А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чертовка" (страница 1)

   Джим Томпсон
   Чертовка

   1

   Я уже вышел из машины и спешил к дверям, когда увидел ее. Она выглядывала из-за штор – вспышка молнии на миг озарила темное стекло, и получился ни дать ни взять портрет в рамке. И этот портрет никак нельзя было назвать красивым; она так же мало походила на сногсшибательную красотку, как я – на красавца. Но что-то меня зацепило. Тут я запнулся о трещину в асфальте и едва не растянулся. Когда я поднял взгляд, она уже исчезла и даже шторы не колыхались.
   Я прихрамывая поднялся по ступенькам, поставил чемодан с образцами и позвонил в дверь. Потом отступил и стал ждать, заготовив широкую улыбку и обводя взглядом двор.
   Этот большой старый дом располагался где-то в полумиле от университетского кампуса и был единственным зданием в квартале. Судя по виду и местоположению дома, наверное, когда-то он был фермой.
   Я снова нажал на кнопку звонка. И, не отпуская пальца, прислушался к затухающему в доме трезвону. Тогда я отвел защитную сетку и принялся колотить в дверь. А что поделать, если работаешь на «Рай низких цен». Привыкаешь, что при твоем появлении люди прячутся.
   Дверь распахнулась, когда я еще продолжал по ней колотить. Едва взглянув на даму, возникшую на пороге, я быстро отпрянул. Это оказалась не та молодая крошка, что с загнанным видом выглядывала сквозь шторы. Нет, это была старая баба, с клювом как у ястреба и близко посаженными злобными глазками. Ей было лет семьдесят – не думаю, что можно стать такой уродиной раньше чем в семьдесят, – но выглядела она весьма здоровой и крепкой. Она держала в руках тяжелую палку и вроде как была готова кого-нибудь ею шандарахнуть. Да что кого-нибудь – меня.
   – Извините за беспокойство, – быстро сказал я. – Позвольте представиться – Диллон, из фирмы «Рай низких цен». Я хотел бы спросить…
   – Уходите, – огрызнулась она. – Убирайтесь отсюда! Мы не покупаем у уличных торговцев.
   – Вы не поняли, – сказал я. – Конечно, мы были бы рады открыть для вас счет, но, вообще-то, мне просто нужны некоторые сведения, вот я к вам и заглянул. Если не ошибаюсь, у вас работал некий Пит Хендриксон. Помогал по хозяйству и все такое. Я хотел бы спросить, не подскажете ли вы, где мне его найти.
   Старуха ответила не сразу.
   – Небось он вам денег должен, а? – спросила она, хитро на меня покосившись. – Хотите найти его и заставить раскошелиться?
   – Вовсе нет, – солгал я. – На самом деле все наоборот. Мы случайно взяли с него больше, чем нужно, и хотели бы…
   – Так я вам и поверила! – перебила она с безобразным гоготом. – Так я и поверила, что вы взяли больше, чем нужно, с этого никчемного лодыря и пьяницы! Дерзости да отговорки – вот и все, чем он богат.
   Я усмехнулся и пожал плечами. Обычно как только не приходилось юлить, ведь, черт возьми, даже злейшие враги почти никогда не сдавали человека кредитору. Но иногда попадались люди исключительно подлые, те, кому прямо-таки нравилось смотреть, как другому дают по шее. И со старой ведьмой был именно такой случай.
   – Ленивая скотина, – продолжала она. – Ничего не делал, а слупить норовил вдвое. Нашел, понимаете ли, другую работу, когда должен был вкалывать на меня. Я говорила ему, что он еще пожалеет…
   Старуха дала мне адрес Пита, а также имя его работодателя. Это была оранжерея на Лейк-драйв, всего-то в нескольких кварталах. Работал он там уже дней десять. Денег еще не получал, но вот-вот должен был получить.
   – Он заявился вчера вечером, хныкал и умолял, – сообщила старуха. – Пытался занять у меня пару долларов до зарплаты. Нетрудно догадаться, что я ему ответила!
   – Представляю себе, – сказал я. – А теперь, раз уж я здесь, позвольте показать вам несколько совершенно эксклюзивных вещиц, которые…
   – Ха! Еще чего!
   Тут она стала закрывать дверь.
   – Ну давайте хоть покажу, – уговаривал я, нагибаясь и открывая чемодан с образцами. Я разложил вещи на его крышке и заговорил очень быстро, заглядывая старухе в лицо в надежде, что на нем промелькнет заинтересованность. – Как насчет этого покрывала? Я много не запрошу. А этот туалетный набор? Леди, мы почти даром его отдаем. А может, чулки? Или шаль? Перчатки? Домашние тапочки? Если здесь не найдется вашего размера, я бы мог…
   – Ха! Нет. – Старуха решительно мотнула головой. – Нет у меня денег на такую чепуху, мистер.
   – А деньги здесь и не нужны, – возразил я. – Почти не нужны. Всего лишь маленький взнос за любой из товаров, а условия кредита выбираете сами. Можете растянуть выплату на такой срок, какой вас устроит.
   – Так я вам и поверила! – с гоготом ответила она. – Как с Питом Хендриксоном, да? Шли бы вы своей дорогой, мистер.
   – А как насчет другой дамы? – поинтересовался я. – Той, молодой? Уверен – кое-что из этих вещей ей бы приглянулось.
   – Ха! – проворчала старуха. – А чем, по-вашему, она могла бы расплатиться?
   – По-моему, она могла бы расплатиться деньгами, – сказал я. – А может, у нее есть кое-что получше?
   Я просто решил нагрубить старухе, понимаете? Она меня бесила, и все, что можно, я от нее уже получил. Так чего ради мне с ней церемониться?
   Я принялся укладывать вещи, распихивая их как попало, потому что этому хламу все равно ничего не сделается. Тут старуха снова заговорила, и, услышав коварную, вкрадчивую нотку в ее голосе, я помедлил.
   – Вам понравилась моя племянница, мистер? Как по-вашему, она хорошенькая?
   – Пожалуй, да, – ответил я. – Мне показалось, что она очень привлекательная барышня.
   – И очень послушная, мистер. Если я скажу ей что-нибудь сделать, она это обязательно сделает. Что угодно.
   Я ответил старухе – отлично, мол, или прекрасно, или что-то в этом роде. А что еще может сказать парень в такой ситуации? Она ткнула в чемодан с образцами:
   – Вот этот набор столового серебра, мистер. Сколько вы за него возьмете?
   Я открыл коробку и показал ей набор. Объяснил, что, вообще-то, не собирался его продавать, – мол, его предлагают с такой скидкой, что я хотел взять его сам.
   – Набор на восемь персон, леди, и каждый предмет из серебра высшей пробы. Семьдесят пять долларов по прейскуранту, но осталось всего несколько наборов, так что отдаем по тридцать два девяносто пять.
   Она кивнула с хитрой ухмылкой:
   – Думаете, моя племянница… Думаете, моя племянница могла бы заплатить за это, мистер? Вы могли бы так устроить, чтобы с вами расплатилась она?
   – Чего же не устроить, – сказал я. – Конечно, мне бы надо с ней сперва поговорить, но…
   – Дайте-ка я с ней сперва поговорю, – перебила старуха. – Подождите здесь.
   Она ушла, оставив дверь открытой. Я закурил и ждал. И – нет, могу поклясться на стопке Библий, я понятия не имел о том, что затевала старая баба. Я уже понял, что она подлюка еще та, но не подлых людей мне, считай, и не встречалось. Да, вела она себя как чокнутая, но большинство клиентов «Рая низких цен» и были чокнутыми. В здравом уме люди не связывались с конторами вроде нашей.
   Я ждал, вздрагивая от внезапных вспышек молний, и думал, когда же кончатся эти проклятые дожди. Вот уже три недели кряду хлестало как из ведра, а для моей работы это всё – туши свет. Продажи катились в преисподнюю, сборы вообще были ни к черту. В дождь невозможно ходить по домам: люди попросту не открывают дверь. А поскольку клиенты у меня сплошь поденщики и прочая братия, то, даже если они открывают дверь, толку мало: их собственный заработок накрылся из-за скверной погоды. И можно сколько угодно бранить их и угрожать им, но как взять то, чего у них нет?
   Я получал пятьдесят долларов в неделю – этого как раз хватало на содержание машины. Доход должны были приносить комиссионные, но заработать-то мне в последнее время ничего и не удавалось. То есть я, конечно, кое-что получал, но о прибыли не могло быть и речи. Так что приходилось мухлевать со счетами: я оставлял себе часть клиентских денег и подправлял цифры на карточках.
   К нынешнему дню я перебрал долларов триста с лишним, и если это выплывет прежде, чем я сумею закрыть недостачу…
   Выругавшись под нос, я щелчком отбросил окурок во двор. А повернувшись к двери, увидел ее – девушку.
   Думаю, ей было чуть за двадцать, хоть я и не большой мастак определять женский возраст на глаз. Копна волнистых светлых волос, скорее обрезанных, чем подстриженных, а глаза темные; возможно, это и не самые большие глаза из всех, что я видел у девушек, но на ее тонком белом лице они казались огромными.
   На ней был белый халатик – из тех, что носят официантки и парикмахерши. В глубоком V-образном вырезе было на что посмотреть. Но чуть ниже – м-да… В сельскохозяйственном колледже (у меня была там пара клиентов) о ней сказали бы, что молока с нее будет побольше, чем мяса.
   Она распахнула дверь. Я подхватил чемодан с образцами и вошел.
   Девушка так и не произнесла ни слова – ни раньше, ни сейчас. Не успел я войти в дом, как она уже отвернулась и зашагала по коридору. Плечи ее были опущены, словно при ходьбе она склонялась вперед. Я последовал за ней, думая о том, что, хотя корма у нее не ахти какая крупная, форма этой кормы меня вполне устраивает.
   Мы прошли через гостиную, столовую, кухню. Она впереди, а я за ней, причем довольно быстро, чтобы не отстать. Старухи и след простыл. Слышались только звуки наших шагов да раскаты грома.
   У меня неприятно, болезненно заныло под ложечкой. Если бы не острая нужда продать наконец хоть что-нибудь – плюнул бы и ушел.
   В кухне был боковой выход. Девушка скользнула туда, а я следом, стараясь держаться поближе и не сводя с нее глаз. Я хотел ей что-то сказать, но, черт подери, не знал, что именно.
   Спальня оказалась маленькая – скорее, просто комната, где стояли кровать и умывальный столик со старомодным тазиком и кувшином. Шторы задернуты, но свет все равно просачивался по краям.
   Девушка закрыла дверь и, повернувшись ко мне спиной, начала возиться с поясом халатика. Тут я, конечно, сообразил, в чем дело, но, проклятье, было уже поздно. Слишком поздно ее останавливать.
   Халатик упал на пол. Под ним ничего не было. Она повернулась ко мне.
   Я не хотел смотреть. Мне стало тошно, и больно, и стыдно – а меня не так-то просто заставить устыдиться. Но я ничего не мог с собой поделать. Я должен был посмотреть на нее, даже если это будет последнее, что я увижу в жизни.
   На теле у нее был поперечный след, как от горячего утюга. Или от удара палкой. Или розгой… И капля крови…
   Девушка стояла, опустив голову, и ждала. Зубы она стиснула, но я все равно заметил, что у нее дрожит подбородок.
   – Боже мой, – сказал я. – Боже мой, милая…
   Тут я наклонился и поднял халатик. Потому что я хотел ее, – пожалуй, я хотел ее с той самой секунды, когда увидел ее у двери, точно портрет, озаренный молнией. Но я бы не стал брать ее силой, даже если бы мне за это заплатили.
   И тогда я попытался снова закутать ее в халатик, но, судя по тому, как все обернулось, не очень-то преуспел в этом деле. По крайней мере, на тот момент. Я возился с проклятой тряпкой и просил девушку не плакать, приговаривая, что она малышка и сладкая деточка и что я ни за что на свете не причиню ей вреда. Наконец она подняла на меня глаза, и, похоже, мое лицо ей понравилось так же, как мне – ее.
   Она склонилась ко мне, тесно прижалась и спрятала голову у меня на груди. Она обвила меня руками, а я обвил ее. Мы стояли вместе, отчаянно ухватившись друг за друга; я поглаживал ее по голове и твердил, что плакать, черт возьми, совершенно не о чем. Я повторял, что она малышка и милая деточка и что старина Долли Диллон о ней позаботится.
   Теперь, когда я все это вспоминаю, мне становится смешно до чертиков. Точнее, странно. Парень вроде меня облапил в спальне голую женщину, но даже не думал о том, что она голая. То есть я просто думал о ней, забыв о ее наготе.
   И все же это было так. Да, именно так и было. Могу поклясться на целой стопке Библий.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация