А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последний ученик да Винчи" (страница 17)

   «Как красива Испанская лестница весной! Чудесные азалии стекают с ее ступеней, наполняя воздух божественным ароматом…»
   – Никогда не думал, что мой дедушка был поэтом! – хмыкнула Маша. – Неужели все эти предосторожности с шифром предназначались только для того, чтобы скрыть от посторонних глаз его сентиментальные римские воспоминания?
   – Постойте, это только начало… – пробормотал Старыгин, выписывая перевод на отдельный листок, и продолжил:
   «Странная встреча на улице Четырех Фонтанов. Этот господин С. скорее всего сумасшедший. Интересно, откуда он знает о моем происхождении?»
   – Это уже немного интереснее… – Маша придвинулась к Дмитрию Алексеевичу и заглянула в дневник. Однако без помощи Старыгина клинописные значки молчали.
   «Однако то, что он говорил о Древней Матери, не лишено смысла. Мадонна Леонардо, и фреска в катакомбе… сюжет, и сходная композиция… тут несомненно есть связь, особенно если принять во внимание то, что я видел в Гизе».
   – Еще одно упоминание Гизы! – проговорила Маша. – Продолжайте, прошу вас!
   – Дальше – какая-то странная запись, кажется, это стихи:

Три величайших тебя охраняют,
Стрелы разящие жарко роняют,
Самый высокий поделишь на шесть,
Но к чаепитью прислужники есть.

   – Абсолютная бессмыслица! Не понимаю, что дедушка хотел этим сказать!
   – Здесь пропуск, – продолжил Старыгин. – Он снова возвращается к записям через несколько дней:
...
   «Господин С. излишне настойчив. Я немного подыграл ему, чтобы выяснить, как много он знает. Однако то, что мне удалось узнать…»
   – Снова пропуск… – Старыгин потер глаза. – Дальше значки становятся неровными, словно тот, кто их писал, был сильно взволнован.
   «Это невероятно! То, что такое возможно в наши дни… мне кажется, что я перенесся в Средние века! Эти дикие ритуалы… кажется, я сунул руку в осиное гнездо… самое ужасное, все, что говорит С., не лишено смысла. И моя кровь… кто бы мог подумать!»
   – Кровь? – удивленно переспросила Маша. – Он говорит о своем аристократическом происхождении?
   – Надо думать, – кивнул Старыгин. – А вот дальше: «Кровь, образ и ключ. Так вот почему я их так заинтересовал! Кровь, кровь! Сколько можно страдать из-за нее! Кто бы мог знать! Счастье еще, что они не знают того, что я видел в Гизе. Страшно подумать, что могло бы… однако именно там – спасение…»
   – Кровь, образ и ключ! – воскликнула Маша. – То же, что говорили люди в катакомбах! И опять Гиза!
   – Господа хотят посетить Гизу? – прожурчал рядом вкрадчивый голос. – Я могу показать вам такую Гизу, которую не видел ни один турист! Вы увидите настоящие тайны Древнего Египта!
   Маша оглянулась. Возле их столика стоял тот маленький усатый старичок, который прежде курил кальян в углу кофейни.
   – Спасибо, друг, – ответил Старыгин с вежливой улыбкой. – Может быть, в другой раз… мы заняты, у нас дела…
   – Не отказывайся, хабиби! – не сдавался старик. Он выпучил глаза и распушил усы, как кот при виде мыши. – Не отказывайся! Я покажу вам такое, чего никто не видел! Я покажу вам тайны тысячи и одной ночи! Хасан! – Он обернулся к бармену и щелкнул пальцами. – Хасан, принеси гостям твой особый кофе!
   – Думаю, что нам лучше уйти! – прошептала Маша, выскальзывая из-за стола.
   – Спасибо, друг! – Старыгин так широко улыбнулся, что едва не вывернул челюсть, положил на столик купюру и двинулся вслед за Машей к выходу.
   Спутники стремительно взбежали по ступенькам, а вслед им несся разочарованный голос:
   – Зря ты отказываешься, хабиби! Я раскрыл бы тебе все секреты Шехерезады…
   – Придется поискать более удобное место для чтения дневника, – разочарованно проговорила Маша. – Кажется, здешние жители слишком общительны…
   – Однако дневник вашего покойного деда по-настоящему заинтриговал меня. – Старыгин шагал, задумчиво глядя себе под ноги. – И это его стихотворение… как оно начиналось?
   «Три величайших тебя охраняют», – процитировала Маша по памяти.
   – Три величайших… но ведь это наверняка пирамиды! Три пирамиды Гизы! Ведь профессор именно Гизу несколько раз упоминал на прочитанной нами странице, и на той, первой табличке было сказано – спасение в Гизе!
   – Так поедемте в Гизу, – Маша остановилась. – Ведь это где-то совсем рядом?
   – Это – ближайший пригород Каира.
   – Знать бы только, что там нужно искать!
   – Может быть, нам подскажут это стихи вашего деда?
   Старыгин на ходу развернул листок со своими записями и выразительно продекламировал:

– …Стрелы разящие жарко роняют.
Самый высокий поделишь на шесть,
Но к чаепитью прислужники есть…

   – Вы что-нибудь понимаете? – Маша скосила на спутника зеленые глаза. – По-моему, дедушка просто развлекался!
   – А мне кажется, что это головоломка! – отозвался Старыгин и наморщил лоб. – Стрелы разящие жарко роняют…
   – Как можно что-то «жарко ронять»! – возмутилась девушка. – У деда явно было неважно с грамматикой!
   – А может быть, весь вопрос в запятой! – прервал ее Старыгин. – Знаете эту фразу – «Казнить нельзя помиловать»? От того, куда поставить запятую, полностью меняется смысл предложения! Так и здесь, может быть, профессор имел в виду «Стрелы, разящие жарко»!
   – И что это такое?
   – Гомер называл так солнечные лучи!
   – Ну, и какой же смысл вы во всем этом видите?
   – Честно говоря, пока не знаю… в стихотворении упомянуты три пирамиды Гизы. «Самый высокий» – это, наверное, великая пирамида Хеопса. Может быть, на древнем рельефе внутри пирамиды Хеопса есть условное изображение солнечных лучей, число которых нужно поделить на шесть…
   – Может быть? – передразнила спутника Маша. – А я-то думала, что вы все на свете знаете! А при чем здесь чаепитие и прислужники?
   – Не знаю… на многих египетских рельефах и настенных росписях изображены прислужники фараона, но вот чаепитие – это совершенно не свойственное древним египтянам занятие! Сейчас местные жители пьют чай, особенно красный, но их далекие предки не были знакомы с этим напитком…
   – В общем, я поняла, что нам нужно ехать в Гизу. Там, на месте, мы что-нибудь придумаем!

   Три огромные пирамиды громоздились посреди каменных осыпей своими серыми, источенными временем боками. Полные таинственности усыпальницы древнеегипетских царей неодолимо влекли к себе на протяжении тысяч лет как античных путешественников, так и современных людей. Вокруг пирамид толпились яркие, разномастные группы туристов со всех концов света – сдержанные, медлительные скандинавы, шумные американцы, юркие миниатюрные японцы. Все то и дело прикладывались к пластиковым бутылкам с водой, необходимым на беспощадном египетском солнцепеке, торопливо щелкали фотоаппаратами, ловили в объективы телекамер это седьмое чудо света – пирамиды, величественных бедуинов в длинных балахонах и белоснежных чалмах, невозмутимых верблюдов в яркой сбруе, увешанной разноцветными кистями и бронзовыми колокольцами.
   Здесь, возле пирамид, нищие были не такими, как в любой другой туристской Мекке. Они не сидели на земле с шапкой на коленях, не толкались среди туристов с протянутой рукой. Египетский нищий подъезжал к иностранцам на верблюде, свешивался сверху с протянутой рукой и величественно произносил:
   – Мани! Мани! – как будто не просил подаяния, а требовал законно причитающуюся ему дань.
   Но большая часть кочевников пустыни не просила милостыню, а честно (или почти честно) зарабатывала деньги, предлагая бесчисленным туристам сфотографироваться рядом со своим верблюдом или прокатиться на нем.
   В этом бизнесе тоже имелись свои маленькие хитрости. Толстая веснушчатая американка, прельстившись такой экзотической прогулкой, заплатила бедуину пять долларов, тот скомандовал, и верблюд послушно опустился на землю, дав возможность туристке с удобством устроиться на высоком, обитом красным бархатом седле. Верблюд неспешным шагом обошел вокруг пирамиды Хеопса и остановился на прежнем месте. Американка всеми доступными ей средствами принялась объяснять погонщику, что хочет слезть, спуститься на землю, но бедуин невозмутимо стоял рядом, делая вид, будто не понимает, чего от него хотят. Наконец, он обратил внимание на перепуганную даму и с большим достоинством сообщил ей, что за это придется заплатить еще, причем на этот раз уже не пять, а пятьдесят долларов.
   – Глядите! – Старыгин указал вдаль. – Там, на другом берегу Нила заброшенные каменоломни. Оттуда десятки тысяч рабов добывали камень для строительства и ждали осенних разливов Нила, чтобы переправить эти миллионы тонн на противоположный берег.
   Маша и Старыгин, смешавшись с шумной группой американцев, подошли ко входу в пирамиду. Американцы переговаривались, выясняя, кто пойдет внутрь, а кто не пойдет.
   – Внутри пирамиды очень плохая экология! – вещал сухопарый господин лет шестидесяти в шортах и выгоревшей футболке. – Тем, у кого проблемы с сердцем или сосудами, посещать пирамиду не рекомендуется! Я вам это говорю, как врач!
   – Джордж, но ведь вы стоматолог! – попыталась возразить сухонькая старушка в элегантной соломенной шляпке.
   – Ну и что, – ответил тот без тени смущения, – стоматолог – это тоже врач!
   – Дмитрий, смотрите! – шепнула Маша, схватив своего спутника за руку.
   Среди толпы туристов медленно пробирался очень высокий, необычайно худой человек в черной рубашке, неуместной в этом тропическом климате. Его лицо было узким и сухим, его наполовину закрывали большие черные очки и низко нахлобученная черная шляпа с опущенными полями.
   – Это он, тот самый человек! – шептала Маша, теребя руку своего спутника. – Тот самый, который преследует нас еще с Петербурга! Тот, которого мой покойный друг сфотографировал тем вечером возле пропавшей картины в Эрмитаже! Тот, кого мы видели в подземелье! Это Азраил!
   Черный человек внимательно огляделся по сторонам и ненадолго снял очки. Всякие сомнения отпали: на ярком египетском солнце пронзительно сверкнули два разных глаза – зеленый, как полуденная морская вода, и карий, точнее, янтарно-золотой.
   Неожиданно на площадке возле пирамиды наступила кратковременная тишина. Говорливые туристы замолчали, словно задумавшись о смысле жизни. Маша удивленно оглянулась. Бедуины, минуту назад просившие подаяния или красноречиво предлагавшие туристам свои нехитрые услуги, торопливо расходились в стороны, ведя в поводу своих величественных верблюдов.
   Мгновение тишины прошло, американцы снова загалдели, отстаивая достоинства и недостатки пирамид, но бедуины исчезли, как будто их сдуло горячим ветром пустыни.
   Черный человек тоже куда-то исчез, как будто провалился сквозь землю. Маша приподнялась на цыпочки, чтобы найти его среди разноязычного человеческого моря, но вокруг виднелись только светлые легкие костюмы и шляпы.

   – Мисс, – раздался вдруг совсем рядом с Машей негромкий голос с сильным акцентом, – хотите увидеть восьмое чудо света?
   Маша испуганно оглянулась и увидела бедуина. В отличие от своих соплеменников, он был облачен не в белый или цветной, а в черный балахон, и чалма на его голове тоже была черного цвета.
   – Хотите увидеть восьмое чудо света? – повторил кочевник. Маша пригляделась к нему. Выжженное до черноты смуглое лицо бедуина казалось испуганным. С таким лицом человек подходит к краю бездонной пропасти или к хищному зверю.
   – Какое еще чудо? – недовольно проговорила девушка. – Я ничего не хочу. Если вам нужно денег – вот доллар…
   – Мне не нужно денег, – бедуин величественным жестом отвел ее руку с мятой бумажкой. – Я хочу показать вам восьмое чудо света. Бесплатно!

   В это время наконец появился долгожданный экскурсовод, и группа туристов двинулась внутрь пирамиды. Маша и Старыгин пристроились в хвосте экскурсии.
   Двигаясь впереди шумной группы любителей древностей, высокий молодой египтянин хорошо поставленным голосом рассказывал о похоронных обычаях древних, о том, сколько рабов участвовало в возведении великой пирамиды, сколько лет продолжалась стройка, сколько камня пошло на это колоссальное сооружение.
   Вначале американцы слушали его невнимательно и разговорами заглушали голос проводника, но вскоре массивные каменные стены, гулко отражающие голоса, и немыслимый груз нависающей над ними каменной громады заставили всех замолчать, и только рассказ экскурсовода без помех звучал под мрачными сводами.
   – Высота пирамиды Хеопса, или, как его называли древние – Хуфу, составляет сто сорок шесть с половиной метров. Раньше она была еще выше, но время сделало свое дело, и часть камня за прошедшие тысячелетия осыпалась. Хеопс оставил своим потомкам строгий приказ, чтобы никто из них не смел превзойти высоту его пирамиды. Однако следующий фараон, Хефрен, решил перехитрить отца. Не нарушая его завещания, он построил собственную пирамиду несколько меньшей высоты, но зато поставил ее в более высоком месте каменного плато, поэтому пирамида Хефрена в результате оказалась ближе к небу…
   Сегодня на вершине Хеопсовой пирамиды вы найдете площадку в несколько квадратных метров. Вершина ее теперь на десять метров ниже, чем после окончания строительства пирамиды. Во время Второй мировой войны площадка стала военным наблюдательным пунктом, так как была самой высокой и доступной точкой во всей бескрайней окрестности.
   – Как же так? – вцепилась в экскурсовода дотошная американка. – Вы только что сказали, что пирамида Хефрена на самом деле выше пирамиды Хеопса?
   – Это так, но первоначальная облицовка на Большой пирамиде не сохранилась, в отличие от пирамиды Хефрена, стены которой в нескольких метрах от вершины до сих пор защищаются внешней гранитной облицовкой, что делает восхождение на пирамиду почти невозможным. Один известный английский альпинист, покоривший многие горные вершины, погиб при попытке покорить ее…
   – Объем пирамиды Хеопса, – продолжал гид, – составляет головокружительную цифру – два миллиона шестьсот тысяч кубических метров. Думаю, вам будет интересно, если я выражу эту цифру более наглядно. Сегодня для перевозки строительного материала для пирамиды Хеопса потребовалось бы более двадцати тысяч товарных поездов в тридцать вагонов каждый. Если из этих вагонов составить один поезд, он протянулся бы на всю длину североафриканского прибрежного шоссе между Касабланкой и Каиром…
   Американцы, обожающие такие наглядные примеры, восторженно заахали.
   Каменный коридор закончился, и туристы оказались в погребальной камере.
   – Расскажите о сокровищах усыпальниц фараонов! – настойчиво просили американцы.
   – К сожалению, никаких сокровищ в пирамиде Хеопса не нашли, – признался египтянин. – На протяжении тысячелетий пирамиды уничтожали и грабили и древнеегипетские охотники за золотом, и римские солдаты, и фанатичные христианские монахи, и бесчисленные любители древностей.
   Поиски в пирамиде Хефрена в начале девятнадцатого века тоже оказались безрезультатными. Нашли там лишь пустой саркофаг, а на стене усыпальницы арабскую надпись, поясняющую, что здесь уже был каирский султан, но не нашел ничего ценного, потому что все уже разграбили до него.
   В пирамиде Микерина, третьей по счету, нашли саркофаг из камня и кедровый гроб для мумии с именем погребенного фараона. Эту находку отправили морем в Англию, однако у испанских берегов корабль потерпел крушение. Саркофаг, весивший более трех тонн, канул на дно морское вблизи города Картахены, гроб фараона с трудом выловили и отправили в Британский музей. Заговорили о «Проклятье фараонов».
   Маша потянула Старыгина в сторону от основной группы, пытаясь разглядеть надписи и рисунки на стенах.
   – И где же здесь изображение солнечных лучей? – разочарованно проговорила наконец Маша.
   – Я же говорил вам, что ни в чем не уверен! – отозвался Старыгин, внимательно разглядывавший стены гробницы.
   – А вот это, смотрите! – воскликнула Маша, застыв перед едва проступающим на поверхности камня рельефом. – Вы видите, как это похоже на ту фреску в римских катакомбах? Женщина с ребенком на коленях… она кормит младенца грудью…
   – Это – Исида, – пояснил Дмитрий Алексеевич. – Исида, кормящая Хора… ведь образ кормящей матери гораздо древнее христианства, и египетское искусство сыграло огромную роль в создании образа Богоматери Галактотрофусы, или Млекопитательницы. Видите, чуть в стороне изображен сокол, священная птица Хора…
   – Вижу. Только вот нам это нисколько не помогает. Солнечных лучей нет ни на одном рельефе…
   Подоспел экскурсовод и проговорил профессионально быстро хорошо заученный текст:
   – На этом рельефе изображена Исида – богиня плодородия, воды и ветра, символ женственности, семейной верности, богиня мореплавания. Сестра и супруга Осириса, сестра Сета, мать Гора. После убийства Осириса Сетом она, отыскав с помощью Нефтиды тело мужа, погребла его и, зачав от мертвого Осириса, родила Гора, который должен был отомстить Сету…
   – Зачала от мертвого? – перебила экскурсовода старушка в шляпке. – Какой ужас! Это же извращение!
   – Это всего лишь миф, мадам, – успокоил ее экскурсовод и продолжил:
   – Спасаясь от Сета, она воспитала сына в болотах дельты Нила. Однажды в ее отсутствие ядовитая змея укусила Гора, но Тот своими заклинаниями исцелил его. Когда Гор вырос, Исида явилась на суд богов и стала требовать для него, как для сына Осириса, царский престол. Сет потребовал, чтобы ее отстранили от участия в суде. Боги-судьи собрались на Внутреннем острове и запретили перевозчику Немти перевозить Исиду. Приняв образ старухи, Исида подкупила перевозчика золотым кольцом и переправилась на заповедный остров. Там она приняла образ прекрасной девушки и рассказала Сету историю о сыне пастуха, которого ограбили чужеземцы, лишив отцовских стад. Сет возмутился такой несправедливостью и тем самым осудил самого себя и признал, что наследство отца следует передавать сыну.
   – Слушайте, мы теряем время! – сердито зашептала Маша. – Он может сколько угодно заговаривать нам зубы! У меня уже все имена богов в голове смешались!
   – Напрасно вы не хотите вникнуть, – упрекнул Машу Старыгин. – Классический образ Исиды – образ любящей жены и матери, защищающей права своего мужа и сына. Существовала легенда о том, что Нил разливается весной, переполненный слезами Исиды, оплакивающей своего мужа. Образ Богоматери с младенцем на руках восходит к образу Исиды.
   – То есть вся идея христианства имеет языческие корни? – прищурилась Маша.
   – Ну, сейчас нет времени развивать эту тему, – уклонился от диспута Старыгин. – Но я думаю, что не случайно наши злоумышленники переместились в Египет. В Риме они выбрали местом своих собраний помещение под катакомбами, где находится самая древняя христианская фреска – изображение Богоматери, кормящей своего божественного сына. Здесь они выберут место для своей Церемонии, где обязательно должно присутствовать изображение Исиды, кормящей своего сына Хора. Эх, если бы я мог прочитать дневник вашего деда! Возможно, тогда все стало бы гораздо проще и яснее!
   – Скучаете по своему письменному столу? – с усмешкой спросила Маша. – Тоскуете по своей мастерской, по своей лупе и химическим составам? По пыльным средневековым манускриптам и старинным трактатам?
   Она хотела добавить еще, что Старыгин скучает по Танечке из отдела рукописей, но вовремя прикусила язык. Совершенно незачем ему знать, что она придает такое значение очкастой зануде! Да разве это правда? Маша не любила врать самой себе, это глупо. Сейчас же она совершенно запуталась.
   – А вы разве не скучаете по своему компьютеру? – отозвался Дмитрий Алексеевич. – Вы вообще-то не забыли, что вы – журналистка, а не тайный агент?
   Маша подумала, что Старыгин научился достойно отвечать на ее выпады, и замолчала.
   Обойдя гробницу, группа выбралась на свежий воздух.

   Перед входом уже собралась следующая экскурсия, состоящая из сухопарых сдержанных англичан. Дети туманного Альбиона выясняли у своего гида, сколько времени займет посещение пирамиды.
   – Мы должны успеть к чаепитию, – объяснял седовласый джентльмен как нечто само собой разумеющееся. – Не можем же мы пропустить пятичасовой чай!
   – Чаепитие! – Маша взволнованно схватила своего спутника за руку. – Чаепитие!
   – Вы хотите чаю? – удивленно обернулся к ней Дмитрий Алексеевич. – Я видел неподалеку одно заведение! Не знаю, правда, насколько оно приличное…
   – Да ну вас! – Маша поморщилась. – Я совершенно не о том! В загадке моего дедушки говорится о чаепитии… так вот, я поняла, что он имел в виду! Время традиционного английского чаепития – пять часов! Мы пошли по ложному следу, отыскивая солнечные лучи на рельефе. Нам нужно посмотреть, куда падает тень от «самого высокого», то есть от пирамиды Хеопса, в пять часов!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация