А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовный секрет Елисаветы. Неотразимая Императрица" (страница 24)

   Глава третья
   Кузина Лиза

   Жак д’Акевиль привык не сводить глаз со своей кузины Лизы. Порой он казался сам себе зеркалом, отражающим ее капризы, привычки, манеру говорить, слегка растягивая гласные, всю ее противоречивую, огненную натуру. Они всегда были рядом, и сколько бы Жак ни заводил романов, как бы он ни пытался вырваться из нежных рук красавицы-кузины, он оставался лишь зеркалом, благодарно ловившим каждый ее взгляд.
   Жак часто вспоминал, как Лиза впервые предложила ему бежать из дома. Как показала письмо Елизаветы Петровны к его матери, забытое Анастасией Яковлевной в какой-то русской книге… Как уверяла, что где-то в библиотеке хранится завещание русской императрицы, в котором засвидетельствованы ее права… Долго рисовала картины блистательного будущего, которое их ожидает. Российская империя у ее ног, она – на материнском троне, он – рядом с ней, словно «нелицемерный друг» Елизаветы Петровны, граф Алексей Разумовский. И вот блистательное будущее на поверку оказалось третьеразрядной гостиницей Вечного города, где они оказались после «увеселительной прогулки» по Польше.
   Великую княжну Елизавету больше не окружали гордые польские аристократы, и князь Радзивилл не набрасывал на ее полные белые плечи соболий палантин. Все вернулось на круги своя, и у Елизаветы Малой не осталось иной опоры, кроме кошелька д’Акевиля-младшего и его не оскудевавшей верности. Они засыпали в одной постели, а наутро секретарь под диктовку Елизаветы строчил письма к русским вельможам – графу Панину, Алексею Орлову.
   Весна 1775 года застала их в Риме. Лизанька хандрила, считала дни, говорила, что не может жить в нищете и без развлечений и устала видеть рядом с собой одного только Жака. Потом, словно вымаливая прощение за свои резкие слова, целовала его горячо, жарко, роняла на пол только что продиктованные письма и, широко раскинув руки, падала на небрежно застеленную постель, покрытую польскими соболями. В плотно зашторенные окна врывался апрель, Лиза выходила на балкон, рассеянно и лениво оглядывалась вокруг, а потом все начиналось сначала – бесконечные письма к Панину и Орловым, на которые те и не думали отвечать, и визиты папских легатов, пытавшихся обратить претендентку на русский престол в католичество.
   Но однажды все изменилось. Был обычный апрельский день, Лиза диктовала д’Акевилю письмо к графу Алексею Орлову, а тот, машинально заполняя терпеливую бумагу просьбами и требованиями княжны, думал о том, сколько они еще смогут продержаться в Вечном городе, не обратившись за помощью к отцу. Денег отчаянно не хватало, тем более что Лиза капризничала, жаловалась, что ее платья вышли из моды, а подаренные в Польше соболя в этом жарком и душном городе совершенно не к месту. Жак терпеливо выслушивал свою сумасбродную подругу и утешал ее тем, что скоро наступят лучшие времена и она непременно воцарится в России. Он ни на минуту не верил в блистательные прожекты и всего лишь не хотел расставаться с рыжеволосой непоседой, к которой раз и навсегда приросла его душа.
   Жак как раз завершал письмо длинным перечислением титулов Лизы, как вдруг на пороге появился одетый с крикливой роскошью вельможа, назвавшийся графом Алексеем Орловым. Лизанька ахнула и бросилась навстречу графу, хотя этого-то как раз и не следовало делать – дочери покойной русской императрицы полагалось невозмутимо дожидаться, пока вошедший сообщит о цели своего визита.
   Графа, видимо, позабавила детская непосредственность претендентки.
   Княжна вихрем вылетела на балкон, Орлов вышел за ней, а она резко захлопнула перед носом секретаря балконную дверь. Стекла жалобно задребезжали, а д’Акевиль изорвал в клочья только что написанное письмо к Орлову… Он понял по восхищенному взгляду Лизы, что она увидела в неожиданном визите одного из первых вельмож екатерининского двора знак судьбы и собирается разыграть собственную партию.
   Княжна оставалась такой же фантазеркой, как в детстве, когда уверяла Жака, что в парке поместья д’Акевилей зарыт клад и нужно непременно отыскать его, разворотив клумбу с розами. А он, знавший, что никакого клада в усадьбе нет, все же безжалостно расправился с любимыми розами матери, за что получил нагоняй от отца и на несколько дней был лишен возможности исполнять очередные капризы рыжей сумасбродки.
   Княжна с графом говорили недолго, но Орлов вышел, явно довольный собой, и бросил на секретаря снисходительный взгляд человека, которому было обещано так много, что он вправе не замечать соперника. Жак, задыхаясь от злости, бросился к графу, но на его плечо легла властная ручка Лизы, и д’Акевилю пришлось проглотить мерзкую снисходительность соперника.
   – Ты ничего не знаешь о нем! – закричал Жак, как только за Орловым захлопнулась дверь. – Он – человек без чести и совести, прирожденный убийца! Он убил императора Петра III, виноватого только в том, что преграждал собственной жене дорогу к власти! Императрица, верно, прислала его для того, чтобы силой отвезти тебя в Петербург! Ей до смерти надоели наши вояжи по Европе!
   – Убийцы, милый, иногда бывают весьма полезны… – Лиза ласково обняла его за плечи, как будто хотела смягчить только что произнесенные слова. – Орловы нынче не в чести при дворе Екатерины. Императрица скоро забудет о тех, кто возвел ее на трон. А графа Алексея Григорьевича, адмирала и победителя при Чесме, о чьих подвигах говорит вся Европа, сошлет в Москву, на покой. Графу впору помочь дочери своей былой царицы!
   – Он решил выслужиться перед Екатериной, вернуть ее милости, – терпеливо, как ребенку, объяснял д’Акевиль, – поэтому и пришел к тебе. Сколько месяцев мы посылали ему письма, и все без толку. А сейчас этот наглец собственной персоной появился на пороге – и для чего? Не иначе как с тайным поручением русской императрицы.
   – Граф обещал мне помощь… – мечтательно произнесла Лиза, и Жак понял, что Орлову удалось заронить в беспокойную душу княжны еще одну фантазию, еще один золотой сон, который развеется, едва начавшись. – Он сказал, что его эскадра, которая стоит сейчас в Ливорно, к моим услугам, что он возведет меня на русский трон… Ты же знаешь, Жак, как я похожа на мать, неужели русские не признают меня, вернувшуюся к ним великую Елизавету? Гвардия обожала Елизавету Петровну, гвардия полюбит и меня…
   – Слишком поздно, Лиза. Со смерти императрицы Елизаветы прошел не один год. Нынче у гвардии иные кумиры. Не слушай Орлова, давай лучше вернемся домой. Отец совсем плох. Мы можем скрасить его последние дни…
   Лиза отрицательно покачала головой, и д’Акевиль пустил в ход свой последний козырь.
   – Есть лишь один человек, который мог бы тебе помочь. Это граф Кирилл Разумовский. Мы без толку изводим бумагу, когда следовало бы написать только одно письмо – в Батурин.
   – А разве он не предал меня однажды? Кирилл Григорьевич держит сторону Екатерины и никогда не поддержит других претендентов на русский трон.
   – Екатерина отменила гетманство, лишила графа Разумовского власти, он может изменить своим прежним вкусам и поддержать племянницу. Голос крови не замолкает навсегда. Напиши ему, Лиза…
   Д’Акевиль уже не просил, а умолял, но княжна могла лишь смотреться в него, как в зеркало. Ей никогда не пришло бы в голову спрашивать у зеркала совета.
   Граф Орлов зачастил в третьеразрядную римскую гостиницу…

   Глава четвертая
   В Царском селе

   Кирилл Разумовский, как много лет назад, шел по аллее Царского села рядом с Екатериной и, казалось, не узнавал женщину, ради которой когда-то предал интересы семьи. Ее холодноватая отчужденность, казавшаяся ему воплощением подлинного аристократизма, теперь стала тем, чем и была всегда – равнодушием. Он понял наконец, что никогда не был близок с Екатериной – даже в ту ночь, когда впервые пришел к ней и, не отрываясь, пил из ее губ сладкий яд безразличия и, снимая покровы с тела, не мог ни на йоту приблизиться к душе. Екатерина оставалась чужой, великая княгиня или императрица – неважно, и все, что она собиралась сказать, он знал наизусть, и от этого непоправимо веяло скукой.
   Кирилла уже не будоражили сладкие запахи весеннего парка, не томили вишневые тонкие губы Екатерины, открытые плечи, располневшее тело. Он больше не был сельским мальчиком, увидевшим некогда неулыбчивую невесту наследника и не сумевшим ее забыть. Страсть прошла, исчезло томление, рассыпались прахом боль и нежность и то, что некогда представлялось самым важным, теперь волновало Кирилла не больше, чем прошлогодний снег.
   – Я отправила в Италию графа Алексея Орлова, – рассказывала между тем Екатерина, – он сумеет доставить в Петербург побродяжку. А вы, Кирилл Григорьевич, должны будете подтвердить, что эта авантюрная особа не имеет никакого отношения к вашему покойному брату.
   Ее тонкие пальцы, как несколько лет назад, легли в ладонь Разумовского, но тот не почувствовал ничего, кроме раздражения. Теперь Кирилла только смешила уверенность Екатерины в том, что она по-прежнему имеет право на его душу.
   – Эта побродяжка, ваше императорское величество, – ответил он, – дочь императрицы Елизаветы и моего покойного брата. Тому есть веские доказательства. Если граф Орлов доставит Елизавету Алексеевну в Петербург, я первый встану на ее сторону. Вашими стараниями я уже не гетман Украины, но по-прежнему командир Измайловского полка. Вам придется оставить княжну в покое.
   – Вы слишком много берете на себя, граф, – невозмутимо ответила Екатерина, и ее пальцы выскользнули из ладони Разумовского. – Авантюристка сгниет в Петропавловской крепости, пусть она и в самом деле дочь графа Разумовского! Не хотите играть на моей стороне – что ж… Обойдемся без вас.
   – Вы бы не вызывали меня в Петербург, ваше императорское величество, если бы могли так легко без меня обойтись. Вы приготовили для меня роль несчастной жены Ивана Грозного, которая сначала признала в Гришке Отрепьеве своего сына Дмитрия, а потом отреклась от него. Но княжна Елизавета – не самозванка, и я не стану клеветать на племянницу.
   – Тогда это сделают другие… – невозмутимо заметила Екатерина. – Другие ваши родственники… Дараганы, быть может? Вам, верно, уже ничего не нужно – хотите до конца дней запереть себя в Батурине.
   – Никто из Разумовских не поможет вам, Фике, – отрезал Кирилл, не заметив, что назвал императрицу ее прежним, драгоценным именем, но Екатерина прекрасно заметила его оговорку.
   – Фике… – тихо повторила она, – Фике… Так вы называли меня раньше. Помогите мне во имя нашей прежней дружбы, Кирилл. Поверьте, я не останусь в долгу.
   – Я уже помог вам однажды, – саркастически усмехнулся Кирилл, – и в благодарность вы уничтожили гетманство.
   – Я не могла иначе. – Пальцы Екатерины снова сжали его ладонь. – Малороссы – как поляки, они ненавидят Россию, а значит, меня. Я должна была обуздать их.
   – Императрицу Елизавету Петровну украинцы любили, и она не оставалась в долгу. В Киеве государыня сказала: «Возлюби меня, Боже, в Царствии Небесном твоем, как я полюбила народ сей, благонравный и незлобивый».
   Екатерина рассмеялась: подобные высокопарные фразы всегда вызывали у нее смех.
   – Пустая фраза, не более, – сказала она, – вам ли не знать, Кирилл Григорьевич, что покойная Елизавета Петровна много говорила и мало делала. Как только она двадцать лет продержалась на троне!
   – Я всем обязан государыне Елизавете Петровне и не стану осуждать ее, – твердо ответил Кирилл. – И не предам ее дочь.
   – И очень глупо, граф. – Екатерина бросила на Разумовского холодный, как сталь, взгляд. – Ей не поможете, а себе навредите. Прощайте, Кирилл. Возвращайтесь к себе в Батурин – на большее вы не способны.
   Разумовский поклонился и зашагал прочь.
   «Глупец, – думала Екатерина, глядя ему вслед, – проделать такой путь и не выполнить мою маленькую просьбу! Как упрямы эти малороссы! Они не хотят слышать голос разума… А этот еще учился в Европе! Право, покойной императрице не стоило тратить деньги на то, чтобы лепить из пастуха вельможу. Такие превращения случаются крайне редко – и не в наше суетное время. А с побродяжкой справится Орлов. Крепость или монастырь – невелик выбор».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация