А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Волчица в засаде" (страница 9)

   Наташа и дождь…

   …Я никак не мог понять, во сне ли я вижу царившую на клеверном поле идиллию или наяву. Похоже, наяву. Картинка была четкая, сочная, как в жизни. Ярко светило солнце. В его лучах протекавшая неподалеку речка блестела и искрилась, точно рыбья чешуя. На поле с неожиданно выросшим по пояс клевером резвились девушки в длинных белых рубашках и с венками на головах. Они водили хороводы, пели песни, танцевали, кое-кто купался в реке. Бабье царство. Я лежал в траве и с улыбкой наблюдал за гулянием, и так мне было хорошо и покойно, как, наверное, может быть хорошо и покойно попавшему на небеса. А может быть, я уже умер и попал в рай? Если в раю одни девушки, меня из него ни за что не выгонишь. Вдруг одно из водивших хоровод прелестных созданий вышло из круга и направилось ко мне. Девушка была неземной красоты, с кроткой улыбкой, белокурыми волосами. Сквозь длинную рубаху просвечивало стройное тело. Богиня! Она подошла, присела рядом со мной на корточки, а потом неожиданно размахнулась и залепила мне оглушительную оплеуху.
   – Открой глаза, Игорь, открой! – заорала она дурным голосом. – Ты жив?!
   Я с трудом разлепил веки. Ни девушек, ни ощущения счастья. Солнце уже село за горизонт, по скошенному полю по-прежнему гуляли коровы. Я лежал на земле, моя голова покоилась на коленях Наташи, она-то и хлестала меня по щекам.
   – Ну слава богу, ты жив! – обрадовалась Артамонова.
   Колени у нее были теплыми, упругими, лежать на них было приятно, однако, желая убедиться, все ли части моего тела нормально функционируют, я осторожно приподнялся на локте, потом сел. Вроде, все цело, только голова раскалывается и болит позвоночник. Рядом со мной валялась доска от забора. Гад длинный, чуть хребет мне не сломал и череп не проломил. На всякий случай я ощупал голову. На затылке была большая шишка.
   – Долго я здесь провалялся?
   – Не знаю, – глухо отозвалась художница. – Минут десять, наверное.
   Я с трудом повернул голову, глянул по сторонам – малиновой «девятки» нигде видно не было.
   – А где же Элка?
   Артамонова подавила вздох.
   – Увезли Элку. Те трое бандитов на машине. В милицию, наверное, нужно заявить.
   – Успеется. Помоги мне встать.
   Я взял доску от забора и, опираясь на нее, стал медленно подниматься. Художница вскочила, бросилась мне помогать. Совместными усилиями нам удалось поставить мое бедное тело в более-менее вертикальное положение. Голова кружилась, я испытывал тошноту. На трясущихся ногах сделал первый шаг по направлению к остановке.
   – Ты куда это? – удивилась Наташа.
   – Домой поеду, – заявил я, сделал второй шаг и чуть не упал. Молодая женщина вовремя подставила плечо.
   – Ты с ума сошел! – изумилась она, вновь выравнивая мое тело. – Куда же ты поедешь в таком виде? Ты посмотри на себя. Тебя же на носилках нести нужно. Останешься, переночуешь на даче.
   – Мне домой надо, – повторил я упрямо.
   – Ну вот еще! – вспыхнула художница и обвила мою талию рукой. – Ты что, ребенок, чтобы я тебя уговаривала?..
   Действительно, чего это я уперся? Видать, здорово мне по башке дрыном врезали, раз я соображать перестал. Молодая женщина, которая мне, между прочим, очень нравится, предлагает остаться у нее на ночь, а я чего-то ломаюсь. Жаль, что сегодня любовник из меня никудышный.
   – Ладно, пошли к тебе, – согласился я.
   Мы пошкандыбали по дороге. Я шел так, будто заново учился ходить. Роль ходунков выполняла Наташа, на которой я почти висел. Сиамскими близнецами мы доплелись до калитки, побрели по огороду. К тому времени, когда мы взошли на крыльцо, я малость оклемался и вполне мог бы обходиться без опоры, однако мне было приятно обнимать Наташу, и я продолжал изображать немощного старца.
   Артамонова подвела меня к крутой лестнице, ведущей на второй этаж, и приказала:
   – Поднимайся! Я тебе наверху постелю.
   Я отпустил плечо хозяйки дачи и, ухватившись за перила, стал медленно подниматься.
   Мансарда с прорубленным в полу люком состояла из двух крохотных смежных комнат. В первой стояли диван, небольшой телевизор на тумбочке и кресло; во второй уместились лишь кровать, журнальный столик и стул. Пока я добирался до комнаты, Наташа успела сходить куда-то на первом этаже, взять постельные принадлежности и догнать меня.
   Артамонова сменила на кровати белье, уложила мою персону в постель и, как я ни сопротивлялся, стала стаскивать с меня одежду.
   – Постирать надо, – заявила она, расстегивая на манжетах моей рубашки пуговицы. – А то завтра в грязных шмотках ты на улице не сможешь появиться.
   – Действительно, – сообразил я. – Утром мне на работу идти.
   Мне было легко и просто общаться с художницей. Казалось, я знал ее много лет, с самого детства. Я даже не заметил, как мы с Наташей перешли на ты. Когда молодая женщина добралась до моих брюк, зазвонил телефон. Я достал «сотку», приложил ее к уху.
   – Алло, это ты, Игорь?! – рявкнул в трубке мужской голос. Я тотчас узнал его. Звонил тот самый здоровяк из компании отдубасивших меня парней. – Элка тут вот номер твоей «сотки» подсказала.
   – Ну я, – ответил я равнодушно. У меня даже не было сил для каких бы то ни было эмоций.
   – Очухался? – глумясь, поинтересовался парень.
   – Ты рад? – ответил я вопросом на вопрос.
   Парень заржал:
   – А чтоб ты сдох!
   – Хороший ты человек, – хмыкнул я. – Добрый!.. Что с Эллой?
   При звуках знакомого имени Наташа, стягивающая с меня брюки одновременно за две штанины, замерла и взглянула вопросительно. Я предупреждающе поднял палец, приказывая ей молчать.
   – Да здесь она, рядом, – изрек в трубку парень и заторопился: – Вот что, Игорек, ментам про девку трекнешь, мы ей сразу глотку перережем. Понял?
   Меня разбирало любопытство.
   – Зачем она вам?
   Здоровяк секунду раздумывал, перед тем как ответить, потом злобно заявил:
   – У нас с ней свои счеты.
   – Не скажешь какие?
   – Нет!
   – Ну-ну. – Я посмотрел вверх, на сходившийся под углом потолок, вернее крышу, обшитую досками, и проговорил: – Слушай ты, добрейшей души человек, утконос с тобой?
   – Кто? – удивился мой собеседник, но тут же сообразил: – Ну, рядом…
   – Так вот, передай той образине с лягушачьим ртом, должок за ним. Как встречу, хребет ему сломаю. Та доска от забора теперь все время со мной.
   Здоровяк кому-то что-то сказал и захохотал:
   – Он говорит: ты ему еще должен. Ты ему ногу в двух местах покалечил.
   – И вот еще что, – не слушая собеседника, продолжил я. – Как это принято говорить, если с головы твоей пленницы упадет хоть один волос, я с тебя самого скальп сниму. Жди, скоро увидимся! – и я отключил мобильник.
   Наташа рывком стащила с меня брюки и бросила их в угол комнаты, туда, где уже валялась моя рубашка.
   – Что они хотели? – спросила она.
   Я до самого подбородка натянул на себя одеяло.
   – Сказали, если мы в милицию сообщим, они Элке голову отрежут.
   Девушка присела на краешек кровати и взглянула на меня своими странными глазами.
   – Что теперь делать?
   Я и сам бы хотел знать, что дальше делать. Я, конечно, приврал, когда говорил здоровяку, что скоро увидимся. Я понятия не имел, где искать парней, да и нужно ли мне их искать. Моя совесть чиста. Для спасения Элки я сделал все что мог, так что могу сложить с себя обязанности сыщика, и никто меня ни в чем не упрекнет. Однако сейчас я настолько обессилел, что мне не хотелось ни о чем ни думать, ни говорить. Я запрокинул голову, взглянул на небольшое окно. На улице было уже темно.
   – Сегодня все равно уже поздно делать что-либо для освобождения Ягодкиной, – сказал я. – Подождем до утра, там видно будет. А сейчас я спать хочу до умопомрачения.
   Однако сразу уснуть не удалось. Хозяйка принялась обрабатывать мне ссадины спиртом, затем сделала примочки и компресс. Во время этих процедур я позвонил Вере, наплел ей, будто время позднее, автобусы уже не ходят, и мы с Эллой решили заночевать в дачном поселке.
   – Завтра обо всем сообщу маме девушки, – сообщил я Наташе. – Пусть ночью спит спокойно. Может быть, утром похитители Элку отпустят, хотя в это мне верится с трудом.
   Есть я не хотел, а вот пятьдесят граммов спирта, разведенного с водой, выпил. Когда хозяйка ушла и я стал засыпать, зазвонил мобильник. Какая-то женщина разыскивала Веру. Я сердитым сонным голосом объяснил, что «сотка» на время сменила хозяина, а где сейчас Ягодкина, я не знаю, скорее всего, дома. Когда женщина довольно нудно стала мне объяснять, что Веры, по-видимому, дома нет, ибо домашний телефон не отвечает, я психанул и сказал, что рядом со мной в постели ее тоже нет, а если она мне не верит, то может приехать и посмотреть. Потом отключил на «сотке» звонок, положил ее на стул и через минуту погрузился в сладкий сон.

   Ночью пошел дождь, первый осенний дождь, затяжной, холодный, унылый. В мансарде сразу стало прохладно. А я люблю осень, когда на улице пасмурно и сыро, а ты проводишь в теплом спортзале тренировку или сидишь дома у телевизора с чашкой крепкого горячего кофе. А еще я люблю ездить в непогоду в автомобиле с включенной печкой. Жаль, у меня автомобиля нет… Ночью я просыпался пару раз в полудреме, нежась в мягкой хозяйской постели, прислушивался к шуму дождя и ветра, а потом в приятной истоме снова засыпал.
   Рано утром, когда за окном только забрезжил свет, меня разбудила хозяйка и позвала завтракать. Я поднялся и стал облачаться в приготовленную Наташей, слегка влажную отутюженную одежду. Ничего, на мне досохнет. Чувствовал я себя превосходно, если, конечно, не считать тупой ноющей боли в затылке и спине. Я для разминки крутанул туда-сюда корпусом, заправил постель и спустился на первый этаж.
   В небольшой кухне со стареньким кухонным гарнитуром, очевидно, перекочевавшим сюда из городской квартиры Наташиных родителей, у окна с видом на огород и клеверное поле был сервирован стол на две персоны. Видимо, по случаю пребывания на даче гостя хозяйка сменила свою робу на светлый спортивного покроя костюм из плащевки, сделала скромную прическу и слегка подкрасилась. Сегодня Артамонову я нашел еще миловиднее, чем вчера. Умывшись над раковиной, я вытерся пушистым полотенцем и вместе с хозяйкой сел к столу.
   – Тебе не страшно жить одной на даче? – поинтересовался я, принимая из рук художницы чашку с кофе. – Спасибо.
   – А чего бояться? – произнесла девушка в своей обычной невозмутимой манере. – Я же не на хуторе живу. Здесь дачный поселок, люди кругом. Напротив вон дядя Ваня с тетей Валей живут, за ними – пожилая пара, слева вон Сергей с женой Леной, в случае чего помогут.
   – Помогут, – проворчал я, – держи карман шире. Вчера вон, когда меня дубасили, ни один гад из дому нос не высунул.
   – Так вчера же драка была, – улыбнулась Наташа, – а не избиение. Если бы тебя палкой не ударили, возможно, ты бы этим парням сам накостылял.
   – Это точно, – признал я с самодовольным видом и стал намазывать хлеб маслом.
   – И я здесь не круглый год живу, – возвращаясь к началу разговора, сказала Артамонова. – А только когда вдохновение приходит.
   Оставшись вчера без ужина, сегодня я испытывал зверский голод. Я положил на хлеб поверх масла колбасу, сыр и с аппетитом откусил от бутерброда.
   – И часто на тебя вдохновение накатывает?
   – Бывает иной раз. И тогда я уединяюсь на даче и пишу картины. А в остальное время я с папой и мамой в городе живу.
   – И чем занимаешься?
   – Дизайном. Картины – это так, для души, нужно же еще на хлеб зарабатывать, вот я в домах богатых людей дизайном интерьера и занимаюсь. А когда заказов нет, подрабатываю, рисуя карандашом портреты на Театральной. Знаешь, наверное, такую улицу.
   Кто же из жителей нашего города не знает Театральной, или иначе «Бродвея», на которой с утра до вечера толкаются художники, торговцы мелким антиквариатом, менялы и всевозможные коллекционеры.
   – Угу! – произнес я, проглотил бутерброд и потянулся за следующим куском хлеба.
   – А ты кем работаешь? – поинтересовалась Наташа.
   Я хлебнул обжигающего кофе.
   – Я-то? Тренер в ДЮСШ. Вольная борьба.
   – Ух ты! – невольно вырвалось у художницы. – То-то, я смотрю, на качка похож. Тогда ясно, почему именно к тебе Элкина мама обратилась за помощью. Такой, как ты, крутой мужик, из-под земли достанет тех троих подонков и освободит Ягодкину.
   Конечно, мне очень льстило, что хозяйка была обо мне столь высокого мнения, однако относительно дальнейших поисков Эллы я принял твердое решение.
   – Видишь ли, Наташа, – сказал я с набитым ртом. – Похищение Ягодкиной все усложнило. Мало того, что над девушкой висит обвинение в убийстве, теперь сама ее жизнь находится в опасности, поэтому я не имею права брать на себя ответственность за ее судьбу. Я снимаю с себя обязательство, данное Элке, ничего не говорить ее матери об убийстве Чака. Сегодня же я встречусь с Верой и обо всем ей расскажу. А уж она пусть сама решает, как ей дальше быть: обратиться ли в милицию, в криминальные ли структуры, в частное ли сыскное агентство или еще куда. Я, во всяком случае, ей не помощник. Элеонору я не успел толком расспросить о парнях и теперь понятия не имею о том, кто они такие и где их искать.
   – Ну, парней разыскать можно, – чертя пальцем на клеенке какой-то узор, произнесла Наташа. – Мне Элка все же успела кое-что сообщить о друзьях Чака. Она обмолвилась, например, что один из них живет в районе ЦУМа, а вот про девушку, что в тот день была с парнями, я, к сожалению, ничего не знаю.
   – Ты что, издеваешься?! – спросил я, изумленно таращась на молодую женщину. – Ты представляешь, сколько улиц расходятся в разные стороны от ЦУМа? А сколько домов на них? Мы не знаем ни фамилий, ни даже имен парней. Что я, буду ходить по улицам и спрашивать у прохожих, не знают ли они, где живет длинный, мордатый или здоровый парень?
   – Ну зачем же так? – слегка смутилась Артамонова, и ее выпуклые щечки чуть-чуть порозовели. – Ты меня не дослушал. Я же художница. Нарисую портреты, а с ними, я думаю, можно попробовать походить в районе ЦУМа.
   Я некоторое время продолжал пялиться на Артамонову, потом, кое-что сообразив, подозрительно спросил:
   – Постой-постой, откуда ты знаешь, как выглядят парни? И вообще, о том, что их было трое, и о том, что я дрался с ними как лев?
   Наташа потупилась.
   – Я же вчера стояла в огороде за калиткой и все видела…
   – Ты все видела?! – спросил я так, будто художница была маленькая девочка и я уличил ее в дурном поступке. Собственно говоря, так это и было, в смысле уличил. – Ты, оказывается, не ушла в коттедж, а осталась в огороде, видела, как меня избивают, а потом увозят Элку, и палец о палец не ударила, чтобы нам помочь?
   – А чего ты так ужасаешься? – открыто и честно взглянула мне в глаза Наташа. – Ты бы хотел, чтобы я с криком «ура» выскочила со двора и набросилась на парней? И чтобы они врезали мне по зубам, точно так же, как Элке? Тогда бы я показала себя отважным человеком, но осталась бы без зубов?
   – В общем-то ты правильно поступила, что осталась в засаде, – вынужден был признать я. – Я не люблю беззубых женщин. Ладно, нарисуй парней. Их портреты все равно пригодятся, не мне, так Элкиной маме, не ей, так милиционерам. Сколько тебе времени нужно для работы?
   – До обеда управлюсь.
   – Вот и хорошо, – я привстал, взял лежавшую на подоконнике ручку и черкнул несколько цифр на салфетке. – Как закончишь, позвонишь мне вот по этому номеру. Мы с тобой встретимся, и я заберу у тебя портреты. – Я посмотрел в окно. Уже совсем рассвело, дождь перестал. Я поднялся из-за стола. – Что ж, спасибо за угощение, мне пора.
   Хозяйка коттеджа проводила меня за калитку. Я направился по мокрому от дождя клеверному полю, а художница долго стояла на дороге, глядя мне вслед.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация