А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тирания глупости" (страница 27)

   Бескультурье как достоинство

   Еще один признак.
   10. Низкая культура как достоинство. На упомянутой дискуссии с либералами мы обсуждали популярный в Интернете фильм «Дух времени». Кроме прочих сюжетов авторы этого фильма собрали в картине заключения американских строителей и взрывотехников, которые показали, что 11 сентября 2001 г. американские небоскребы не могли быть разрушены от удара о них авиалайнеров, а характер их разрушения говорит о том, что они были подорваны заранее заложенной в них определенным образом взрывчаткой. Для мало-мальски культурного человека этого было более чем достаточно, чтобы с уверенностью утверждать, что арабы не имеют к разрушению небоскребов никакого отношения. Ведь против версии с Бен Ладеном говорит и то, что в Пентагон ударил не самолет, а крылатая ракета, что через пять часов после первых двух точно так же, без каких-либо признаков самолета, был разрушен и третий небоскреб рядом с двумя первыми. Но это для мало-мальски культурного человека, а не для интеллигента.
   От либералов выступил человек, интеллектуальные заслуги которого в очень узкой области знаний безусловны и признаны всем миром. Однако в данном случае он полез судить не о своей области знаний, а о той, где требовалась культура, которую должна обеспечивать средняя школа после семи классов обучения. Но характерно, с какой внутренней легкостью и даже достоинством он перечеркнул все доводы авторов фильма, начав примерно так: «Я не специалист, поэтому не буду комментировать прозвучавшие в фильме доводы инженеров, однако я хорошо знаю США и знаю, что там пресса настолько свободна и независима, что при малейшем подозрении, что это сделали не арабы, она бы уже подняла вой». Все! Все старания специалистов пошли прахом, столкнувшись с интеллектом интеллигента. Что смешно, при его феноменальной памяти он наверняка мог вспомнить прямо как о нем сделанный вывод «дедушки Крылова»: «Невежи судят точно так: в чем толку не поймут, то все у них пустяк».
   Оставим в стороне «свободу» американских журналистов, но ведь ему не пришла в голову и напрашивающаяся мысль о том, что умственное развитие всех американских «свободных» журналистов гораздо ниже его собственного, хотя бы уже потому, что он получал когда-то советское образование. А ведь когда-то советское образование, даже латинское, не просто славилось, а вызывало восхищение. По сообщению А. Борцова, итальянец, физик с мировым именем «Бруно Понтекорво рассказывал, что в 60-х годах, работая в СССР, он однажды заблудился в окрестностях Дубны и добрался до дому, подъехав на тракторе. Тракторист, желая быть любезным, спросил: “А чем вы там в институте в Дубне занимаетесь?”Понтекорво честно ответил: “Нейтринной физикой”. Тракторист был очень доволен беседой, но заметил, похвалив русский язык иностранца: “Все же у вас сохраняется некоторый акцент: физика не нейтринная, а нейтронная!” Рассказывая в Италии эту историю, Понтекорво добавил: “Я надеюсь дожить до того времени, когда уже никто не будет путать нейтрино с нейтронами!” Докладчик академии, в трудах которой я прочел вышеизложенное происшествие, комментирует это так: “Сейчас мы можем уже сказать, что предвидение Понтекорво исполнилось: теперь уже никто не знает не только что такое нейтрино, но и что такое нейтрон!”».
   А ведь американское образование таково, что с момента образования США существует обоснованное мнение, что среднее и высшее образование нужно получать в Европе. И этот вывод не от ненависти к США. Вот мнение работника системы образования областного уровня, часто ездящего в служебные командировки в Штаты: «В погоне за практико-ориентированностью забыли то, что и фундаментальные знания чего-то стоят. Западная система готовит узкого специалиста. Узкого настолько, что за пределами своей проблемной области он не знает практически ничего. Ничего – в смысле “буквально”. Вплоть до того, что офис-менеджер вызывает специалиста, если застревает бумага в принтере. А врач оказывается беспомощным в отсутствие аппаратуры, электроэнергии и т. п. Собственно, в США стали признавать наши дипломы врачей (особенно врачей “скорой помощи” и хирургов ургентной хирургии) после очередного урагана, когда оказалось, что американская медицина парализована. А наши медики, подвизавшиеся на парамедицинских должностях, умеют оперировать при свете фар. Без ассистента. Сами могут дать наркоз. Работать по военному принципу с одной сестрой на три-четыре стола и без стола вообще».
   Однако до недавнего времени существовала уверенность, что аспирантуру нужно заканчивать в США ввиду лучшей в мире обеспеченности американских лабораторий оборудованием и приборами. Но, между прочим, уже и это осталось в прошлом.
   «США занимают 49-е место в мире по грамотности населения» («The New York Times», 12 декабря 2004 г.). «20 % американцев считают, что Солнце вращается вокруг Земли. 17 % верят, что Земля совершает оборот вокруг Солнца за один день» («The Week», 7 января 2005 г.). «В прошлом году иностранные заявки в аспирантуры США сократились на 28 %. Впервые за 30 лет сократилось поступление иностранных студентов на всех уровнях, тогда как в Европе и Китае оно значительно выросло. В прошлом году в США число китайцев – выпускников аспирантур упало на 56 %, индусов – на 51, южных корейцев – на 28 %» («The New York Times», 21 декабря 2004 г.)
   И верить в то, что пресса такой страны, даже если бы эта пресса действительно была свободна, может разобраться в вопросе, требующем хоть какого-то минимума культуры?

   Работа ума и латинская система образования

   Работа ума человека состоит из трех стадий: оценки обстановки, принятия решения и действия на основе этого решения. Последующая стадия базируется на предыдущей: если ты неправильно оценил обстановку, то сомнительно, что сможешь принять правильное решение, а без него действие либо будет недостаточно эффективным, либо вообще ущербным.
   Ущерб, убытки, а вместе с ними и ответственность за результат неправильного мышления возникают от действия. И если человек сам работает руками (а без ума работать руками нельзя) либо он на интеллигентой работе по условиям этой работы не в состоянии переложить ответственность за свои плохую оценку обстановки и неправильное решение на кого-то другого, то есть сам находит решение и сам производит действие, то у него вырабатывается способность четко оценивать обстановку и принимать точное решение. Без этого ему «смерть»: его выбросят с работы и не дадут заниматься данной деятельностью. Для такого человека свойства ума, описанные Павловым, немыслимы. Причем не только из-за угрозы наказания за собственную глупость, но ввиду постоянной тренировки ума – постоянного совершенствования оценки обстановки и постоянного совершенствования в поиске наиболее выгодных решений.
   Немного отвлечемся. Именно поэтому раньше (до того, как Академию педагогических наук облепили интеллигенты) педагогика в детском садике требовала поощрять игры детей с кубиками, в песочнице, почти два года «мучила» детей в школе каллиграфией – это работа руками. Руками работать без работы ума невозможно – ив работе руками ребенок непрерывно оценивал обстановку и принимал решения перед тем, как положить очередной кубик или красиво выписать очередную букву. Никто не собирался получить из детей писарей или художников по шрифтам – каллиграфией развивали и тренировали их ум. То же преследовал и ручной труд, то же преследовали и многочисленные картинки в учебниках (образное представление знаний), то же преследовала и простота изложения точных наук и обилие задач с условиями из повседневной жизни.
   Но все знания человечества описаны словами, и эти слова можно запомнить в большом количестве, а потом при случае повторять. Для этого ума не требуется, для этого требуется только память. И нынешняя педагогика идет по этому пути – она заставляет ребенка запоминать знания для того, чтобы оттарахтеть их на экзамене, а сейчас и просто угадать нужные слова на экзамене. Школа делает из детей глупцов, знающих много слов.
   Вспомним процитированное возмущение Лебона: «Главная опасность этой воспитательной системы, вполне справедливо именуемой латинской системой, заключается в том, что она опирается на то основное психологическое заблуждение, будто заучиванием наизусть учебников развивается ум».
   Не только Лебон указывал на связь успешного образования и глупости. Скажем, в романе «Воскресение» и Л. Толстой обращал внимание на факт, что и желанное занятие государственной должности ума не прибавляет: «Товарищ прокурора был от природы очень глуп, но сверх того имел несчастье окончить курс гимназии с золотой медалью и в университете получить награду за свое сочинение о сервитутах по римскому праву, и потому был в высшей степени самоуверен, доволен собой {чему еще способствовал его успеху дам), и вследствие этого был глуп чрезвычайно».
   На вопрос, как так может быть, сообщу, что абсолютную память имел абсолютный идиот. Он работал в Париже в ресторане гардеробщиком и не пользовался номерками потому, что помнил, у кого брал какое пальто, причем помнил все пальто и посетителей за тридцать лет своей работы. К другому делу, скажем мытью посуды, его уже невозможно было приспособить из-за идиотизма.
   Нет сомнений, что если бы ему прочесть Маркса, то он был бы выдающимся марксистом, а если Сакса, то он как экономист затмил бы славу Гайдара и Явлинского.
   Таким образом, сегодня изменен способ обучения, а вот порочные принципы его были и раньше – принцип проверки знания ученика на экзамене. Правда, раньше на экзамене в точных науках требовалось показать умение применять знания для выработки самостоятельности в оценке обстановки и принятии решения, но и тогда преимущество имели дети с хорошей памятью – они легче запоминали алгоритмы решения задач, а уж в гуманитарных науках требовалась только память. (Сейчас же, повторю, в школе нет даже этого минимума развития ума.)
   Сейчас положение с латинской системой образования дошло до полного маразма. Вот примеры практиков, собранные А. Борцовым.
   Ричард Ф, Фейнман в книге «Вы, конечно, шутите, мистер Фейман!»:
...
   «Я обнаружил очень странное явление: я задавал вопрос, и студенты отвечали не задумываясь. Но когда я задавал вопрос еще раз – на ту же тему и, как мне казалось, тот же самый вопрос, они вообще не могли ответить!
   Например, однажды я рассказывал о поляризации света и раздал им всем кусочки поляроида. Поляроид пропускает свет только с определенным направлением поляризации. Поэтому я объяснил, как определить направление поляризации света в зависимости от того, темный поляроид или светлый.
   Сначала мы взяли две полоски поляроида и вращали их до тех пор, пока они не пропустили максимум света. Теперь мы могли сказать, что две полоски пропускают свет, поляризованный в одном направлении: что пропускает один поляроид, может пройти и через второй. Но потом я спросил, можно ли, имея всего один кусок поляроида, определить, в каком направлении он поляризует свет. Они совершенно не представляли себе.
   Я знал, что это требует известной доли находчивости, поэтому я подсказал: "Посмотрите на залив. Как от него отражается свет?"
   Все молчат. Тогда я сказал:
   – Вы когда-нибудь слышали об угле Брюстера?
   – Да, сэр. Угол Брюстера – это угол, отражаясь под которым от преломляющей среды свет полностью поляризуется.
   – В каком направлении свет поляризуется при отражении?
   – Свет поляризуется перпендикулярно плоскости падения, сэр.
   Даже теперь я не могу этого понять. Они знали все наизусть. Они знали даже, что тангенс угла Брюстера равен показателю преломления! Я сказал: "Ну?" По-прежнему ничего. Они только что сказали мне, что свет, отражаясь от преломляющей среды, как, например, воды в заливе, поляризуется. Они даже сказали, в каком направлении он поляризуется. Я сказал: "Посмотрите на залив через поляроид. Теперь поворачивайте поляроид".
   – О-о-о, он поляризован! – воскликнули они.
   После длительного расследования я наконец понял, что студенты все запоминали, но ничего не понимали. Когда они слышали "свет, отраженный от преломляющей среды" они не понимали, что под средой имеется в виду, например, вода. Они не понимали, что "направление распространения света" – это направление, в котором видишь что-то, когда смотришь на него, и т. д. Все только запоминалось, и ничего не переводилось в осмысленные понятия. Так что, если я спрашивал: "Что такое угол Брюстера?" – я обращался к компьютеру с правильными ключевыми словами. Но если я говорил: "Посмотрите на воду", – ничего не срабатывало. У них ничего не было закодировано под этими словами».
   Андрей Леонович Тоом, «Русский учитель в Америке»:
...
   «Многие студенты вполне довольны, когда преподаватель просто повторяет и объясняет то, что написано в учебнике. Возможно, им самим трудно прочесть, что там написано, хотя большинство учебников элементарно просты. Сперва я этого не понял, и один студент написал про меня: "Он должен преподавать по книге и давать на экзамене примеры из текста или похожие".
   И все же один студент писал: "Пожалуйста, объясните мистеру Тоому систему оценок и преподавания в этой стране. Мистер Тоом предполагает, что его студентов учили так же, как его самого. В колледже я получал высшие оценки по алгебре и тригонометрии и не вижу смысла получать плохие за этот курс. Пожалуйста, дайте этому человеку по рукам". В следующем семестре я исправился: я брал учебник и объяснял примеры из него. Никто не жаловался. Чем меньше я учил, тем меньше было у меня неприятностей».
   В, И. Арнольд, «Путешествие в хаосе»:
...
   «Во Франции я читаю студентам такие же лекции, как и в Москве. Принимаю там экзамены. И вот во время письменного экзамена парижский студент спрашивает меня: "Профессор, я нахожусь в затруднении: скажите, четыре седьмых меньше или больше единицы?" Это студент четвертого курса, математик! Он провел сложные вычисления, решил дифференциальное уравнение и получил верную цифру – четыре седьмых. Но дальнейшие его расчеты шли двумя путями в зависимости от того, больше или меньше единицы оказывается полученный результат. Все, чему я его учил – а это дифференциальные уравнения, интегралы и так далее, – он понял, но я его не учил дробям, и дробей он не знает…»
   Виктор Дос, «Пятое правило арифметики»:
...
   «…я уже пятый год преподаю физику и математику в Парижском университете (Университет имени Марии и Пьера Кюри, известный также под именем «Paris VI», или «Jussieu»). Надо сказать, что Париж – не последнее место на планете по уровню образования, а мой университет – далеко не худший в Париже. Так вот, в этом учебном году я обнаружил, что среди пятидесяти моих учеников-первокурсников (у меня две группы) восемь человек считает, что три шестых (3/6) равно одной трети (1/3). Подчеркну: это молодые люди, которые только что сдали "научный БАК" т. е. тот, в котором приоритет отдается математике и физике. Все эксперты, которым я это рассказывал и которые не имеют опыта преподавания в парижских университетах, сразу же становятся в тупик. Пытаясь понять, как такое может быть, они совершают стандартную ошибку, свойственную всем экспертам: они пытаются найти в этом логику, они ищут (ошибочное) математическое рассуждение, которое может привести к подобному ошибочному результату. На самом деле все намного проще: им это сообщили в школе, а они как прилежные ученики (а в университет попадают только прилежные ученики!) запомнили, вот и все. Я их переучил: на очередном занятии (темой которого вообще-то была производная функции) я сделал небольшое отступление и сообщил, что 3/6 равно 1/2, а вовсе не 1/3, как считают некоторые из присутствующих. Реакция была такая: "Да? Хорошо…" Если бы я им сообщил, что это равно одной десятой, реакция была бы точно такой же.
   В предыдущие два учебных года процентов десять-пятнадцать моих студентов систематически обнаруживали другое, не менее "нестандартное" математическое знание: они полагали, что любое число в степени (-1) равно нулю. Причем это была не случайная фантазия, а хорошо усвоенное знание, потому что проявлялось неоднократно (даже после моих возражений) и срабатывало в обе стороны: если обнаруживалось что-либо в степени (-1), то оно тут же занулялось, и наоборот, если что-либо требовалось занулить, то для этого подгонялась степень (-1). Резюме то же самое: их так научили.
   Подумайте сами, как можно объяснить ребенку, что такое деление: небось станете распределять поровну шесть яблочек среди троих мальчиков? Как бы не так. Чтобы объяснить, как учат делению во французской школе, я опять вынужден обращаться к экспертам. Пусть не все, но кое-кто из вас еще помнит правило деления в столбик! Так вот, во французской школе операция деления вводится в виде формального алгоритма деления в столбик, который позволяет из двух чисел (делимого и делителя) путем строго определенных математических манипуляций получать третье число (результат деления). Разумеется, усвоить этот ужас можно, только проделав массу упражнений, и состоят эти упражнения вот в чем: несчастным ученикам предъявляются шарады в виде уже выполненного деления в столбик, в котором некоторые цифры опущены, и эти отсутствующие цифры требуется найти. Естественно, после всего этого, что бы тебе ни сказали про (3/6), согласишься на что угодно.
   К примеру, один мой студент что-то там не так нажал, и у него получился радиус планеты Земля равным 10 миллиметрам. А к несчастью, в школе его не научили (или он просто не запомнил), какого размера наша планета, поэтому полученные им 10 мм его совершенно не смутили. И, лишь когда я ему сказал, что его ответ неправильный, он стал искать ошибку. Точнее, он просто стал снова нажимать на кнопочки, но только теперь делал это более тщательно. В результате со второй попытки он получил правильный ответ. Это был старательный студент, но ему было абсолютно до лампочки, какой там радиус у Земли: 10 мм или 6400 км – сколько скажут, столько и будет.
   Однако вот ведь какая закавыка, я каждый год упорно задаю своим ученикам один и тот же вопрос: кто может объяснить, почему синус тридцати градусов равен 1 /2? Я преподаю уже пять лет, и каждый год у меня около пятидесяти учеников; так вот, из двухсот пятидесяти моих учеников за все это время на этот вопрос мне не ответил ни один человек. Более того, по их мнению, сам вопрос лишен смысла: то, чему равны все эти синусы и косинусы (так же, впрочем, как и все остальные знания, которыми их пичкали в школе, а теперь продолжают пичкать в университете), – это просто некая данность, которую нужно запомнить.
   Теперь, производная функции. Милые эксперты, не пугайтесь: никакой теоремы Коши, никакого "пусть задано эпсилон больше нуля…" тут не будет. Когда я только начинал работать в университете, чтобы понять что к чему, некоторое время я ходил на занятия моих коллег – других преподавателей. И таким образом я обнаружил, что на самом деле все намного-намного проще, чем нас когда-то учили. Спешу поделиться своим открытием: производная функции – это штрих, который ставится справа вверху от обозначения функции. Ей-богу, я не шучу – прямо так вот и учат. Нет, разумеется, это далеко не все: требуется заучить свод правил, что произойдет, если штрих поставить у произведения функций, и т. п.; выучить табличку, в которой изображено, что этот самый штрих производит со стандартными элементарными функциями, а также запомнить, что если результат этих магических операций оказался положительным, то, значит, функция растет, а если отрицательным, то убывает. Только и делов. С интегрированием точно такая же история: интеграл – это такая вот вертикальная карлючка, которая ставится перед функцией, затем даются правила обращения с этой самой карлючкой».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация