А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ночные свидания" (страница 27)

   Глава 29

   Неделю спустя в тихий ясный субботний день Санни и Джейкоб вышли прогуляться. На Пауэлл-стрит они сели в вагончик фуникулера и проехали в Чайнатаун. Санни заранее узнала, где находится храм Тянь-Хо, иначе бы они никогда не нашли бы его. Возможно, это был самый старый китайский храм в Северной Америке, он прятался в глубине небольшого переулочка в невзрачном кирпичном здании. В помещение, расположенное на третьем этаже, вела винтовая лестница. Основатели храма, опасаясь антикитайских настроений в середине девятнадцатого века, нарочно выбрали столь укромное местечко – подальше от чужих, а зачастую и враждебных глаз.
   В маленьком храме яблоку было негде упасть. Шерман столько лет был надежной опорой китайской общины, что никто даже не мог точно сказать, сколько именно. Все пришли отдать дань уважения и благодарности. Позолоченные и красные лампочки горели на потолке. У дальней стены в стеклянной усыпальнице сидели китайские божества. Перед ними располагался алтарь, покрытый красным покрывалом, на котором стояли жертвоприношения – свечи, ладан, цветы, фрукты и блюда с едой.
   Джейкоб взял Санни за руку и начал прокладывать им обоим путь сквозь толпу к алтарю. Символический прах Шермана покоился в фарфоровой вазе династии Цин, именно для этой цели Санни подарила ее Делии. Чудесная ваза была сделана из белого фарфора и расписана нежными голубыми цветами. Миниатюрная средних лет китаянка, назвавшаяся родственницей усопшего, вручила им обоим несколько поддельных банкнот для исполнения ритуала.
   – Шаньян Вон был богатым и щедрым человеком, – сказала китаянка. – На том свете у него тоже должно быть много денег.
   Санни подожгла пламенем свечи банкноты с золотым обрезом. Бумага вспыхнула, и Санни быстро положила ее на особое блюдо. Закрыв глаза, она прислонила ладонь к вазе. Прошедшая неделя подарила ей столько радости и счастья, что она не могла не винить себя, не без горечи думая: Шерман мог бы прожить еще очень долго, если бы она не втянула его в борьбу с Ричардом. Санни казнила себя за то, что стала виновницей его гибели.
   Вдруг чья-то теплая ладонь легла поверх ее руки. Санни открыла глаза. Рядом с ней стояла Делия в белоснежном шелковом платье. Замысловатую прическу украшали гребни из слоновой кости. Лицо Делии казалось невозмутимо спокойным, в то время как лицо Санни было мокрым от слез.
   – Делия, дорогая, прости меня, – воскликнула Санни. Сколько раз она говорила эти слова про себя после того, как они с Джейкобом вернулись домой, и ее уже оставляла надежда, что она скажет их лично Делии.
   Делия потянула ее за руку:
   – Пойдем. Мне надо покурить.
   Джейкоб, аккуратно сжигавший ненастоящие ритуальные деньги, молча кивнул Санни, когда она показала ему жестом, что хочет выйти из храма. Делия вывела Санни через заднюю комнату на огражденную площадку пожарной лестницы. Внизу собралось столько народу, что при взгляде на такую толпу с третьего этажа слегка кружилась голова. Делия зажгла сигарету и с наслаждением вдохнула табачный дым.
   – Хочешь закурить? – предложила она.
   Санни отрицательно помотал головой.
   – Я хотела сказать тебе об этом раньше, – начала Делия, – но я так была занята ритуальными приготовлениями, что у меня не нашлось ни минуты свободного времени.
   Санни стало горько, она принялась молча ругать себя на чем свет стоит за то, что так плохо думала о Делии, будто та никогда больше не захочет с ней разговаривать, тогда как на самом деле Делия ни в чем не винила Санни.
   – Папа знал, на что идет, когда согласился помочь тебе, – сказала Делия, сбрасывая пепел в ладонь.
   – Все равно я виновата перед ним.
   – Ты знаешь, сколько мне лет?
   Санни удивилась вопросу, окинула взглядом хорошо ей знакомое свежее лицо Делии и ответила:
   – Думаю, ты старше меня лет на десять.
   – Да будет тебе известно, мне семьдесят пять лет.
   – Ого. – Санни не скрывала своего удивления, усиленного тайным удовольствием от мысли, что и она, по-видимому, тоже долго не состарится.
   – В таком случае сигарета мне не повредит, – весело сказала Санни, протягивая руку. – Табачный дым не убьет меня так быстро, как нас в этом уверяют.
   Делия рассмеялась, тут же вынула сигарету из пачки, зажгла ее и передала Санни.
   – Так вот, папе было сто тридцать пять лет.
   Санни закашлялась.
   – Выходит, он нисколько не лгал и не шутил, когда говорил о том, что был свидетелем землетрясения в 1905 году?
   Делия покачала головой.
   – В тот самый день, когда мы пришли к тебе на помощь, папа обмолвился, что не надеется остаться в живых. Потом добавил, что и так зажился на белом свете, пора уже уходить. – Делия печально и нежно улыбнулась. – Впрочем, он всегда говорил: единственный способ устроить себе выходной от ресторана – это уйти в иной мир. – Она дружелюбно посмотрела на Санни. – Так что не надо печалиться.
   – Но разве тебе не грустно?
   Делия пожала плечами:
   – Мы свидимся с ним… там. Только для этого мне понадобится немного больше времени, чем обычному человеку.

   Подхваченный ветром пепел темным облачком взметнулся вверх, затем начал оседать, пока не исчез, коснувшись водной глади океана. Изабель и Санни – каждая из них держала одной рукой простую коробку – молча следили за тем, как прах Денниса оседает на белопенной волне, оставляемой яхтой. Трое музыкантов на палубе исполняли любимую мелодию Денниса, которую он сам сочинил. По мнению экспертов, а Санни слышала это своими ушами, ее приемный отец обладал даром сочинять музыку, но не играть. На сердце у Санни опять стало тоскливо. Деннис был ее единственным пусть приемным, но настоящим отцом – лучшего родителя, чем он, не могло и быть. Ей было горько сознавать, что у нее больше нет никого, кто бы мог позаботиться о ней, выполнить любое ее пожелание. Она перешла жизненный Рубикон. И теперь окончательно стала взрослой; то время, когда о ней проявляли отеческую заботу, миновало.
   Изабель поставила коробку на палубу и взяла Санни за обе руки. К счастью, Изабель почти ничего не помнила из того времени, когда ее сознание подчинялось злой воле Ричарда Лазаруса. Ей было известно лишь то, что она стала жертвой безжалостной судьбы: сперва неожиданно умер ее отец, а через несколько дней трагически погиб ее муж. Деннис скончался от сердечного приступа, а любимый муж утонул во время морской прогулки с друзьями. Однако ее горе смягчило нежданное и невероятное счастье. К величайшему недоумению врачей, страшное заболевание Изабель – рассеянный склероз – прошло и сменилось устойчивой ремиссией. И только Джейкоб и Санни знали об истинной подоплеке столь чудесного исцеления.
   Вернувшись на сушу, они сразу бросились в особняк Лафоржей, боясь, что Изабель, а может быть, и Делия умерли. Однако они нашли живую Изабель в постели, рядом с которой сидела Делия, которая успела излечиться от ран и ушибов, полученных в схватке с Ричардом. Однако состояние Изабель оставалось тяжелым. Она находилась в коме, почти на волосок от смерти. Ее спасло лишь переливание крови от Джейкоба. Санни отвернулась, чтобы не видеть, как Джейкоб проделывает этот лечебный фокус, вступая в довольно интимные отношения с другой женщиной. Но другого выхода не было. Спустя час Изабель встала с постели и разговаривала так, словно ничего не случилось, а на следующий день уже двигалась энергично и бодро, словно хорошо тренированный спортсмен.

   Когда сестры вернулись в просторную каюту яхты, там их уже поджидал Аластэр Блэк, адвокат Денниса, со своим неизменным спутником – кожаным портфелем темно-красного цвета. Изабель помахала ему рукой и тут же прошла в свою каюту.
   – Санни, – торопливо произнес Аластэр, – можно мне поговорить с вами? Это ненадолго.
   – О чем речь! Конечно. – Санни присела за стол рядом с адвокатом.
   Аластэр открыл портфель и достал оттуда обычный конверт. На нем было что-то написано, Санни сразу узнала почерк Денниса.
   – Что это такое?
   – Мы все еще не прочитали его завещание, – начал Аластэр. – Изабель неважно себя чувствует. Однако я сам его составлял, поэтому знаю, о чем там говорится. Но вот это письмо он оставил лично для вас.
   Санни разорвала письмо и вынула оттуда три листа с монограммой Денниса и текстом, написанным его собственной рукой. Она удивленно взглянула на адвоката.
   – Судя по дате, письмо было написано пять лет назад. Может быть, у вас есть какое-нибудь другое – поближе к сегодняшнему дню?
   Аластэр покачал головой:
   – Увы, другого письма нет. Он явно не собирался умирать так рано. Замечу, что в прошлом Деннис написал вам несколько писем, но каждый раз он забирал старое, а вместо него клал другое. Это самое последнее его послание.
   Санни кивнула и принялась читать.
   «Дорогая Санни.
   Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Надеюсь, что ты и Изабель будете надежной опорой друг другу в этот тяжелый для вас обеих момент, точно так же, как ты поддерживала меня после смерти Глории.
   Санни, я пишу это письмо с одной-единственной целью – сообщить тебе, что я и есть твой настоящий биологический отец. Я не говорил тебе об этом при жизни исключительно из себялюбивых соображений. Если бы правда выплыла наружу, я потерял бы Глорию и Изабель, а мне хотелось сохранить мою семью. Только ложь помогла мне ввести тебя в мой дом. Назвав тебя сиротой, я подтолкнул Глорию к мысли удочерить тебя. Благодаря этой хитрости я смог подарить тебе свою родительскую любовь и заботу.
   С твоей матерью я познакомился за год до твоего рождения. Она работала барменшей в ресторане, расположенном в центре города. Юная, красивая, она была самой чудесной женщиной, которую я когда-либо встречал. Никогда до и никогда после я не заводил романа на стороне. Я влюбился в твою мать по уши. Увы, наша любовь длилась недолго, но это была любовь, которая дается один раз в жизни. Я часто думал о том, что если бы мы встретились раньше, до моего брака с Глорией, то мы могли бы жить вместе. Однако Роза поднимала меня на смех, когда слышала это. Говорила, будто она в Сан-Франциско проездом и скоро уедет, но я сумел убедить ее остаться на несколько месяцев. Я предлагал ей деньги, работу, квартиру, но она от всего отказывалась. Она хотела быть вместе со мной, больше ей от меня ничего не требовалось. Однако она предупредила меня, что долго так продолжаться не может.
   Когда она сообщила о том, что беременна, я с радостью объяснил, что обеспечу и ее, и нашего будущего ребенка. Я хотел быть вместе с тобой, Санни. Но Роза, узнав о своей беременности, почему-то сильно разозлилась и больше не захотела встречаться со мной. Я боялся, как бы она не сделала аборт, но все обошлось. Когда ты родилась, я видел тебя всего два раза. Ты была такая крошка, но с огромными глазами. Я был уверен, что со временем твои глаза будут зелеными, как мои, и не ошибся.
   Не могу тебе передать, как сильно я страдал после того, как однажды ночью пришел к Розе и нашел ее дом опустевшим. С тех пор я непрестанно разыскивал вас обеих. Только через тринадцать лет совершенно случайно я нашел тебя в приюте для сирот округа Марин. С горечью я узнал о том, что твоя мать умерла, зато ты оказалась жива. Твое положение было очень тяжелым, и я сосредоточил на тебе все свое внимание и любовь. Как рассказал мне социальный работник, ты страдала от депрессии и других психологических расстройств. Вот тогда я придумал, как организовать встречу с твоей сестрой в клинике Эшвуда.
   Было ли это совпадением, что обе мои дочери столкнулись с одними и теми же проблемами со здоровьем примерно в одинаковом возрасте? Как знать, может быть, здесь сыграла свою роль наследственность. Мне тяжело об этом говорить. Как бы там ни было, но вы обе поправились, а затем я привел тебя в мой дом и воспитал тебя как родную дочь, или по крайней мере старался делать все, чтобы ты чувствовала себя ею. Я с радостью наблюдал за тем, как, повзрослев, ты превратилась в талантливую деловую женщину, и с болью замечал страдания по поводу умершей матери и неопределенности твоего происхождения.
   Надеюсь, ты не возненавидишь меня за все это, Санни. В моей жизни я сделал немало ошибок, но совершал их, повинуясь любви. Я говорю тебе это сейчас, потому что оставляю тебе половину своего состояния. Пусть между тобой и Изабель не будет никаких недоразумений, ты равноправная наследница всего, что я имею, моего бизнеса и всего имущества.
   Для меня нет большей радости, как видеть вашу дружбу с Изабель, как вы сильно любите друг друга. Надеюсь, я не слишком держал сторону Изабель, ведь я желал вам обеим только счастья – обрести любовь, подарить мне внуков, прожить долгую радостную жизнь, не омраченную никакими болезнями.
   Любящий тебя отец».
   От выступивших слез строчки письма расплылись у Санни перед глазами. Сперва буквы превратились в синие волны, а затем в синее море. Деннис догадывался о том, что по крови она вампир, но ни словом не обмолвился об этом в своем письме. Открыто назвав себя ее отцом, он признался в самом главном. Если бы Деннис умер прежде, чем на сцене ее жизни появился Ричард, она так никогда бы и не узнала, кто она такая. Однако это нисколько не обидело и не разозлило Санни. Ну что хорошего, если бы Деннис в письме сообщил ей о том, кто она, особенно если учесть, что это было всего лишь догадкой? Подобно всем отцам, Деннис не был лишен недостатков, но он любил ее и сделал для нее все, что в его силах.
   Санни долго сидела молча, смотря ничего не видящими глазами на четкий, уверенный почерк Денниса, затем аккуратно сложила письмо, положила его обратно в конверт и отдала Аластэру.
   – Пусть оно пока побудет у вас, если нетрудно, – попросила она.
   Джейкоб стоял на палубе, упершись широко расставленными руками на поручни. Заходившее солнце золотило своими лучами его белую, блестящую, как мрамор, кожу, в синих глазах мягко переливалась бирюзовая голубизна тропических морей. Санни положила свою маленькую теплую ладошку на его ладонь, Джейкоб сжал ее пальцы. Замерев, они долго смотрели на медленно удалявшийся от них мост «Золотые Ворота».
   – Мне надо кое-что сказать тебе, – признался Джейкоб.
   – Знаешь, мне тоже есть что тебе рассказать. Только, чур, ты первый.
   – Ко мне приходил мой друг из Совета.
   Санни сразу нахмурилась:
   – Зачем ты с ним разговаривал? Ведь члены Совета приказали тебе убить меня.
   – Да, но теперь они признают свою ошибку и даже простили мне то, что я посмел нарушить их волю.
   Санни презрительно фыркнула:
   – Как великодушно.
   Джейкоб вздохнул:
   – Я понимаю тебя, Санни, но постарайся понять и меня. Я слишком давно связан с Советом и не могу совершенно игнорировать его существование.
   – Постой, не Сципио ли приходил к тебе?
   Джейкоб кивнул. Кусая губу, Санни задумалась: как-никак Сципио выпустил Джейкоба из тюрьмы. Пожалуй, он был единственным членом Совета, к которому она испытывала симпатию.
   – Понятно. А зачем он приходил? Неужели только для того, чтобы сообщить тебе, что они больше не держат на тебя зла?
   – Конечно, не только ради этого. Они хотят, чтобы я опять вошел в Совет.
   – Опять в роли йомена или служителя. Но ведь это так опасно!
   – Нет, Санни. Мои боевые будни закончились, по крайней мере я так надеюсь. Они предлагают мне должность советника.
   – Неужели? И какие же советы они надеются услышать от тебя?
   – Они хотят, чтобы я помог им организовать собственную полицию, которая следила бы за отношениями между вампирами, людьми и дхампирами. – Джейкоб обнял Санни и поцеловал ее волосы. – Мне кажется, мы стоим на пороге грандиозных изменений в законах, касающихся смешанных браков.
   Санни прижалась к нему.
   – Но почему именно тебя они считают экспертом в этой области?
   Джейкоб откинул прядь ее волос назад, провел ладонью по щеке и взглянул прямо в глаза Санни:
   – Из-за тебя, конечно. Каждая минута вместе с тобой драгоценна для меня. Надеюсь, в последующие годы их станет намного больше. – Джейкоб поцеловал ее. – А какие новости у тебя?
   Санни перевела дух и решительно сказала:
   – Несколько минут назад Аластэр передал мне письмо Денниса. Из него я узнала, что он мой настоящий отец.
   Джейкоб кивнул, сохраняя невозмутимый вид:
   – Да, это многое объясняет. Деннис специально держал все в тайне. В противном случае, если бы об этом стало известно, возникло бы много осложнений. Он пытался защитить тебя, оградить от неприятностей.
   – В последнее время я только и слышу, что меня кто-то пытается защитить. Мне это немного надоело.
   Джейкоб шутливо встал по стойке смирно и отдал честь.
   – Обещаю больше никогда не вступаться за тебя.
   – Вот это правильно.
   Он улыбнулся:
   – Думаю, теперь ты сама можешь защитить не только себя, но и кого угодно.
   – Постой, мне хочется кое о чем спросить тебя. Мне крайне важно это знать.
   – Спрашивай, я готов ответить на любой твой вопрос.
   – Как долго я буду жить?
   Джейкоб растерялся:
   – Не знаю. Более того, вряд ли кто-нибудь способен ответить на твой вопрос. Но как бы там ни было, не волнуйся, нас ждет впереди долгая и счастливая жизнь.
   – Хм-хм, даже не знаю, – лукаво улыбнулась Санни, вспомнив требовательных барменов, соблюдающих закон, – меня как-то не особенно привлекает мысль о том, что у меня все время будут проверять удостоверение личности.
   – Не понимаю, при чем здесь удостоверение личности.
   Санни весело рассмеялась:
   – Не обращай внимания. Давай лучше полюбуемся закатом.
   Взявшись за руки, они прошли на нос яхты, которая тихо плыла на запад в открытый океан. Солнечный диск медленно заходил за линию горизонта, окрашивая океанскую гладь и небосклон багрово-красным светом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация