А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Камень" (страница 9)

   Глава 5
   Перед тем, как увидеть

   – Ну, что, друг, попробуем сегодня доделать то, что начали? – спросил я, нежно теребя морду Норда и думая о том, что при всей моей любви к другу детства второй день в призрачном формате могу и не выдержать. В самом деле, в пустой тихой квартире рядом с пришельцем из другого мира я ощущал себя также давно умершим, забытым всеми, но пока не осознающим этого, хотя о чём-то таком и догадывающимся. Думаю, даже Норд, будучи собакой, ощущал что-то похожее, пусть и не мог высказать этого вслух. Интересно, а как там мои новые знакомые? Им-то, полагаю, ещё тяжелее, ведь человек – не собака. Хотя, наверное, мы все приняли это подвешенное состояние лишь по единственной причине – его переходности и скорого ожидания совершенно другого.
   Попив чая, я сверился с настенными часами, изображающими некую переброшенную через вешалку расплывшуюся конструкцию, подаренную мне на прошлый день рождения в одной из контор, где я выступал с лекциями. Было ещё рановато, но я решил, как в старые времена, неторопливо прогуляться с Нордом по окрестностям, может быть, сделать парочку кружков по парку и идти на встречу в кафе. Почему-то я не очень был расположен к тому, что там увижусь с людьми, которые тоже владеют частичкой тайны, хотя, собственно, именно им я был обязан всем происходящим. В самом деле, у меня была призрачная собака, а у них – два человека, что начало казаться мне несколько неполноценным. Словно их «игрушки», как в детстве, были не просто похожи на мои, а на целый уровень в чём-то превосходили. Впрочем, разумеется, всё это глупости – у меня как раз, в отличие от Жени и Наташи, с родными и близкими людьми всё было хорошо. Я не выискивал их по кладбищам или урнам с прахом, а они были рядом со мной – живые. И было невозможно себе представить, чтобы родители после оживления Норда даже смутно почувствовали, что это может быть та же самая собака, несмотря на породу и всё такое прочее. С этим не было абсолютно никаких проблем, объяснений и прочих непростых моментов, которые ждут моих новых друзей. Поэтому, даже если собаку здесь трудно приравнять к человеку, пожалуй, я имел самый удобный и разумный вариант воскрешения, который не мог каким-то образом меня обременить. Наоборот, принести только счастье. Да, каждому своё – посмотрим, как всё выйдет.
   – Представляешь, уже сегодня ты вернёшься домой совсем таким, как был. И больше никаких смертей или призраков, – доверительно сказал я Норду, когда мы выходили из квартиры и на площадке снова послышался цокот его когтей.
   Интересно, а каково будет самочувствие воскресших? Унаследует ли новое тело всё то, что было в момент смерти, или это станет совершенно свежий организм? Если да, то та же мама Наташи вполне может прожить ещё лет семьдесят и установить рекорд долгожителя. Однако если, напротив, всё стартует на том же, где закончилось, то надо будет на днях посетить с Нордом ветеринара, чтобы он его внимательно осмотрел и не повторилось чего-то подобного детской трагедии. Нет, потерять его второй раз и по той же самой причине было бы, наверное, совсем грустно и просто глупо. Тем более вряд ли мне представится шанс повторить что-то подобное. Ведь такое возможно лишь однажды? Несмотря на невозможность получить от кого-то уверенный ответ, я это чувствовал. Но, конечно, если в первом случае не возникает каких-то накладок, от которых, разумеется, никто не застрахован. Что же, скоро мне предстоит всё выяснить, а заодно зайти на обратном пути на рынок и купить килограммов пять самого лучшего парного мяса, которое, помнится, так любил Норд. А может быть, и ещё чего-то. Без сомнений, воскрешение – замечательный повод, чтобы его как следует отпраздновать. Если не это, тогда что?
   Выйдя из подъезда, я почувствовал, что погода начинает портиться – хмурое небо не позволяло даже понять, где за облаками прячется солнце. Дождя не было, но в воздухе клубилась какая-то мокрая пыль, и от этого сразу стало промозгло и как-то неуютно. Во дворе никого не было, что, впрочем, и не удивляло – вряд ли в такую погоду кто-то будет играть с детьми на площадке или сидеть на лавочке, пусть даже и с горячительными напитками. Да, пожалуй, в этом плане не самый удачный день для воскрешения – оставалось надеяться, что дальше всё пойдёт намного лучше, и к этому пока были все предпосылки.
   Норд весело обежал большую дугу и, замешкавшись за кучей осенней листвы, принёс мне толстую чёрную палку. Интересно, как это выглядело со стороны? Наверное, она просто парила в воздухе, но, может быть, магия этого духа распространялась и на то, что с ним соприкасается. Тогда и это тоже делается невидимым для окружающих. Как бы там ни было, подсматривать за нами было некому, да я вовсе и не был расположен как-то таиться. Поэтому, взяв палку и невольно вспоминая, как мы много раз играли так в детстве, я неуверенно швырнул её в сторону, и Норд с восторженным повизгиванием ринулся в этом направлении и, отчаянно махая хвостом, снова приволок её мне. Я бросил ещё раз, потом опять и не торопясь двигался вперёд, идя параллельно дому. В какой-то момент я решил швырнуть палку подальше и, сильно замахнувшись, почувствовал, как мои пальцы скользят по мокрой чёрной коре и она летит прямёхонько в джип Дмитрия, который стоял, припорошенный листвой и покрытый крупными каплями влаги. Раздался глухой звук, похожий на хлопок, что-то посыпалось, и я увидел, что случайно разбил заднюю фару машины. Вот так незадача!
   Я огляделся – на улице по-прежнему никого не было, но это вовсе не значило, что никто не наблюдал из окон домов. Судя по тому, что джип Дмитрия стоял здесь, одним из этих людей вполне мог быть он сам. Насколько я понял позднее, именно так и оказалось, и если сейчас почувствовал себя от этого очень некомфортно и ругал за подобную глупость, то в дальнейшем, пожалуй, всё-таки склонен был благодарить судьбу, что всё вышло именно так. По крайней мере, отделавшись несколькими синяками, я сохранил свою жизнь, а заодно и навсегда распрощался с врагом детства, не приложив к этому абсолютно никаких усилий. Но всё это будет потом, а сейчас я поспешил обогнуть дом и направился в сторону парка, видя рядом непонимающую морду Норда, который ещё некоторое время нёс палку, а потом аккуратно положил на асфальт и просто бежал, постоянно оглядываясь и, видимо, гадая – что же пошло не так.
   – Всё в порядке. Во всяком случае, очень надеюсь, – прошептал я, но не услышал никакого ответа – только порывы резкого ветра донесли приторный запах гнилых листьев, невольно напомнив о недавнем посещении кладбища.
   Да, неважная погода, разбитый фонарь, чему ещё сегодня суждено произойти? С другой стороны, пусть это будет что угодно, лишь бы благополучно разрешился главный вопрос – воскрешение. Если задуматься, какое сладкое слово, дарящее надежду, веру и светлое будущее. Здесь не надо быть приверженцем какой-то религиозной конфессии или атеистом, чтобы ощущать – всё намного глубже, таинственнее и необъятнее, чем то, что можно попытаться осознать. Великое слово, словно ощущаешь себя сверхчеловеком, почти богом.
   – Ой, Кирилл!
   Я на кого-то неожиданно натолкнулся и услышал знакомый вскрик. Так и есть – рядом стояла Ольга и, больше наигранно, растирала рукой грудь:
   – А я иду к тебе. Снова оказалась здесь и вот решила забежать, проведать.
   – Мы же вроде договорились созвониться, – протянул я, отстраняясь и думая о том, что сейчас всё это очень не вовремя.
   – Да, но заодно. В общем, думаю, нам стоит немного поболтать. У меня как раз есть минут сорок. Что скажешь на приглашение посидеть где-нибудь?
   – Знаешь, очень мило, но у меня сейчас деловая встреча, – пробормотал я, мельком глядя на часы. – Давай лучше завтра. А?
   – Нет, я буду целый день в Балашихе. Так что, никак?
   – На самом деле сейчас – очень неудачное время.
   – Ну, и ладно. Сама виновата! – Оля огорчённо всплеснула руками. – Так с тобой всё в порядке? В прошлый раз я так испугалась – ты вёл себя, словно сошёл с ума. Но потом, подумав, решила, что понакрутила себе всего лишнего и, наверное, невольно тебя обидела.
   – Да всё в порядке. Перестань. Давай я на послезавтра приглашу тебя в кафе и, кстати, возможно, буду там не один.
   Зачем я это прибавил? Какое ей дело до Норда? Однако слова вылетели.
   – Да? А с кем? Новая подруга? Почему не знаю? – сразу заинтересовалась Оля, деловито поправляя мне воротник куртки и вообще оглядывая с таким видом, словно я прямо сейчас иду на какие-нибудь смотрины.
   – Нет, друг. В общем, всё сама увидишь.
   – Надеюсь, ты не надумал сменить ориентацию?
   – Пока вроде нет. И всё ты как-то извращённо воспринимаешь! – усмехнулся я и, кивнув, сделал шаг в сторону. – Ладно, ещё раз извини, что так получается, но мне на самом деле пора. До встречи.
   – Хорошо, давай. Если что – обязательно звони! – Оля как-то вымученно улыбнулась и медленно, словно неуверенно, помахала пальцами: – Пока. Удачи!
   Я кивнул и подумал, что она мне не помешает. Хотя можно ли, говоря о воскрешении, подразумевать удачу? Наверное, нет – просто удивительную возможность, шанс сделать то, что казалось невыполнимым. Однако, как и в любом другом случае, искренние добрые пожелания точно не окажутся лишними.
   Выйдя на «финишную прямую» к кафе, я неожиданно обнаружил, что мне навстречу снова идёт Людмила. Да что же это такое? Прямо какой-то день встреч, причём повторяющихся. Девушка явно смотрела на меня, и в её глазах тоже явственно читалось неподдельное удивление.
   – Ой, привет снова. Ты случаем не преследуешь меня? – игриво сказала она, останавливаясь, когда мы поравнялись.
   Однако выглядела Люда отнюдь не весело – скорее совсем наоборот, и мне неожиданно стало её очень жалко. В самом деле, что там и как было в далёком детстве – старая история, похоже, до сих пор актуальная лишь для Дмитрия, а открыть свою истинную сущность никогда, наверное, не поздно. Впрочем, припоминая сейчас то время, я, наверное, тоже не мог бы сказать, что она часто была особенно счастливой. Одержимая какими-то планами мести – да, заносчивая – тоже, считающая себя выше других – разумеется, но всё это вряд ли дарило ей позитив. Скорее, заставляло ежедневно бороться, как-то доказывать это тем, кому не было по большому счёту до Людмилы никакого дела, и, наверное, лишаться тех самых маленьких радостей и дурачеств, которые возможны только в детстве. Подумав об этом, я ответил намного теплее, чем хотел вначале:
   – Здравствуй. Забавно, а я как раз хотел спросить тебя о том же самом.
   – Представляешь, вчера не попала здесь, куда хотела, и приехала снова. Удивительно, и опять увидела тебя. Может быть, это судьба?
   – Наверное. Знаешь, я немного тороплюсь, поэтому пожелаю тебе, чтобы сегодня все дела разрешились успешно.
   – Я помню, мы договорились созвониться, но… – Тут Люда как-то гортанно вскрикнула, сделала паузу и зарыдала. – Пожалуйста, поговори со мной хоть немного сейчас. Я же, знаешь что? Ну, сам догадаешься? Ведь всегда башковитый был.
   Мне нечего было ответить. Может быть, умер кто-то из её близких людей? Или провалилась важная сделка, от которой очень многое зависело? Что можно сказать о практически незнакомом человеке? Поэтому я постарался придать лицу озабоченно-сочувственное выражение и просто замер на месте в ожидании разъяснений. Хотел ли я их выслушивать? Нет, конечно. Если бы ещё речь шла о чём-то позитивном, а тут явно предполагалась какая-то «чернуха», без которой я точно как-нибудь проживу. Но что-то удерживало меня рядом с этой девушкой.
   – Я планировала сейчас отправиться на Москву-реку.
   – В такую погоду?
   – Да, она как раз великолепно подходит.
   – Если судить по отсутствию людей на улице, то вряд ли. Или все они тоже на Москве-реке? – Я попытался неловко пошутить, хотя, разумеется, мне было совсем не до веселья.
   – А ты был вчера таким понимающим… – как-то разочарованно протянула Людмила. – Знаешь, я собираюсь покончить с собой.
   Я стоял и смотрел на знакомую из детства, не зная, что уместнее ответить. Вряд ли подобным шутят, тем более когда речь идёт о Люде, однако это вовсе не те разговоры, которые мне хотелось бы вести накануне намечающегося воскрешения. В самом деле, я ввязался в какое-то безумие, чтобы вытянуть с того света своего четвероного друга, а эта молодая симпатичная женщина надумывает сделать совсем обратное. Такой явно недешёвый наряд, золотые колечки с драгоценными камешками, дорогие часы «Омега»… Впрочем, что я мог сказать или сделать? Ни разу не оказывался в подобной ситуации, и, разумеется, мне вовсе не хотелось иметь на своей совести смерть Людмилы, если после этого нашего разговора она пойдёт и утопится. Поэтому, разведя руки, я спокойно ответил:
   – Хочешь об этом поговорить?
   – Даже не знаю. Боюсь.
   – Чего именно?
   – Что ты меня отговоришь. Я же специально приехала сюда, чтобы не встретить никого из старых знакомых, а получается вот так. Кстати, знаешь, кого я видела вчера?
   – Нет, скажи.
   – Дмитрия. Ну, помнишь, тот мальчишка, что вечно к тебе лез?
   – Да, конечно. Я тоже его здесь на днях случайно встретил, – пробормотал я, невольно снова вспоминая о разбитой фаре.
   – Его теперь и не узнать – такой весь из себя. Я поэтому даже и подходить не стала.
   – Да, мы повзрослели, и всё, конечно, уже не так, как раньше.
   – А у меня – особенно. Пожалуй, хуже всех. Вот ты хочешь детей?
   Людмила смотрела на меня с какой-то невыразимой мольбой, и я неожиданно почувствовал, что принимаю её горести гораздо ближе к сердцу, чем хотелось бы.
   – Ну, конечно. Только пока не встретил ту самую девушку, с которой это станет возможным.
   – Понятно. А что бы ты сказал, если бы твоя избранница оказалась бесплодна?
   – Наверное, если любил бы, то вместе вполне можно найти какой-то разумный выход. С тем же усыновлением или какой-то врачебный… – немного сбитый с толку, ответил я. – Так проблема в этом?
   – Не только. Ни любящего человека рядом, ни друзей, ни хорошей работы – ничего. Вот что мне остаётся делать, Кирилл?
   – По-твоему, если утопишься, то решишь разом все эти проблемы? Мне кажется, что нет – просто попытаешься убежать, а они будут преследовать тебя в новом качестве.
   – Ты так думаешь? – воскликнула Людмила, кажется, огорчаясь ещё больше. – То есть вообще никакого выхода нет и мои муки превращаются в вечность?
   – Наверное, если ты сделаешь, что надумала, то да. А вот попробовав жить и бороться, несомненно, что-то можно и поменять. Даже на противоположное.
   – И каким же образом?
   – Думаю, лучше тебя самой никто не ответит на этот вопрос.
   Я уже чувствовал себя так, словно нахожусь на приёме у психолога, где почему-то сам выступал в роли врача.
   – Возможно, ты и прав. Всё-таки как хорошо, что я тебя встретила!
   – Давай вот как с тобой договоримся – ты пока никуда не прыгаешь и вены в ванной не режешь, а я обязательно позвоню тебе завтра, мы встретимся, где-нибудь усядемся и поговорим столько, сколько надо. Поверь мне. Никто нам не помешает – уверен, что-нибудь вместе обязательно придумаем. Как, пойдёт?
   – Ну, хорошо. В конце концов, спешить-то мне некуда? – усмехнулась сквозь стоящие в глазах слёзы Людмила. – Но мы же точно увидимся? Ты обещаешь?
   – Конечно, поверь – никаких проблем.
   – А как же твои планы, работа?
   – Не переживай, я со всем разберусь. Для меня твоя жизнь, поверь, гораздо важнее какой-то там работы. Ну, что, договорились?
   – Ладно. Знаешь, а я вот шла и словно ждала, что меня кто-то окликнет, отговорит, поддержит. И вот снова появился ты. Прости, пожалуйста, такую дуру, что у нас с тобой всё так в детстве выходило нескладно. Наверное, я тогда была просто ужасна?
   – Ну, не то чтобы очень. Просто каждый из нас был не совсем прав по-своему, – сказал я и показал рукой на стоящую поодаль продуктовую палатку: – А чтобы закрепить наш договор, предлагаю пройти туда.
   – Что, по «мерзавчику»? Так я того – водку не пью, – вымученно хихикнула Люда, кажется, с радостью готовая к такому развитию событий.
   – Нет, конечно. Фу, как ты обо мне плохо думаешь – даме и водку. Пошли, увидишь!
   Мы приблизились к палатке, я без труда отыскал на витрине то, что нужно, и протянул деньги объёмистой весёлой продавщице средних лет:
   – Шоколадное яйцо, пожалуйста.
   – Вам для мальчика или девочки?
   – Ну, женское, – невольно улыбнулся я. – А в чём разница?
   – Там игрушки такие, девочковые.
   – Хорошо, то, что нужно.
   Я получил шуршащее упаковкой, чуть помятое яйцо и протянул его Людмиле:
   – На, съешь с чаем, когда приедешь домой, а завтра привезёшь игрушку на встречу – покажешь. Пусть пока это будет твоим талисманом на удачу и моей порукой, что ты не подумаешь, будто наша встреча тебе просто привиделась, и не завернёшь в сторону Москвы-реки.
   – Спасибо. Какая прелесть, – всхлипнула Люда и схватила меня за руку. – Мне никогда никто ничего подобного ещё не дарил. Спасибо тебе огромное, Кирилл. Даже и не знаю, что случилось бы, если б я тебя не встретила. Тебе прямо психологом надо работать. Или так оно и есть?
   – Не преувеличивай. Какой из меня психолог? Просто я смотрю на жизнь позитивно – вот и весь секрет. Поэтому давай – яйцо в кулачок, домой, попей чай с шоколадом, поспи, отдохни, и я обязательно позвоню. Жди!
   – Хорошо. Тогда до завтра?
   – Будь уверена. Поверь, не будь у меня сейчас действительно очень важных дел, я обязательно пошёл бы только с тобой. Но сама понимаешь – я ничего не знал. Ну, пока?
   – Да, конечно.
   Людмила быстро нагнулась и легонько коснулась губами моей щеки, обдав приятным ароматом духов. Потом выпрямилась и стремительно пошла, как я очень надеялся, в сторону метро. Она энергично размахивала рукой с зажатым между пальцами шоколадным яйцом и, кажется, светилась какой-то зримо излучающейся со спины надеждой.
   Я облегчённо вздохнул и пошёл дальше, прошептав Норду, который всю нашу встречу просто прыгал в стороне, полаивая в небо и, кажется, пытаясь ловить ртом капли влаги, витающие в воздухе:
   – И такое бывает в жизни.
   Однако это казалось не очень-то хорошим предзнаменованием. Хотя, наверное, мало кому выпадало за один день буквально вернуть к жизни гибнущего человека и воскресить собаку. Возможно, мне удастся даже установить своеобразный рекорд, о котором, впрочем, вряд ли кто-то будет знать! Да, чего только не происходит. Если задуматься – как же я отвратительно скучно жил, сам этого не замечая, до встречи с этой компашкой и попадания в пакет булыжника с Трюфельного холма. А если уж быть откровенным, то у той же Людмилы, наверное, всё-таки была банальная истерия и никакого вымученного и осознанного решения с этим самоубийством. Думаю, когда человек решается на подобное всерьёз, вряд ли он стремится встретить кого-то, чтобы отговорил. Хотя кто этих женщин разберёт?
   Вскоре я оказался у входа в кафе «Вкусовые грани творчества», приоткрыл тяжёлую дверь и пропустил вперёд Норда, который бодро заклацал когтями по ступеням. Сам я предусмотрительно ухватился за широкие перила и спустился вниз предельно аккуратно, вспомнив, что вроде бы вход с животными сюда воспрещён, но вряд ли бармен сделает замечание в данном случае. Я никуда не спешил, и это стало ещё одним необыкновенным моментом, учитывая мой неизменно стремительный ритм жизни. Мне уже вполне хватило на сегодня приключений с джипом Дмитрия, которые неизвестно к чему ещё приведут, да и просто не хотелось торопиться. Лучше как-то собраться с мыслями перед столь важной и, наверное, последней встречей с новыми знакомыми. Ведь если всё получится, скорее всего, этим же вечером мы соберёмся где-то ещё, помня, что во «Вкусовые грани творчества» собак не пускают, с живыми Нордом, Борисом и Верой Павловной и торжественно поднимем бокалы в праздничном тосте. Наверное, он будет «за воскрешение», а что произойдёт потом, домысливать не хотелось – пусть всё идёт так, как должно. Очень не хотелось опять столкнуться с банальностью, что все заживут по-прежнему, однако, судя по всему, наша история шла именно к таким простым и в то же время желанным и вполне обыденным вещам.
   – Добрый день, – приветствовал меня Борис, неожиданно появляясь в проходе. – Как дела?
   – Спасибо, всё в порядке. Все собрались?
   – Да, конечно. Только вас двоих и ждали.
   – Что же, вот и мы, – кивнул я, проходя в арку и махая рукой оживившимся Наташе и Жене, которые сидели за тем же самым столиком с большими порциями мороженого, а за ними расположилась Вера Павловна, выглядящая как-то излишне торжественно в наряде, в котором, насколько я понимал, её не так давно и похоронили. Интересно, а духи могут как-то переодеваться или принимать другие формы – например, льва или облака? Надо будет при случае спросить, тем более пока половина из нас находится в таком потустороннем формате, возможно, сможет не только положительно ответить, но и продемонстрировать – как это выглядит.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация