А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Бездна" (страница 19)

   10
   Гром

   31 июля, 10 часов 17 минут
   Авианосец США «Гибралтар»,
   к северо-западу
   от атолла Эневак, Океания
   Дэвид Спенглер шел по полетной палубе «Гибралтара». Накануне вечером налетел южный шторм, обрушив на корабль ливень и шквальные ветры. Это утро выдалось не менее отвратительным, чем ночь. Хотя штормовой фронт ушел, небо было по-прежнему обложено темными грозовыми облаками. Ветер бросал на палубу пригоршни мелкого моросящего дождя. Задерживающие сети хлопали и колыхались под порывами ветра.
   Втягивая голову в плечи и отворачивая лицо, Дэвид направлялся к наклонному тоннелю, который вел в расположенный ниже ангар. Быстрым шагом он приблизился к двоим мужчинам, укрывшимся от дождя в самом начале тоннеля. Это были охранники, его люди, бойцы ударной группы, состоящей из семи человек. Он сформировал эту группу пять лет назад. Как и он сам, они были в черных ботинках и серых мундирах, перетянутых черными ремнями. Даже их светлые волосы были подстрижены так же коротко, как и у него.
   Приблизившись, он приветствовал подчиненных кивком. Они вытянулись, но честь не отдали.
   Хотя на мундирах подчиненных Дэвида не было никаких нашивок или опознавательных знаков, все сотрудники НСБТ знали, кто они такие. В личном послании директора ЦРУ, адресованном спасателям и командованию корабля, весьма доходчиво объяснялось, что группа Спенглера отвечает за безопасность фрагментов борта номер один до тех пор, пока «Гибралтар» находится в международных водах.
   – Где Уэйнтрауб? – спросил он своего помощника, лейтенанта Кена Рольфа.
   – В отсеке электроники. Работает над расшифровкой полетной информации.
   – Новости есть?
   – Никаких, сэр. Похоже, все глухо.
   Дэвид мрачно улыбнулся.
   Эдвин Уэйнтрауб – дотошный, внимательный и умный – был ведущим дознавателем НСБТ и главной занозой в заднице Дэвида. Дэвид знал, что присутствие этого человека не облегчит ему задачу, а скорее наоборот.
   – Что-нибудь подозрительное заметили?
   – Нет, сэр.
   Дэвид удовлетворенно кивнул. Грегор Хендел, специалист «Омеги» в области электроники, знал свое дело. Как лицо, отвечающее за безопасность, Дэвид без труда добился, чтобы Грегору был предоставлен свободный доступ к записывающему устройству самолета, в котором хранилась вся полетная информация. Хендел пообещал, что сумеет испортить записи так ловко, что никто ни о чем не догадается. До сих пор лейтенант держал свое слово.
   После того как на поверхность был поднят первый «черный ящик» – с записью переговоров пилотов, разобрать из которой было ничего нельзя, – Дэвида беспокоил второй, с записями полетной информации. Если из расшифровки выяснится, что борт номер один погиб из-за банального сбоя какой-нибудь жизненно важной системы, взвалить вину за катастрофу на китайцев уже не получится. Следовательно, оставалось одно: сделать второй самописец непригодным для расшифровки.
   – Не знаешь, почему Уэйнтрауб искал меня сегодня утром?
   – Нет, сэр. Слышал только, что в осином гнезде началось вдруг какое-то шевеление. Примерно час назад.
   Час назад? Дэвид сжал зубы. Ведь он отдал недвусмысленный приказ: в случае появления какой-либо новой информации ставить его в известность немедленно!
   Черной тучей он прошел мимо своих подчиненных. С первого дня их совместной работы с Уэйнтраубом он чувствовал, что рано или поздно этому типу придется преподать хороший урок.
   Дэвид вошел в длинный тоннель, тянувшийся к расположенному ниже полетной палубы ангару. Его подошвы бесшумно ступали по нескользящей поверхности. Лежащий впереди ангар был огромным – в две палубы вышиной – и простирался на треть длины корабля. Перед тем как «Гибралтар» взял курс в эти воды, половину самолетов и вертолетов отправили на Гуам, чтобы освободить место для обломков борта номер один.
   Выйдя из тоннеля, Дэвид остановился и поглядел вокруг. На полу ангара в определенном порядке – квадратами – были разложены поднятые со дна части самолета, и в каждом таком квадрате работал отдельный эксперт. На галерее второго уровня располагались маленькие кабинеты, которые заняли люди Дэвида под предлогом дополнительного присмотра за останками самолета.
   Задержавшись на пару секунд, Дэвид посмотрел, как лебедка поднимает с нижней палубы еще один фрагмент: треснувший кусок обшивки пилотской кабины.
   Довольный тем, что все идет своим чередом, он пошел дальше. Ангар был таких необъятных размеров, что здесь без труда удалось бы разместить большой цирк – с ареной, подсобными помещениями и зрительным залом. «Тем более что клоунов здесь предостаточно», – подумалось Дэвиду.
   Мимо, едва не срезав ему голову, резво прокатился электрокар, везущий искореженный кусок крыла, и если бы Дэвид не отпрыгнул вовремя в сторону, ему бы несдобровать.
   В течение последних трех дней команда экспертов НСБТ круглые сутки занималась тем, что перекладывала обломки с места на место, словно собирая какую-то гигантскую головоломку. И сейчас, направляясь в глубь ангара, Дэвид проходил мимо ее составных частей: смятой носовой части самолета, куска хвостового оперения, фрагментов фюзеляжа. Они напоминали надгробные памятники людям, которых уже нет.
   Наконец Дэвид увидел лабораторию электроники – кусок палубы, огороженный столами с компьютерами, перекрученными силовыми кабелями и рабочими столами, заваленными микросхемами и пучками проводки с борта номер один. Подойдя ближе, он заметил ярко-оранжевый самописец. Его корпус был вскрыт и выпотрошен. Содержимое ящика лежало рядом, но никто из присутствующих на него даже не глядел.
   Трое дознавателей НСБТ собрались вокруг своего дородного предводителя, Эдда Уэйнтрауба, который сидел за компьютером и что-то быстро печатал.
   Дэвид остановился рядом.
   – Что тут происходит?
   Уэйнтрауб, не оборачиваясь, взмахнул рукой.
   – Я думаю, мы вычислили того, кто испортил записи с самописца, – сообщил он.
   Сердце Дэвида екнуло. Неужели диверсия, осуществленная Грегором, обнаружена?
   – О чем вы говорите?
   Уэйнтрауб тяжело поднялся со стула.
   – Пойдемте, я покажу вам.
   Не обращая внимания на окружающих, он подтянул штаны и заправил в них рубашку.
   Дэвид не мог скрыть отвращения. Кожа толстяка была масляной, черные волосы торчали в разные стороны, глаза прятались за толстыми стеклами очков. Более отталкивающее существо было трудно себе представить. Уэйнтрауб олицетворял собой все, что могло подразумевать выражение «штатский слизняк».
   Дознаватель вышел из так называемой лаборатории.
   – Мы сделали весьма интригующее открытие. Оно может объяснить поломку самописца, – сказал он, направляясь к квадрату, в котором находились фрагменты фюзеляжа. Они были выложены в том порядке, в каком находились, являясь еще единым целым.
   – Вы еще не объяснили мне, что имеете в виду, – с возмущением заговорил Дэвид. – Кроме того, мне не нравится, когда меня ставят в известность последним. Я уже говорил вам, что…
   Уэйнтрауб перебил его.
   – Я докладываю только тогда, когда есть о чем докладывать, мистер Спенглер, – сказал он. – Для начала мне необходимо было найти наиболее приемлемое объяснение.
   – Объяснение чему? – спросил Дэвид.
   – Вот этому, – ответил Уэйнтрауб.
   Он подошел к фюзеляжу и приложил к его боку гаечный ключ. Затем он убрал руку, но ключ, словно приклеенный, остался на металлической поверхности.
   У Дэвида глаза полезли на лоб.
   Уэйнтрауб похлопал по боку самолета и пояснил:
   – Он намагничен. – Затем обвел широким жестом остальные обломки и добавил: – Все они. Каждый кусочек металла здесь в большей или меньшей степени обладает магнитным полем. Именно это – сильное магнитное излучение – могло стать причиной порчи записи в самописце.
   – Не мог ли причиной этого эффекта стать электромагнит, с помощью которого обломки поднимали со дна? Киркланд клялся, что такой способ не сможет ничему повредить. – Голос Дэвида подвел его, сорвавшись на имени Джека Киркланда. В последнее время они старательно избегали друг друга, а когда встречались на вечерних совещаниях, на которых подводились итоги дня, садились как можно дальше друг от друга.
   – Нет, мистер Киркланд был совершенно прав. Электромагнитный зажим тут ни при чем. Лично у меня объяснений этому нет.
   – Может быть, это результат воздействия какого-то нового оружия? – предположил Дэвид и сам пришел в восторг от своей мысли. Если принять эту версию, обвинить китайцев в гибели американского президента будет плевым делом.
   – Об этом еще рано говорить, но лично я так не думаю. Скорее всего, эффект, с которым мы имеем дело, возник уже после крушения. Я измерил уровень магнитного поля различных фрагментов, которые до катастрофы располагались рядом друг с другом. Они разнятся.
   – О чем это вы толкуете?
   Уэйнтрауб закатил глаза. Невежество этого вояки воистину не имело границ! Дэвид заметил это, и его пальцы непроизвольно сжались. Как же ему хотелось заехать кулаком в эту заумную жирную рожу!
   – Я, гм, толкую о том, мистер Спенглер, что намагничивание различных частей самолета произошло уже после того, как он развалился на куски. Поэтому оно, не имея отношения к катастрофе, тем не менее могло сыграть роль в уничтожении записи «черного ящика». – Уэйнтрауб вдавил дужку очков в переносицу. – Я не понимаю только одного: почему не была размагничена пленка с записями переговоров в пилотской кабине. Если пострадал один «черный ящик», должен был пострадать и второй.
   Дэвид решил, что разговор лучше направить в другое русло. Сделав сердитое лицо, он заговорил:
   – А я не понимаю другого. Если это намагничивание не имеет отношения к катастрофе, какого черта вы вообще с ним возитесь? Нам поручено как можно скорее сформулировать заключение относительно причин крушения, сообщить о них Вашингтону да и всему миру.
   – Я свои обязанности знаю, коммандер Спенглер. Как я уже сообщил вам, все мои выводы пока носят предварительный характер. Я не могу утверждать, что причиной падения борта номер один стал некий электромагнитный импульс или какой-то иной внешний фактор, до тех пор, пока не проведу доскональный анализ этого явления. – Уэйнтрауб извлек из нагрудного кармана грязный носовой платок. – Кроме того, я видел репортажи телеканала Си-эн-эн. Похоже, у Вашингтона существуют на сей счет собственные соображения. Уже поползли слухи о возможной причастности ко всему этому китайцев.
   Дэвид изобразил полное отсутствие интереса. Он знал, что Николас Разиков использует любую возможность, чтобы подозрение пало на китайцев. Общественное мнение в Соединенных Штатах уже было готово обратить в их сторону перст указующий, а там недалеко и до карающего меча.
   Прочистив горло, он сказал:
   – Меня не интересует, о чем болтают журналисты. Наша задача – установить всю полноту истины.
   Уэйнтрауб высморкался и, сузив глаза, уставился на Дэвида.
   – Вот как? Может, вы тогда поведаете мне, из-за кого произошла утечка расшифровки переговоров пилотов? Ведь, похоже, выдвигая версию о том, что борт номер один был сбит, многие репортеры опираются именно на нее.
   Дэвид почувствовал, как к лицу прилила кровь. Его голос зазвучал еще жестче:
   – Плевать мне на слухи и сплетни! Мы обязаны установить правду и затем вернуться в Вашингтон! А уж как распорядятся со всем этим политики, это уже их дело.
   Уэйнтрауб сунул в карман носовой платок и оторвал от обшивки фюзеляжа гаечный ключ.
   – В таком случае вы, я полагаю, не будете возражать, если я исследую этот странный феномен. – Он подбросил гаечный ключ и поймал его. – Чтобы, выражаясь вашими словами, установить всю полноту истины.
   – Занимайтесь своим делом, а я займусь своим.
   Несколько секунд Уэйнтрауб молча смотрел на него, затем отвернулся.
   – Тогда я вернусь к работе, – сказал он.
   Дэвид посмотрел вслед дознавателю, перевел взгляд на обломок фюзеляжа и положил ладони на его гладкую поверхность. На мгновение ему неудержимо захотелось узнать, что же в действительности произошло с самым главным самолетом страны, но он тут же отмел от себя эти мысли. Это не имело никакого значения. Главным было то, какую версию изберет Вашингтон. Истина никому не нужна.
   Отбросив сомнения, Дэвид отвернулся. Он принадлежал к старой школе, главной заповедью которой было: подчиняйся и не задавай вопросов.
   Он пересек ангар и поднялся на галерею. Снаружи завывал ветер, а ливень барабанил по открытой палубе пулеметным огнем. Дэвид кивнул своим людям и торопливо направился к надпалубным корабельным надстройкам. Генерал Разиков должен быть немедленно поставлен в известность о том, что узнал Дэвид.
   Протиснувшись в люк, он отряхнул с одежды дождевую воду, закрыл за собой дверь и, подняв глаза, увидел, что на него надвигается массивная фигура.
   – Здравствуйте, коммандер Спенглер, – приветствовал его адмирал Хьюстон, остановившись перед ним. Одетый в нейлоновую летную куртку, он перегородил собой весь проход.
   Дэвид невольно встал навытяжку.
   – Доброе утро, сэр.
   – Слышали последнюю новость? По поводу намагниченности обломков самолета?
   Губы Дэвида сжались в узкую полоску. Что же, он последним на корабле узнает самые важные новости? С трудом подавив злость, Дэвид ответил:
   – Слышал, сэр, и хочу проверить это лично.
   – Эдвин предложил какую-нибудь версию?
   – Нет, сэр, он пока проводит исследования.
   Хьюстон кивнул.
   – Да, он жаждет получить со дна еще больше фрагментов, но на нас надвигается новый шторм. Сегодня никаких погружений не предвидится. Похоже, у Джека Киркланда и его команды нынче выдался выходной.
   Глаза Дэвида сузились.
   – Кстати о Киркланде, сэр. Я хотел довести кое-что до вашего внимания.
   – Слушаю вас.
   – Спецкоманда ныряльщиков ВМС и аппарат глубоководного погружения должны прибыть завтра. После этого, с моей точки зрения, надобность в помощи Киркланда исчезнет. Допускать постороннего человека на место катастрофы нельзя. Исходя из соображений безопасности, я вынужден…
   Хьюстон тяжело вздохнул, посмотрев на Дэвида тяжелым взглядом.
   – Я знаю, что вы не ладите друг с другом, но до тех пор, пока подводный аппарат ВМС не показал, на что он способен на таких глубинах, Джек и его «Фатом» останутся здесь. Джек имеет огромный опыт участия в глубоководных спасательных операциях, и я не намерен бросаться его компетентностью из-за ваших былых конфликтов. Понятно?
   – Да, сэр, – процедил Дэвид сквозь сжатые зубы.
   Адмирал снова выгораживал своего любимчика!
   Оттеснив Дэвида в сторону, адмирал пошел дальше, обронив напоследок:
   – Между прочим, сейчас я как раз отправляюсь на борт «Фатома».
   Дэвид смотрел вслед адмиралу, не замечая порывов холодного ветра, врывавшихся в открытую дверь, и не пошевелился, даже когда она захлопнулась. Его колотило от злости.
   Прежде чем он пошевелился, за его спиной послышались шаги. Дэвид постарался взять себя в руки и обернулся. Увидев, что это один из его людей, электронщик Грегор Хендел, Дэвид с облегчением выдохнул.
   – Сэр? – обратился к нему молодой человек.
   – В чем дело, лейтенант? – рявкнул Дэвид.
   – По защищенной линии звонит директор Разиков. Он хочет поговорить с вами, и как можно скорее.
   Резко кивнув, Дэвид прошел мимо Грегора, думая о том, что это, должно быть, тот самый звонок, которого он дожидался последние три дня. Грегор шел на шаг позади него.
   Дойдя до своей каюты, Дэвид вошел внутрь, оставив электронщика в коридоре, и закрыл дверь. На столе стоял небольшой атташе-кейс, внутри которого находился аппарат кодированной телесвязи. На его корпусе мигала красная лампочка. Сняв трубку, Дэвид проговорил:
   – Спенглер слушает.
   После короткой паузы сквозь шум помех пробился знакомый голос.
   – Это Разиков. Вам дается зеленый свет на то, чтобы приступить ко второй фазе.
   Сердце Дэвида забилось быстрее.
   – Я понял, сэр.
   – Вы знаете, что должны делать?
   – Да, сэр. Никаких свидетелей.
   – И – никаких ошибок! От ваших действий в следующие двадцать четыре часа зависит безопасность государства.
   Дэвид не нуждался в этом напутствии, рассчитанном на его патриотизм. Он осознавал важность возложенной на него миссии, ведь сейчас выдался шанс раз и навсегда поставить на колени перед Америкой последнюю из крупных коммунистических держав.
   – Я не подведу, сэр.
   – Очень хорошо, коммандер Спенглер. Мы ждем от вас известий.
   На этом связь прервалась.
   Дэвид положил трубку на телефон. Наконец-то!
   С его души свалился тяжелый камень. Не надо больше ждать, сдерживать нетерпение. Метнувшись к двери, он распахнул ее и увидел ожидающего за ней Хендела.
   – Собери группу! – приказал Дэвид.
   Хендел кивнул и резко развернулся на каблуках, а Дэвид закрыл дверь и подошел к своей койке. Наклонившись, он вытащил из-под нее два больших ящика. В одном из них лежали бруски взрывчатки С-4, детонаторы и электронные таймеры, а во втором – его последняя игрушка, которую доставил сегодня утром специальный курьер. Дэвид положил руку на крышку ящика.
   Вдалеке за иллюминатором прокатился раскат грома. Приближался новый шторм. Дэвид улыбнулся. Ближе к ночи он приступит к выполнению своей основной миссии.

   10 часов 48 минут
   Спасательное судно «Фатом»
   Джордж Клейн сидел в судовой библиотеке, погрузившись в свои исследования и не замечая ни времени, ни качки. За последние сутки историк практически не покидал этого помещения, обложившись старыми картами и текстами в попытке найти ключ к происхождению странных иероглифов на кристаллическом столбе. Хотя успех в этих поисках Клейну пока не сопутствовал, изыскания натолкнули его на нечто весьма тревожное и не позволили прилечь даже на минуту.
   На тиковом столе, за которым работал Джордж, лежала большая карта Тихого океана, утыканная маленькими красными флажками, на каждом из которых значилась дата. Они обозначали корабли, самолеты и подводные лодки, пропавшие в этом регионе за последние сто лет. Список получился пугающим. 1957 год – неподалеку от острова Уэйк пропадает летающая суперкрепость ВВС США КВ-50, в 1974-м к юго-западу от Японских островов исчезает советская подводная лодка класса «Гольф-2», в 1983-м в водах Яванского моря, у берегов острова Хайнань, теряется английское судно «Гломар». Как же много было этих судов и самолетов! Сотни!
   1968 год – 521 судно.
   1970 год – 435 судов.
   1972 год – 471 судно.
   Джордж встал, склонился над картой и стал изучать флажки. Обследуя места и останки кораблекрушений, он бороздил эти воды годами и успел наслушаться о пресловутом азиатском Драконовом треугольнике, расположенном в районе между Японией, островом Яп и восточным краем Микронезии. О дьявольском месте катастроф и исчезновений, сродни Бермудскому треугольнику в Атлантике. Однако до сегодняшнего дня историк никогда не задумывался о сути этих явлений, списывая странные на первый взгляд происшествия на бесчинства пиратов, шторма и подводные землетрясения.
   Однако теперь он уже не был в этом так уверен. Джордж взял со стола воспоминания японца Сиро Кавамото, служившего во время Второй мировой войны командиром звена истребителей «Зеро». Старый летчик вспоминал об исчезновении летающей лодки «Каваниси» во время штурма вулканического острова Иводзима и цитировал прозвучавшие по радио последние слова ее командира: «С небом что-то происходит! Небо открывается…»
   Накануне вечером, когда стало ясно, что содержание переговоров между членами экипажа борта номер один уже просочилось в средства массовой информации, Джек пересказал его Джорджу. Это пробудило у того какие-то смутные воспоминания и заставило немедленно отправиться в библиотеку. Целый час понадобился историку, чтобы отыскать мемуары Кавамото. Сходство в словах двух пилотов было поразительным. Остаток ночи Джордж потратил на то, чтобы выстроить некую модель событий.
   Джордж вернулся к своей карте, вооружился циркулем, красным карандашом и нанес на нее Драконов треугольник. Он работал проворно и аккуратно, проводя четкие линии. Покончив с этим, он снова встал. Все до единого красные флажки оказались в пределах треугольника.
   Старый историк сел. Он не понимал значения своего открытия, но не мог отделаться от липкого ощущения страха, внезапно поселившегося в его груди. За долгую ночь он успел прочитать массу историй о пропавших в этих водах кораблях, историй, уходящих в далекое прошлое – вплоть до древних летописей императорской Японии, написанных многие века назад.
   Но не эти истории заставляли его тревожиться, хотя из-за них он и проработал всю ночь. Джорджа Клейна пугало то, что среди множества красных флажков, воткнутых им в карту, выделялся один. Он был синего цвета и находился прямо по центру зловещего треугольника. Этот флажок обозначал могилу борта номер один.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация