко поняла: его доклад на тамошней конференции вовсе не пользовался успехом. Отчего-то эта мысль не огорчила ее, а, наоборот, обрадовала.
   – Зря я согласился. – Максим прижал Алю к себе и уткнулся ей в плечо. – Поехали бы в Польшу, испытали бы все приключения вместе…
   Аля тут же подумала: если бы они были вдвоем, то никаких приключений. Она, как всегда, смотрела бы только на него, слушала только его, думала только о нем и делала бы только то, что ему хочется.
   Максим отстранился и поглядел ей в лицо.
   – Ты сердишься? – спросил он. – Прости меня, зайчонок… Прости…
   Аля удивилась: он никогда раньше не просил прощения. Но Максим снова прижал ее к себе и поцеловал.
   И все кончилось. Минутное наваждение прошло. Она снова была с ним.
   Это ее Максим, все в порядке, Аля сама не понимала, что на нее вдруг нашло. Все из-за дурацкого компаса…
   Может быть, и правда – отдать его Максиму и забыть?
   Но что-то все же удерживало ее.
   Да что же это такое? Неужели бронзовая побрякушка испортит их отношения?
   Она уже была готова на все, хотела согласиться и отдать ему дурацкий компас, только чтобы он был доволен, но не успела сказать ни слова, Максим заговорил первым.
   – Ладно, родная, – произнес он, отдышавшись после поцелуя, – не хочешь отдавать мне – давай вместе встретимся с тем человеком, ты сама покажешь ему компас…
   – Хорошо, – ответила она немного виновато, чувствуя неловкость из-за своей вспышки. – Давай встретимся завтра после работы и поедем к твоему знакомому.
   – Хорошо, – сразу же согласился Максим. – Я буду ждать тебя в машине рядом с твоим офисом, на углу Измайловского и Десятой Красноармейской…

   В самом дальнем крыле вице-королевского дворца в Куско, в нескольких скромно обставленных комнатах обитала молодая женщина с маленьким ребенком.
   Немногословная смуглая женщина с высокими скулами и узкими золотисто-зелеными глазами жила в окружении горничных и служанок, нянек и прочей челяди, которая не столько обслуживала знатную пленницу, сколько следила за каждым ее поступком, каждым словом.
   Вице-король желал, чтобы у нее было все необходимое, более того – лучшее, все, чего заслуживал высокий сан вдовы. Ей приносили еду из кухни правителя, у нее была богатейшая одежда, какую можно было найти в Перу, ее комнаты были обставлены дорогой мебелью, привезенной из Испании или изготовленной придворными мастерами. Но она, казалось, не замечала этих знаков внимания – едва прикасалась к еде, носила изо дня в день одно и то же платье, спала на узкой кушетке в самой маленькой комнате.
   Возможно, и комнаты, и пища, и обстановка казались ей нищенскими после варварской роскоши дворца Верховного Инки, в котором она родилась и прожила всю жизнь. А возможно, ей все было безразлично. Ведь не было у нее единственного, в чем она нуждалась, – свободы.
   Она жила здесь, как в тюрьме, в золоченой клетке. Как положено в приличной тюрьме, раз в день ее выводили на прогулку – но не в тюремный двор, а на улицы Куско, города, который когда-то лежал у ее ног, покорный и преданный.
   Вдовствующая императрица с гордо поднятой головой проходила по улицам и площадям, по шумным рынкам. Рядом с ней неотлучно шли две дюжие служанки, чуть позади – трое солдат с алебардами.
   Рыночные торговки и озабоченные хозяйки с корзинками снеди, смуглые крестьяне-индейцы из ближних деревень и слуги из богатых домов, увидев ее, замолкали и застывали в низком поклоне, провожая глазами царственную пленницу, а потом шептались между собой, обсуждая увиденное.
   Она не любила эти прогулки: они только напоминали ей о былом величии и нынешнем позоре.
   Единственной отрадой, единственной отдушиной пленницы была ее маленькая дочь. С ней она часами разговаривала на своем языке, пела древние песни, рассказывала о былом величии их семьи. На первых порах няньки пытались препятствовать их общению, но натолкнулись на безмолвное, но яростное сопротивление и вынуждены были отступить.
   Однажды утром к пленнице пришел незнакомый человек в черной сутане католического священника. Он почтительно поздоровался и, опустившись в кресло, проговорил:
   – Ваше Величество, я думаю, для вас пришла пора принять истинный свет католической веры, присоединиться к матери нашей Церкви…
   – Я родилась в другой вере, в вере моих отцов, и в этой вере умру, – спокойно, не повышая голоса, ответила женщина.
   – Но большинство ваших бывших подданных уже приняли христианство, – возразил священник. – Не следует ли вам последовать за ними и креститься?
   – Никогда Верховные Инки не следовали за пастухами и землепашцами, – ответила женщина. – Напротив, это народ всегда следовал за своими властителями. Неужели оттого, что какие-то бедняки приняли вашу веру, я, дочь, сестра и вдова императоров, должна поступить так же? Хвост змеи следует за головой, но не наоборот!
   – Ваше Величество, – священник старался сохранять спокойствие, но это давалось ему все труднее. – Ваше Величество, если вы изволите ознакомиться с сутью христианского учения, со Священным Писанием, вы проникнитесь светом христианства…
   – Мне уже известны ваши предания, – перебила его женщина. – Горничная, расчесывая мне волосы, рассказывала сказку о человеке, которого родила девственница, – о том, которого прибили гвоздями к кресту. Он еще потом ожил и показывал всем свои раны… у многих индейских племен есть подобные сказки… к примеру, индейцы чунко рассказывают о пастухе, которого растерзал ягуар. Этот пастух побывал в стране мертвых и вернулся оттуда, найдя свое сердце и вложив его на место. Он тоже показывал всем следы от когтей ягуара на своей груди…
   – Ваше Величество! – воскликнул священник, покраснев от негодования. – Вы без должного почтения говорите о Господе нашем Иисусе Христе! Он – не какой-нибудь пастух, он – Сын Божий!
   – Ну и что? – Женщина пожала плечами. – Мой отец, Сапа Инка, был прапраправнуком бога Инту, значит, я – тоже божья правнучка…
   – Вы не понимаете разницы! – Священник повысил голос.
   – Отчего же? – спокойно возразила женщина. – Очень хорошо понимаю. Своего предка, бога Инту, я хорошо знаю. Он каждый день возвращается к нам из царства мертвых, принося нам свет и тепло. Он дарит нам урожай маиса и других плодов, не оставляя нас своей заботой. Ваш же бог принес нам только огонь и меч, от которых погибли тысячи моих соплеменников, и болезни, от которых умерли десятки тысяч. Вы говорите, что ваш бог добр и справедлив, но я не слепая, и мои глаза видят совсем другое. Вот, посмотрите на две эти корзины, – она показала ему корзины, принесенные с рынка служанкой. – В одной из них – вы видите – маниока, и виноград, и дыня, и другие фрукты. Другая закрыта крышкой, и вы не знаете, что в ней. Какую корзину вы выберете?
   – Что тут думать? – ответил священник растерянно. – Эту, с плодами…
   – Вот и я выбираю ее! – воскликнула вдовствующая императрица. – Я выбираю веру своих отцов, которую хорошо знаю, а не вашего непонятного бога, от которого неизвестно чего ждать!
   – Что ж. – Священник опустил глаза. – Это ваше право, госпожа. Мы никого не принуждаем к принятию истинной веры, это решение должно быть добровольным. Но только одно еще я должен вам сказать. Конечно, выбирать религию – ваше право, но Святая Церковь не может допустить, чтобы дети росли без света подлинной веры, под пагубным влиянием ложных языческих учений. Ежели вы не хотите принять католичество, принять его искренне, всем сердцем – нам придется забрать у вас дочь и отдать ее на воспитание в один из наших монастырей…
   – Что?! – Женщина вскочила, побледнев. – Вы отнимете у меня мою дочь, мою маленькую принцессу, мою отраду? Отнимите лучше мою жизнь, вырвите сердце из моей груди!
   – Но, Ваше Величество, таков закон! – ответил священник, смиренно опустив глаза.
   – Хорошо, – выдохнула женщина, уронив руки. – Я готова принять вашу веру. Что для этого нужно?
   – Имейте в виду, госпожа, что вы должны принять ее искренне, всем сердцем! И если вы примете католичество – обратного пути для вас не будет! Обратный путь ведет на костер!
   – Я – из рода властителей этой страны, – гордо проговорила женщина. – Если я говорю «да», это единственное мое слово. В моем роду никогда не было лжецов и клятвопреступников. Если я приму твою веру, священник, я буду ей следовать до конца своей жизни. Но и ты должен твердо пообещать мне, что моя дочь, моя принцесса Манко Ютан, останется со мной навсегда!..
   – Я обещаю вам это, Ваше Величество, и клянусь ранами нашего Спасителя! – заверил ее священник с низким поклоном.
   По католическому обычаю он протянул пленнице руку для поцелуя.
   На этой руке тускло блеснуло массивное золотое кольцо с изображением подсвечника на три горящие свечи.

   Как назло, на следующий день шеф вызвал Алю к себе буквально за полчаса до конца рабочего дня. Он начал расспрашивать ее о деле профессора Любомирского. Аля рассказала о визите его племянника и дала понять, что у них нет никаких законных причин отказаться от выплаты страховки.
   Разумеется, шеф взбеленился.
   – За что я тебе плачу такие большие деньги, если ты не можешь решить элементарный вопрос? Что значит – нет законных причин?! Это не ответ! Так может ответить только практикантка на испытательном сроке, да и то после такого ответа ее испытательный срок тут же закончится! Нет причин – значит, ты ищи! Должна перелопатить все досье на покойного профессора и на этого его племянника! Или… – он посмотрел на Алю пристально и неприязненно, – ты положила глаз на этого племянника и перешла на его сторону? Может быть, хочешь кинуть родную фирму на деньги?
   Тут уж Аля возмутилась.
   Причем возмутилась она больше всего из-за того, что в словах шефа была какая-то доля правды: прислушавшись к себе, Аля поняла, что Федор Корнеев, племянник покойного профессора, действительно ей понравился. На нее произвела впечатление его немного грубоватая, мужественная внешность. Может быть, все дело в том, что Федор так не похож на рафинированного, интеллигентного Максима с его постоянными цитатами из классики, любовью к истории… Открытое приятное лицо, большие сильные руки… Разговор немного простонародный, да это его совсем не портит…
   Когда-то сам Максим рассказал Але, что японцы выделяют три критерия подлинной красоты: саби-ваби, юген и сибуй.
   Саби-ваби – это простота и практичность: по мнению японцев, в красивой вещи не должно быть ничего лишнего, она должна точно соответствовать своему практическому назначению. То есть топором должно быть удобно рубить дрова, в чайнике удобно заваривать чай, на подушке удобно спать.
   Юген – это недосказанность. В красивой вещи должна скрываться какая-то тайна. Этот принцип Аля не совсем понимала, хотя и чувствовала интуитивно.
   Зато третий критерий, сибуй, она очень хорошо понимала, точнее, ощущала. Этот критерий значил, что красивая вещь должна быть природной, первозданной, в ней должна быть какая-то мужественная дикость, должен чувствоваться исходный, необработанный материал – камень, дерево, железо.
   Так вот, как ни странно это звучит, в Федоре Корнееве Аля увидела проявление японского принципа сибуй… в нем была именно какая-то природная мужественная первозданность, словно этот человек вырублен из мощного древесного ствола или изваян из огромного гранитного валуна…
   Так или иначе, слова шефа ее ужасно возмутили и разозлили. На что, интересно, он намекает? То есть даже не намекает, прямо говорит, что она, Аля, состоит в каких-то особенных отношениях с клиентом. Совершеннейшая неправда! Да еще поэтому она пытается помочь получить незаконную страховку! Это уж чересчур, до такого шеф еще не опускался. В общем, Аля сама виновата, вечно норовит промолчать, ничего не ответить на его грубость.
   Вот и получила.
   Аля внезапно ощутила не обиду, нет, но сильную холодную ярость. Как смеет этот надутый, самодовольный индюк разговаривать с ней в таком тоне?
   Она вскочила из-за стола, гордо вскинула голову и выпалила на одном дыхании:
   – Во-первых, Андрей Ильич, кто вам дал право обращаться ко мне на «ты»? Мы с вами на брудершафт не пили и в интимных отношениях не состояли! Так что извольте разговаривать как положено приличному человеку! Во-вторых, не смейте на меня кричать! В-третьих, нечего толкать меня на нарушения закона! Мы должны выплатить страховую сумму, и мы ее выплатим! Вы же не хотите, чтобы вашу фирму закрыл комитет по страховой деятельности?
   Она была готова к тому, что шеф сейчас встанет и заорет на нее, как пароходная сирена орет на маленький буксир, некстати выскочивший наперерез. Или выставит вперед правую руку и громовым голосом рявкнет: «Вон отсюда!» Или начнет бегать за ней по кабинету, швыряя вслед антистеплеры и дыроколы.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация