А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Клад Наполеона" (страница 22)

   – Карл Фридрихович, вы здесь? – повторила Вера и свернула в боковой проход.
   И застыла на месте как громом пораженная.
   Профессор Рихтер действительно находился здесь, но он не стоял перед стеллажом с книгой в руке, как пристало посетителю научной библиотеки, а лежал на полу в нелепой и некрасивой позе, неловко повернув голову и подогнув левую ногу.
   – Что с вами, профессор? – воскликнула Вера, сбросив оцепенение и наклонившись над ним. – Вам плохо? Сердце?
   Губы профессора зашевелились, он что-то шептал.
   Вера пригнулась еще ниже, чтобы разобрать этот шепот.
   – Она… – едва слышно выдохнул Карл Фридрихович. – Это она… та корреспондентка…
   – Корреспондентка? – переспросила Вера удивленно. – Что – корреспондентка? Какая корреспондентка?
   Однако вместо ответа на губах профессора выступила кровавая пена.
   Вера испуганно отстранилась и только тут увидела, что из груди Карла Фридриховича с левой стороны торчит деревянная рукоятка. А на его рубашке расплывается большое темное пятно.
   «Кровь! – стукнуло в ее голове. – Его… его ранили! Или даже убили!»
   Действительно, глаза профессора потухли и неподвижно уставились на что-то, видимое только ему одному.
   Вера вскочила, выглянула в проход между стеллажами и истошно закричала:
   – Врача! Скорее врача! «Скорую»!
   – Что вы кричите?! – недовольно отозвалась библиотекарша. – Это научная библиотека, здесь нельзя повышать голос…
   – Вы что – не поняли?! – перебила ее Вера. – Немедленно вызывайте «Скорую»! Карла Фридриховича убили!
   – Что вы несете? – возмущенно проговорила величественная особа, однако все же выбралась из-за своей конторки и поплыла по проходу, чтобы лично взглянуть на причину беспорядка.
   Лысоватый мужчина семенил за ней, как шакал Табаки за тигром Шерханом.
   Вера пыталась успокоиться, взять себя в руки, но ей это плохо удавалось.
   Внезапно перед ее глазами возникла молодая женщина, которую она встретила в коридоре перед библиотекой. Опущенные в пол глаза, грация опасного хищника…
   – Что у вас тут? – брезгливо проговорила библиотекарша, подойдя к Вере. Тут она опустила взгляд и увидела Карла Фридриховича.
   Из ее мощной глотки исторгся такой дикий вопль, что от него вполне могли обрушиться крепостные стены средней величины города. Верины барабанные перепонки с трудом выдержали такой удар, на какое-то время она все же оглохла.
   А библиотекарша, затихнув, уставилась с ужасом на Веру, попятилась и проговорила с ужасом:
   – За что вы его?
   – Не болтайте глупостей! – оборвала ее Вера. – Когда я подошла, он уже лежал на полу с этой штукой в груди… лучше вызовите «Скорую»! Впрочем… – Вера взглянула на профессора и вздохнула. – Кажется, «Скорая» уже не нужна. Но вот милиция…
   – Максим Максимович, – библиотекарша повернулась к своему верному спутнику, который испуганно жался за ее спиной и шмыгал носом, – Максим Максимович, действительно, позвоните в милицию… и еще обязательно Оресту Махмудовичу! И еще «Скорую» обязательно! – Дама возмущенно оглянулась на Веру. – Как это, милочка, вы можете решать, умер он или нет, вы же не врач!
   – Пожалуй, вы правы, – Вера перевела дыхание.
   Голова у нее слегка кружилась, но она старалась не обращать на это внимания. Сейчас важнее было другое, совсем другое. Что сказал ей профессор перед смертью?..
   – Скажите, а та женщина, которая только что приходила к Карлу Фридриховичу, кто она?
   – Женщина? – Дама уставилась на Веру с испугом и неодобрением. – К нему никто не приходил… кроме вас!
   – Но как же… только что из библиотеки вышла женщина в куртке с капюшоном…
   Библиотекарша переглянулась со своим спутником.
   – Максим Максимович, вы кого-нибудь видели?
   – Конечно, – ответил тот с готовностью.
   – Кого же? – В голосе дамы прозвучало осуждение, как будто ее обманули в лучших чувствах.
   – Вот ее, – и унылый Максим Максимович показал на Веру.
   – По-вашему, я пырнула его ножом, а потом заорала, чтобы специально привлечь к себе внимание? – рассердилась Вера. – И зачем мне это нужно? Записаться заранее на прием, показать паспорт охраннику, чтобы убить профессора? Постойте!
   Вера развернулась на пятках и бросилась к выходу из библиотеки.
   – Куда вы? – Представительная дама с неожиданной прытью рванулась за ней и схватила за рукав. – Вам не уйти от ответственности!
   – Орест Махмудович на совещании, – отрапортовал ее верный соратник, оторвавшись от телефона. – В милиции сказали – если покойник, то спешить некуда, приедут когда смогут, а «Скорая» сейчас будет…
   Вера вырвала свою руку, пробежала по коридору и скатилась вниз едва ли не по перилам. У нее была сильнейшая надежда на строгого дядьку-охранника. Он не то что эти двое, у них всю библиотеку вынесут, полк солдат пройдет – они все про свои туалеты рассуждать будут. У этого же дядьки внизу полный порядок, муха без документов не пролетит, муравей не проползет, кузнечик не проскачет!
   – Кто приходил сегодня к профессору Рихтеру? – гаркнула Вера над дядькой, который спокойно разгадывал кроссворд. От неожиданности он вписал в название города Ровно вместо «Р» букву «Г».
   – Ты и приходила, – оторопело ответил дядька, – чего случилось-то?
   – А еще кто? – наступала Вера.
   – Корреспондентка одна, – толстый палец двигался по строчкам, – Зипунова Ольга Игоревна, газета «Тайные знания».
   Вере захотелось чмокнуть дядьку в просматривающуюся сверху лысину.
   – Задержите ее! – Это добралась до низа внушительного вида библиотекарша, рядом с ней семенил верный Максим Максимович.
   В это время открылась входная дверь и в холл вошли два парня в синих комбинезонах с носилками, за ними поспешала полная докторша.
   – Где тут больной? – спросила она.
   – Вы куда это без пропуска? – вскинулся охранник. – Кто приглашал?
   – Нас, дядя, не приглашают, – хмыкнул один парень, – нас вызывают. По телефону ноль-три!
   – Сюда, наверх! – крикнула Вера. – Там раненый!
   Увидев тело профессора, докторша покачала головой. Но, послушав пульс, схватилась за свой чемоданчик.
   – Он жив? – спросила Вера.
   – Сама удивляюсь, – призналась доктор, – по идее, после такого удара и минуты прожить не должен был. Но раз сердце все еще бьется, стало быть, удар не достиг цели. Давайте-ка, ребята, аккуратненько…
   Пока врачи возились с раненым, Вера отошла в сторонку и позвонила Матвею.
   – Все плохо, – шепотом заговорила она, – профессор ранен…
   – Сейчас буду, – сказал Матвей и отключился.

   В редакции газеты «Тайные знания» творился подлинный содом. Одновременно трещали три или четыре принтера, несколько человек разговаривали по телефону, рослая брюнетка со свисающей на глаза огненной прядью выясняла отношения с низеньким полным блондином, и лысый пузатый дядька средних лет устраивал профилактическую выволочку белобрысой девчонке в джинсовом комбинезоне. Все вместе это создавало нормальную творческую атмосферу.
   – Я отдала тебе лучшие годы своей жизни! – восклицала брюнетка, отработанным жестом отбрасывая красную прядь. – А ты не можешь написать для меня одну несчастную колонку! Знаешь, Михайлов, кто ты после этого?
   – Но Люда, – вяло отбивался ее собеседник. – Во-первых, ты отдала эти годы не только мне, а всей мужской части нашего коллектива, во-вторых, эту колонку нужно написать к шести часам, а у меня еще интервью с Сигизмундовым не закончено…
   – Сигизмундов никуда не денется, а на нашей дружбе ты можешь поставить крест!
   – Скажите, где можно найти Ольгу Зипунову? – спросила Вера брюнетку, воспользовавшись паузой в разговоре.
   – Да вон она сидит, – отмахнулась та, показав на стол возле окна, и тут же продолжила прерванный диалог: – Я всегда знала, Михайлов, что ты – законченный эгоист, как все мужчины… И больше не проси у меня кофе и сахар!

   Вера с Матвеем направились к окну.
   Там сидела, склонившись над клавиатурой компьютера, невысокая пухлая женщина с коротко стриженными рыжеватыми волосами и такой розовой кожей, какая бывает только у натуральных рыжих.
   – Это не она, – проговорила Вера вполголоса, порывисто схватив Матвея за руку.
   – Ты уверена? – спросил Матвей, не заметив, что перешел на «ты».
   – Точно, – Вера окинула журналистку придирчивым взглядом. – Та была худее, выше и гораздо спортивнее.
   Действительно, Ольга Зипунова выглядела рыхлой, медлительной и совершенно неспортивной особой. В ней не было ни намека на кошачью грацию загадочной незнакомки.
   – Вы – Ольга Игоревна Зипунова? – спросил Матвей, подойдя к ее столу и внимательно взглянув на журналистку.
   – Как пишется «субтропики»? – спросила та, подняв на Матвея сонный взгляд. – Через Б или через П?
   – Через Б, – машинально ответил Матвей. – Так вы – Ольга Зипунова?
   – Да, это я… спасибо, так компьютер не подчеркивает… а что? Какое у вас ко мне дело? Вы, наверное, из сети компьютерных магазинов «Третий уровень»? Так я ни в чем не виновата, это корректор перепутал, когда правил верстку…
   – Нет, я не из сети, я по другому поводу. Это вы брали интервью у профессора Рихтера?
   – А кто это такой? – Журналистка растерянно заморгала.
   – Точно говорю – это не она! – повторила Вера. – Она эту фамилию вообще первый раз слышит.
   – Ну, почему же первый? – обиделась Зипунова. – Я ее точно где-то уже слышала! Рихтер – это ведь музыкант, да? Кажется, очень известный джазмен…
   – Нет, мы говорим о профессоре истории Рихтере, – прервал ее Матвей. – Дело в том, что к нему под вашим именем приходила другая женщина. И там… там кое-что произошло.
   – Что – она у него что-нибудь украла? – перепугалась журналистка.
   – Мы не можем это разглашать в интересах следствия, – включилась в разговор сообразительная Вера.
   – О, так вы из милиции! – оживилась Зипунова.
   – Приблизительно… – ответила Вера уклончиво.
   – Скажите, Ольга, – перебил ее Матвей. – Где ваше служебное удостоверение?
   – Удостоверение? Должно быть здесь… – журналистка схватила со стола объемистую сумку и принялась рыться в ней, как деловитый бомж в помойке.
   Вера и Матвей стояли рядом в ожидании.
   Зипунова ушла в сумку чуть ли не с головой, время от времени оттуда доносились ее восклицания:
   – Да вот же оно… нет, это пропуск в бассейн… а я-то думала, что потеряла его в Турции… а это как сюда попало?.. это вообще не мое… вот Валерка будет ругаться!..
   Наконец по прошествии нескольких бесконечно долгих минут она снова показалась на свет божий и растерянно проговорила:
   – Не представляю, куда оно могло запропаститься… а все-таки, что там случилось?
   В это время к ее столу подошла брюнетка с огненной прядью.
   – Зипунова! – проговорила она агрессивно. – Они на тебя что – наезжают? Гони их в шею! Или я позову Вовочку…
   – Они, кажется, из милиции… – затравленно пискнула Зипунова.
   – Из милиции? – Брюнетка недоверчиво оглядела посетителей. – Тогда пусть предъявят!
   – Ну, мы не совсем из милиции… – проговорила Вера.
   – Что значит – не совсем? – Брюнетка прежним жестом отбросила прядь и надвинулась на гостей, агрессивно выдвинув подбородок. – Либо вы из милиции, либо вы никто! Нельзя быть почти из милиции, как нельзя быть почти беременной… тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!
   – Мы не из милиции, – выступил вперед Матвей. – Но случилось кое-что серьезное. Профессора Рихтера убили. И там засветилась женщина с вашим удостоверением. Поэтому милиция к вам рано или поздно придет. И вам придется отвечать на их вопросы. Так что лучше подумайте сейчас – кто мог воспользоваться вашим удостоверением?
   – Убийство? – Брюнетка заметно побледнела и попятилась. – Извини, Зипунова, мне нужно срочно писать свою колонку… Михайлов отказался, а главный уже рвет и мечет…
   Она тут же исчезла, а Матвей склонился над испуганной Зипуновой и повторил свой вопрос:
   – Так все же – кто мог взять ваше журналистское удостоверение?
   – Не… не знаю… – проговорила Ольга дрожащим голосом. – Я живу совсем одна… у меня никого не бывает…
   Вера задумчиво оглядела рабочий стол журналистки.
   Рядом с монитором, где многие держат фотографии любимых детей, стояла изящная металлическая рамочка со снимком замечательно красивой собаки.
   – Ну, не совсем одна, судя по этой фотографии… – проговорила Вера.
   – Ну да, конечно, у меня есть Вики! – произнеся это имя, журналистка оживилась. – Вики – красавица! Золотистый ретривер! Но не думаете же вы, что это она взяла мое удостоверение…
   – Нет, конечно! – Матвей усмехнулся. – А Вики… она не скучает, если вы целый день на работе?
   – Да, раньше она очень скучала, – сообщила Ольга доверительно. – Но потом, слава богу, появилась Лена…
   – Лена? – Матвей сделал стойку, как почуявшая свежий след собака. – Кто такая Лена?
   – Это мое спасение! Она профессиональный кинолог, то есть специалист по собакам…
   – Я знаю, кто такой кинолог.
   – Вики с ней очень сдружилась, и теперь у меня сердце спокойно! Самое главное – Лена очень порядочный человек, я могу дать ей ключ от квартиры, и она приезжает, чтобы погулять с Вики… вот, кстати, – Ольга взглянула на часы, – сейчас она как раз должна приехать…
   – Знаете что? – Матвей наклонился и понизил голос. – Мы с вами сейчас съездим к вам домой, чтобы взглянуть на эту Лену…
   – Вы думаете, что она… да нет, не может быть! – Ольга махнула рукой и ненатурально засмеялась. – Это невозможно!
   – Во всяком случае, она легко могла взять ваше удостоверение.
   – Но у меня очень много работы, – журналистка жалобно посмотрела на экран монитора. – Мы завтра должны сдать номер, а я еще не закончила обработку интервью с известным визажистом…
   – Кажется, вы не поняли! – Матвей добавил в голос металла. – Убили человека, и вы – главный подозреваемый!
   – Ой! – Ольга схватилась за голову. – Ладно, поехали!

   Через полчаса Матвей остановил машину возле нарядного нового дома неподалеку от Черной речки. Матвей заглушил мотор и открыл дверцу.
   – Ой, вот же они! – Ольга выскочила из машины и замахала руками.
   Неподалеку, по другой стороне улицы, шла худощавая молодая женщина в темной куртке с капюшоном. Рядом с ней бежала крупная собака с шелковистой шерстью светло-рыжего оттенка. В ней имелось едва уловимое сходство с Ольгой Зипуновой.
   – Ольга, стойте! – прошипел Матвей, но журналистка уже припустила по улице.
   Тогда Матвей согнулся в три погибели на переднем сиденье машины, чтобы его не было видно со стороны, и знаками велел Вере сделать то же самое.
   Ольга подбежала к женщине с собакой и что-то начала говорить. Незнакомка шагнула было к ней, но ретривер неожиданно метнулся, встав между ней и хозяйкой. Тогда незнакомка резко развернулась и быстро зашагала прочь по улице.
   – Это она! – уверенно проговорила Вера, увидев гибкие кошачьи движения «кинолога». – Точно, это она!
   – Ясненько! – Матвей дал Лене (вряд ли это было ее настоящее имя) немного отдалиться, затем включил зажигание и медленно поехал следом за ней.

   Она всегда любила собак и ненавидела людей.
   В отличие от людей собаки никогда ее не предавали, не использовали, не плевали ей в душу.
   Первую собаку она завела, когда ей исполнилось десять. Это была Джеська, симпатичная дворняжка, преданная и тихая собачонка. Мать не слишком возражала – матери вообще ни до чего не было дела, она все силы и все свободное время тратила на то, чтобы устроить свою незадавшуюся личную жизнь.
   Когда ей исполнилось тринадцать лет, мать наконец нашла себе нового мужа: толстого наглого мужика, от которого вечно несло чесноком и потом. Едва появившись в их доме, он уставился на тринадцатилетнюю девчонку липким наглым взглядом, а оставшись с ней наедине, полез под юбку.
   Она попыталась жаловаться матери, но та ей не поверила и только как следует отлупила. А может быть, и поверила, но не захотела рисковать своим хрупким семейным счастьем.
   В ответ жирный козел, ее новый «папочка», отомстил, ударив по самому больному.
   Когда она была в школе, он отвез Джеську на другой конец города и выпустил на стройплощадке.
   Она долго искала свою собаку, но нашла только изуродованный труп, раздавленный гусеницами экскаватора.
   Тогда она сбежала из дома.
   Ее никто особенно не искал. Мать, наверное, вздохнула с облегчением.
   Ей пришлось пережить много такого, о чем не имеют представления люди, живущие обычной, размеренной и относительно безопасной человеческой жизнью. Она прибивалась к подростковым шайкам и вполне взрослым бандам, ее продавали и покупали за жалкие гроши, обменивали на дозу наркотиков и выбрасывали за ненадобностью из мчащейся на полном ходу машины. Она много раз видела смерть и много раз наблюдала ситуации, которые гораздо хуже смерти.
   Между делом она потеряла веру в людей, детскую наивность и собственное имя.
   Никто из новых знакомых не утруждался называть ее по имени, а вскоре она и сама забыла, как ее когда-то звали, отзываясь на любое имя или кличку, как бездомная собака.
   Чудом она выжила, а то, что нас не убивает, делает нас сильнее.
   Она стала очень сильной.
   Наконец однажды ей повезло: она встретила дядю Колю.
   Так его все называли – дядя Коля, и он охотно отзывался на это имя. Как его звали на самом деле, никто не знал. Да это никого особенно и не интересовало.
   С виду дядя Коля был самым обычным бомжом. Его никто не воспринимал всерьез, никому и в голову не могло прийти, что этот грязный, опустившийся, заросший клочковатой бородой мужик неопределенного возраста – один из лучших киллеров в городе.
   Она ему сразу приглянулась своим жестким, пустым, безразличным взглядом, своим бесстрашием, а больше всего тем, что она, как и он сам, ненавидела людей.
   Дядя Коля взял ее в ученики.
   Он научил ее всему – незаметно подбираться к жертве или часами караулить ее, справляться в одиночку с двумя, а то и тремя здоровыми мужиками, а самое главное – скрываться после выполнения. Он много раз повторял, чтобы она как следует запомнила: скрыться после выполнения гораздо труднее, чем выполнить.
   Выполнением он называл заказное убийство.
   Дядя Коля научил ее десяткам способов лишить человека жизни, показал, как можно зарезать, задушить, сбросить с высоты, толкнуть под поезд метро или под пригородную электричку, утопить в собственной ванне или отравить, не оставив следов.
   Не любил он только огнестрельного оружия. Он считал его слишком шумным, слишком заметным, слишком запоминающимся и часто повторял, что если ты не можешь убить голыми руками – тебе не поможет никакое самое современное оружие.
   Дядя Коля брал за заказы недорого, меньше конкурентов – сама работа доставляла ему удовольствие, а потребности у него были очень скромными.
   Гораздо больше, чем об оплате, он заботился о своей безопасности.
   Тем не менее один из заказчиков вычислил дядю Колю и убил его – то ли не захотел платить, то ли не захотел оставлять свидетеля.
   Она осталась одна и решила продолжать дело дяди Коли.
   Первым делом она «выполнила» того заказчика, который убил ее учителя. Она не считала, что кому-то что-то должна, но у нее имелось свое представление о справедливости.
   Затем она выполнила несколько оставшихся после него заказов и уверилась, что может все.
   Постепенно у нее появилась серьезная профессиональная репутация. Тогда она начала понемногу повышать тариф – потребности у нее были больше, чем у дяди Коли.
   Во-первых, она хотела купить хорошее жилье. Ей надоело жить по чердакам и подвалам.
   Во-вторых, она мечтала отложить достаточно денег, чтобы уехать со временем в теплые края, далеко-далеко – туда, где нет бомжей и ментов, где тебя не продадут за дозу дешевой наркоты.
   Кроме того, она подкармливала бездомных собак.
   Она приезжала на какой-нибудь пустырь, вытаскивала из машины полный таз сырого мяса и кормила стаю дворняг, следя, чтобы каждой досталось хотя бы немного. Как уже говорилось, у нее было свое представление о справедливости.
   Заказы она получала через абонентский ящик. Туда опускали поздравительные открытки с обратным адресом и подписью. Это и были имя и адрес того человека, которого она должна была «выполнить».
   Как-то по обычному каналу она получила довольно сложный заказ. Ее поздравляли с днем рождения сразу четверо.
   По дополнительному каналу связи она узнала, что должна поехать в глухую деревню, дождаться там сигнала, убить четверых аквалангистов и забрать у них старинную шкатулку.
   Для такой серьезной работы ей пришлось отказаться от главного правила дяди Коли – избегать огнестрельного оружия.
   Она приехала на место работы, сняла комнату у деревенской старухи и приступила к подготовке.
   Сперва она изучила место, обошла окрестности, пригляделась к тем четверым, кого ей следовало убрать. Из всех четверых только один представлял серьезную опасность, это был человек явно опытный и тренированный. Остальные мужчины были так себе, а женщина, точнее, девчонка чуть младше ее, вообще ничего собой не представляла.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация