А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Волчица в засаде" (страница 21)

   Пока девушки грели воду, а потом ополаскивались в кладовке, ибо ванной комнаты не было в коттедже, я хозяйничал в кухне. Сполоснул посуду, вскипятил и заварил чай, затем плотно задернул на окне шторы и снова сервировал стол. Наконец, умытые и переодетые, в кухне появились девушки. Мы снова уселись за стол, выпили для снятия стресса по рюмке водки, и Элка начала свой рассказ.
   – Мы с Наташей пошли в туалет, – начала она. – Сначала Наташа прогулялась в конец огорода, а я ждала ее у коттеджа, потом наоборот. Когда я почти дошла до кабинки, прогремел выстрел. Наташа вскрикнула и бросилась на землю. Я тоже… плюхнулась в лужу. Кто в меня стрелял и откуда – не видела. Потом из дома выскочил ты. Вот, пожалуй, и все.
   – Я поджидала Эллу, – заговорила Наташа, – и услышала за спиной шорох. Оглянулась: из-за угла коттеджа вышел человек в черном, почти сразу же прогремел выстрел, и я увидела вспышку. Потом человек побежал между домами, а я брякнулась в лужу и укрылась за кустами.
   – Раз человек убежал, зачем нужно было валиться в лужу и прятаться за кустами? – заметил я.
   – Сама не знаю. Испугалась, наверное, сильно.
   Я помолчал, переваривая услышанное, потом заявил:
   – Стрелок-то, видать, мазилой был, раз в Элку с близкого расстояния попасть не сумел.
   – Так темно же было, – вступилась за человека в черном Наташа. – Он еще против света стоял, того, что на крыльце горел, вот и промазал.
   – Черт возьми! Ведь меня же могли убить! – неожиданно воскликнула Элка, наконец-то осознав, что полчаса назад была на волосок от гибели. – Пуля просвистела у меня над ухом и попала в кабинку туалета. Ужас какой! – и девушка, приложив ладони к щекам, потрясла головой, словно освобождаясь от страшного видения. – Но, Игорь, кому и зачем потребовалось убивать меня?
   Я хлебнул чаю и откинулся на спинку стула.
   – А ты не догадываешься?
   – Нет, – призналась девушка.
   – Попробую объяснить. Мы слишком близко подобрались к преступникам, запахло жареным, и они, опасаясь разоблачения, решили убить тебя, чтобы спрятать концы в воду. Мол, Элка прирезала Чака, украла деньги, а тайну, где они спрятаны, унесла с собой в могилу. Поняла?
   – Поняла, – уныло произнесла Ягодкина. – Меня решили сделать козлом отпущения. С мертвого взятки гладки.
   – Все верно. Теперь тебе нужно быть вдвойне бдительной. Преступник не успокоился, не затаился, как я ожидал, а наоборот – активизировался. Ты превратилась в ходячую мишень, поэтому дальнейшие поездки со мной отменяются.
   Возражений у Элки не нашлось. Возразила Наташа.
   – А мои? – девушка хотела спать и смотрела осовелыми глазами. – Мне можно поехать с тобой? Меня же никто не собирается убить.
   – Сиди дома вместе с Элкой, – отрезал я. – Мне спокойней будет.
   – Моя дача не самое безопасное место, где можно прятаться от убийцы, – заявила художница. – И ты сегодня убедился в этом.
   – Подыщем вам другое убежище. А теперь, девочки, давайте ложиться спать. День сегодня выдался тяжелым.
   Мы были здорово вымотаны и опустошены. Встали из-за стола, оставив на нем грязную посуду, и разбрелись по дому. Я прошелся по коттеджу, проверил, надежно ли закрыты все окна и двери, потом поднялся в мансарду. Девушки решили устроиться на ночлег вместе в комнате, расположенной рядом с кухней.
   Я наконец-то разделся, залез под одеяло и с удовольствием вытянулся на кровати. Я выключил прикрепленную к краю ковра лампу-прищепку, повернулся на бок и прикрыл глаза.
   Осень снова затянула мою любимую колыбельную, мерно застучав по крыше каплями дождя. Чарующие звуки. В голове закружился хоровод из обрывков мыслей, я задремал… Однако поспать в эту ночь как следует мне не пришлось. Неожиданно скрипнула на первом этаже дверь, затем ступенька, а несколько секунд спустя в мансарде появилась Наташа. Ее силуэт четко выделялся на фоне серого окна. Она потопталась у открытой двери, потом переступила порог и нерешительно остановилась.
   – Не спится? – полюбопытствовал я.
   Артамонова, очевидно, решившая, что я уже сплю, при звуках моего голоса вздрогнула.
   – Не спится, – повторила она эхом. – Холодно и страшно.
   Глаза мои уже привыкли к темноте, и я разглядел, что Наташа была босиком, одета в коротенькую ночную рубашку.
   – Полезешь ко мне под одеяло? – спросил я просто, без околичностей.
   Артамонова молча кивнула, приблизилась к кровати и, когда я приподнял край одеяла, юркнула в постель. Ноги у нее были, как ледышки. Я обвил их своими ногами, просунул руку под ее голову. Она прильнула ко мне и затихла, точно мышка. От ее волос пахло чем-то детским, домашним. Я испытал нежность к лежащему рядом со мной милому, доверчивому существу и, совсем как ребенка, которого желают приголубить, стал гладить Наташу по спине, голове, рукам. Тело у нее было крепким, упругим, кожа гладкой, шелковистой. Я отыскал своими губами губы девушки и прильнул к ним. Наташа слегка выгнулась, сделала глубокий вдох, а потом медленно, с легким стоном выдохнула через нос и обмякла. И тогда я стал стаскивать с художницы рубашку…

   Возвращение в город

   Проснулся я рано, Наташа еще спала или делала вид, будто спит, во всяком случае, глаза у нее были закрыты, а на лице – умиротворенное выражение. Я встал, оделся и резко обернулся. Застигнутая врасплох, она быстро прикрыла глаза. Я сунул руку под одеяло и пощекотал Наташе ногу.
   – Хватит притворяться, вставай!
   Отдернув ногу, художница открыла глаза и лукаво улыбнулась.
   – Подловил все-таки?
   Я рассмеялся:
   – А ты хитрой себя считаешь? Наблюдаешь за мной из-под опущенных ресниц и думаешь, будто я ничего не замечаю? Поднимайся давай! Нам в город ехать пора!
   Наташа потянулась, сняла висевшую на спинке кровати рубашку. Ночью я изучил тело художницы на ощупь, а вот теперь хотелось взглянуть на него при дневном свете. Вуайеризмом не страдаю, однако иной раз не прочь понаблюдать за тем, как женщина переодевается… красивая женщина. Однако художница оказалась стыдливой особой. Она села в кровати, прикрылась одеялом и накинула на себя рубашку. Жаль, лишила пикантного зрелища. В отместку я сказал:
   – Неудобно небось теперь будет Элке на глаза показаться?
   Артамонова выскользнула из-под одеяла, встала и одернула рубашку.
   – Из-за того, что ночь с тобой провела? – усмехаясь, уточнила она. – Так Ягодкина сама меня вчера из комнаты вытолкала. Иди, говорит, к Игорю, а то мужик по тебе сохнет.
   – Насчет того, что сохнет, Элка, конечно, загнула, – осклабился я, подтрунивая над художницей. – Я все еще цвету и пахну, хотя вынужден признать, что в последнее время больше пахну, чем цвету, но до мумии, уверяю тебя, мне еще далеко. А вот Элке за то, что вытолкала тебя из комнаты, большое спасибо. Сегодняшняя ночь была лучшей ночью в моей жизни.
   Мой витиеватый, с подвохом, но в конечном итоге все-таки комплимент понравился Наташе. Она прильнула ко мне и обхватила руками. Я обнял ее. В такой живописной позе нас и застала поднявшаяся в мансарду Элка.
   – Привет, влюбленные! – промурлыкала Ягодкина.
   – Стучаться надо, – буркнул я.
   – Да непривычно как-то, – оправдываясь, заявила Элка, – перед тем как войти, в потолок стучать. – Ягодкина хихикнула: – Как прошла брачная ночь?
   Вот стану я еще с соплячками свою интимную жизнь обсуждать.
   – С мамой фамильярничай! Марш на кухню завтрак готовить! Через полчаса выезжаем.
   Элка ничего не сказала в ответ. С напряженным выражением лица она повернулась и направилась к люку. Посмеиваясь, Наташа прошлепала босыми ногами за ней следом.
   Бодро сбежав по лестнице, я вышел во двор. Дождя не было и в помине. Земля уже просохла, небо светлело, со стороны рощи надвигался легкий туман. Кто же все-таки ночью стрелял в Ягодкину? Я отправился к углу дома и принялся осматривать местность. Однако разделенная между двумя коттеджами невысоким забором полоска залитой бетоном земли была вымыта дождем, и на бетоне, разумеется, не осталось никаких следов. Я прошел на противоположную сторону дачи, миновал палисадник, выглянул за калитку на улицу. Но и здесь мне не удалось обнаружить ничего достойного внимания. Так ни с чем я и вернулся в коттедж.
   После завтрака мы закрыли дачу и двинулись к остановке. Такси поймать не удалось, а потому до города добирались на рейсовом автобусе. Тренировки у меня начинались в двенадцать дня, время еще было, и я вместе с девушками уже на такси отправился к себе домой. Вскоре были на месте.
   Лифт не работал, и мы, принимая меры предосторожности, по лестнице поднялись на восьмой этаж. Однако в подъезде никого из банды Арго не оказалось. Дома я не был всего сутки, а вид в квартире был унылым и запущенным, словно я отсутствовал в ней целый год. Мне всегда так кажется, когда я привожу в дом гостей. Я побрился и наодеколоненный появился перед девушками. Но только для того, чтобы попрощаться.
   – Я иду на работу, вы остаетесь дома, и чтобы до моего прихода за порог нос не высовывали!
   На лицах обеих – удивление.
   – А мы разве у тебя остаемся? – задала вопрос Элка.
   – А вы что, боитесь дома одни оставаться? Я вас закрою.
   – Но хоть звонить-то можно? – слегка обескураженным тоном поинтересовалась Ягодкина.
   – Звоните! – Я ступил за порог, захлопнул дверь и повернул в замке ключ.
   Времени было ровно столько, чтобы дойти до работы, поэтому я отправился пешком.
   Пятнадцать минут спустя я входил в ворота стадиона, а еще через пять – в стены родного здания. В раздевалке столкнулся с Вячеславом Зотовым, которого поблагодарил за то, что он подменил меня вчера на занятиях.
   В спортзале меня уже поджидала команда подростков. Я стал проводить занятия. Колесников о вчерашнем прогуле ничего не сказал, однако каждый раз, проходя мимо спортзала, косился в мою сторону. Настроение у меня было превосходное. Объяснялось это тем, что дома меня ждала девушка, которая мне очень нравилась и с которой я намеревался провести сегодня еще одну чудесную ночь. Ну и что ж, что художница из тех, кому нужны серьезные отношения. Может быть, мне самому давно пора их завести…

   Зина

   Четвертая стоматологическая поликлиника находилась в массиве Черный Камыш.
   Здание поликлиники было пятиэтажное, новое, еще как следует не обжитое. Выглядело оно каким-то голым, будто на макете. Перед поликлиникой – отличительный признак нового времени – автостоянка, представлявшая собой часть дороги, огороженной примитивным, сооруженным наспех из подручных средств шлагбаумом. Еще лет двенадцать назад никому бы не пришло в голову взимать плату у припаркованных у учреждения машин. А теперь, пожалуйста, сидит на стуле бугай, деньги собирает.
   Выйдя из автобуса, я поднялся по широким мраморным ступенькам на крыльцо и вошел в холл. Здесь стояли шикарные, обитые черной кожей четыре кресла и диван. За стойкой регистратуры сидела девица в белом халате и колпаке с кокетливыми, туго накрахмаленными отворотами, похожими на крылышки. Я подрулил к стойке и попросил выписать номерок.
   – Мне Зина нужна.
   – Это какая такая Зина?
   – Зина, врач-стоматолог.
   – Ну для кого Зина, а для кого Зинаида Викторовна, – солидно заметила регистраторша.
   Напротив кабинета на железных стульях с обитыми красным дерматином сиденьями и спинками сидели, дожидаясь очереди, старушка и парень. Я устроился рядом с ними. Сквозь открытую дверь мне были видны стеклянный медицинский столик со всевозможными баночками и инструментами, полкресла с частью затылка полулежащего в нем мужчины и врача, ковыряющегося в зубах у пациента. Это была крепкая крашеная блондинка лет двадцати восьми. От молодой женщины так и веяло сексом. И чего она делает в кабинете стоматолога? Ее место в каком-нибудь эротическом шоу или, на худой конец, в порнобизнесе. Умеет Арго выбирать подруг.
   Ждать приема пришлось около часа. Коротая время в ожидании очереди, я пару раз вставал, прохаживался по коридору, разглядывая стенды с изображением всевозможных недугов, которые грозят нашим зубам, если вовремя за ними не ухаживать. Наконец и я ступил в кабинет. Молодая женщина сидела за стоявшим в углу столом и что-то писала в канцелярской тетради.
   – Проходите, садитесь, – произнесла она, не поднимая головы.
   Я снял куртку, повесил ее на вешалку, потом плотно прикрыл за собой дверь и направился к креслу.
   – Это еще зачем? – имея в виду дверь, спросила врач и удивленно взглянула на меня.
   – Лечение зубов – дело интимное, – заявил я, по-хозяйски располагаясь в кресле, – касающееся двоих человек – врача и пациента, а потому мне будет неприятно, ежели за нами будут наблюдать из коридора.
   Мой ответ позабавил молодую женщину.
   – Вот как?! – сказала она весело, отложила ручку и встала. – Что ж, пусть будет по-вашему. – Она обошла столик и, то ли присев, то ли опершись на высоченный стул, вежливо спросила: – Что вас беспокоит?
   Погружаясь в облачко витавшего вокруг врача приятного запаха духов, я, слегка опьянев, сказал:
   – Зашел для ежегодного профилактического осмотра зубов.
   С тех пор как медицинские услуги стали частично платными, врачи борются за каждого пациента. Молодая женщина обаятельно улыбнулась.
   – Очень хорошо. Я люблю людей, которые следят за своими зубами.
   Врачиха склонилась над столиком и загремела инструментами. Пока она готовилась к осмотру моих зубов, я разглядывал ее. Поглядеть было на что. Короткий халатик был надет прямо на нижнее белье. Его полы слегка разъехались, обнажив крепкие стройные ноги, соблазнительно обтянутые колготками. Лацкан халата оттопырился, представив на обозрение упругую, солидных размеров грудь, элегантно охваченную кружевным бюстгальтером. Хотел бы я прижаться к этой груди, послушать, как в ней бьется сердце.
   – Редкое у вас имя, – произнес я, взглянув на приколотую все к той же восхитительной части тела табличку с надписью «Лукьянова Зинаида Викторовна». – Сейчас так уже не называют.
   Молодая женщина наверняка чувствовала мой взгляд. Его нельзя было не почувствовать. Ее движения стали скованными.
   – Да назвали вот родители на мою голову, – призналась она тоном скромницы. – Очень уж старомодно. Я всю жизнь стесняюсь своего имени.
   – Напрасно. Звучит очень красиво. Зина! Зинаида! – произнес я, вслушиваясь в звуки собственного голоса. – Ретро всегда в моде.
   Конечно же, я льстил Лукьяновой. Мне не нравилось ее имя. Оно всегда ассоциировалось у меня с тетей Зиной – рыжей бочкообразной крановщицей, с которой в моем далеком детстве дружила моя мать. Но стоматолог этого не знала. Судя по ее едва дрогнувшим от усмешки губам, моя лесть пришлась ей по душе.
   – Может быть, – согласилась Лукьянова и развернулась ко мне. – Откройте, пожалуйста, рот.
   Я бы ей не только рот, душу открыл бы и распахнул объятия. Я разомкнул челюсти. Направив мне в лицо свет лампы, Зина при помощи стоматологического зеркальца и зонда принялась осматривать мои зубы и обнаружила-таки маленькую дырочку.
   – Придется пломбировать, – заявила она и взялась за бормашину. – Не закрывайте, пожалуйста, рот.
   В течение последующих пятнадцати минут врачиха с завидным усердием и добросовестностью сверлила и пломбировала мой зуб. Я молча сносил издевательства над моей нижней челюстью, лишь иногда в самые неприятные моменты проделываемых Лукьяновой манипуляций кивками, возгласами и знаками давал ей понять, что чувствую особый дискомфорт, и тогда молодая женщина давала мне немного отдохнуть. Была во всех этих процедурах и приятная сторона. Перед моим носом то и дело проплывал роскошный бюст, который я помимо своей воли каждый раз сопровождал взглядом. Пока Зина трудилась над моей челюстью, я понял, почему в ее кабинет такая очередь. Пациенты приходят сюда, как в стриптиз-бар, полюбоваться на ее потрясающие формы. Наконец врачиха вытащила из моего рта свои холеные пальчики и объявила:
   – Все. Посидите пару минут, пусть пломба застынет.
   Я прикрыл глаза, а Лукьянова принялась складывать на столе инструменты и закрывать баночки.
   – Послушайте, Зина, – решился я приступить к основной части своего визита в стоматологическую поликлинику. – Я ведь к вам не только ради зубов пришел. Мне нужен Арго.
   Вопрос застал молодую женщину врасплох. Стоматологическое зеркальце в ее руках звякнуло о стеклянную поверхность столика.
   – Какой еще Арго? – с плохо разыгрываемым удивлением спросила она.
   Хорошо, что Зина окончила медицинский институт, а не театральный. Артистки бы из нее не получилось. Я насмешливо взглянул на Лукьянову.
   – Ну как какой? Высокий, стройный, молодой. Вы в последнее время с ним встречаетесь.
   – Впервые о таком слышу. – На ее лице вдруг появилось отчужденное выражение. – Все, пломба у вас уже застыла. Извините, но меня ждут другие пациенты.
   Ясно, дружеского разговора с Зиной не получится. Я тут же перестроился. Напустив на себя высокомерный вид, грубо сказал:
   – Послушай, красавица, ты не понимаешь всей сложности ситуации, в которую угодила. Попробую тебе ее прояснить. – Я ухмыльнулся и жестко, напористо заговорил: – Твой приятель Арго и его дружки Бахус, Штырь и Чак напали на пункт обмена валюты, убили четверых инкассаторов и взяли полмиллиона баксов. Это очень большая сумма, девочка. В воскресенье четверо бандитов праздновали у Чака дома удачно провернутое дельце. В этой компании также находились ты и Элка. Кто-то из вас подсыпал в стаканы Ягодкиной и Чака снотворное. Когда ты, Бахус, Арго и Штырь ушли с вечеринки, а Элка и Чак уснули, кто-то из вас вернулся в квартиру, убил спящего парня и забрал пол-лимона долларов, которые приятели не успели поделить. Так вот, Зинаида Викторовна, я хочу знать, кто это сделал.
   Закончив речь, я выжидающе уставился на Зину. Она оцепенела. Тупо смотрела на меня, не в силах вымолвить ни слова. Время шло, а врачиха, похоже, не собиралась отвечать на мой вопрос. Пора принимать крутые меры. С улыбкой олигофрена, пользующегося представившимся случаем, я сунул руку меж сжатых коленей Лукьяновой и провел ею вверх.
   – Ну так как, девочка, – произнес я хрипло, совсем некстати испытывая сильное возбуждение. – Мне вызывать милицию или договоримся полюбовно?
   У Зины перехватило дыхание. Она посмотрела вниз с таким видом, будто между ног у нее ползла не рука, а змея, однако не пошевелилась и не возмутилась.
   – Что вы от меня хотите? – наконец-то выдавила она.
   Все, похоже, Зина в моих руках. Дальше дерзкой выходки я не пошел. Я вытащил руку из-под халатика и, откинувшись в кресле, сказал:
   – Молодец! Люблю послушных девочек. Я хочу знать, где ты провела ночь после того, как с Арго, Штырем и Бахусом покинула квартиру Чака.
   Как ни была врачиха растерянна, она поняла главное:
   – Вы подозреваете, что это я убила Юру и взяла эти полмиллиона баксов? – спросила она озадаченно.
   – Вот именно. И если ты будешь лгать и изворачиваться, тебе будет очень плохо.
   Может быть, я был и не прав в том, что запугивал молодую женщину, но, возможно, передо мной сидела убийца и воровка, а чтобы изобличить ее, я был готов на все.
   – Кто вы? – наконец-то задала Лукьянова тот вопрос, который должна была задать в самом начале нашего разговора.
   Я решил остаться для врачихи темной личностью, которой следует опасаться, а потому стал напускать туману.
   – Хороший человек, – осклабился я, – желающий расколоть Арго и помочь другому хорошему человеку. Будешь пай-девочкой, я и тебе помогу соскочить с крючка, на котором ты сидишь. Если, конечно, ты ни в чем не виновата. – Я похлопал Зину по крутому бедру. – Ну давай, рассказывай!
   Глаза у Зины оставались сухими, и это меня радовало. Не выношу женских слез.
   – После того как я и Женя расстались на улице с Володей, Колей и Эллой, мы поехали ко мне домой, – негромко заговорила она. – Я живу с мамой. Она у меня тоже медик – врач-хирург – и в воскресную ночь дежурила в клинике. В общем, квартира была пустая, и Арго заночевал у меня.
   Слова Зины не были для меня новостью.
   – Кто это может подтвердить? – задал я вопрос.
   Лукьянова поправила разъехавшиеся на ногах полы халатика.
   – Арго, наверное, – заметила она резонно.
   – Больше некому?
   – Нет.
   – Жаль. Чем занимались?
   Зина потупилась.
   – Неужели не понятно, чем?
   – Понятно, – признался я мрачно. Впрочем, подробности и не важны. В этом случае прибегать к тактике сравнения показаний обеих сторон бессмысленно: Арго не Штырь и не Бахус, птица более высокого полета, гордый, независимый. Вряд ли парень снизойдет до того, что станет оправдываться передо мной, рассказывая, где и с кем он провел воскресную ночь и чем занимался. Да и мне достаточно подтверждения Зины, что парень был с ней. Я приуныл. Неужели все труды мои напрасны, и я в своем расследовании так ни к чему и не пришел? Уже ни на что не надеясь, я на всякий случай спросил: – Ночью Арго никуда не выходил?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация