А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Самоубийство Владимира Высоцкого. «Он умер от себя»" (страница 16)

   Артур Макаров придерживается иного мнения о возникновении долга: «Он разбил обе машины – ремонт стоил дорого… Дача у него «съела» тысяч сорок, – по записям в тетради Янкловича… Про камни я ничего не знаю…»
   Драгоценные камни и меха Высоцкий покупал после того, как в августе 1976 года ограбили дом Марины Влади. Она вспоминала:
   «Мы в Югославии, на небольшом острове Свети-Стефано… Ты снимаешься в фильме, я приехала вместе с тобой.
   Из Парижа мне звонит сестра. Сначала она просит меня сесть, отчего я сразу прихожу в ужас, и сообщает мне, что мой дом ограбили… Все, что я приобрела за двадцать лет работы, исчезло. Драгоценности, серебро, меха, кинокамеры, радиоаппаратура… Реакция моя сильно шокирует сестру – я начинаю хохотать.
   Потом, отдышавшись, говорю: «Только-то?» Я боялась, что с кем-нибудь из сыновей случилось несчастье. И правда, что значит пропажа вещей по сравнению с тем страхом, который я испытала! Я сообщаю тебе эту новость весело, будто забавную историю. Ты же страшно расстроен. В твоих глазах все эти вещи – бесценные сокровища.
   Мне приходится тебя утешать. Конечно, все это очень обидно – ведь среди украденных драгоценностей были и маленькие колечки моей матери, которые она носила не снимая всю жизнь. Я не взяла их с собой в поездку – боялась потерять во время купания. Что же до всего остального – все можно купить, и в конце концов, я могу прекрасно обойтись и без столового серебра, без драгоценностей и всякого другого. «Но меха, – говоришь ты, – тебе они будут нужны зимой в Москве, и потом – не обманывай, это твое единственное кокетство». Нет, не единственное. Я еще люблю обувь, но обувь не тронули. Я признаюсь, что жалею о большой норковой шубе, в которой мне было так тепло и в которой я выглядела как настоящая барыня. Но существуют замечательные пуховики – я часто носила такие в горах. Да все это и неважно, дети здоровы, мы счастливы, мы работаем, жизнь прекрасна!
   В конце сентября я возвращаюсь в Москву. В аэропорту ты встречаешь меня, как всегда, в зоне досмотра – твои поклонники с таможни пропустили тебя. Мы обнимаемся, ты берешь мой чемодан, я прохожу таможню довольно быстро – ведь, кроме лекарств для друзей, я ничего не везу. Ты беспрерывно говоришь о разных разностях. Я чувствую, что ты что-то затеял.
   Дома ты открываешь дверь нашей квартиры, обитую дерматином, – соседи жаловались на избыток ежедневной музыки. Я вхожу в гостиную: везде горит свет, все убрано, на низком столике – фрукты, в вазах – цветы. Ты смотришь на меня, и в твоих глазах я вижу ликование, какое бывало у меня, когда мои дети, едва проснувшись наутро после рождества, бросались разворачивать подарки. Ни слова не говоря, ты подводишь меня к двери в спальню и несколько театральным жестом открываешь ее. На большом голубом ковре, на кровати, на стуле, куда мы обычно вешаем одежду, на маленьком столике, где стоят мои туалетные принадлежности, и даже на подоконнике – десятки серебристых шкур, настоящий меховой ковер – серая симфония. Ты говоришь:
   – Это мех, который ты так любишь. Все охотники России прислали мне самые красивые шкурки для тебя. Это – баргузинский соболь, самый редкий – посмотри, ты можешь сшить себе самую красивую в мире шубу. Тебе не будет холодно этой зимой.
   Я в жизни никогда не видела ничего подобного. Мама рассказывала мне, что бабушкин меховой палантин был сшит из десятков соболиных шкурок, вывернутых мехом внутрь, чтобы было теплее. Я смотрю и не верю своим глазам.
   Меня только немного коробит от резкого запаха этого меха. Ты говоришь, что это ничего, что шкурки не выделаны, что охотники прислали их тебе в частном порядке и они не прошли через государственную дубильню. Здесь шестьдесят шкурок – хватит на длинное манто, хоть со шлейфом.
   Назавтра я убираю их на антресоль в большой чемодан, думая, что потом отдам их обработать и сшить. И продолжается обычная жизнь с ее заботами, трудностями, палками в колесах. Некоторое время спустя я вспоминаю о соболях, открываю чемодан и отшатываюсь. Тысячи червей извиваются на поверхности. Почти весь мех испорчен. И только три шкурки уцелели. Они и теперь у меня – шелковистые воспоминания…»
   Не знаю, придумала ли Марина историю про червей, или нет, но вся она смотрится очень художественно и превосходно характеризует отношение Высоцкого к деньгам. Высоцкий, конечно же, обожал широкие купеческие жесты, наслаждался производимым эффектом, не думая о том, что кустари-охотники продают ему невыделанные шкурки, которые обречены на то, чтобы сгнить.
   Правда, имущество Марины, скорее всего, было застраховано (столь предусмотрительный человек, как она, вряд ли бы отказалась от страховки столь значительных ценностей, тем более актриса по полгода не бывала дома из-за съемок и визитов в Москву к Высоцкому).
   И уж вряд ли она не компенсировала бы ему немалые затраты на меха и старинные драгоценности, после того как получила страховку.
   Но, что характерно, Марина Влади ничего не пишет о том, что Высоцкий купил для нее драгоценности. Может быть, ей было стыдно признаться, что любимый бард так тратился на нее? И вряд ли ей было бы комфортно принимать такой подарок. Ведь она прекрасно знала, что он, несмотря на постепенный рост доходов, ее русский муж зарабатывает гораздо меньше ее. Напомню, что Марина Влади еще в 1963 году получила приз Каннского кинофестиваля в номинации «Лучшая актриса» за роль стервозной нимфоманки Регины в фильме Марко Феррери «Современная история». Она была высокооплачиваемой актрисой. Но думаю, что она не упоминала о бриллиантах, купленных ей Высоцким, только потому, что на самом деле он никаких бриллиантов ей не покупал. Невыделанные же шкурки, полученные от кустарей, никак не могли стоить дорого. Когда Янклович пишет: «Шкурки соболя Володе доставал Валера Шулжик с Камчатки… Как Володя их выбирал, как подбирал по цвету… сорок шкурок!.. Каждая шкурка стоила 300 рублей», цена шкурок доверия не вызывает. В реальности она должна была быть в несколько раз меньше.
   Как мне представляется, вся история с 38 тысячами рублей долга Высоцкого, образовавшегося будто бы за счет покупки бардом бриллиантов и соболей для Марины Влади, понадобилась Янкловичу только для того, чтобы скрыть тот факт, что основная часть долга образовалась за счет расходов на наркотики, которые увеличивались в геометрической прогрессии.
   Некая женщина-ювелир на условиях анонимности рассказывала:
   «Эти камни… Володя купил колечки и вытащил камни, хотел сделать колье. Но здесь не сделал, увез их во Францию, – там, кажется, было изделие…
   Еще Володя хотел купить Марине хороший камень – купил изумруд у одного старика еврея… Брал меня с собой – проконсультироваться… Камень был настоящий – изумруд чистой воды… Володя подарил его Марине – тогда еще можно было провозить. А еще он подарил Марине два чудесных кольца ленинградской работы…»
   Однако сомнительно, что эти камни в реальных советских условиях стоили десятки тысяч рублей. Цивилизованного рынка ювелирных изделий не было, и даже старинные драгоценности можно было скупать по дешевке.
   Янклович свидетельствует: «Марина с помощью Артура Макарова продала машины – эти деньги пошли на оплату долгов, расходы на похороны, оплату кооперативной квартиры, пересъемку архива…
   Марина выхлопотала право Нине Максимовне жить в квартире на Малой Грузинской, а старшему сыну – возможность поселиться в двухкомнатной квартире матери. В общем, Марина сделала все…»
   Можно констатировать, что на протяжении своей жизни Высоцкому ни разу не удалось добиться бездефицитного личного бюджета. Расходы у него всегда росли быстрее, чем доходы. В первые годы творческой деятельности это было связано со сравнительно низкими доходами, а в последние годы – с быстрым ростом расходов на наркотики. Ситуация с доходами и долгами отражает его характер рубахи-парня, готового прокутить или отдать друзьям или даже совсем посторонним людям.

   Агония Высоцкого

   В последние недели жизни барда Оксане Афанасьевой порой приходится выполнять роль Марины в попытках вывести Высоцкого из почти невменяемого состояния.14 или 15 июня она улетела в Сочи. Но отдохнуть не удалось. «Когда Володя вернулся, почти все время он был в плохом состоянии. Тогда он отправил меня отдыхать, и я улетела на юг. Прилетела, пошла звонить в Москву. К телефону подошел Янклович, и я сразу понимаю, что все плохо:
   – Володе плохо. Бери билет и возвращайся.
   Я сразу же села в поезд…
   И с приезда началось… Практически ни дня Володя не бывал трезвым. Если и был, то один какой-то день. Он все время был в каком-то болезненном состоянии. Все время что-то болит – то рука, то нога… То есть очень больной человек… И тем не менее были и концерты, и спектакли… Как он работал, я не представляю».
   Барбара Немчик тоже чувствовала приближение трагического финала: «Володя приехал в очень плохой форме. Потом стало немного лучше – были спектакли, концерты… Но в принципе, до моего отъезда во второй половине июня – все было плохо.
   Однажды я сидела в кабинете и собирала свои вещи. Володя вошел и с отчаянием сказал:
   – Ты знаешь, мне ничего не осталось кроме пули в лоб.
   Я начала возражать, но он меня перебил:
   – Ты же сама прекрасно все понимаешь…
   У него было просто страшное лицо. И тогда я поняла, что приближается конец».
   Но даже в таком состоянии Высоцкий, когда мог, делал добрые дела. Юрий Любимов вспоминал: «Я очень сильно болел, и так случилось, что моя жена с сыном были в Будапеште (моя жена – венгерка). Я был один и лежал с очень высокой температурой – за сорок. И был в полубессознательном состоянии, но слышу – кто-то настойчиво звонит. Я по стенке, по стенке долго-долго шел. Звонит еще – знал, видно, что я дома, и думает – почему не открываю? Я открыл, зашел Владимир. Увидел меня в таком состоянии и говорит:
   – Как же так? Вы – один?
   – Ничего, ничего… Я как-нибудь отосплюсь, Володя.
   – А что у вас?
   – Не знаю, просто температура очень высокая.
   Но Владимир увидел, в каком я состоянии, сказал: «Подождите» – и уехал. Я даже не помню, сколько времени его не было.
   Привез мне какой-то сильный антибиотик. И я глотал это лекарство через каждые четыре часа. Действительно, через два дня температура спала».
   Этот антибиотик в середине июня раздобыла Барбара Немчик в американском посольстве в Москве.
   Отсчет последних недель жизни Высоцкого начался с 18 июня, когда он по предложению концертного администратора Владимира Гольдмана приезжает на гастроли в областной Калининград. С 18 по 22 июня Высоцкий дал 22 концерта. Надо было давать по три концерта в день. Вел концерты Николай Тамразов, художественный руководитель Творческой мастерской сатиры и юмора Москонцерта. Он вспоминал: «К этой гастроли я сначала не имел отношения и был занят в Москве подготовкой к выступлениям на Олимпиаде артистов разговорного жанра. Но звонит Гольдман из Калининграда: «У Володи сильно болит горло, неизвестно, будет ли петь. Нужно спасать ситуацию». Я бросил все и прилетел. В первом отделении во Дворце спорта выступали «Земляне», во втором Володя. Но он запаздывал, и я стал общаться с публикой, потому что «Земляне» отказались спеть еще пару песен в ожидании Высоцкого. И тут Володя выбегает на сцену, обнимает меня: «Здорово, Тамразочка!» И вроде бы все ничего. И настроение у него хорошее, но мы уже знали, что здоровье у него оставляет желать лучшего… Володя работал на износ. Но ему нужны были в тот момент деньги. Каждый день мы обсуждали его творческие планы, мы просиживали до трех-четырех часов ночи, чаи гоняли. Потом вставали днем: первый концерт начинался в три или четыре часа, второй – в пять и третий – в семь вечера. Почти все эти пять дней Володе было плохо. На последнем выступлении он уже не мог петь, голос превратился в сплошной хрип. Но он все же вышел к зрителям, развел руками: «Извините, сами видите – не могу…» И в течение часа отвечал на вопросы и рассказывал о своих творческих планах. Когда он ушел со сцены, звукорежиссеры включили фонограммы песен с его предыдущих концертов. Володя минуты полторы смотрел в зал из-за кулисы, повернулся ко мне со счастливым лицом: «Тамразочка, они слушают, они не уходят». Это случилось на последнем, 22-м концерте.
   У Владимира Гольдмана картина последнего концерта вышла не столь благостной: «Мы отработали четыре дня, на пятый – перед последним концертом – Володя говорит:
   – Я не могу. Не могу больше работать.
   А потом спрашивает:
   – А тебе очень нужно?
   – Володя, откровенно говоря, – надо. Если ты сможешь… Пять тысяч человек приехали из области…
   – Ну ладно, я буду работать, только без гитары.
   – Хорошо, гитару оставляем здесь.
   На сцену вышел Коля Тамразов и сказал, что Владимир Семенович Высоцкий очень плохо себя чувствует:
   – Петь он не может, но все равно пришел к вам. Он будет рассказывать и читать стихи. Вы согласны?
   Все:
   – Конечно!
   И впервые Володя работал концерт без гитары: час стоял на сцене и рассказывал. Муха пролетит – в зале слышно…
   А с нами в Калининграде работали «Земляне»… И они должны были заканчивать концерт. Володя – на сцене, а они за кулисами стали бренчать на гитарах. Я подошел, сказал:
   – Ребята, потише, Владимир Семенович плохо себя чувствует.
   Раз подошел, второй, а один сопляк говорит:
   – Да что там… Подумаешь, Высоцкий?!
   – Что?! Ах ты – мразь! Ничтожество! Если услышу хоть один звук!
   И только я отошел, он снова – дзиньк! Я хватаю гитару и ему по голове! А они все четверо человек – молодые, здоровые жлобы – накинулись на меня. Я один отбиваюсь от четверых этой гитарой… Тут Коля Тамразов спускается по лестнице, увидел, бросился ко мне!
   – Сейчас Высоцкий скажет в зале только одно слово – от вас ничего не останется!
   Ну, тут они опомнились, разбежались…»
   Василий Акимович Чепрасов, в то время – заместитель начальника УВД Калининградской области и большой поклонник творчества Высоцкого, тоже присутствовал на этом последнем калининградском концерте. Высокие милицейские друзья в Москве давно уже сообщили ему, что Высоцкий болен и сидит на игле. Поэтому состояние актера Чепрасова не удивило: «На последнем концерте запомнился мне артист бесконечно усталым человеком. Хотя внешне он выглядел, в том числе и благодаря облегающему фигуру летнему джинсовому костюму, как всегда статно и модно… Приблизившись к рампе, Высоцкий вдруг неожиданно для собравшихся заявил: «Сегодня я петь не буду. У меня нет настроения. Лучше я вам расскажу о Театре на Таганке, о его спектаклях, о своих творческих планах и отвечу на вопросы». Как только он начал свой рассказ, из зала посыпались записки. Высоцкий тут же начал их зачитывать и отвечать на вопросы».
   Сопровождавший Чепрасова майор милиции Семен Кушнеров дополнил рассказ своего начальника рядом красочных деталей: «Рассказывал артист много интересного, но в тот день в зале была, видимо, не его публика…
   Тишина в зале постепенно стала переходить в гул, послышался свист, спорадические выкрики: «Кончай сказки! Пой! Что дурачишься, напился, что ли?»
   Развязка наступила неожиданно. Очередная записка была такого содержания: «Кончай трепаться. Начинай петь!» Как и предшествующие, Высоцкий прочитал ее вслух, на какое-то мгновение он умолк и растерянно посмотрел в зал. Но затем, как бы спохватившись, бросил записку на пол, повернулся и скрылся за занавесом».
   О том же сообщил и композитор Николай Луганский, помогавший организовать концерты в Калининграде: «Наступил последний концерт в Калининграде. Самый последний. Высоцкий чувствовал себя очень плохо. Об этом он и сказал публике, выйдя на сцену. Извинившись за свое состояние, предложил вместо исполнения песен рассказы о своем творчестве, о ролях, о работе в театре и кино. Блистательный, остроумный рассказчик и импровизатор, он рассказывал, показывал сцены, читал знаменитый монолог Гамлета. Кто, когда и где мог бы все это слышать и видеть?! Выступление Высоцкого прервал пьяный окрик из зала:
   «Кончай болтать, бери гитару и пой!»
   Высоцкий остановился, долго смотрел в притихший зал и ушел за кулисы.
   Я с трудом сдерживал в дверях толпу пьяных «поклонников». Жестко и твердо остановил Высоцкий прорвавшуюся за кулисы публику: «Выступать не буду».
   В закулисной комнатке он сидел, потрясенный свершившимся, прижимал гитару, как будто кто-то хотел ее отнять. В глазах были слезы».
   Тут сыграло свою роль то, что на последнем концерте преобладали жители не города, а области, для которых это был, возможно, единственный шанс в жизни услышать пение легендарного Высоцкого. И они не могли скрыть разочарования. Ведь они приехали за песнями, а не для того, чтобы слушать рассказ о Театре на Таганке и грядущей постановке «Зеленого фургона».
   Один из поклонников Высоцкого слушал три концерта подряд из-за кулис калининградского Дворца спорта: «Между концертами приезжала «Скорая» – делали уколы. На сцене стоял весь мокрый… Все время врачи в белых халатах. Было много цветов, на одном из концертов Высоцкий сказал:
   – Вы меня завалили цветами, как братскую могилу».
   Во время концертов в Калининграде Высоцкий познакомился с некой Мариной, которая ему очень помогла, достав наркотики. По словам Янкловича, «Володя пообещал ей кинопробы», в связи с чем она в июле приехала в Москву. Ее муж, врач, осмотрел Высоцкого. Никита Высоцкий утверждает, что это произошло не в Калининграде, а в Москве: «Это было дней за десять до 25-го. В квартире был Валерий Янклович… Была одна женщина, которая вызвала врача…
   И этот врач сказал, что человек с таким здоровьем не только выступать – жить не может… Живой мертвец! Все посмотрели на него, как на идиота. Но ведь, в принципе, он правильно говорил…
   С одной стороны – внешне насыщенная жизнь: спектакли, концерты… А с другой – жить не может… То есть разница колоссальная… А за счет чего, я не знаю… Может быть, допинг?
   Да, врач, которого привела женщина, сказал, что внешне человек производит нормальное впечатление, а здоровья как такового – нет».
   Не исключено, что вместе с Мариной в Москву приехал и ее муж, который и произвел осмотр.
   Тамразов тоже пытался достать наркотики: «Как человек, все понимающий, я помогал ему в каких-то ситуациях, но… В Калининграде мы свели дозу до одной ампулы… Не хватало… Володя мне говорил:
   – Я покончу с собой! Я выброшусь из окна!
   Я отвечаю:
   – Ну нет, Володя, нет у меня. Можешь что хочешь делать – нет.
   И Марина эта была ему нужна поэтому… У нее муж был врач, и она могла что-то доставать…»
   О том же свидетельствует и Владимир Гольдман: «Там была одна женщина – Марина, очень красивая… Я знал ее по Ленинграду. У нее муж работал врачом, и она сказала:
   – Могу помочь.
   Она очень хотела познакомиться с Высоцким. Я пошел к Володе, он говорит:
   – Накрывай обед».
   В Калининграде Высоцкого посмотрел муж Марины и пришел к выводу, что тот жить не может в таком состоянии, а не только выступать, назвав его «живым мертвецом». Но тогда он сказал об этом, разумеется, только жене.
   Врач Калининградской психиатрической больницы Анатолий Шварцев рассказывал, как всем миром доставали тогда для Высоцкого наркотики: «Обычная доза – два кубика морфия с промедолом, уже не давала результата. Высоцкому перед концертами вводили 12 кубиков сразу. Запасы наши больничные были невелики, и учет наркотиков велся строго. Поэтому были мобилизованы ресурсы и нашей, и областной, и портовой больницы, и медсанчасти… Санкции на это никто не давал, это была акция доброй воли. Высоцкого слишком любили, чтобы осуждать…
   Кстати, после своего второго концерта Владимир Семенович побывал у меня дома в гостях. И похвастался: «Я, Григорьич, в рот спиртное не беру, а сижу вот на игле. 12 кубов – и 4–5 часов могу работать». А я ему: «Лучше, Володя, это дело, чем на игле».
   Когда приезжал Высоцкий, врачи, как кажется, напрочь забывали клятву Гиппократа и действовали вопреки заповеди «не навреди».
   В Калининграде у Высоцкого уже вовсю развились галлюцинации. Живший вместе с ним в трехкомнатном «люксе» Николай Тамразов вспоминал: «При мне у него была однажды – как бы это назвать – удивительная ситуация… Бреда?.. Удивительного бреда. Я уже говорил, что мы жили в одном номере. Володя лежит на кровати, нормально со мной разговаривает, потом вдруг говорит:
   – Ты хочешь, я тебе расскажу, какой чудак ко мне приходит?
   – Ну давай.
   Нормальный разговор: вопросы – ответы… И вдруг – это…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация